Ты нас предал

ГЛАВА 54

БОГДАН.

— Родная, сейчас… Сейчас. Уже почти доехали. Потерпи.

Я говорил это Наде, но успокаивал, наверное, больше себя, потому что дико испугался. Как раз Надя была достаточно спокойна и собрана, она не кричала, не стонала, но я видел, как расширились её зрачки, и как она губу закусывает, явно пытаясь справиться с болью.

В приёмном отделении роддома нас уже ждали, потому что Надежда сообщила по телефону своему доктору, что она едет. И опять — моя ласточка была спокойна и терпелива, а я ходил по небольшому помещению, словно тигр по клетке метался. Мне всё казалось, что документы принимают слишком медленно, что данные заполняют долго.

Я торопил, начиная закипать, так, что даже Наде пришлось меня урезонить.

— Богдан, уймись и сядь, дай людям работать. Со мной всё нормально, я потерплю.

— Надя… — Я сел рядом, взял её руку, заглянул в глаза. — Я просто беспокоюсь о тебе и… моём сыне. Очень больно?

— Нет… Пока… терпимо. Только… Пить очень хочется.

Попить Наде разрешили, я нашёл воду, налил в стаканчик. Надя пригубила, сделала пару глотков, а потом застонала, сильно сжав мою руку.

— Надюша…

— Нормально всё, это нормально… Надо… надо не сидеть только, а ходить.

Она встала, и я встал с ней. У меня сердце колотилось с бешеной скоростью, казалось, что вот-вот выпрыгнет. Мне было так страшно.

Я вдруг понял, что если что-то случится с ней или с ребёнком, мне тогда тоже незачем будет жить. Да и вообще — в последнее время я жил только одним: желанием найти мою Надю. А неожиданно нашёл сразу двоих родных людей…

Наконец, её повели в какую-то смотровую, я не хотел оставлять её одну.

— Папочка, а вы документы оформили на совместные роды? — спросила медсестра, останавливая меня на входе.

— Нет, я… Надя начала рожать раньше срока. Я всё оформлю, заплачу. Сколько?

— Да не в деньгах же дело-то, товарищ дорогой, — покачала головой пожилая сестра. — Нужны анализы. Главное, чтобы не принесли заразу никакую.

— Анализы? — Я вспомнил, что буквально неделю назад сдавал кровь, потому что в хосписе требовались доноры, и я решил помочь. — Сейчас, вот посмотрите, подойдет?

Я нашёл в телефоне нужное письмо, открыл ссылку. Сестра внимательно изучила.

— Ну ладно, сойдёт. Воспалений явно никаких нет в организме. Значит, когда мамочку вашу переведут в родильное отделение, мы вас к ней проводим.

— А раньше никак?

— А раньше вам зачем? — удивилась она. — Осмотр вместо доктора проводить будете или что? Да успокойтесь вы, все рожают — и ничего. Всё будет хорошо. Супруга ваша здорова, беременность протекала без осложнений, так что…

Я понимал, что вроде бы оснований для беспокойства нет. И всё-таки в голове стучало — надо быть рядом, нужно быть с ней. Даже если я ей не нужен, даже если погонит меня — не уйду. Я просто знаю, что должен быть там, с ней, что бы ни происходило и как бы мне самому не было тяжело.

Не знаю, сколько времени прошло — полчаса, час, два… Я просто сидел, сжав голову руками, и вспоминал все молитвы, которые за это время выучил.

Телефон разрывался от звонков. Я увидел номер отца. Ответил.

— Да, пап. Да. Я в Сочи. Послушай… Я нашёл Надежду. Давай потом поговорим, я сейчас занят. Пап, я прошу — не начинай! Я не собираюсь на неё давить, я просто хочу быть рядом и помогать. Да знаю я, что сам виноват! Надю винить не в чем. Я… Я люблю её пап. Я бы всё отдал, чтобы она вернулась. Передам, что ты ждешь звонка. Пап… скоро будут новости. Да, отличные. Я сразу сообщу. Как мама?

Мать уже несколько месяцев чувствовала себя неважно. Когда я видел её в последний раз, она плакала, говорила, что всё из-за меня и Рената: мол, мы её не слушаем, не выбираем тех невест, которые ей подошли бы. Я тогда был на пределе, высказал всё, что думаю, что она тоже приложила руку к проблемам с Надеждой. Если бы мама тогда меня, дурака, поучила уму-разуму, я бы, может, и не допустил таких ошибок.

Хотя ведь говорят, что жизненному опыту научить нельзя. Всё равно каждый учится на своих ошибках и сам извлекает уроки. Главное, чтобы тот, кто совершил ошибку, искренне раскаялся и в самом деле сделал правильные выводы.

Потом я извинился перед матерью. Всё-таки я взрослый мужчина, сам за свои поступки должен ответить. Она если и виновата, то всё равно очень косвенно, однако, подойти к Наде я ей не позволю больше.

Закончил разговор с отцом, и меня сразу пригласили пройти в отделение. Выдали смешной одноразовый костюм, шапочку дали, маску.

— Заходите, папочка! И сами в обморок не упадите.

Надя была в какой-то нелепой рубашке, с распущенными волосами. Я слышал, что есть примета такая — нельзя роженицам их в прическу собирать.

Она была такой трогательной, милой, нежной. Губы уже почти в кровь искусала.

— Богдан? — округлила она свои и без того огромные голубые глаза. — Ты почему здесь?

— Рожать вместе будем.

— Что-о?

— Думала, я тебя оставлю? Нет, любимая, я теперь всегда буду с тобой.

