Ты нас предал

ГЛАВА 41

В себя прийти не мог никак после беседы с братцем, завалился в какой-то кабак. Накатил. Так тошно было! Сил ни на что не хватало, не хотелось ничего. Всё, что раньше как-то зажигало — работа, бизнес, бабки, прибыль, веселые вечеринки, алкоголь, даже секс, все теперь казалось просто пустым, никчемным.

На хрена мне все это, Надя? На хрена без тебя, а?

Без семьи… Вспоминал, как она в самом начале еще планы строила, чтобы свой дом, полный деток. Не получилось детей. Я ведь спросил у доктора: может ли Надя родить, если еще попробовать ЭКО? Та сказала, что все возможно, надо пробовать. А я… Вместо того, чтобы любимую свою поддержать, помочь, просто взял и…

Предатель.

Правильно она обо мне сказала.

И прощения я не заслуживал.

И… Чёрт, правильно она сделала, что уехала! Она сильная, молодец, а я — просто тряпка!

— Скучаешь? — услышал я возле себя женское мурлыканье.

Сфокурисовал взгляд на какой-то девушке, что присела на край моего дивана на его ручку. Платье короткое, едва зад прикрывает. Губы накачаны, грудь — тоже…

Гадость какая. Как мне это раньше могло нравится? Девчонка совсем молодая, но уже явно потасканная и со взглядом опытной хищницы на богатых мужиков. Видимо, их она тут и пытается цеплять. Мой кошелёк эта хищница увидела через брюки и три километра.

Она даже напомнила чем-то Анфиску.

Ну что мне могло в такой нравиться?

Надя же — ангел. Всё натуральное, черты лица милые и естественные, волосы мягкие, потому что настоящие, а не вот эти жесткие пакли, что у мадам свисали по плечам. И ведь она думает, что это красиво! Вон как эротично поглаживает ткань дивана пальчиками с ногтями, которым позавидует Фредди Крюгер.

— Отвали… — фыркнул я и отвернулся.

— Фу, как грубо, — сморщилась она. — Ладно. Чё, денег зажал коктейль купить для дамы?

Посмотрел на шмару, которая рядом со мной приземлилась. Накрашена, ресницы, как…как у Анфиски были, губы тоже явно не свои такие, как свисток, для одного только годные. Тьфу…

— Даму я тут не вижу, ясно?

— Ой, ой, тоже мне, кавалер… — засмеялась девка, губы облизнула пошло…

Вспомнил опять Надю, какой она была. Не только в начале отношений, даже вот, прямо перед тем, как я всё разрушил.

Да, чуть поправилась, но ведь все в нужных местах, и мне по кайфу было цепляться за её мягкости.

Да, одевалась просто, по-домашнему, косметикой не сильно пользовалась, но ведь такая сладкая была, несмотря ни на что! И когда я ночи с ней проводил, я ведь получал удовольствие, приятно было с ней и в ней забываться.

Так какого же хрена?

Бес прямо попутал.

— Ты что такой тухлый? — не отставала девушка несмотря на мои грубости. — Давай развлечемся, а? Ты не думай, я не из этих… Не за бабки, просто. Для удовольствия, а?

— Сказал, отвали! — стиснул я зубы. Она начинала меня раздражать.

Никого возле себя видеть не желаю. Если не Надя, тогда — никто.

— Люблю таких жёстких, как ты! Давай, а? Можно ко мне поехать, я недалеко живу, одна, — цеплялась она за мой свитер.

— Слушай, я сказал: отвянь, я женат! — убрал я её руки от себя.

Фу, теперь буду пахнуть её отвратным дешёвым парфюмом… Выкинуть, что ли, этот свитер потом?

— Женат? Какая прелесть. Неужели?

Продемонстрировал ей безымянный палец с обручальным кольцом, которое до сих пор сидело на пальце. Не снимал. Даже когда Надя ушла, и я думал, что с Анфисой сойдусь. Смотрел на кольцо и почему-то не мог его снять. А когда увидел, что Надя без кольца, так муторно стало! Решил — назло буду носить до самого конца. И похрену мне на развод. Я — женат, и точка.

