Учебник вымогателя, или Искусство владения навахой, ножом и цыганскими ножницами

Урок 1. О навахе

Слово «navaja» в испанском языке общеупотребительное и используется для обозначения как любого складного ножа, так и опасной бритвы. Основное, что отличало бытовую версию от боевой, это размер. Так, например, длина наиболее распространённых в XVIII–XIX веках обычных карманных навах в открытом виде колебалась в пределах 15–25 см, а дуэльных — 36–48 см. Хотя форма клинков и могла варьироваться, но в XIX веке в испанских оружейных лавках не встречалось такого разнообразия и буйства фасонов, как сегодня. Наиболее распространённой была форма оливкового листа, или, как ещё её называли, рыбки¹. Поэтому у лихих ножевых бойцов Пиренейского полуострова были популярны такие угрозы, как: «Кажется, ты хочешь, чтобы я тебя попотчевал железной рыбой?», «Ты заставишь меня приготовить свою рыбу в твоем соусе!» Или: «Не желаешь ли, чтобы моя рыба поплавала в твоей крови?»²

Огромные навахи, так называемые «navaja de muestra» (выставочные), несмотря на свой грозный вид, практического значения не имели, обычно служили безобидным декоративным реквизитом и украшали витрины оружейных лавок³. Хотя, как и всегда, случались исключения. Так, например, в 1911 году в Астурии кроме прочего оружия, использовавшегося в резне между цыганскими кланами, полиция также конфисковала боевую наваху длиной восемьдесят шесть сантиметров⁴.

В большей части источников XVIII–XIX веков встречается всего несколько вариантов классификации навах: по размерам — маленькая или большая и по типу конструкции — наваха «de muelle» с запирающим механизмом клинка. А все эти бесконечные торговые артикли: стилетная, сабельная, севильяна, альбасетенья, капаора, серпообразная, хересана, пунта кортада (с остриём, срезанным под прямым углом) — продукты современной коммерческой мысли⁵. Как, собственно, и еще один яркий образец творчества нынешних маркетологов — бандолера (бандитская).

До недавнего времени подобной классификации навах не существовало. Не было и какого-либо определённого и узнаваемого типа бандитской навахи — это миф. В чём любой может убедиться лично, посетив Музей бандитизма в андалусском городе Ронда или музеи в Альбасете и Лиеторе. Глазам посетителя предстанут десятки навах, принадлежавших испанским бандитам. Все эти ножи невозможно даже условно объединить в группу по каким-то уникальным специфическим критериям — размерам, форме клинка, системе фиксации или материалам. Из аутентичных же названий, ещё в конце XIX века бытовавших в регионах производства навах, таких, например, как Альбасете, можно упомянуть «de listas», «de lengua de vaca», «de teja», «de muelle lisas» и «de virola rodada».

А для обозначения типов кинжалов в зависимости от формы клинка существовали такие термины, как «lisos» и «calados»⁶.

Ещё один популярный, тиражируемый и крайне живучий миф, кочующий из книги в книгу, — это боевая наваха с двумя клинками. Я долго и тщетно занимался поисками свидетельств существования этого загадочного оружия, пока не пришёл к выводу, что скорее всего за этой химерой (как это часто бывает) стоит самое заурядное недоразумение, и предположил, что в основе его лежат неверный перевод и вольное толкование испанского выражения «double filo». Дословно это словосочетание переводится как «двойное лезвие» или «двойной клинок», но используется оно именно в значении «обоюдоострый».

Рис. 75. Мадридская наваха. Длина клинка 61 см. Общая длина — 121 см. 1837 г.

Рис. 76. Ф. Ортего Вереда. Мадридский грабитель с навахой. Испанская карикатура, 1871 г.

Правда, в этой в общем-то стройной версии меня смущал тот факт, что практически все упоминания об этом в высшей степени удивительном оружии почему-то встречались исключительно в русскоязычных работах. Вскоре поиски привели меня к первоисточнику — и тут я понял секрет популярности и живучести мифа. Это был учебник по сценическому фехтованию известного советского театрального педагога Ивана Эдмундовича Коха, одного из главных создателей этого направления. Так, автор пособия ничтоже сумняшеся сообщает нам, что «наваха — испанский нож, иногда имеющий два клинка, выходящих из рукояти в разные стороны»⁷. Откуда он почерпнул столь удивительную информацию, сие есть тайна великая. Возможно, кто-то рассказал мэтру байку в стиле историй Марко Поло, а он принял её за чистую монету. Или изначально Иван Эдмундович имел в виду какой-нибудь многопредметный швейцарский складной ножик. Этого мы уже не узнаем. Но тем не менее ящик Пандоры был открыт и фундамент для мифотворчества заложен.

Рис. 77. А. Хантингтон. Дуэльные ножи Испании? 1898 г.

А в 2008 году вышла новая редакция этой работы. Как утверждали её редактор и составитель, в основу учебника легла исправленная и доработанная рукопись Коха 1974 года. Но что в этой новой редакции в самом деле принадлежит перу автора рукописи, а что является современными «находками», сказать трудно. Однако двухклинковая наваха, лишь кратко затронутая Иваном Эдмундовичем в 1948 году, в новой версии приобретает глубину и эпохальный размах — техника работы этой жуткой химерой кропотливо расписана на целых двух страницах. Правда, после глав под названием «Особенности боя на двухклинковой навахе» и «Типичная композиция боя на двухклинковых навахах» составитель или редактор, видимо, решает успокоить потрясённого и раздавленного этими откровениями читателя следующей ремаркой: «Может возникнуть ситуация, когда у одного бойца наваха простая, а у второго — двухклинковая. Бой на двухклинковом оружии технически сложнее и длится дольше.

Рис. 78. И. Э. Кох. «Сценическое фехтование», 1948 г.

Это оружие не дает реальных преимуществ в бою»⁸. Я полагаю, что если бы подобное мифическое оружие и существовало, то наибольшую опасность в первую очередь оно представляло бы для своего владельца.

Рис. 79. «Клинки». Иллюстрация из испанской азбуки, 1885 г.

Пераль Фортон во многих своих трудах неоднократно отмечал, что, хотя все эти многопредметные ножики с кучей лезвий, штопорами, отвёртками и ножничками вещь, несомненно, любопытная и полезная, но у традиционных испанских навах всегда был только один клинок⁹.

Согласно наиболее распространённой в испанском оружиеведении версии, слово «наваха» произошло от латинского «novacula» — «бритва», пройдя через мосарабское «nabali» и «nabalya». Таким образом, «novacula» трансформировалось в «navacula», затем в «navalia» и наконец в «navaja»¹⁰. Архаичные формы и сегодня сохранились в Испании в некоторых языках и диалектах. Так, например, одно из названий ножа в баскском языке — «nabala»¹¹. Любопытно, что латинское название бритвы — «новакула» произошло от глагола «новаре» — «обновлять», так как римляне считали, что бритьё обновляет лицо¹².

Клинки навах часто украшались красными полосами, имитировавшими запёкшуюся кровь, и, разумеется, пафосными и патетичными девизами, многие из которых были заимствованы у старинных толедских шпаг. Так, Фортон приводит следующие мотто, скопированные со старинных навах: «Да здравствует мой господин!» («Слава моему господину!»); «Да здравствует (славься) честь моего господина!»; «Славься, доблесть моего господина и хозяина!»; «Да здравствуют мои отважные хозяева! Кто осмелится взглянуть на них, почувствует мои ядовитые клыки!»; «Да здравствует свобода!»; «Да здравствует Фигерас (город в Каталонии)!»; «Славься, любовь!»; «Я принадлежу лишь одному»; «Я принадлежу моему владельцу и господину»; «Защищаю своего господина»; «Я защищаю своего господина»; «Я защищаю честь своего господина»; «Я защищаю своего владельца и господина»; «Я принадлежу моему владельцу и служу ему»; «Я защитница своего хозяина»; «Принадлежу только владельцу»; «Если эта змея ужалит, припарки не помогут»; «Если эта змея ужалит, аптека уже не понадобится»; «Если эта змея ужалит, аптечные припарки не помогут»; «Если вдруг эта змея ужалит, не найдёшь противоядие в аптеке»; «Я служу даме»; «Затаилась за подвязкой и защищаю свою госпожу»; «Не раскрывай меня без повода, не складывай без чести»; «Когда меня достанут и пустят в ход, готовь завещание и могилу — мой клинок не знает пощады»; «Человек предполагает, а Бог располагает»; «Я только для пореза»¹³.

Рис. 80. Девиз на севильской навахе: «Если эта змея ужалит, вам не найти противоядие в аптеке». XIX в.

Рис. 81. Девиз на клинке навахи: «Да здравствует мой хозяин! Он не какой-то там прощелыга, а настоящий смельчак с навахой!».

Рис. 82. Арагонские ножи, известные как «сапожок», с девизами на клинках. XIX в.

Несколько девизов на навахах описал Немирович-Данченко. Среди них: «Будь мужчиной»; «Со мною ты не один»; «Ни у кого не проси помощи»; «Двух убей, от трех защищайся; если нападут четверо, то все-таки бей»; «Бей в сердце»; «Я зажимаю рот самым дерзким»; «Я равняю слабого с сильным»; «Если рука верна, то и сердце твердо»; «Бог, король и моя дама»; «За себя рукояткой, за свою даму острием»; «Я умею пригвоздить каждую улыбку на дерзких губах». Фантазия андалусских мастеров была неистощима¹⁴.

Хотя первые упоминания термина «наваха» встречаются в источниках XIII века, однако Пераль Фортон убеждён, что в значении «нож» это слово начали использовать лишь в XVI столетии. Так, в датированной 1537 годом работе «Venesis Tribunal» («Суд Венеры») мы встречаем фразу: «Крепкой навахой пробил хрупкую грудь»¹⁵.

Не зря именно наваха считается символом ножевой культуры Испании. С начала XIX и по середину XX века в подавляющем большинстве уголовных дел по дуэлям на ножах, равно как и в описаниях поединков в газетной криминальной хронике, в качестве дуэльного оружия фигурирует не нож, а наваха. С помощью нескладных ножей в Испании совершались различные преступления — ограбления и убийства, _Но поединках они использовались достаточно редко. Почти каждый раз когда мне встречалось описание поединка на нескладных ножах, выяснялось, что речь шла о дуэли, проходившей за пределами Испании в какой-либо из стран Европы или Америки, или же в тюрьме, так как кустарным способом выточить на коленке из куска железа или старого напильника нож значительно проще, чем изготовить такую достаточно сложную конструкцию, как наваха.

Рис. 83. Бандиты с навахами. Испанская карикатура, 1914 г.

