Тыквенный пакт с мажором

Эпилог. Рассвет после Хэллоуина

Артем

В пентхаусе снова пахнет кофе. Но на этот раз не идеальным эспрессо из зерен за тысячу долларов, а чем-то горьковатым, дымным и… настоящим. Лика стоит у моей кофемашины, орудуя ею с видом полного пренебрежения к ее хромированному блеску. Она в моей футболке, ее волосы растрепаны, а на шее еще не сошла краска от вчерашнего грима.

— Твой монстр жужжит, как недовольный шершень, — бросает она, поднося к носу чашку и морщась. — И пахнет… амбициями. Не одобряю.

Я смотрю на нее, развалившись на диване, и не могу сдержать ухмылку. У нас за спиной — остатки ночного безумия. Где-то на полу валяется картонная корона, а на столе лежит чек на стипендию, который кажется сейчас самой незначительной деталью вчерашнего вечера.

— Знаешь, что самое страшное? — говорю я, принимая от нее чашку. Наша свара за столиком в столовой кажется сейчас воспоминанием из другой жизни.

— Что твой кофе на вкус как преступление против человечности? — предполагает она, плюхаясь рядом и закидывая ноги на мой журнальный столик. Я бы раньше застрелился за такое, а сейчас просто поправляю ее ногу, чтобы она не задела пульт.

— Нет. Самое страшное, что я не чувствую себя Дракулой, вернувшимся в свой замок. Я чувствую себя… как тот парень с гитарой из твоего общежития. Тот, что репетировал один и тот же бой.

Она поднимает на меня удивленный взгляд.

— Серьезно? А я думала, ты чувствуешь себя победителем, который получил все, что хотел.

— Я получил то, о чем даже не подозревал, что хочу, — отвечаю я, глядя на нее поверх края чашки. — И теперь мне нужно заново учить все аккорды.

Она молчит, пригубив свой кофе. Потом ставит чашку и поворачивается ко мне, поджав ноги.

— Слушай, мажор. Не забивай голову. Просто… делай вид, что это новая игра. Самая сложная и дурацкая из всех. Без инструкции. Просто смотри, что будет получаться.

— А если у меня не получится? — задаю я вопрос, который не решился бы задать никому другому. — Если я снова начну нести чушь про папину кредитку?

— Тогда я тебя выставлю на мороз, как того самого кота из твоих анекдотов, — заявляет она без тени сомнения. — Но… — она делает паузу, и в ее глазах появляется та самая, редкая мягкость, которую я видел только при свете фиолетовых диодов, — у тебя неплохой старт. Ты, например, не морщишься от моего чая. И не орешь, что я испортила твой диван. Это уже прогресс.

Она права. Этот утро после Хэллоуина не похоже на победу. Оно похоже на начало. На первую страницу новой, абсолютно непредсказуемой истории. И я, который всегда читал только оглавление, чтобы знать развязку, вдруг хочу прочитать ее всю. Даже не зная, чем она закончится.

— Ладно, Ведьмочка, — говорю я, ставя чашку и притягивая ее к себе. — Тогда, может, начнем с малого? Покажешь мне, как правильно заваривать этот твой «преступный» кофе? А то мой «монстр» явно не справляется.

Она смеется, и этот звук наполняет тишину моего стерильного пентхауса чем-то таким, чего нельзя купить ни за какие деньги. Чем-то живым.

— Сначала уберем ноги со стола, аристократ. Потом поговорим о кофе.

И я убираю. Потому что кажется, ради такого смеха я готов на многое. Даже на то, чтобы научиться жить заново. С ней.