Тыквенный пакт с мажором

Глава 6. Вирус под названием «Лика»

Артем

В моей голове творится какой-то хаос. Я сижу за рулем, но не помню, как доехал до дома. Перед глазами стоит одна и та же картинка: ее комната. Не бардак — хотя бардак там, конечно, эпический. А та… дурость фарфоровая. Улыбающаяся девочка с котенком.

Почему этот кусок безвкусного ширпотреба вогнал меня в ступор? Я не ностальгирующий тип. Я привык двигаться вперед, отсекая все лишнее. Старые игрушки, старые друзья, старые девушки — все это хлам, который тормозит развитие.

Но когда я увидел эту статуэтку… меня резко дернуло назад, в бабушкину квартиру, где пахло пирогами и старыми книгами. Где я, семилетний, валялся на коленях у бабушки, а она гладила меня по голове и рассказывала сказки. Где эта самая девочка с котенком стояла на тумбочке как символ какого-то другого, теплого и неидеального мира.

А потом няня разбила ее. Случайно. Я помню, как бабушка махнула рукой: «Да ерунда, Темочка, купим новую». Но новую уже не купишь. Потому что это не про вещь. Это про момент. Про чувство.

И этот же самый кусок дерьмового фарфора стоит у нее. У Лики. Девушки, которая борется с пошлостью и дешевкой, а этот символ всего этого хранит как зеницу ока. Почему?

Я захожу в свой стерильный пентхаус, и он кажется мне внезапно пустым. Слишком правильным. Слишком безжизненным. Здесь нет ни одной вещи, с которой была бы связана история. Просто дизайн. Дорогой, бездушный дизайн.

Мне звонят друзья. Предлагают потусить в клубе. Я отмазываюсь, говорю, что готовлюсь к балу. Степан свистит:

— Ты там не запал случайно на эту свою… ядовитую Золушку? Смотри, не отдай ей пол-отцовского состояния в порыве страсти.

— Не неси чушь, — огрызаюсь я. — Мы просто заключаем взаимовыгодную сделку. Она получает свои деньги, я — свой триумф.

— Ага, а твой триумф пахнет дешевым чаем и общежитием, — ржет он.

Я бросаю трубку. Черт. Он прав. Я все еще чувствую этот запах — краски, старой бумаги и чего-то еще… ее духов. Недорогих, но чертовски цепляющих.

Я захожу в соцсети. Листаю ленту. Сплошной гламурный бред. Девушки, которые, как я теперь понимаю, смотрят на мир через фильтр дорогого вина и курортов. И ни у одной из них на полке нет дурацкой фарфоровой кошечки.

Я набираю ее номер. Сам не понимаю, зачем.

— Алло? — ее голос звучит настороженно. На заднем плане слышно, как кто-то ругается из-за забитого унитаза. Обычная жизнь.

— Слушай, насчет твоего костюма, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал деловито. — Ты говорила про светящиеся элементы. У меня есть знакомый, который занимается светодиодами для шоу. Нужна помощь с пайкой?

С другой стороны — пауза.

— Ты это… предлагаешь мне свою помощь? Без сарказма? Кто ты и что ты сделал с Артемом?

— Я просто не хочу, чтобы моя Королева Бала в ответственный момент взорвалась, как новогодняя хлопушка, — огрызаюсь я, чувствуя, что краснею. Идиотизм.

— Трогательно, — слышу я ухмылку в ее голосе. — Ладно, ваша светлость, принимаю вашу милость. Завтра после пар? Только, умоляю, не приходи в костюме от Диора. Мой припой такого не выдержит.

— Постараюсь надеть что-то менее раздражающее, — бормочу я.

— Жду с нетерпением, — она кладет трубку.

Я сижу и тупо смотрю на телефон. Что со мной происходит? Эта девушка — как вирус. Она проникает в систему, ломает все защитные барьеры и заставляет смотреть на мир по-другому. На свой мир.

Подхожу к панорамному окну. Внизу бурлит ночной город. Мир, который я считал своим. И вдруг я понимаю, что смотрю на него из золотой клетки. А там, в ее общежитии, с дурацкой статуэткой и запахом краски — настоящая, не прилизанная жизнь.

Это опасная мысль. Очень опасная. Но отделаться от нее я не могу. Как и от ее ухмылки, которая стоит у меня перед глазами.

Черт. Кажется, Степан был не так уж и не прав. Просто «сделка» уже не кажется мне такой уж выгодной. Потому что я начинаю понимать — самые ценные вещи за деньги не купишь. Как та дурацкая фарфоровая кошечка.