_______

_{1. Rafael Martinez del Peral Forton. Las navajas: Une studio yuna coleccion/Gladius XI (1973). - P. 15–16.}

_{2. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 936–937.}

_{3. Rafael Martinez del Peral Forton. Las navajas: Un estudio у una coleccion/Gladius XI (1973).-P. 99.}

_{4. Heraldo de Madrid, 20 de Dicienbre de 1911. P. 1.}

_{5. Rafael Martinez del Peral Forton. Las navajas: Un estudio у una coleccion/Gladius, XI (1973). P. 16.}

_{6. Alrededor del mundo (Madrid). 15/9/1899. P. 4–5.}

_{7. Кох И. Э. Сценическое фехтование. — Л., М.: «Искусство», 1948. — С. 155.}

_{8. Кох И. Э. Сценическое фехтование. — СПб.: Изд-во СПбГУП, 2008. — С. 188–190.}

_{9. Rafael Martinez del Peral Forton. Las navajas: Un estudio у una coleccion / Gladius, XI (1973). - P. 15.}

_{10. Ibid. - P. 13.}

_{11. Archibald Henry Sayce. The Principles of Comparative Philology. London: Triibner&Co, 1875. - P. 203.}

_{12. Diccionario de la lengua castellana. Tomo quarto. Madrid: Herederos de Francisco del Hierro, 1734. - P. 653.}

_{13. Rafael Martinez del Peral Forton. Las navajas: Un estudio у una coleccion / Gladius, XI (1973). - P. 18–19.}

_{14. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб.: Изд-во. А. С. Суворина, 1902. — С. 936–937.}

_{15. Rafael Martinez del Peral Forton. Las navajas: Un estudio у una coleccion / Gladius, XI (1973). - P. 13.}

Во-первых, следует отметить, что механизм открытия и закрытия навах значительно варьировался в зависимости от эпохи и источника происхождения. Согласно классификации одного из наиболее авторитетных исследователей и специалистов по испанским ножам Рафаэля

Мартинеса дель Пераль Фортона, существует четыре основных типа запирающего механизма навах. Самыми распространёнными являются образцы, в основе которых простое давление слегка изогнутого стального стержня (cierre de varilla) примерно прямоугольного сечения, который расположен между двумя щёчками рукоятки по всей длине. То есть обычный складной нож, в которой клинок и в открытом и в закрытом положении удерживается простой пружиной.

Рис. 84. Самодельная наваха. Испанская карикатура, 1894 г.

Другой тип навахи называется navaja de muelles, или пружинная наваха. Клинок её в нижней части имеет несколько вырезов или ступеней. При открытии этой навахи пружина, ударяясь о края вырезов, производит специфический шум.

Третий тип — cierre de ventana имеет пружину с расширением в верхней части, имеющим отверстие. Фиксация клинка в открытом виде происходит, когда штифт на нижней части клинка входит в отверстие. Для закрытия навахи необходимо пальцами оттянуть пружину и освободить штифт. Некоторые модели используют кольцо, облегчающее оттягивание пружины и складывание ножа. В более современных образцах навах используется язычок, закреплённый в верхней части пружины и облегчающий закрывание. В этом случае клинок также может иметь один или несколько вырезов.

Ещё один, достаточно редкий вариант фиксации клинка называется anillo, или virola (cierre de virola giratoria) — поворачивающаяся втулка в верхней части рукоятки, запирающая клинок¹.

_______

_{1. Rafael Martinez del Peral Forton. Las navajas: Un estudio у una coleccion/Gladius, XI (1973). - P. 19–21.}

Речь идёт об испанской серебряной монете достоинством в двадцать реалов, известной как дуро (duro). В 1848 году двадцать реалов были эквивалентны примерно пяти франкам. Дуро из серебра 900-й пробы весила 25–27 г при диаметре около 35 мм. На аверсе — лицевой стороне монеты — была изображена королева Испании Изабелла Вторая. Так что каждый раз при тестировании навахи приходилось пробивать венценосную особу¹.

Рис. 85. Дуро — испанская монета достоинством в 20 реалов, или пять песет, 1859 г.

_______

_{1. Richard Stephen Charnock. Bradshaw's illustrated hand-book to Spain and Portugal. W. J. Adams,1865. - P. 8.}

В оригинальном испанском тексте фигурирует термин diestro — «искусный фехтовальщик». В бое быков — тавромахии, диестро называют матадора¹. Далее в тексте вместо «диестро» везде будет использоваться «боец».

Рис. 86. Хосе Дельгадо — севильский диестро, или тореадор, 1796 г.

_______

_{1. Большой испанско-русский словарь. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 297.}

Урок 2. Прозвища навахи

В Испании середины XIX века, особенно на юге страны, в одном из её наиболее криминализированных регионов — Андалусии, в ходу было около тридцати пяти прозвищ для ножа и навахи. Большая часть этих названий пришла из диалекта испанских цыган-кало.

Другие — из воровского жаргона преступного мира Испании, известного с XVI столетия как «ла херманиа» — от каталонского «germandat» и «germania» (братство)¹. Иногда вместо «херманиа» также используется термин «херихонца»². Учитывая, что «херманиа» имеет самое непосредственное отношение не только к навахам, но и к главным действующим лицам этого пособия — баратеро, обратимся к истории братства.

Одно из наиболее ранних упоминаний о «херманиа» встречается в работе испанского юриста XVI столетия Томаса Сердана де Таллада — «Посещение тюрьмы и заключённых»³. А вскоре, в 1613 году, выходит новелла Сервантеса «Ринконете и Кортадильо», достаточно подробно описывающая суровые будни организованной преступности Севильи — её структуру, иерархию, виды деятельности, взносы в общак (как это тогда называли — «на масло для лампадок»), взаимодействие с церковной и полицейской «крышей».

Рис. 87. В. Барнето и Васкес. Сервантес сочиняет «Дон-Кихота» в севильской тюрьме. 1875 г.

88. Мемориальная табличка с именем Сервантеса на севильской улице Сьерпес, где когда-то располагалась Королевская тюрьма.

В своей работе об истории организованной преступности в Средиземноморье профессор и вице-ректор Женевского университета Марк Монье писал, что Сервантес, проживший в Севилье пятнадцать лет, с 1588 по 1603 год, прекрасно знал все реалии теневой стороны севильской жизни и рассуждал о предмете со знанием дела. Этому способствовал тот факт, что автор похождений Дон Кихота три раза попадал в тюрьму, где неоднократно имел прекрасную возможность близко познакомиться с лучшими представителями преступного ремесла.

В 1597 году обвинённый в растрате Сервантес был приговорён к заключению в мадридской тюрьме. Но так как дорога в Мадрид должна была быть оплачена из его собственного кармана, а таких денег у писателя не водилось, то он был заключён в тюрьму Севильи. Это мрачное учреждение, возведённое в 1569 году, уже тогда было переполнено и управлялось коррумпированной администрацией. Считается, что Сервантес начал писать первую часть «Дон Кихота» именно в стенах этого заведения. Во всяком случае, он и сам упоминает севильскую тюрьму в прологе к первому изданию своей книги. Таким образом, богатый тюремный опыт Сервантеса придаёт особый вес его описанию преступного мира Севильи начала XVI столетия⁴.

Но почему именно Севилья традиционно считается центром организованной преступности Испании Нового времени? Ответ крайне прост. Ещё в XIII веке, в эпоху Реконкисты, Севилья стала столицей освобождённой от мавров Андалусии. К концу XV столетия она превратилась в один из наиболее развитых торговых городов Испании, а также в крупный порт, в котором располагалось около шестнадцати верфей и пристаней. Но судьбоносным для города стало 14 февраля 1503 года, когда указом королевы Изабеллы I Кастильской Севилья получила монополию на все импортно-экспортные операции между Испанией и Новым Светом. В том же 1503 году в городе была основана Casa de Contratacion — торговая палата, занимавшаяся таможенными сборами и регулированием торговли. К концу XVI столетия 90 % всех зарегистрированных экспортно-импортных операций проходило через Севилью. Даже грузы из другой крупной испанской гавани — Кадиса шли не напрямую, а через севильский порт.

Рис. 89. А. Санчес Коэльо. Севильский порт. Конец XVI в.

Через развивающийся с невероятной скоростью город бесконечным потоком шли несметные богатства, а значит, запах больших денег и возможность лёгкой наживы не могли не привлечь внимания преступников всех мастей. К середине XVII столетия население Севильи увеличилось более чем в три раза. Город был забит не только моряками и иностранными торговцами, но и толпами нищих, попрошаек, а также воров, проституток, бандитов и профессиональных убийц. На каждом углу открывались таверны и игорные дома, в которых за ночь спускали целые состояния. Так что к 1597 году — к первому тюремному сроку Сервантеса у андалусских работников ножа и топора в распоряжении было целое столетие, чтобы успеть выстроить могучую, разветвлённую и влиятельную преступную организацию⁵.

Большинство авторов, писавших об истории организованной преступности Испании, в основном опирались на работы Сервантеса. Описание братства автором «Дон Кихота», несомненно, является крайне ценным свидетельством, однако далеко не единственным. О существовании этой мрачной организации писали многие авторы начала XVI столетия, но особо интересно свидетельство историка и писателя Гонсало де Сеспедес-и-Менесеса. Его описания братства ценны тем, что этот автор, как и его коллега по ремеслу Сервантес, немалую часть жизни провёл в различных исправительных заведениях Испании и был хорошо знаком с оборотной стороной жизни.

Рис. 90. Поединки на Аламеда-де-Геркулес в Севилье. 1650 г.

Несколько лет он просидел в севильской тюрьме, затем его перевели в тюрьму Гранады. Вторую часть своего наиболее известного автобиографического произведения — «Роеша Tragico Del Espanol Gerardo» Сеспедес, как и Сервантес, писал в 1617–1618 годах в тюрьме. А уже в 1619 году он снова был приговорён к тюремному заключению — на этот раз в Мадриде, но в конце концов тюрьму заменили на десятилетнее изгнание⁶. В 1626 году выходит его роман «Изменчивая судьба солдата Пиндаро», в котором появляется «La Сегташа». Описывая будни организованной преступности Севильи, Сеспедес и другие авторы начала XVII столетия неоднократно упоминают севильскую штаб-квартиру братства, известную под названием Corral de los Naranjos, или Patio de los naranjos — «Апельсиновый сад»⁷. Согласно их свидетельствам, именно в «Апельсиновом саду» проходили сборища и обучение членов организации, принимались важные решения, а также проводились обряды инициации — посвящения новых членов братства. В 1620 году устами одного из своих персонажей писатель Алонсо Херонимо де Салас Барбадильо заметил, что «наши преступники проходят обучение в Corral de los naranjos, который является университетом Саламанки для бандитов»⁸.

Рис. 91. Книга А. де Кастильо Солорсано «Севильская куница», 1644 г. Куницами в Испании XVII в. называли воров.

Corral de los naranjos существует и сегодня. Как и четыреста лет назад, он представляет собой настоящий фруктовый сад прямоугольной формы, окружённый высокими каменными стенами. Сад этот прилегает к Севильскому собору, и путь к нему ведёт через легендарную Puerta del Perdon — «Дверь прощения». Во «Всемирной истории поножовщины» я рассказывал, что, согласно мифологии организованной преступности Италии, её основателями являются три испанских рыцаря. А в обрядах инициации при посвящении новых членов организации на вопрос «Где находится глава нашего сообщества?» итальянские неофиты отвечали: «В Испании»⁹. Но любопытно другое.

В работах одного из наиболее авторитетных исследователей ритуалов и обрядов мафии Луиджи Малафарины мы встречаем упоминание о том, что в церемонии инициации фигурировал характерный символ — II Giardinetto, некий метафорический сад. Малафарина приводит несколько вариантов ритуала посвящения, но во всех версиях встречается один и тот же пассаж. На вопрос экзаменатора «Мой благоразумный товарищ, как ты узнал о сообществе?» все неофиты отвечали следующее:

«Это произошло утром одной чудесной субботы благодаря звезде. Во время прогулки я увидел сад, полный роз и цветов, а посреди этого сада — звезду. Я подошёл ближе и встретил ангела, который спросил меня: «Что ищешь ты, юноша?» — «Я ищу этот сад из роз и цветов, в котором получают крещение пиччиотти, каморристы и люди чести». Это и есть сад, который ты ищешь». И я вошёл»¹⁰.

Рис. 92. Ч. Клиффорд. Сад при Севильском соборе. 1862 г.

