Ты нас предал

ГЛАВА 53

Она произнесла имя моего мужа, и я почувствовала, как сердце дрожит, сжимается.

— Богдана прости. Прошу тебя. Права не имею на это, знаю, но заклинаю — прости! Считай, что волю умирающей исполняешь! Ты считаешь, что он во всем виноват, и да, его вина есть, но если бы не я, он бы на другую и не взглянул. Я тогда его сама заморочила, нужный момент выбрала, знаешь же, на что мы, бабы, способны бываем. А мужики — что? Одним местом думают.

Хотелось мне возразить, что не должен был он тем местом думать, но Анфиса резко придвинулась, положила худую измождённую ладонь на мою, потом одернула, словно опасаясь мне навредить.

— Вернись к нему, прости, забудь всё. Я себя такой виноватой чувствовать стала, когда увидела твой живот. Ребёнок безотцовщиной будет, и я виновата в этом. Как с этим уходить?

— Неожиданно, что ты об этом подумала, — ответила я. — Раньше у тебя были совсем другие приоритеты.

— Шкурный интерес, ты хотела сказать? Да. Так и было. Но знаешь, когда ты оказываешься в такой вот ситуации, то… Думать о деньгах или о сексе уже просто не получается. Только теперь я поняла, что самое важное. То, что я отняла у тебя, и чего у меня никогда уже, к сожалению, не будет. Но я всё ещё могу исправить хоть что-то, пока моё сердце бьётся. Надя. Я понимаю, что от меня тебе это слушать странно, но… Мне правда будет легче, если я смогу вас… Как-то обратно соединить.

— Слушай, ну ты прямо мать Тереза, — усмехнулась я. — Спасибо тебе, конечно, поступок от тебя и впрямь неожиданный — в тебе осталось ещё что-то человеческое. Но мы как-нибудь сами разберёмся. Я тебя прощаю, зла не держу, но больше не приду, извини. Здоровья тебе.

Я уже встала и направилась к выходу, как бывшая подруга снова заговорила, и меня эти слова почему-то заставили остановиться и слушать.

— Ведь любит он тебя! Сильно любит. По-настоящему! Если бы ты знала, что он за это время пережил. Не думай, мы не часто встречались, и сюда привезти меня я его заставила. Он вообще со мной видеться не стал бы — всё моя болезнь. Богдан тебя везде искал. Он весь город объездил. Даже нанимал кого-то, детективов. Чувствовал, что ты тут, и Ренату не верил, когда он сказал, что не знает, где ты. Богдан мне душу не изливал, но я многое видела, понимала. Я его спрашивала о тебе. Надя, ты для него единственная, любимая. Богдан ведь и в храм ходить начал. Я знаю, что он давно один. Словно монахом стал, он не говорил, но я чувствую — как обет какой-то дал. Ты его свет, его радость, его счастье. А теперь у вас еще и маленький будет. Не лишай ребёнка отца! Прости Богдана. Ведь ты же его тоже любишь, я знаю!

Она говорила, говорила, а у меня слезы катились по щекам. Я смотрела туда, где Богдан остался, уже почти не видела его силуэт от влаги, глаза застилающей.

Мой предатель. Мой любимый.

Я ведь и сама ни на секунду не переставала любить! Уговаривала себя, что забуду, что никогда не подпущу, что его для меня нет. А он был.

Постоянно был в сердце. Оттого и болело оно, не переставая. Оттого и не смогла я Ренату уступить. Сравнивала их, и все равно Богдан всегда побеждал.

Только достоин ли он второго шанса? Не знаю.

Богдан подошёл вместе с доктором.

— Пора отдыхать, — сказал врач Анфисе, поднимая её с лавки.

— Прощай, Надя, и прости. Просьбу мою последнюю исполни. Сама же потом жалеть будешь… — Анфиса махнула рукой и пошла с врачом к зданию.

Богдан смотрел на меня обеспокоенно.

— Надя, как ты? Чёрт, я не должен был тебя привозить. Тебе нельзя волноваться.

— Ничего, — покачала я головой. — Если я пережила всё, что со мной случилось, слёзы тоже как-нибудь переживу. Ты…отвезешь меня домой?

— Конечно, — он протянул мне руку. — Идём.

Я взялась за его руку и поднялась с лавки. Сделала шаг и почувствовала, что внутри словно что-то оборвалось, а на ноги полилась горячая жидкость.

Я подняла взгляд на Богдана, он смотрел с изумлением.

— Надя, ты…Воды отошли!

— Да, — прошептала еле-еле, потому что сама перепугалась. — Ты скоро станешь папой. Наш сын идёт.

Богдан, не теряя больше ни секунды, подхватил меня на руки и понёс к машине.