Ты нас предал

ГЛАВА 35

— Богдан, хватит, — зажмурилась я, словно он этими словами меня бил физически. — Не надо больнее. Хватит твердить о какой-то тоске. Я больше не верю в твою любовь. Это не она. Любовь не пачкают такой грязью, пойми. Такая вот любовь мне отвратительна. Отпусти, ну отпусти же!

Он разжал пальцы, больше не найдя, что мне ответить.

Он знал, что я права. Знал, но, очевидно, не может смириться.

Он смотрел, как я ухожу вперёд, оставляя Богдана и его тоску по мне далеко позади себя.

Он забудет меня. Когда-нибудь. Всему своё время.

Я забуду тоже.

Мы забудем…

Ничто не вечно, а как было, всё равно уже невозможно будет вернуть.

Сидела перед раскрытым шкафом, думая, что же мне всё-таки делать. Собрать вещи и уехать, вообще никому ничего не сказав? И в результате получить всё то, о чем предупредил Ренат.

Я не сомневалась, что он расскажет Богдану о ребёнке. И Богдан меня действительно из-под земли достанет, если узнает о моем малыше. Не смогу я от него спрятаться. У меня для этого просто нет необходимых ресурсов. Нужны деньги, много денег, чтобы уехать туда, где бывший меня не найдёт. Это ведь нужно и паспорт менять, и внешность, иначе он найдет меня по данным новой недвижимости. Не стану же я оформлять квартиру вообще ни пойми на кого, лишь бы длинные руки бывшего меня не нашли. Да и не для такой, как я, все эти шпионские игры.

Господи, как вообще я могла оказаться в такой ситуации? И Ренат! Как он мог так поступить? Я так в нём ошиблась! Я была уверена, что он не такой, как Богдан и его мать, что он пошёл больше в отца, в Ильяса Дамировича.

Вспомнила о свёкре и подумала — может быть, есть смысл поговорить с ним? Он хороший человек и должен меня понять. Но разве Ильяс откажется от внука? Внука от любимого старшего сына! Конечно же, нет! Как бы хорошо ко мне не относился свёкор, он сделает всё, чтобы я вернулась к Богдану, и мы растили ребёнка вместе.

А я не могу, не хочу!

Сердце разрывалось каждый раз, когда я думала о нём. Не могла я забыть всё, что он сделал. Не получалось! Да, он сейчас говорил мне слова любви, повторял, как плохо ему. Всю душу мне измотал! А я все равно вижу насмешливый взгляд Анфисы, и то, что он с ней делал прямо в нашем доме!

Можно ли вообще это простить? Я не знала.

Не знала, что должно было случиться, чтобы перед глазами у меня не стояла эта картинка! И чтобы в голове не звучали слова, сказанные тогда Богданом…

“Хватит, Надя!” — сама себя убеждала, что надо прекращать рефлексировать. Не достоин Богдан того, чтобы я столько времени о нём думала!

Мне надо выход искать, а не зацикливаться на прошлом.

Только я решительно встала, чтобы всё-таки начать вещи складывать — в квартире Рената всё равно не собиралась оставаться — в замке вдруг повернулся ключ.

Я вскочила, как ошпаренная.

Кто это? Неужели Ренат воспользовался запасным ключом и посмел зайти в квартиру без разрешения?

Но в комнату бодрым шагом, прямо в ботинках прошла…моя свекровь.

Я никого не ждала, и последним человеком, с которым хотелось разговаривать, была она.

— А врываться без спроса в дом сейчас модно стало? — спросила я нервно.

Ни здравствуйте, ни до свидания… Эта женщина своей наглостью и беспардонностью повергает меня каждый раз в шок.

— Ты и правда тут, — окинула она меня таким взглядом, словно я какой-то бомж с вокзала, которого притащил сюда Ренат и разрешил переночевать. — Как же от тебя избавиться, вирус ты нашей семьи?

— Почему вы врываетесь в чужую квартиру без разрешения? — повторила я свой вопрос.

Я начинала закипать. Только её мне здесь не хватало сейчас для полного комплекта!

— А это и моя квартира, милочка, — ответила Ираида, глядя на меня максимально высокомерно. — Это ты здесь не пришей кое-куда рукав.

— Квартира принадлежит Ренату, а не вам.

— Всё, что принадлежит моим сыновьям — принадлежит и мне, дорогая. Своих вырастишь и тогда права с ними качай. А, точно… Забыла. Ты ж не вырастишь… У тебя не будет детей. Бедная, бедная Надя… Такая молодая, а пустоцвет.

Я на миг прикрыла глаза, проглотив эти жестокие оскорбления. Не буду же я опускаться до её уровня?

— Пожалуйста, покиньте квартиру, — указала я рукой на дверь. — Иначе я вызову полицию.

— Ах ты дрянь, — ядовито улыбнулась Ираида. — Ты меня ещё выгнать пытаешься из своей квартиры? Узнала бы я раньше, что ты тут отсиживаешься, подстилка, давно бы тебя выпроводила уже.

— Хватит меня оскорблять! — сжала я кулаки невольно. — Уходите. Я освобожу эту квартиру сегодня же. Вы тогда будете довольны?

— Ты мне ещё сыновей моих освободи, дрянь. И тогда я буду довольна.

— Ч-что?

— То. Задолбала ты уже. И одному мозги выносишь, и другому. Прыгаешь то на одном хрене, то на другом.

— Я не… Не прыгаю, — почти плакала я.

Ну за что мне такие оскорбления? Ничего плохого я никому не хотела сделать.