А вот теперь мы можем вер. нуться к Corral de los naranjos. В 1560 году, в эпоху Siglo de ого — Золотого века Испании, когда в Севилью из Нового Света нескончаемым потоком прибывали гружённые золотом корабли, во францисканской церквушке квартала Триана появилось сообщество, известное как Hermandad de la Estrella — Братство Звезды. Покровительницей братства стала Вирхен-де-ла-Эстрелья — Богородица Звезды. Вот уже почти пятьсот лет каждое Вербное воскресенье члены братства останавливаются в Севильском соборе для отпущения грехов. При этом они вносят помост с фигурой Богородицы Звезды в Corral de los naranjos и устанавливают посреди сада. Чело Вирхен-де-ла-Эстрелья украшено короной в виде звезды. Эта звезда является основной эмблемой братства — её можно увидеть на щитах, знамёнах и прочей атрибутике.

А кроме того, в Севильском соборе расположена и Capilla de la Estrella — часовня Богородицы Звезды, под строительство которой францисканцы выделили землю вскоре после появления братства, в 1570 году. Разумеется, и на фасаде капеллы красуется символ Hermandad de la Estrella — большая звезда. И сегодня братство каждый год участвует в религиозных процессиях, проходящих в Севилье в Страстную неделю.

Таким образом, учитывая, что большинство итальянских исследователей не сомневаются в испанском происхождении мафии и что аллюзии на Испанию и испанских отцов-основателей содержатся во многих ключевых ритуалах организованной преступности Италии, я могу предположить, что легендарный II Giardinetto на поверку может оказаться не просто символом или аллегорией, а тем самым настоящим Corral de los naranjos — печально прославленным садом при севильском кафедрале.

Рис. 93. Участники процессии вносят Пасос (платформу) с Богородицей Звезды в Corral de los naranjos.

Разумеется, эта версия требует дополнительных исследований, однако, учитывая, какое количество испанских традиций и обычаев переняли итальянцы — особенно жители юга, территории, принадлежавшей испанской короне более четырёхсот лет, и региона зарождения организованной преступности Италии, — она вполне имеет право на жизнь.

Кроме терминов из la Germania в обиходе также были региональные и диалектные названия. В оригинальном испанском тексте «Учебника вымогателя» фигурируют следующие прозвища:

Mojosa — из «ла херманиа. Переводится как «мокрая», «мокрушница» от испанского «mojar» (замочить). Удар ножом или навахой назывался «mojada»¹¹;

Chaira (cheira) — заточка. Из «ла херманиа». От испанского «chairar» — затачивать¹²;

Tea — в одной трактовке «факел», в другой — «задушевная подруга». Из «ла херманиа». Удар теа назывался «teazo»¹³;

Santolio — на самом деле это звучало как santo oleo, т. е. святое масло или елей. В Андалусии второй половины XIX века сантолио обычно называли большие «боевые» навахи с клинком более восемнадцати сантиметров. Считалось, что несчастному, получившему удар такой навахой, оставалось только extrema unctio — последнее помазание или елеосвящение, одно из семи таинств римско-католической церкви, предназначенное для умирающих.

Рис. 94. Обряд инициации неаполитанской каморры. Сцена из постановки «Основание каморры», 1899 г.

Похоже, что впервые этот термин встречается в андалусской песенке «Баратеро», увидевшей свет незадолго до выхода «Учебника вымогателя», в апреле 1845 года. Стихи к песне написал севильский историк, журналист, писатель и знаток оружия Луис Маравер. Песенку он посвятил своему приятелю — испанскому писателю и политику Виктору Балагеру¹⁴. Вероятно, это стихотворение или песенку вскоре услышал известный испанский писатель и журналист Антонио Флорес, так как уже через год, в 1846-м, мы встречаем упоминание о смертоносной навахе сантолио в одной из его работ. Как правило, вопреки расхожему мнению, большая часть так называемых народных песен в действительности создавалась профессиональными литераторами и композиторами. Видимо, и в этом случае термин был запущен в оборот маститыми авторами и только потом ушёл в народ¹⁵.

Рис. 95. Каталонские бандиты обсуждают свою «teya» — наваху. Испанская карикатура, 1903 г.

В конце октября 1853 года в печально прославленном севильском квартале Триана в поединке на навахах сошлись Мануэль де лос Рейес и некий боец восемнадцати лет по фамилии Ледесма. Почти сразу удача отвернулась от Рейеса, и он получил тяжёлое колотое ранение. Его доставили в госпиталь, но после осмотра раненого врачи сообщили, что единственное, что остаётся после такого ранения, — это santo oleo, последнее помазание¹⁶. Возможно, одна из таких многочисленных кровавых драм, которыми пестрели разделы криминальной хронике газет середины XIX века, и сподвигла Флореса на создание истории о смертоносной сантолио:

Corte — в переводе «клинок», «лезвие». От испанского «cortar» — резать¹⁷;

Herramienta — инструмент. Из «ла херманиа». Но, согласно другой трактовке, это прозвище пришло из сленга тавромахии — корриды, где оно обозначает рог быка¹⁸;

Pincho — «шип». От испанского «pinchar» — «колоть». Вероятно, и это название также пришло из корриды, так как на сленге «пинчар» — закалывание быка специальной короткой шпагой — эстоком¹⁹;

Hierro — в переводе с испанского «клинок»²⁰;

Abanico — веер. Из «ла херманиа». «Веером» обычно называли большие навахи, сабли или шпаги²¹;

Alfiler — шпилька, булавка. Из «ла херманиа». От испанского «alfilerar» — «прикалывать»²².

Кроме уже перечисленных названий для обозначения навахи и ножа служили такие жаргонные прозвища, преимущественно цыганского происхождения, как чуло, гланди, бараустаро²³, тахамар, эстака, филосо, серда, бачури, серданьи, балдео, чори, чоро, авиу, чизме, атакадор, бараустадор, куадро, куадрадо, десмальядор, энано, секрето²⁴, чино²⁵, орапатия, хуанмартин, дэскуерна падрастрос²⁶.

Не буду расписывать этимологию каждого названия и лишь коротко коснусь самого, с моей точки зрения, любопытного. Одно из наиболее распространённых после чури цыганских имён навахи — серданьи, берёт начало от топонима Cerdagne, или, как её называют на каталонском, Cerdanya — исторической каталонской области в Восточных Пиренеях. В 1659 году согласно Пиренейскому мирному договору эту область разделили пополам на французскую и испанскую части²⁷. Воинственные горцы Серданьи всегда были вооружены до зубов — правительственный агент докладывал в 1797 году, что в этой области нет такого дома, в котором не было бы ружей, боеприпасов и сабель. И это несмотря на драконовские законы, действовавшие как в Испании, так и во Франции.

Рис. 96. Грабитель с навахой. Испанская карикатура, 1885 г.

А в августе 1795 года жители одной из местных деревень объясняли потрясённым их арсеналом властям, что если бы не эти горы оружия, то их «всех сожрали бы стаи страшных злобных волков». Весьма сомнительный довод, так как в действительности нападения волков на людей в этом регионе были крайне редки. Даже при очередной попытке разоружения горцев в 1806 году они продолжали ходить всё так же обвешанные оружием с головы до ног. Правда, предусмотрительно поменяв концепцию, отказавшись от сказочной версии о волках и на сей раз выдавая груду оружия за элемент национального костюма²⁸.

Рис. 97. Г. Доре. Дуэль на навахах сантолио, 1865 г.

Но главное — там же, в Каталонии, неподалёку, с позднего Средневековья обосновалась большая цыганская диаспора²⁹, и своё расселение по Испании кало начали именно с этого региона. Так, в «Anales de Catalunya» упоминания о появлении в Барселоне цыган встречаются уже в 1447 году³⁰. Надо заметить, что немалая часть преступлений с использованием ножей во Франции территориально привязана к бывшим испанским владениям в приграничных районах, а в уголовных делах фигурируют цыгане.

Рис. 98. X. де Тимонеда. Цыгане в Валенсии, 1564 г.

Рис. 99. М. Рико и Ортега. Уличный поединок, 1845–1860 гг.

_______

_{1. The Encyclopaedia Britannica. Vol. XIII. London & New York: Encyclopaedia Britannica Company, Limited, 1910. - P. 365.}

_{2. Sebastian de Covarrubias у Orozco. Tesoro de la lengua Castellana о Espanola. Madrid, 1611. - P. 434.}

_{3. Tomas Cerdan de Tallada. Visita de la carcel, у de los presos. Valencia: Pedro de Huete, 1574. - P. 206–207.}

_{4. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 30.}

_{5. Patrick O'Flanagan. Port Cities of Atlantic Iberia. C. 1500–1900, 2008, Aldershot, UK: Ashgate. - P. 39–78.}

_{6. Dictionary of the Literature of the Iberian Peninsula. Vol. I. Westport, Conn.. Greenwood Press, 1993. - P. 396–397.}

_{7. Gonzalo de Cespedes у Meneses. Fortuna varia del Soldado Pindaro. Madrid: Melchor Sanchez, 1661. - P. 73–76.}

_{8. Alonso Jerоnimo de Salas Barbadillo. El sagaz estacio marldo examinado. Madrid: Juan de la Cuesta, 1620. - P. 124–125.}

_{9. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 119.}

_{10. Luigi Malafarina. La 'ndrangheta: il codice segreto, la storia, i miti, i riti e Personaggi. Roma: Gangeml, 1986. - P. 85–89.}

_{11. Luis Besses. Diccionario de argot Espanol. - Barselona: Sucesores de MAnuel Soler, 1906. - P.109.}

_{12. Ibid. - P.61.}

_{13. Rafael Salillas. El delincuente espanol. El Lenguaje. - Madrid: Libr. de Victoriano Suarez, 1896. - P. 241.}

_{14. El Genio: semanario de literature, artes, teatros у modas. Tomo 26 Numero 1845 abril 27.}

_{15. Antonio Flores. Doce espanoles de brocha gorda, que no pudiendose pintara mismos. Madrid: D. Julian Saavedra, 1846. — Р. 165.}

_{16. La Espana (Madrid. 1848). 30/10/1853, no. 1712. - P. 2.}

_{17. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1991. — С. 230.}

_{18. Luis Besses. Diccionario de argot Espanol. Barcelona: Sucesores de Manuel Soler, 1906. - P. 87.}

_{19. Большой испано-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1991. — С. 593.}

_{20. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1991. — С. 410.}

_{21. Rafael Salillas. El delincuente espanol. El Lenguaje. Madrid: Libr. de Victoriano Suarez, 1896. - P. 226.}

_{22. Ibid. - P. 313.}

_{23. Gabriel Veraldi-Pasquale. Vocabulario de calo-espanol. Espana: Bubok Publishing S.L. - P.2011.}

_{24. Rafael Salillas. El delincuente espanol. El Lenguaje. Madrid: Libr. de Victoriano Suarez, 1896.}

_{25. Luis Besses. Diccionario de argot Espanol. Barcelona: Sucesores de Manuel Soler, 1906.}

_{26. Diccionario del dialecto gitano. Barcelona: Hispana, 1851.}

_{27. Dana Facaros, Michael Pauls. Cadogan Guides Languedoc-Roussillon. New Holland Publishers (UK), 2008. - P. 225.}

_{28. Michael Broers. Napoleon’s Other War. Oxford, UK: Peter Lang, 2010. - P. 41.}

_{29. Bernard Leblon. Gypsies and Flamenco. Hertfordshire, UK: University of Hertfordshire Press, 2003. - P. 42.}

_{30. Susan Drummond. Mapping Marriage Law in Spanish Gitano Communities. Vancouver: UBC Press, 2006. - P. 105.}

Урок 3. Позиции, или стойки

В 1847 году стойку навахеро описал Уильям Эдвардс, которому довелось стать свидетелем подобного поединка «Пепе и Маноло кидали друг на друга злобные взгляды, оба были напряжены как пружина и собраны, как леопард перед броском. Они крепко сжимали ножи в правой руке, на уровне колена, большой палец упирался в клинок».

