Тыквенный пакт с мажором

Глава 8. Системный сбой

Артем

Я мчусь по ночному городу, давя на газ, но от себя не уедешь. В ушах — гул мотора, а в голове — одна сплошная заевшая пластинка: «Черт. Черт. ЧЕРТ».

Это был сбой. Глюк. Временное помешательство на почве переутомления и фосфоресцирующих огней. Не более того. Я не целую таких девушек. Я не целую девушек, которые паяют светодиоды на общей кухне в окружении запаха жареной картошки и чужих драм. Мои девушки пахнут дорогим парфюмом и знают, какая вилка для устриц.

Но почему тогда я до сих пор чувствую на губах привкус ее помады? Дерзкой, не сладкой, а какой-то... терпкой. И почему в носу стоит этот дурацкий запах канифоли, перебивающий даже аромат кожи салона?

Я заезжаю в первый попавшийся дорогой бар. Мне нужно виски. Много. И нужно окружить себя правильными людьми. Теми, кто говорит на моем языке — языке ценников, брендов и статуса.

Через полчаса ко мне присоединяются Степан и пара наших приятелей. Они шумные, громкие, предсказуемые.

— Тем, а правда, что твоя новая пассия ходит в секонд-хенде и сама себе перешивает одежду? — с ходу вставляет Степан, заказывая весь бар.

— Она не пассия, — отрезаю я, залпом выпивая свой виски. Острый, выдержанный. Настоящий. В отличие от того, что творится у меня в голове. — Это стратегическое партнерство.

— Партнерство, при котором горят щеки? — не унимается Степан. — Я тебя знаю, чувак. Ты либо злишься, либо... заинтересовался. По-настоящему.

— Заинтересовался, как аномалией, — говорю я, но звучит это слабо даже для моих ушей.

Я смотрю на них. На их девушек. Идеальных, с безупречным макияжем, отутюженными платьями и пустыми глазами. Они смеются моим шуткам, кивают, ловят мой взгляд. Стандартный набор. Я знаю все их ходы, как таблицу умножения.

А Лика... Лика послала бы меня куда подальше после первой же идиотской шутки. И придумала бы в ответ что-то настолько едкое и точное, что мне пришлось бы заливаться виски, чтобы скрыть улыбку.

Черт. Я снова о ней.

— Слушайте, — я ставлю бокал на стойку с таким звоном, что все вздрагивают. — Я... у меня дела. Завтра тот самый бал. Нужно быть в форме.

— Какой бал? А, твоя благотворительная клоунада? — Степан хлопает меня по плечу. — Не напрягайся, чувак. Просто сделай скучающее лицо, потрать папины деньги и иди домой с первой, кто кинет тебе взгляд. Стандартная схема.

Стандартная схема. Да. Это то, что мне нужно. Проверенный, надежный код.

Но когда я выхожу из бара, холодный воздух не протрезвляет, а лишь обостряет хаос внутри. Я сажусь в машину, но не завожу ее. Просто сижу и смотрю в темноту.

В кармане пальто нащупываю какой-то маленький, твердый предмет. Достаю. Это крошечный светодиод, который выпал из ленты, когда мы возились. Я поднял его и автоматически сунул в карман.

Он лежит на моей ладони, холодный и немой. Кусок пластика и кремния. Ничего особенного. Но он — часть ее. Часть того безумного вечера, когда все пошло наперекосяк.

Я вспоминаю ее лицо, озаренное фиолетовым светом. Ее широко открытые глаза, когда я поцеловал ее. В них не было ни расчета, ни желания что-то получить. Только чистая, неотфильтрованная паника. Такая же, как у меня сейчас.

И самое дурацкое, самое необъяснимое — в этот момент, в этой вонючей общежитской кухне, с паяльником в руках... я был по-настоящему жив. Больше, чем когда-либо в этом баре, на своих вечеринках, в своих поездках.

Я сжимаю светодиод в кулаке. Он впивается в ладонь.

Стандартная схема сломалась. Вирус проник в систему и переписал код. И я не знаю, как с этим бороться. Потому что завтра Хэллоуин. Завтра бал. Завтра нам снова придется притворяться. Но после того поцелуя любое притворство будет похоже на издевательство над самим собой.

Я завожу машину. Еду никуда. Просто еду. И понимаю, что самый большой кошмар на Хэллоуин — это не призраки и не монстры. Это осознание того, что твоя идеально выстроенная, комфортная жизнь — всего лишь декорация. А за ней скрывается что-то настоящее, острое и пугающее.

И зовут это что-то — Лика.