— Да ладно тебе, не лей мне в уши. Я не слепая. Я тебя потому к Богдану обратно и толкала, чтобы ты жизнь хотя бы Ренату не портила. Богдан всё равно в тебя уже вляпался, но ты, стерва такая, за Рената принялась. Что мне сделать, чтобы ты исчезла из нашей жизни? Скажи. Я готова любые деньги отдать, чтобы только никогда больше тебя не видеть!

Я просто опешила и молча хлопала глазами.

— Сколько горя ты моей семье принесла! Если бы я только знала, что так будет — костьми бы легла, но не позволила сыну с тобой связаться. Прикидывалась овечкой невинной, а сама прыгаешь из койки в койку к братьям! Проститутка!

— Вы в своем уме? — почти прошептала я, чувствуя, что мне уже нехорошо от этого всего становится, живот начинает тянуть.

— Что, нравится тебе детей моих мучать, да? Лбами сталкивать? И как же я сразу не поняла, что так и будет, а? Может ты и подружку свою, подстилку эту к моему Боде сама подослала, специально? Решила, что он теперь не хорош, когда у Рената бизнес в гору пошёл, захотела к нему переехать?

— Да вы соображаете, что несёте? Богдан сам мне изменил!

— Я-то? Я очень хорошо соображаю! Я ведь сама хотела, чтобы ты с Богданом осталась, хотела тебе помочь семью сохранить, а ты… девка неблагодарная. Я как чувствовала, что ты и Рената в покое не оставишь. Нравится тебе это, да? С одного мужика на другого перепрыгивать.

— Уходите отсюда! Немедленно! Я… я не знаю, что я сделаю! Я… Позвоню Ильясу Дамировичу!

— Звони-звони! Он уже в курсе твоих делишек! Стравила детей, одного против другого настроила. Чем ты их взяла-то? Таких, как ты, баб полно. Чего они в тебе нашли? Чего вцепились в тебя? Бледная, как моль — ни ума, ни характера!

Я смотрела на неё и думала, что мне действительно надо было самой держаться от этой семейки подальше. У такой матери не может быть порядочных детей. Она просто всем своим видом показывала, как презирает меня. Свекровь с самого начала меня считала каким-то отбросом, а сейчас Ираида вообще во всей красе открылась. Поливала меня бранными словами, какую-то чушь сочиняла обо мне, с такой ненавистью ядом плевала!

— Опоила ты их чем-то, что ли? Как заколдованные оба. Надя то, Надя сё… Стали как два тюфяка. Женщина должна из мужчины мужчину делать, а они из-за тебя оба тряпками стали.

— Из-за меня? Вы уверены? — вспылила я. — Это вы их так воспитали! Богдана сделали циничным, наглым, никакой он не мужчина, если позволил себе так обращаться с женой! А Ренат… Я думала, он другой: честный, настоящий, а он…

— Не смей так о моих детях говорить! Ты…

— А вы не смейте обо мне так говорить! Думаете, меня защитить некому? Я и сама справлюсь. Если хотите знать — слышать я ничего не хочу о ваших сыновьях. Оба мне только жизнь портят. Надоели! Разведусь и уеду.

— Ишь, как запела, птичка! — хмыкнула свекровь. — Дура ты, Надя. Сама виновата, что Богдан тебе изменил, а сейчас всех вокруг обвиняешь. Уезжай! Скатертью дорожка! Я своим мальчикам уже давно отличных невест нашла. И красавицы, и умницы, молодые, невинные, и слушаться будут меня во всем, не то что ты! И все сделают так, чтобы мужья сидели рядом, как привязанные. И детей родят! Не то что ты, пустоцвет! Кому ты нужна? Родить не можешь. Таких, как ты, только как дырку и использовать.

От её слов в глазах жгло, сердце колотилось как раненная птица, боль по телу разливалась! Как может женщина быть так жестока? Она же знала, как я молилась, чтобы зачать, сколько я всего прошла! Как мне было тяжело, когда я стала понимать, что, возможно, у меня никогда не получится родить! И она бросала мне сейчас в лицо эти злые, жестокие слова! Такая женщина не достойна была увидеть моего ребёнка, узнать, что станет бабушкой, внука на руках держать!

Мне нужно всё сделать, чтобы уехать.

— Убирайтесь вон, — повторила я, желая остаться уже наконец одной. — Я сама мечтаю уехать далеко, чтобы больше о вас не слышать! Ни о ком.

— Сколько тебе заплатить, чтобы ты точно уехала и не вернулась?

— Ничего мне от вас не надо! Уходите! Вон!

Не знаю, откуда силы взялись, но я решительно вытолкала свекровь за дверь. Закрылась, уши руками заткнув, потому что эта гадина не унималась, продолжала что-то кричать, стоя в подъезде…

Я опустилась на пол, прислонясь к стене. Слезы глаза жгли.

Вот откуда в Богдане и Ренате это жестокосердие! Не могла нормальная мать воспитать таких сыновей. Эгоистка она чёртова! Ну и пусть остаются сами, варятся в своем яде змеином.

Кое-как я встала, доковыляла до дивана. Такая слабость накатила, словно Ираида из меня всю энергию высосала. Легла, понимая, что встать еще долго не смогу. Лицо было мокрым от слез, сердце через раз удары пропускало.

Как я могла попасть в такой переплёт? Мало мне проблем было в жизни? Родителей рано потеряла, всё на своём горбу тащила, одна совсем осталась. Думала, замуж выйду и счастливой стану. Почему же всё вот так повернулось?

Сама не заметила, как сон сморил.

Проснулась уже под утро от резкой боли. Живот словно окаменел.

Под собой я обнаружила небольшое кровавое пятно…