А вот свидетельство Джозефа Таунсенда, датированное 1786 годом: «Получив нож, он несколько раз взмахнул им. Потом сделал вид, что подвергся внезапному нападению гипотетического врага, вооружённого оружием, подобным его собственному. Он наклонился вперёд, согнул колени, шляпу в левой руке выставил перед собой как щит, а его правая опущенная вниз рука крепко сжимала нож, острие которого смотрело вверх на противника. Изготовившись таким образом и бросая на предполагаемого противника яростные взгляды, он бросился вперёд, сделал вид, что отбил шляпой удар соперника, и нанёс тому смертоносный удар, направленный в нижнюю часть живота, чтобы мгновенно, одним движением вспороть брюхо жалкому мерзавцу»¹.

Рис. 100. Защитная стойка, 1914 г.

Рис. 101. Атакующая стойка, 1845 г.

Надо отметить, что в оригинальном тексте «Учебника» для обозначения слова «стойка» вместо привычного «guardia» используется термин «planta». В своё время это вызвало множество нареканий «знатоков», утверждавших, что автор пособия не знаком с фехтовальной терминологией. Однако, разумеется, это далеко от истины. На самом деле термин «планта» широко использовался в Испании 1800-х для обозначения «специфического положения ног» фехтовальщика². Полагаю, что эта хрестоматийная стойка, известная как «пуэрта де йерро» («железные ворота»), досталась бойцам на навахах в наследство от старой испанской школы фехтования, «дестреса комун». Диестро держали эфес шпаги у правого бедра, остриё было направлено вверх и смотрело в лицо противника, вес тела был перенесён на левую ногу³.

Типичные и наиболее распространённые стойки бойцов на ножах можно найти во многих испанских фехтовальных пособиях XVIII–XIX веков. Так, например, хрестоматийные plantas навахеро и положение ног при выпадах в схватке на навахах мы можем увидеть в пособиях по фехтованию на саблях⁴ и палках⁵ Либорио Вендреля и Эдуарта.

Рис. 102. Л. Вендрель и Эдуарт. «Искусство палочного фехтования», 1881 г. Стойки и выпады.

_______

_{1. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013 — С. 44–45.}

_{2. Diccionario de la lengua Castellana por la Academia EsPanola. Sexta edicion. - Madrid: Imprenta Nacional, 1822. - P. 641.}

_{3. Libro de las grandezas de la espada, en que declaran muchos secretos del que compuso el Comendador Geronimo de Carranca. - Madrid: Heredoros de Juan Inigues de Leguerica, 1600. — Р. 89.}

_{4. L. vendrell у Eduart. Arte de Esgrimir el Sable. Vitoria: E. Sarasqueta, 1879. Lamma 1a.}

_{5. L.Vendrell у Eduart. Arte de Esgrimir el Palo. Vitoria: Viuda e Hijos de Iturbe, 1881. Lamina 1a.}

Во всех ножевых культурах с развитой традицией поединков на ножах — в Испании, Италии, Латинской Америке, Голландии — в течение последних пяти столетий ножи без крестовины практически всегда держали только одним хватом — своеобразной щепотью, зажав его между выпрямленным большим и согнутым указательным пальцами. Это был так называемый фехтовальный, или прямой хват, при котором нож лежал в ладони в положении остриём от предплечья, плашмя клинком, с режущей кромкой, направленной в сторону левой руки (правой, если нож был в левой руке). При этом большой палец упирался в рикассо, или «пяту» — основание клинка, примыкающее к рукояти. Остальные пальцы плотно удерживали рукоятку. Этот способ хвата ножа, известный в американской терминологической традиции как «pinch grip» — щепоть, достался задирам Нового времени в наследство от старой испанской школы фехтования — именно в такой манере европейские бойцы эпохи Ренессанса удерживали кинжал.

Рис. 103. Р. Капоферро. Удержание кинжала с большим пальцем на рикассо, 1652 г.

Рис. 104. Подпись к рисунку: «Огромные ножи и навахи, которые творят чудеса в руках наших отважных цыган», 1896 г.

В странах с развитой ножевой культурой опытные бретёры предпочитали именно этот хват ножа, так как он предоставлял высокую надёжность удержания и свободу манипуляций оружием и в то же время позволял комфортно использовать всё многообразие техник и наносить мощные колющие и режущие удары лишь за счёт ротации кисти. Помимо этого, клинок, развёрнутый плоскостью параллельно земле, давал возможность, также не меняя положение кисти, наносить наиболее распространённые в драках на ножах распарывающие ранения в лицо и живот и не застревал при ударах в грудную клетку. Что являлось немаловажным фактором — как показывает статистика поединков за несколько столетий, ножи частенько заклинивало между рёбрами. Кроме этого, также случалось, что рёбра задерживали, а иногда и отклоняли удар ножа. И даже сегодня, в эпоху заката популярности холодного оружия, именно этот хват — иногда с небольшими вариациями — предпочитают профессионалы, много и часто работающие с тушами: повара, мясники, обвальщики².

Самые большие ножи и навахи с клинками более пятидесяти сантиметров обычно удерживались так называемым «сабельным» хватом, при котором большой палец упирается в спинку рукояти, крестовину или обух клинка. Так как благодаря размерам, весу и балансу это оружие было ближе к тесакам, то и техника владения им была скорее типичной для тесака и мачете или даже сабельной. Этот тип хвата мы можем увидеть и на некоторых иконографических источниках. Так, например, «сабельным» хватом нередко удерживали свои почти метровые факоны, каронеро и даги дуэлянты Аргентины.

Офицер флота США Уильям Сэмьюэль Уэйсмэн, путешествовавший по Латинской Америке в 1831–1834 годах, отмечал, что и чилийцы в поединках — и в защите, и в нападении — всегда держат нож клинком вперёд, «как рапиру»³. Хват, при котором нож зажат между указательным и большим пальцами, описан в сотнях свидетельств очевидцев дуэлей. И кроме этого, его можно увидеть на множестве изображении драк и поединков на ножах во многих странах мира с XV по середину XX столетия — на рисунках, гравюрах, фотографиях. Только в моей коллекции около ста изображений этого хвата из Испании, Италии, Голландии, Аргентины и многих других стран.

Так называемым «обратным» хватом, при котором клинок направлен вдоль предплечья к локтю, искусные дуэлянты держали нож крайне редко. Известный фехтовальщик второй половины XIX века Эгертон Кастл, вспоминая фехтовальщиков прошлого, особо отметил, что в бою они никогда не держали кинжал обратным хватом, как это часто любят изображать художники⁴. Обычно кинжал или нож удерживали таким способом только для нанесения мощных ударов при добивании раненого противника в клинче, при нападении на безоружного или для парирования атак противника, вооружённого длинным клинком или древковым оружием.

Так, например, подобную технику можно увидеть на иллюстрациях к американскому пособию по рукопашному бою, изданному в 1855 году⁵, или в многочисленных армейских учебниках — например, в советском наставлении 1942 года под редакцией полковника Климова⁶, где один из соперников, удерживая нож обратным хватом, парирует выпад противника, вооружённого винтовкой со штыком.

В старых аутентичных школах японского танто-дзюцу ножи — танто и айкути держали обратном хватом при парировании ударов копья или мечей — катаны или вакидзаси. В странах с развитой ножевой культурой, где все — от детей и женщин до стариков драться на ножах любили и умели и дрались часто и много, обратный хват не жаловали, называли «неправильным» или «сценическим» и подшучивали над людьми, сражавшимися в такой манере, что они держат нож как театральный злодей⁷. Это утверждение недалеко от истины, так как именно обратный хват рекомендовали использовать актёрам учебники сценического фехтования.

Так, например, Александр Люгар — известный российский фехтмейстер, один из основателей школы сценического фехтования и автор первого русского учебника по фехтовальной подготовке актёров, отмечал, что техники театрального поединка должны отличаться от настоящего уличного боя на ножах в исполнении «испанских бродяг и парижских апашей». В подтверждение этому практически на всех иллюстрациях к его учебнику наваха удерживается обратным хватом⁸. Маэстро был абсолютно прав, так как к сценическому бою предъявляются совершенно другие требования. Все удары актёров должны быть акцентированными, хорошо заметными и понятными публике. Настоящий же бой скоротечен, неэстетичен, незрелищен и совершенно не отвечает условиям театральной сцены.

Рис. 105. Изображения самого распространенного хвата ножа.

Рис. 106. X. Форбс. Защита от винтовки со штыком с помощью обратного хвата, 1855 г.

Достойными наследниками театрально-оперной манеры фехтования стали многие из современных компилятивных, авторских, псевдоисторических и псевдоэтнических школ единоборств Юго-Восточной Азии. Традиционный стиль сценического владения ножом с использованием обратного хвата лег в основу их концепта коммерческих, так называемых «семинарно-демонстрационных» техник. На массовых семинарах и мастер-классах с множеством участников — подобием театрального зала — этот подход себя вполне оправдывает: амплитудные ударь, обратным хватом выглядят эффектно и хорошо видны всем зрителям. А главное, просты и не требуют специфической фехтовальной подготовки и навыков, необходимых для постановки уколов и выпадов. Разумеется, прикладное значение и эффективность таких техник вызывают большие сомнения, однако, учитывая, что большей части посетителей подобных семинаров вряд ли когда-либо придётся применять полученные знания на практике, то и особого вреда в этих экзерсисах тоже нет.

Рис. 107. А.И. Люгер. техника сценического фехтования на навахах, 1910 г.

Известный американский репортёр и колумнист «Los Angeles Times» Гарри Карр, посетивший Мексику в 1920-х, вспоминал, что сидящие в зале синематографа местные бандиты и бойцы на ножах не могли удержаться от смеха, глядя, как актёры на экране держат ножи обратным хватом⁹. Среди основных недостатков обратного хвата при сопоставлении его с прямым можно назвать невозможность работы против прямого хвата на дальней и средней дистанции, амплитудные инерционные удары с множеством телеграфных движений, позволяющих противнику легко считывать намерения атакующего, относительная по сравнению с прямым хватом лёгкость парирования — полуметровое предплечье даже инстинктивно блокируется значительно легче — и, конечно, несравнимо более высокая простота захватов и перехватов вооружённой руки с последующим обезоруживанием. Ведь большая часть техник по защите от ножа и обезоруживанию противника, разработанных человечеством за последние семьсот лет, создавались именно для противодействия удару обратным хватом как самому простому и инстинктивному, а потому и наиболее распространённому среди людей неподготовленных и незнакомых с фехтованием.

Кроме того, нельзя не упомянуть и тот факт, что при обратном хвате значительно сложнее контролировать расположение плоскости клинка, что немаловажно при ударах в грудную клетку. При прямом хвате угол наклона плоскости клинка легко регулируется большим пальцем, лежащим на рикассо, и нож управляется значительно лучше. Также перехват руки, держащей нож обратным хватом, позволяет нанести противнику ранение его же собственным оружием. Так, боец по имени Порфирио Гомес в местечке Змеиный Проход во время схватки с итальянским картёжником, который держал нож обратным хватом, перехватил и выкрутил вооружённую руку противника и убил итальянца его собственным ножом¹⁰.

Кроме этого, как показывает статистика ножевых ранений, Полуниных в поединках за более чем двухсотлетний период, с начала XIX столетия и по наши дни, последствия ранений, нанесенных обратным хватом, были значительно менее фатальны, чем в результате ударов, при которых нож удерживался прямым хватом. Судмедэксперты начала XX века, анализировавшие многочисленные последствия ножевых ранений в Испании и Южной Италии, также пришли к заключению, что удары обратным хватом вследствие того, что они направлены под тупым углом к грудной клетке, значительно менее опасны, так как по большей части они оставляли поверхностные ранения и лишь иногда незначительно повреждали лёгкое. Ранения сердца и крупных сосудов, по утверждению судмедэкспертов, при этом были крайне редки. Удары же прямым хватом, напротив, они сочли наиболее опасными, так как клинок при этом обычно входит в тело практически под прямым углом, и результатом таких ударов часто являются «тяжёлые висцеральные травмы»¹¹.