— А чего же ты тут такой… как в воду опущенный?

Я уставился на девушку, словно она идиотка какая.

— Уйди, а? Ну, давай я тебе куплю, что ты там хотела выпить? Пожрать возьму, хочешь? Только свали!

— Поругались, что ли? Выгнала? — всмотрелась в меня она, словно ей и вправду могло быть это интересно. Странная… Ведь даже имени моего не знает.

— Да когда же ты оставишь меня в покое? Устроила тут сеанс психоанализа, мать вашу…

— Расскажи, легче станет. Может, я совет какой дам? Я, между прочим, на психолога училась.

— Училась она… Что ж ты тогда тут сидишь как на рыбалке?

До того тошно мне стало, что даже не смешно от её слов. Она что-то еще говорила, я официанта подозвал. Заказал пару коктейлей, закуски, салат, какой все бабы любят, опрокинул еще стопку, а потом…

Вывернул перед ней душу, наизнанку. Всё по чесноку выдал. Как было. Не приукрашивая, роли своей поганой не уменьшая. Такая вот я мразь, смотри! Любуйся.

— Да-а… — протянула она, прилично опустошив тарелки с харчами за мой счёт. — Хреновый ты муж оказался. Просто…на букву “м”.

— Знаю сам, можешь не расписывать, — нахмурился я. Поддержала, называется. Зря только кормил её.

— Да вы, вообще, все такие. Сначала дичь творите, поступаете как подонки, растопчете, внутри все выжженым оставите… — она всхлипнула, я посмотрел, реально по щеке слеза у неё текла. — А потом начинаете эти вот… мудовые рыдания.

— У тебя было подобное? — всмотрелся в неё теперь я.

Это было очень странно. Я раскрывал душу и жаловался на жизнь какой-то клубной проститутке с дипломом психолога…

Это почти как в поезде рассказать о своей жизни случайному попутчику в купе. Он тебя не знает, ты его — тоже. Утром вы сойдёте с поезда и разойдётесь в разные стороны, сделав вид, что никогда друг друга не знали и этого разговора вообще не было.

— Было, да, — кивнула она. — Ты думаешь, с чего я сделала вывод, что вы все дерьмо? Почему и деньги ищу, а не любовь эту вашу.

— Да… Вот такое я…дерьмо, — не смог не согласиться с её резонным доводом я.

— Дерьмо ты, потому что тут сейчас сидишь, а не перед ней на коленях!

— Да я стоял бы, если бы…

Если бы я знал, где она! Туда бы на коленях приполз!

— Ищи её, и прощения проси, и на коленях стой, если любишь.

Легко сказать, ищи…

— Или…не ищи. Оставь её в покое. Не порть ей жизнь, слушай. Найдет она нормального мужика, который будет её любить, на руках носить, пылинки сдувать. И дай бог ей счастья. А таким, как ты, не стоит размножаться, угу.

Она доела дольку огурца, встала из-за стола и отправилась куда-то в центр клуба. Возможно, пошла искать кого-то более весёлого, чем я.

Но последние слова случайной знакомой меня почему-то до самого дна пронзили, зацепили.

Может, и правда? Какое я имею право портить Надежде жизнь? Она уехала, сбежала от меня. Видимо, брата моего выбрала, потому что он готов целовать песок, по которому она ходила, и он… Он её не предавал.

Надя уехала, потому что мы её довели. Я сначала, потом мать… А Ренат её от всех спрятал.

Может, мне на самом деле не искать её? Отпустить?

Только смогу ли я?

Боль не утихает ни через день, ни через неделю.

Сам себе палач. Сам себя казнил и лишил самого дорогого в жизни.

Сколько еще будет эта тоска из меня жилы тянуть? Сколько еще будет эта боль сжимать, скручивать, душу рвать?

Надя, я же так тебя люблю!

Где же ты, родная?

Отзовись!

Вернись ко мне…