— Пока дышим, — сказала ей медсестра. — Мы будем готовить для вас зал. Она вышла из палаты, а я подошёл к жене, обнял осторожно, даже не думая, что она может сопротивляться.

— Надя… — взял её лицо в ладони. — Позволь мне быть с вами в этот момент. Позволь помочь.

Дальше у меня уже все предохранители слетели, не соображал ничего: можно, нельзя…

К губам её прижался своими, слабый стон сцеловывая. Кажется, никогда мне так хорошо не было, как в ту секунду. Ласкал её сладкий рот, и мечтал, что она меня примет, простит… Да хотя бы просто разрешит быть рядом с сыном.

— Надя…

— Богдан… не надо… нельзя… — Она говорила через силу, словно через боль. — Ты… просто постой рядом, и… Ох…

— Что, родная, что?

— Больно… Схватка, сейчас…

— Что мне делать, как помочь?

— Я… Не знаю… Может… помассируй спину?

Чёрт, я злился сам на себя — почему не мог заранее изучить, что делать во время родов? Сколько мы с Надей готовились родителями стать, а я даже не удосужился узнать, как могу любимую женщину поддержать в столь непростой момент. Да хотя бы сейчас, внизу ожидая, мог бы почитать в интернете!

Одной рукой массировал её поясницу, другой пытался найти в телефоне, что же мне делать. Быстро прочитал небольшую статью по этому поводу, попытался нужные точки на спине найти, чтобы боль облегчить.

Я понял, что всё происходит быстро. Времени между схватками становилось всё меньше, Надя уже почти не отдыхала, пот с неё тёк ручьём. Дышала тяжело. А я объяснял, прочитав, как правильно дышать во время схватки. Надя старалась, терпела, а потом её прорвало.

— Богдан… Я… Я тебя убью, ты понял?

— Как? За что?

— За всё. Ты… Ненавижу тебя! Ты мне всю жизнь сломал! Ты гад! Всю душу из меня вынул, а сейчас… Пришёл… Думаешь, я так просто тебя прощу?

— Не прощай, любимая. Хочешь, ударь меня.

— Хочу! Вот сейчас — очень хочу! Я бы тебя так отделала, была бы я немножко свободнее!

— Бей, если тебе станет легче! Что угодно делай, только не проси уйти.

— Если… — она вдруг схватилась за мою руку и посмотрела в мои глаза. — Если со мной что-то случится, ты… забери нашего мальчика, не оставляй его. Пожалуйста! Это твой сын, не сомневайся.

— Да ты что, милая! Всё будет хорошо. И с тобой, и с нашим сыном.

— Обещай, Богдан! Это твой сын.

— Обещаю, Надь! Я не сомневаюсь, родная, я верю тебе. Я… люблю тебя. Знаешь, даже если бы он был не мой, и ты бы сказал мне взять его — я бы взял, потому что он твой. Я всё для тебя сделаю, Надя! Всё!

— Богдан… мне так больно…

— Позвать врача? Что мне сделать, как тебе помочь?

— Не так больно. Душе моей. Мне до сих пор так больно, Богдан…

— Прости… — опустил я голову.

Слушать, как она не ругает меня, а просто говорит с огромной болью в голосе о том, что я заставил её страдать, было невыносимо. Хотелось биться о стенку головой, пока её нахрен не раскурочил бы.

Дебил.

Придурок.

Как я мог так поступить с женщиной, которая тебя любила, которую любил ты?

Как я мог заставить её так страдать?

Чем я думал?

— Я не смогу тебя простить, — прошептала она. По её щекам катились слёзы.

— Надя… — прошептал я.

Мне и самому хотелось сесть и зарыдать, словно я пацан совсем.

Её слова бритвой резанули, сердце в клочья разорвали. Но я не чувствовал боли. Мне на себя плевать. Мне только хотелось, чтобы ей больно больше не было.

— Это неважно, — сказал я ей, справившись с собой. — Я уважаю твой выбор. Главное, чтобы с вами всё было в порядке.

В бокс, где мы были с Надей, зашла акушерка, потом доктор. Осмотрели её быстро, засуетились, повели нас в родовую.

— Папочка, вы можете подождать в коридоре. Сейчас будет самое сложное. Не для слабонервных зрелище.

— Я буду рядом, — твёрдо заявил я.

Врач посмотрела на меня внимательно, кивнула. Показала с какой стороны от кресла, в котором разместилась Надежда, мне нужно встать.

Я знал, что многие мужчины против того, чтобы видеть момент появления малыша на свет. Но у меня иное мнение: для меня это было священно.

Я хотел встретить сына вместе с ней.

Все эмоции отключились. Страха не осталось. Я как будто присутствовал при таинстве, волшебстве. Да, собственно, так оно и было…

Родилась человеческая жизнь — разве это не чудо?

Когда я увидел его, услышал первый крик сына — это был первый звук, который вывел меня из транса.

— Вот, папочка, смотрите, какой богатырь! Пуповину готовы перерезать?

— Да.

Они, конечно, сделали всё сами, а я смотрел на чудесного малыша, глазам не веря. Мой сын.

Мой сын от любимой женщины…

Какое же это счастье и чудо!

Я чувствовал, как по щекам текут слезы. Держал Надю за руку и шептал, что люблю её, чувствовал, как она сжимает мои пальцы в ответ.

Только бледная очень стала… Роды отняли у неё все силы. Я и подумать не мог, что проходят женщины, чтобы мы, мужики, имели сыновей и дочерей.

— Кровотечение!

Одно слово, а дальше…

Дальше из рая я попал прямиком в ад.

— Давление упало. Она сознание теряет.