Рис. 108. Бандолеро сражается с солдатом Гражданской гвардии. Обратный хват против винтовки. Нач. XX в.

Дуглас Мид в своей монографии об истории индейцев-команчей писал, что в поединке и в бою они предпочитали держать нож обратным хватом и из этой позиции наносили неуклюжие удары, благодаря чему представляли лёгкую жертву для техасцев, использовавших в бою прямой хват и фехтовальную технику¹². А в инструкции по бою на ножах, изданной в США в 1893 году, под иллюстрацией с изображением обратного хвата просто стоит лаконичная подпись: «Wrong grasp» («Неправильный хват»)¹³.

Эту точку зрения также разделяли и многие прославленные практики эпохи Второй мировой войны, такие, например, как легендарный полковник Рекс Эпплгейт — главный специалист по рукопашному бою в предшественнике ЦРУ — Управлении стратегических служб США (OSS)¹⁴. Неправильным называет обратный хват и выпущенная в 1943 году инструкция Чарльза Хейвена по владению ножом и мачете¹⁵. Также и на иллюстрациях из итальянского армейского пособия по ближнему бою, изданного в том же 1943-м, в схватке с вооружённым ножом противником оружие в основном удерживается прямым «фехтовальным» хватом¹⁶.

Рис. 109. Подпись под рисунком: «Неправильный хват», 1893 г.

Рис. 110. Р. Эпплгейт. Подпись под изображением: «Хват ножа неопытного бойца», 1943 г.

Рис. 111. Ч. Тауэр Хейвен. Подпись под рисунком: «Правильный (справа) и неправильный хваты ножа», 1943 г.

Ещё один серьёзный недостаток обратного хвата, который хотелось бы упомянуть, особенно заметно проявляется в схватке с противником, хорошо владеющим ударной техникой. В связи с тем, что обратный хват значительно укорачивает вооружённую руку, человек с ножом находится на комфортной для боксёра дистанции и постоянно подвергается риску попасть под точный нокаутирующий удар. Уже и не говоря о том, что несомненное преимущество получают бойцы, умеющие быстро и сильно бить ногами по нижним конечностям противника.

И сегодня, изучая многочисленные видеозаписи уличных поединков на ножах в Колумбии, Венесуэле или Панаме, где нож часто держится обратным хватом именно в силу нелетальности подобной техники и низкой вероятности случайного, непреднамеренного ранения, мы видим, что случаи фатального исхода и даже получения тяжких ранений крайне редки и скорее являются исключением. Что прекрасно подтверждает Вышесказанное.

Рис. 112. Пособие по рукопашному бою для Итальянской армии, 1943 г.

Все остальное изобилие способов удержания ножа, предлагаемых сегодня на рынке боевых искусств, в основном составляют искусственные и нежизнеспособные маркетинговые поделки, созданные на скорую руку исключительно для продвижения того или иного не менее фэнтезийного образца оружия или авторской системы, как правило, разработанной в спешке «на коленке» под конъюнктуру и нужды рынка. Исключение составляет немногочисленная группа аутентичных хватов, действительно применявшихся в некоторых, как правило, наиболее ритуализованных формах поединка, подразумевавших использование лишь определённых видов ударов и другие ограничения. Или же созданных под узкоспециализированные цели.

Среди них, например, можно назвать хваты, при которых указательный палец располагался вдоль обуха или когда оружие держали за навершие рукоятки — эти способы удержания ножа применялись в договорных поединках, когда были запрещены колющие удары и использовались только поверхностные порезы. Или же удержание ножа за клинок большим и указательным пальцами, как при стандартном испанском хвате, но таким способом, чтобы выглядывало не более 1–2 сантиметров острия. Это ограничивало глубину проникновения клинка и позволяло наносить лишь поверхностные и не столь опасные ранения. Разумеется, и в этом случае речь идёт о максимально ритуализованной, нелетальной и условной форме поединка.

Иногда для нанесения проникающего колотого ранения навершие рукоятки упирали в основание ладони. Однако эта манера удержания не использовалась в поединках, драках или при самообороне — такой хват рассчитан на один-два мощных колющих удара и не предназначен для долгого ведения боя. А если в руке нож с длиной клинка хотя бы среднего кухонника, то этот хват из-за большого рычага ещё и чреват риском утери оружия. Подобным способом нож держали лишь в двух случаях — при добивании противника или же при нанесении удар³ в спину ничего не подозревающей жертве. Так, например, бандитским удар в почку сзади с удержанием ножа «горстью» и упором навершия рукоятки в основание ладони можно увидеть на фотографии 1930-х из работы Нила Николаевича Ознобишина «Искусство рукопашного боя»¹⁷.

Рис. 113. Н. Ознобишин. «Искусство рукопашного боя», 2007 г. Удар ножом в спину.

_______

_{1. Е. Castle. Schools and masters of fence, from the Middle Ages to the eighteenth century. London: George Bell and Sons, 1885. - P. 50.}

_{2. Norman Weinstein. Mastering Knife Skills. New York: Stewart, Tabori &Chang, 2012.}

_{3. William Samuel Waithman. Three years in the Pacific. London: Richard Bentley, 1835. - P. 236.}

_{4. E. Castle. Schools and masters of fence, from the Middle Ages to the eighteenth century. London: George Bell and Sons, 1885. - P. 50.}

_{5. Hugh Forbes. Manual for the patriotic volunteer on active service in regular and irregular war. New York: W.H. Tinson, 1855. Pic. 26.}

_{6. Климов Т. И., Шатров П. Т. Рукопашный бой. — Сталинград: Областное книгоиздательство, 1942. — С. 40–43.}

_{7. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

_{8. Люгар А. И. Школа сценического фехтования. — M: Типография Смирнова, 1910. — С. 168–173.}

_{9. Harry Carr. Old mother Mexico. Boston and NY: Houghton Mifflin Company, 1931. - P. 103.}

_{10. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

_{11. Archives d'anthropologie criminelle, de criminologie et de psychologie normale et pathologique. Lyon: A. Stork, 1901. P. 116.}

_{12. Meed Douglas V. Comanche. 1800-74, Oxford, UK: Osprey Publishing Ltd, 2003.-P. 13–14.}

_{13. Duels with knives. Light on a deadly phase of the art of fighting. The Chicago Tribune, December 10,1893. P. 38.}

_{14. Rex Applegate. Knife fighting // Infantry Journal Overseas, 1943,12.}

_{15. Charles Tower Haven. A Comprehensive Small Arms Manual for State Guards, Regular Police Departments, Auxiliary Police Departments, Coast Guard Auxiliaries, Plant Guards and Civilians. New York: W. Morrow & Company, 1943. - P. 147.}

_{16. Lotta corpo a corpo. Stato Maggiore dell’Esercito, Circ. № 9500,1943-XXI.}

_{17. Ознобишин H. H. Искусство рукопашного боя. — М.: Фаир-Пресс, 2007. — С.333.}

Многие читатели наверняка заметят параллели с европейским боксом, в котором умению не моргать и не реагировать на финты и отвлекающие движения передней руки противника перед глазами также придаётся большое значение. Корреляции эти не случайны, так как и поединки на ножах, и ранний английский бокс вышли из европейского фехтования и, более того, примерно в один и тот же период. Бокс конца XVII — начала XVIII века создавали и преподавали британские фехтовальные мастера, такие, например, как Джеймс Фигг. Классическая позиция раннего бокса с прямой спиной и вынесенной вперёд левой рукой базировалась на классической фехтовальной стойке¹. Именно Фигг и его коллеги — английские фехтмейстеры той эпохи разработали технику «джеба» — фехтовальных уколов и финтов выпрямленной левой рукой².

Рис. 114. Т. Хайер. Боксерская стойка старой школы, XIX в.

Некий путешественник, беседуя в 1874 году с молодым испанцем, спросил его, каковы местные особенности владения ножом. «Ну, — ответил тот с улыбкой, — главное — чтобы я мог вас убить, а вы меня не сумели бы». — «Хорошо, и в чём же разница между нами? С чего бы ты начал?» — «Ну, я бы заставил вас моргнуть и в этот момент нанёс бы вам удар». — «И как же ты заставил бы меня моргнуть?» — «А вот так», — произнёс он, махнув левой рукой перед глазами автора. «Да, но ведь я мог бы сделать то же самое». — «А вы попробуйте», — ответил испанец. Автор попытался заставить его моргнуть, но убедился, что это невозможно, хотя он несколько раз махнул рукой вверх и вниз, почти касаясь ресниц парня. Его чёрные глаза неотрывно следили за каждым движением. «Было ясно, что его глаза в отличие от моих были к этому привычны», — с досадой заключил автор³.

_______

_{1. Doug Werner. Boxer's Start-up: A Beginner’s Guide to Boxing. San-Diego, CA: Tracks Publishing, 1998. - P. 105–106.}

_{2. John V. Grombach Olympic Cavalcade of Sports. New York: Ballantine Books, 1956. - P. 16.}

_{3. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XV1I–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 51.}

Урок 4. Способы атак и защит

Опытные бойцы на ножах, как боксёры, на носочках кружили вокруг противника, выжидая, когда он совершит ошибку и раскроет защиту. Как показывает практика, те, кто бросался в неподготовленные, или, как их ещё называют, «кавалерийские» атаки — прямолинейные, открытые, легко считываемые, без разведки, без подготовки, без финтов — становились лёгкими жертвами. Как правило, первыми атаковали наименее опытные противники. Среди профессоров навахомахии было немало бывших матадоров, которые привнесли в искусство владения навахой не только жаргонные словечки, но также фундаментальные основы и принципы корриды. А большая часть искусства тореадора заключается именно в хладнокровии и точном расчёте, позволяющем мгновенно, без суеты, незаметным экономным движением отшагнуть, уйти с линии атаки и увернуться от молниеносного броска нескольких разъярённых центнеров мышц и пары смертоносных рогов¹.

_______

_{1. Боткин В. П. Письма об Испании. — Л.: Наука, 1976. — С. 63.}

Урок 5. Периметр

Если боец максимально вытянет перед собой руку с ножом на уровне плеча параллельно земле и повернётся на месте вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов, то острие ножа очертит в воздухе условный круг. Это и есть террено, или периметр, — территория бойца, его зона безопасности. Общее представление о террено дают две иллюстрации к работе ученика и последователя Херонимо Каррансы — Луиса Пачеко де Нарваэса¹. Для нанесения ранения одному из противников необходимо сократить дистанцию, а следовательно, нарушить границу круга. У читателя может возникнуть закономерный вопрос: а для чего, собственно, были нужны эти круги и вообще, к чему все эти ложности? Испанская школа ножа, как и её старшие сёстры — «вердадера дестреса» и «дестреса вульгар (комун)», издавна окружена мифами, часто нелепыми, и избыточным флёром загадочности.

Не в последнюю очередь формированию этого образа поспособствовали и сами испанские отцы-основатели, большие любители метафоричности, как, например, Тибо, использовавшие для обозначения свой концепции такой звучный термин, как «магический круг». В действительности же магией там, разумеется, и не пахло, и, если принимать во внимание стандартные маркетинговые трюки с опусканием таинственности, всё было крайне просто, рационально и легко объяснимо. Во-первых, как хорошо известно любому поклоннику старинных школ боевого фехтования, например, с тем же мечом очень сложно сражаться линейно. Такая работа подразумевает круговое передвижение или же, в крайнем случае, использование сайд-степов и других вариантов смещения и ухода в сторону.

Рис. 115. Л. Пачеко де Нарваэс, 1605 г.

Рис. 116. Ф. А. де Эттенхард. Пересечение периметров, 1675 г.

В современных авторских и компилятивных системах ножевого боя, преимущественно использующих линейное передвижение вперёд-назад, любая попытка сократить или увеличить дистанцию хорошо заметна и легко считывается опытным противником. Поэтому для быстрого сокращения дистанции с последующей атакой — так называемого «входа» — в различных современных школах ножа часто используются молниеносные пробежки-броски, заимствованные из спортивного фехтования и известные как «флеши». То есть, как правило, бойцы пытаются переиграть соперника за счёт более высокой скорости, лучшей физической формы и рефлексов. Однако коротким клинок — это не шпага, и техники, достаточно безопасные и эффективные в поединке на длинноклинковом оружии, в бою на ножах могут стать фатальными. Невозможно просто взять и, ничего не меняя, перенести техники фехтования длинным клинком на нож. Кроме того, с возрастом падает физическая выносливость и значительно снижаются скоростные показатели. Что наглядно доказывает печальный опыт таких уникальных боксёров-игровиков, как Рой Джонс, Назим Хамед и многих других. Поэтому делать ставку только на скорость — это тупиковый путь.

Рис 117. Ж. Тибо. Магический круг (фрагмент), 1628 г.

Уникальность же испанской системы в том, что из всех существовавших школ фехтования дестреса наименее линейна благодаря использованию специфической характерной системы кругового передвижения. С помощью этой техники боец, континуально двигавшийся по кругу как по часовой, так и против часовой стрелки и незаметно менявший дистанцию — «скрадывавший» соперника по спирали, мог внезапно начать атаку под любым углом к противнику практически без телеграфных движений. Для этого в поединке на ножах и служили круги — террено, выполнявшие своеобразную функцию охраны периметра. Так как в результате длительных тренировок опытный боец прекрасно знал границы своего круга — то есть своей дистанции, зоны безопасности, он тут же реагировал на все попытки противника пересечь периметр, так как знал, что даже небольшое нарушение границы круга чревато ранением.

Можно провести параллель с европейским боксом, когда в результате длительных тренировок опытные бойцы отлично чувствуют дистанцию и умеют её мгновенно определять. Сам же термин «террено», скорее всего, был заимствован у тавромахии, где он трактовался таким образом, что часть арены принадлежала быку, а часть — матадору². Существовало два террено — быка и матадора. Террено быка считалась территория от точки, где он находился, и до центра круга (на аренах было нарисовано два круга — радиусом десять и семь с половиной метров). Террено матадора — территория от места, где он стоял, и до барьера вокруг арены³.

Рис. 118. Ф. А. де Эттенхард. 1675 г. Нанесение ранения при пересечении периметров.

_______

_{1. Luis Pacheco de Narvaez. Libro de las grandezas de la espada. Madrid: J. Iniguez de Lequerica, 1605.}

_{2. Robert W Hatton, Gordon L Jackson. The Bullfight: a Teaching and Study Guide. Detroit: Advancement Press of America, 1974. - P. 92–93.}

_{3. Ernest Hemingway. Death in the afternoon. New York: Scribner, 2002. - P. 374.}

Урок 6. Развороты и их правильное выполнение

Для понимания основных принципов этой техники следует помнить, что, как уже говорилось выше, в испанской фехтовальной традиции открытые линейные атаки практически отсутствовали как класс. Ещё в далеких XVI–XVII столетиях фехтовальщики, практиковавшие дестресу, считали незамаскированные атаки безрассудством, а манеру атаковать линейно, рискуя напороться на клинок соперника и делая ставку лишь на скорость, рефлексы и глубокие выпады в надежде быть на долю секунды быстрее, — неоправданным риском. Многие каноны и принципы своей старшей сестры — дестресы, унаследовала и школа навахи. Одним из элементов, призванных скрыть начало атаки и незаметно сократить дистанцию, и был разворот.

Итак, как он выполняется. Для этого используются обычные подшагивания — длинные или короткие, в зависимости от роста, длины ног и дистанции до противника. Главное, следует помнить: при шаге правой ногой стопа описывает полукруг и зашагивает за левую, а при шаге левой — за правую. Подобную манеру передвижения восьмёркой, так и называемую «ocho» — «восемь», как и полный разворот — «giro», также можно увидеть в технике шагов аргентинского танго¹. В конечной фазе шага корпус разворачивается вполоборота влево или вправо. Нож при этом всегда лежит в передней руке и при каждом изменении направления движения перекладывается из руки в руку. То есть если атака разворотом начинается с левой ноги с зашагиванием правой, то корпус частично разворачивается влево, нож лежит в правой руке, и атака направлена под углом в правую часть тела противника. Соответственно, если хиро начинается с правой ноги, а зашагивает левая, то целью является левая сторона противника, а нож лежит в левой руке.

Рис. 119. Шаги восьмерки-очо. Учебник танго. Аргентина, 1916 г.

Рис. 120. Э. Маренко (1914–1996). Диагональный шаг в поединке.

Рис. 121. Корриды. Учебник танго. Аргентина, 1916 г.

Разумеется, хиро, как и все прочие техники, должны выполняться молниеносно и при полном отсутствии телеграфных движений, свидетельствующих о начале движения. При выполнении разворотов для атак используются любые виды ударов. Единственная сложность, с которой может столкнуться адепт навахи, — это скоординировать и синхронизировать ноги с руками, то есть шаги с перехватами ножа. Кроме этого, разумеется, крайне важно контролировать центр тяжести и при выполнении шагов стараться не переносить вес тела на переднюю ногу. То есть мы видим принципы, схожие с фундаментальными основами танго.

Во «Всемирной истории поножовщины» я упоминал, что сходство это не случайно. Многие аргентинские авторы, включая Борхеса, не сомневались, что технику танго породила «эсгрима криолла» — старинное искусство фехтования на ножах, доставшееся бойцам Рио Плата в наследство от их испанских отцов и дедов². Как в 1926 году писал поножовщиках Байреса (Буэнос-Айреса) начала XX века известный аргентинский поэт Мигель Андрес Камино: «И ножевые поединки в основу танца их легли»³. И далее он перечисляет дуэльные техники испанской навахи, трансформировавшиеся в фигуры милонг 1920-х и раннего танго: уже знакомая нам «восьмёрка» — «ocho», не менее традиционная каноническая техника «medialuna», «corrida» — описанные в настоящем учебнике перемещения пробежками или быстрыми короткими шагами. А также «asentada», «embestida», «cuerpeadas» — уклоны корпусом, «abanico» и «medio corto»⁴.

Рис. 122. Малевос — бандиты Буэнос-Айреса, 1910 г.

Аргентинский социолог Хулио Мафуд, исследовавший историю происхождения танго, писал, что навыки и опыт, полученные компадритос — местной версией испанских гуапо в уличных дуэлях на ножах, позволяли им выполнять и воплощать фигуры этого танца значительно лучше, чем их конкурентам⁵. Помимо этого, Мафуд приводит любопытное наблюдение, которое также может служить свидетельством в пользу версии о дуэльных корнях танго. Заключается оно в следующем. Как известно, аргентинская и уругвайская версии танго в первую очередь отличаются длиной шагов. Уругвайские танцоры стремятся делать более длинные шаги и любят свободное пространство, в то время как их аргентинские коллеги предпочитают передвигаться короткими шагами и в рамках условного периметра. Это даже породило шутливую поговорку, известную всем любителям танго: «АЬrаn cfncha, que baila un oriental!» («Чтобы танцевать на уругвайский манер, надо отойти!». Другая, не менее известная поговорка, содержащая ироничную аллюзию на короткий шаг, относилась уже к аргентинским танцорам: «Jcon una baldosa basta y sobra!» («На одну плитку — более чем достаточно!» Уругвайские старожилы говорили, что их местным бойцам на ножах нужно было больше места для схватки, так как они предпочитали длинные шаги, в то время как аргентинские дуэлянты двигались более экономно и поэтому довольствовались небольшой площадкой.

Рис. 123. Мужчины танцуют аргентинское танго. Буэнос-Айрес, 1903 г.

И в заключение Мафуд резюмирует, что танго, вне всяких сомнений, было создано бойцами на ножах и родилось в пылу поединков⁶. Дуэльные корни наряду с дефицитом женщин в бурно развивавшемся Байресе начала XX столетия стали одним из основных факторов, объясняющих, почему изначально танго часто танцевали только мужчины.

Любопытное свидетельство нам оставил аргентинский писатель Хосе Себастьян Тайон, чьё детство прошло в Буэнос-Айресе начала XX столетия. Рядом с его домом жила колоритная иммигрантская пара — андалусская цыганка по прозвищу Ла Морейра и её супруг, выходец из Южной Италии албанского происхождения, известный как Эль Сивико. Испанка, как и немалая часть заезжих иностранок тех лет, занималась уличной проституцией под надзором муженька и по совместительству её сутенёра. Эль Сивико слыл в районе гуапо — крутым и всегда носил с собой нож, которым виртуозно владел. Кроме этого, они оба были из первых тангеро — танцоров танго.

Рис. 124. Компадре Буэнос-Айреса, 1905 г.

Рис. 125. Ножи компадронов Буэнос-Айреса, 1905 г

Рис. 126. Оружие испанских и итальянских эмигрантов Буэнос-Айреса, 1905 г.

Рис. 127. Дуэль аргентинских гаучо, 1894 г.

Рис. 128. Дуэлянты Роберто Тавоада (слева) и Хуан Берти, 1924 г.

Так как перебравшиеся в города гаучо не изменяли своим традициям, то и на улицах Байреса они продолжали носить под пиджаками привычные даги и каронеро с полуметровыми клинками. Иммигрантам, сталкивавшимся с местными в кровавых стычках на ночных улицах города, для защиты приходилось подбирать соответствующее по размерам оружие. Поэтому, как писал Тайон, одним из самых популярных типов городских ножей стали штыки. В основном суровые мужчины без страха и упрёка предпочитали носить плоские штыки к аргентинской модели винтовок Маузера образца 1891/1909 годов. Благодаря загнутой вверх крестовине они напоминали каронеро гаучо и при необходимости точно так же ловили клинок соперника.

Тайон вспоминал, что свой штык Эль Сивико на всякий случай ночью клал под подушку. А его супруга — Ла Морейра, выходя ночью на панель, как правило, брала с собой кинжал. Однако если ей предстояла особо рискованная работёнка в сомнительном районе, то она надевала сапоги с высокими голенищами, напоминавшие ботфорты, из которых выглядывала рукоятка маузеровского штыка⁷.

Газеты Байреса первой четверти XX столетия — эпохи зарождения танго пестрят заметками с описанием дуэлей компадритос, послужившими инспирацией для многих авторов текстов танго. В первых числах мая 1924 года на одной из улиц Буэнос-Айреса в дуэли на ножах «а ultima sangre» — «до смерти» сошлись два гуапо — Хуан Берти по кличке Японец и Роберто Тавоада. Удача оказалась на стороне Тавоады, и он убил своего соперника четырьмя точными ударами ножа⁸. На газетных фотографиях дуэлянтов из криминальной хроники молодые открытые лица, как будто сошедшие с экрана немого кино или с обложки пластинки Лито Байардо с танго «Креольская дуэль».

_______

_{1. Thomas Rasche. Rasche Notation for Argentine Tango, Lulu.com, 2009. - P. 62–63.}

_{2. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 238–240.}

_{3. Nuevo Parnaso Argentino. Barcelona: Maucci, 1926. - P. 196.}

_{4. Miguel A. Camino. Chaquiras. Buenos Aires: El Inca, 1927.}

_{5. Julio Mafud. Sociologia del tango. Buenos Aires: Editorial Americalee, 1966. - P. 40–43.}

_{6. Ibid.}

_{7. Jose Sebastian Tallon. El tango en sus etapas de musica prohibida. Buenos Aires: Instituto Amigos del Libro Argentino,1959. - P. 35–41.}

_{8. Caras у caretas (Buenos Aires). 3.5.1924, no. 1,335. - P. 57.}

Урок 7. Обратные развороты

Если противник с помощью хиро, подшагнув к вам правой ногой и держа нож в правой руке, атакует ваш правый бок, то вы одновременно с началом его движения вытягиваете вперёд правую руку и отшагиваете назад левой ногой, при этом развернув корпус и убрав часть тела, подвергающуюся риску ранения с линии атаки. Если же противник с ножом в левой руке продолжает атаку уже на ваш левый бок, то, соответственно, следует переложить нож в левую руку и отшагнуть правой ногой. И так далее. Проще говоря — зеркалить. Так же, как и при выполнении хиро, в контрахиро, в зависимости от ситуации и положения тела, могут использоваться любые известные бойцу удары. Описание театральной версии контрахиро можно увидеть в работе по сценическому фехтованию известного российского фехтовального мастера начала XX столетия Александра Люгара¹. Там оба вида обратных разворотов фигурируют как защиты «терция» и «кварта».

Работа Люгара увидела свет в 1910 году. Незадолго до этого, в 1909-м, в России вышел перевод учебника одного из первых французских популяризаторов джиу-джитсу и поклонника испанской школы владения ножом Эмиля Андре, цитировавшего выдержки из «Учебника вымогателя» в своих книгах². Не исключено, что знания об испанских техниках Люгар, француз по происхождению, почерпнул именно из пособия своего земляка.

Рис. 129. Три фазы обратного разворота (контрахиро) в исполнении Д. Стайерса. 1952 г.

_{_______}

_{1. Люгар А. И. Школа сценического фехтования. — М.: Типография Смирнова, 1910. — С. 171–172.}

_{2. Эмиль Андре. Искусство защищаться от уличных нападений. — СПб: Основа, 1909.}

Урок 8. Перехваты

Нож — это не меч, не сабля и не шпага, и традиционные фехтовальные парады в бою на оружии с коротким клинком и отсутствием крестовины, дужки или другой защиты для руки травматичны и за редким исключением неприменимы. Парировали удары оружием в основном лишь бретёры Аргентины и Уругвая, однако назвать их даги и каронеро почти в метр длиной ножами сложновато. Современники писали, что в поединках на этих «мечах» гаучо использовали сабельные техники и защиты, которым, как и владению ножу, обучались с раннего детства.

В основном их арсенал состоял из трёх классических защит — рудиментарной формы третьей и четвёртой и инстинктивной пятой. Тема использования клинков огромных кинжалов гаучо для парирования обыгрывалась даже в рекламных кампаниях производителей ножей. Так, например, на рекламном постере производителя ножей фирмы «Dufour», датированном 1904 годом, изображены два гаучо, сражающиеся в поединке. При этом нож одного из дуэлянтов разлетелся на две части при попытке парировать удар соперника. Под изображением бойца с целым ножом стоит подпись «Клинок, произведённый «Dufour», а под рисунком его неудачливого противника — «Клинок другого производителя»¹.

Остановить или отбить узкий клинок длиной в ладонь, описывающий на высокой скорости сложные траектории, таким же клинком практически невозможно, поэтому в бою на ножах разумного размера, как правило, скрещивалось не оружие, а предплечья. Подобные свидетельства нередко встречаются в источниках XIX века. Очевидцы отмечали, что предплечья испанцев были покрыты шрамами от ударов ножа, полученными в тренировочных дружеских поединках. При этом во избежание опасных ранений клинки ножей притуплялись или же на них надевали чехлы, как на пики для корриды².

Рис. 130.Гаучо сражаются на больших ножах-каронеро. Начало XX в.

Рис. 131. Реклама ножей фирмы «Дюфур.» Аргентина, 1904 г.

Во многих уголовных делах по дуэлям на ножах XIX — первой половины XX столетия встречаются упоминания ранений левого предплечья, использовавшегося для защиты. Одно из описаний этой техники защиты мы встречаем и у Борхеса: «Сначала они двигались неуклюже, как будто боялись пораниться, и каждый смотрел на клинок другого, а потом уже только в глаза. Вместо пончо, которыми защищаются в таких случаях, они подставляли под удары локти. Вскоре исполосованные рукава потемнели от крови»³.

Блоки, сбивы и отводы шпаги противника предплечьем, известные как «брасаль» (наруч)⁴ или «манопладо» (шлепок)⁵, в XV–XVIII веках также являлись одной из наиболее распространённых и общеупотребительных техник испанской фехтовальной школы, а к в старом, уличном стиле «дестреса комун», так и в рафинированнои «вердадера дестреса». Известный английский фехтовальщик викторианской эпохи Альфред Хаттон отмечал, что мастера клинка старой школы иногда носили на левой руке длинные рукавицы из буйволиной кожи, доходившие до локтя и использовавшиеся для защиты вместо кулачного щита — баклера. Возможно, манера обматывать предплечье сложенной в несколько слоев верхней одеждой пришла на смену именно этому типу рукавиц⁶. С тех пор, как щиты исчезли из солдатского обихода и с полей сражений, фехтовальщики многих стран ломали головы в поисках средств для защиты невооружённой руки. Какие только курьёзные и бизарные идеи не предлагались.

Рис. 132. Дуэль. Барселона, 1896 г.

Одно из самых неординарных и оригинальных решений пришло в голову известному английскому адмиралу первой половины XIX века Томасу Кокрейну. В возрасте двадцати пяти лет он принял командование 14-пушечным шлюпом «HMS Speedy». За пару лет судно захватило более пятидесяти кораблей противника. Проанализировав обширный опыт абордажных схваток и ближнего боя, Кокрейн разработал для своих матросов простое и эффективное решение. Перед боем абордажные команды приматывали к левому предплечью штык таким образом, чтобы со стороны кисти свободным оставалось остриё длиной шесть дюймов, или пятнадцать сантиметров. Таким образом, в схватке матросы могли не только безопасно парировать удары клинка противника, но и сами наносить ему колотые ранения⁷. При этом в правой руке они держали своё основное оружие — абордажные сабли.

Рис. 133. Наваха и платок, намотанный на левую кисть для защиты, 1930-е гг.

Эффективность этого метода была продемонстрирована 6 мая 1801 года, когда матросы Кокрейна, экипированные подобным образом, после жестокого абордажного боя захватили испанский 32-пушечный фрегат «Еl Gamo» с командой из 319 человек. Полагаю, что к предплечьям приматывали массивный штык от так называемого Baker rifle — нарезного ружья образца 1800 года с длиной клинка 61 см.

Идея адмирала была не нова, так как эта концепция защиты использовалась ещё древними египтянами. Так, например, изображения египетских фехтовальщиков с двумя палками, одна из которых привязана к левому предплечью, можно увидеть на фресках из гробницы Мерира — верховного жреца Атона, датированных приблизительно 1350 г. до н. э. Однако вряд ли эти фрески могли инспирировать Кокрейна, так как гробница была обнаружена лишь в конце XIX столетия. Индию англичане колонизировали только через пятьдесят семь лет после описываемых событий, поэтому вдохновиться тычковым кинжалом кутаром и другими местными образцами оружия он тоже не мог. Так что скорее всего за основу Кокрейн, человек начитанный и хорошо образованный, взял европейские кулачные щиты, баклеры и рондаши, совмещённые с кинжалом, — популярное оружие Средневековья и раннего Нового времени.

Рис. 134. Штык к ружью Бейкера образца 1800 г.

Рис. 135. Щит с выдвижным потайным клинком. Нач. XVI в.

Надо отметить, что и на всех бывших территориях испанской короны без защиты для левой руки в здравом уме и твёрдой памяти практически никогда не дрались. Это относится и к странам Латинской Америки, и, разумеется, к Италии. Известный итальянский учёный второй половины XIX — начала XX столетия, уроженец Палермо и знаток сицилийских традиций, профессор Луиджи Монти писал в 1876 году, что и члены неаполитанской каморры, и сицилийские мафиози перед поединком всегда обматывали левое предплечье двумя-тремя шёлковыми платками и использовали его в качестве щита для защиты от ударов ножа. Учитывая, что в большей части ритуальных поединков каморры удары в корпус были запрещены и технический арсенал ограничивался только поверхностными ранениями мягких тканей руки, этой предосторожности обычно было достаточно.

Рис. 136. Т. Баркер. Поединок итальянских бандитов. Начало XIX в. Секундант (посередине) пытается остановить соперников.

Как я отмечал во «Всемирной истории поножовщины», в таких условных дуэлях во избежание ранений даже заматывали полоской кожи или бечёвкой клинки ножей. А иногда для этих же целей на клинок надевалась пробка, выполнявшая функцию ограничителя глубины укола. Однако же далее Монти сообщает, что если членам «онората сочьета» — «уважаемого сообщества» приходилось ввязываться в обычную спонтанную уличную или кабацкую поножовщину, где уже не было никаких условностей, правил и ограничений и речь шла о жизни и смерти, то на левое предплечье мафиози молниеносно наматывали что-нибудь посерьёзней — куртку, шарф или любые другие подручные предметы, такие, например, как сдёрнутая со стола скатерть⁸.

Рис. 137. Дуэль каморристов на ножах. Бойцы защищаются предплечьями, 1903 г.

Рис. 138. А. де Блазио. Неаполитанские каморристы на дуэли защищаются предплечьями, 1897 г

Рис. 139. Дуэль неаполитанских каморристов — вперёд выставлены предплечья.

Об использовании членами итальянской каморры предплечий для защиты от ударов ножа свидетельствует и иконография XIX — начала XX столетия. Так, например, на иллюстрации к изданной в 1897 году работе «Обычаи и традиции каморры», вышедшей из-под пера известного итальянского криминалиста и антрополога Авеля де Блазио, мы видим изображение дуэли на ножах двух каморристов, один из которых защищается от удара противника поднятым к лицу левым предплечьем⁹.

Также известный неаполитанский юрист второй половины XIX века, один из наиболее авторитетных исследователей традиций организованной преступности Италии и автор монографии «Дуэль каморристов» Карло Д'Аддозьо в 1893 году писал о современных ему поединках членов каморры на ножах, что они оборачивают левое предплечье курткой, подражая испанцам¹⁰. Однако этот тип защиты как самый простой, надёжный и инстинктивный использовался не только против ножа, но и от удара кулака, а также от палки и дубинки, так как бойцы совершенно закономерно предполагали, что лучше отделаться ушибом руки, чем остаться лежать с пробитым черепом.

Так, например, эту защитную технику можно увидеть на известном полотне Франсиско Гойи «Duelo а garrotazos» — дуэль на дубинках, где один из соперников прикрывает голову левым предплечьем. Защита предплечьями широко использовалась и в старом английском боксе. И даже сегодня некоторые профессиональные боксёры предпочитают старинные альтернативные стойки и защиты с перекрыванием головы и корпуса предплечьями, такие как «краб» или «филадельфийская».

Рис. 140. Гойя. «Дуэль на дубинках» (фрагмент), 1820–1823 гг.

Эгертон Кастл, упоминая в 1885 году испанскую школу навахи, отмечал, что при отсутствии защиты для левой руки арсенал бойцов невелик и один из шансов на выживание — это попытаться схватить вооружённую руку противника¹¹. И действительно, судя по описаниям очевидцев и участников дуэлей, а также по дошедшей до нас иконографии, немало поединков на навахах переходили в патовую фазу, когда бойцы сходились в клинче и каждый из них отчаянно пытался удержать руку противника, сжимающую нож.

Так, например, подобную драматическую сцену мы можем увидеть на датированной первой четвертью XIX века гравюре Франсиско Гойи, где двое дуэлянтов с навахами сцепились в смертельных объятиях¹². Разумеется, вариантов выхода из подобной переделки было немного, и часто, как в шахматном цугцванге, каждое движение могло только ухудшить ситуацию. Бойцы пинались, дрались головами, толкались, пытались сделать друг другу подножку, но каждый из них отчётливо понимал, что шансов выжить больше у того, кому первому удастся освободить руку с навахой.

Нередко фехтовальные поединки переходили в борцовские, и бои продолжался на земле. Как правило, после клинча на дуэльной площадке оставались или два трупа, или один труп и один тяжелораненый, который, судя по материалам уголовных дел XVIII–XIX веков, редко доживал до утра. Как, например, в следующем происшествии. Фройлян Фернандес двадцати шести лет и Хуан Антонио Доваль работали вместе в популярной мадридской пекарне на улице делос Ма драсос. Вечером 9 октября 1901 года они повздорили, и Доваль отвесил Фернандесу оплеуху. Фернандес не стал отвечать на удар, а вместо этого вызвал Доваля на поединок, который должен был состояться на следующий день. Остаток ночи прошёл без особых инцидентов.

Рис. 141. Н. Доннели. Защита локтями из старого бокса, 1881 г.

Рис. 142. Ф. Гойя. «Дуэль на навахах», 1812–1820 гг.

10 октября после работы дуэлянты вместе покинули пекарню, не сказав никому ни слова о своих планах. Затем они встретились в таверне, чтобы выбрать место для дуэли. Фернандес предложил парк Ретиро, а Доваль — район Монклоа. Взвесив все «за» и «против», они сделали выбор в пользу Монклоа. Прибыв в парк, соперники занялись поисками наиболее уединённого местечка для поединка. В конце концов они наткнулись на отдалённый скверик, окружённый ореховыми деревьями. Скверик этот теснился между ручьём под названием Сан Гало и Французским мостом.

После того, как дуэльная площадка была выбрана, Доваль достал наваху и атаковал Фернандеса. Тот, увидев это, якобы схватил в правую руку палку, пытаясь заставить противника бросить оружие. Сложно сказать, что произошло между дуэлянтами на самом деле и как развивались события, так как Хуан Антонио после дуэли находился в настолько тяжёлом состоянии, что не мог дать показания. Поэтому все дальнейшие события известны только со слов Фернандеса.

Он рассказал, что после того, как Доваль кинулся на него с навахой наперевес, они схватили друг друга за руки и, сцепившись, упали на землю. Во время борьбы Доваль выронил наваху. Фернандесу удалось вывернуться и подмять его под себя. Но Хуан изловчился, нашарил на земле наваху и воткнул её своему сопернику в левую ногу. Увидев, что он Ранен, Фернандес вскочил и отпрыгнул в сторону. Доваль тоже поднялся на ноги, и они продолжили сражаться стоя. В этот момент, как рассказал Фернандес, он наконец изловчился и достал свою наваху. После чего тут же бросился к противнику и двумя мощными ударами глубоко рассёк ему голову и правую сторону лица. Затем он продолжил атаковать Хуана Антонио, нанося ему множественные ранения навахой.

Рис. 143. В. Фулькье. Дуэль на навахах, 1869 г.

Доваль побежал в сторону Мадрида, а Фернандес направился в Пуэрта де Иерро, но в нескольких минутах ходьбы от места поединка ослабел от потери крови, упал и стал звать на помощь. Его нашли случайные прохожие и сообщили охране Западного парка. Но и Доваль далеко не ушёл. Вскоре на место происшествия прибыл наряд Гражданской гвардии, и обоих раненых доставили в больницу района Паласио.

Состояние Доваля врачи оценили как критическое. Наиболее тяжёлыми были ранения в левую лопаточную область и левый бок. Кроме этого, он получил ещё два ранения в лицо и три в правую руку. Учитывая тяжесть ранений, Доваля начали готовить к «санто олео» — последнему помазанию. Фернандес получил колотое ранение в левую ногу и довольно длинный порез правой части головы. После поединка соперники, как это было принято, избавились от ножей. Одну из дуэльных навах полиции так и не удалось обнаружить¹³.

Для защиты и захватов вооружённой руки противника левую руку использовали и дуэлянты Мексики, а также других испанских колоний и доминионов. При этом, чтобы раскрыть защиту противника, они старались поднять его схваченную руку повыше, к шее, или прижать к телу¹⁴. Известный испанский фехтовальщик середины XIX века Хайме Мерело и Касадемунт писал, что, обладая определённой ловкостью, можно схватить вооружённую руку противника и с шагом или сменой позиции бросить его на землю или же ранить его же собственным ножом. Также он отмечал, что в Испании в поединке на ножах вместо традиционных фехтовальных парирований клинками в зависимости от того, в какой руке удерживается нож, для защиты используется левое или правое предплечье.

Рис. 144. Ж. Сен-Жермье. Поединок на навахах, 1888 г.

Рис. 145. X. Себриан. Драка бандитов. Один из бойцов пытается раскрыть защиту противника, подняв его руку вверх, 1873 г.

Рис. 146. А. В. Буте. Поединок на ножах и ревенке, 1890–1900 гг. Боец слева выполняет круговое парирование.

Если удар ножа противника направлен в верхнюю часть тела, то его следует сбить предплечьем невооружённой руки, как щитом, вверх, а если в нижнюю — то вниз. Если же необходимо изменить направление удара противника, то предплечье невооружённой руки сбивает его руку в сторону, описывая полукруг. Такое же защитное круговое движение можно выполнять и ножом¹⁵. Ближе всего эта техника к полукруговым терциям и квартам из фехтования на шпагах. Откуда они, видимо, и перекочевали в поединки на ножах.

Как я уже отмечал, во всех культурах ножа существовали две основные формы дуэлей на ножах: максимально ритуализованная и условная, с наибольшим количеством ограничений, красивая и изящная дуэль «а primera sangre» — «до первой крови» и кровавая и лаконичная дуэль до смерти — «а ultima sangre», без правил и ограничений, больше напоминавшая бойню¹⁶.

Рис. 147. Дуэль, 1864 г.

Апрельским днём 1883 года около трёх часов на мадридской улице Кава Баха состоялся поединок на навахах «до смерти». Непримиримые противоречия вывели на дуэльную площадку Висенте Мартина и Хулиана Лопеса. Как и все дуэли «а ultima sangre», и этот бой был скоротечным и яростным. И, как и всегда в этой ипостаси дуэли, уже пару минут спустя после начала поединка оба соперника были тяжело ранены. Их перевезли в районный Casa del Socorro, и осмотр показал, что Мартин получил глубокое колотое ранение в правое подреберье, а Лопес — в левый бок. Вскоре после приезда в больницу Мартин умер. Но и Лопес, видимо, задержался ненадолго, так как его состояние врачи оценили как безнадёжное¹⁷.

Единственное, что в дуэлях до смерти могло спасти бойцов от неминуемой гибели или тяжёлых увечий, — это своевременное вмешательство полиции. Вечером 16 мая 1885 года в Мадриде, в одной из в таверн на Большой полуденной улице собралась компания друзей обоего пола из двадцати человек. Вскоре между двумя из них — Серхио Гомесом двадцати одного года и девятнадцатилетним Франсиско Фоста вспыхнула ссора. Конфликт набирал обороты, и приятели решили покончить с разногласиями на дуэли. Вызов был принят, оба достали навахи и вышли на улицу. Долго фехтовать им не пришлось, и умереть никто не успел: поединок был прерван появлением полицейского патруля, привлечённого шумом схватки. Однако и за эти мгновения успели получить ранения. В более тяжёлом состоянии находился Гомес — наваха Фосты оставила рану длиной шесть сантиметров в затылочной области, и он потерял много крови. Сам Фоста был легко ранен в руку¹⁸.

Рис. 148. Бретёр в таверне, 1896 г.

В современных компилятивных и авторских системах крайне популярен такой характерный и узнаваемый элемент, встречавшийся исключительно в символических поединках «до первой крови», как охота за руками противника. Что в настоящих, не условных схватках практически не встречалось. Так, например, мексиканские мастера навахомахии атаковали ближайшие к ним конечности соперника лишь в том случае, если не планировали его убивать. Когда же речь шла не о «первой крови» и намерения противников были серьёзны, то приоритетной целью, как правило, являлся желудок, а ноги, руки и другие части тела просто игнорировались¹⁹.

Частые ранения рук в драке на ножах или в разбойном нападении как сто лет назад, так и сегодня обычно обусловлены вовсе не охотой за предплечьями, а тем фактом, что большинство дуэлянтов или жертв нападения целенаправленно или инстинктивно выставляют перед собой руки для защиты. Если взглянуть на статистику уличных нападений, то мы увидим, что большая часть резаных ранений располагается именно на кистях и предплечьях, которыми потерпевшие пытались прикрыть лицо и жизненно важные органы. Даже ребёнок, продирающийся через кустарник и чащу, старается закрыть лицо и глаза от ударов веток и колючек предплечьями. Но вот в большинстве современных «школ» ножа как активная, так и пассивная защита предаем по какой-то совершенно загадочной причине отсутствует и игнорируется.

Рис. 149. Удар ножом в желудок. Пособие для армии США, 1971 г.

Рис. 150. Колющий удар ножом в бедро. Пособие для армии США, 1971 г.

А такой, можно сказать, знаковый для авторских систем последних лет элемент, как порез голени, ни в одной ножевой культуре вообще никогда не существовал и является порождением современной коммерческой мысли. В настоящем бою никто не тратил силы и время, пытаясь порезать рукав или штанину.

В испанской школе ножа, как, собственно говоря, практически во всех ножевых культурах, да и в самых заурядных уличных драках существовали только два способа атаки на нижние конечности, и оба этих метода подразумевали исключительно колющие удары. На первом месте, разумеется, был удар в бедро, чаще всего наносившийся на ближней дистанции или в клинче. Как я уже указывал, этот тип ранений лидировал среди основных причин смерти в поединках. И второй, не менее популярной, хотя и не столь смертоносной техникой считался удар в стопу. После неудачной атаки противника или же после выполнения нескольких финтов боец мог пригвоздить стопу противника к земле²⁰.

В отличие от бессмысленных ударов по голени, которые скорее всего оставили бы лишь дырку на штанах, а в лучшем случае — пореза надкостницы, такое ранение, как показывает практика, всегда представляло собой тяжёлое увечье с гарантированным переломом свода стопы, а также повреждением связок и сухожилий. Это сразу лишало противника мобильности, и в результате он становился лёгкой добычей. Кроме этого, следует помнить, что стопа передней ноги против ника как минимум на 15–30 сантиметров ближе к вашему ножу, его голень, а укол эргономичней, чем порез. В бою на ножах, где сокращение дистанции даже на пару сантиметров может стать фатальным, это просто огромное преимущество.

Рис. 151. Неаполитанский каморрист в поединке закрывается от ножа левым предплечьем. Нач. XX в.

Для того, чтобы безопасно и надёжно вывести соперника из строя режущим ударом в голень, длины, а главное, массы складного карманного ножа ножа явно недостаточно. Судя по повреждениям на скелетах солдат, убитых в средневековых войнах — например, в битве при Висбю в 1361 году, — в бою часто наносили рубящий удар в открытую голень под щитом, а затем добивали упавшего противника множественными ударами по голове. Однако эффект от удара меча XIV века длиной около метра и весом больше килограмма, мягко говоря, несколько отличается от последствий встречи большеберцовой кости со стограммовым и десятисантиметровым карманным ножом.

Рис. 152. Зарубка от удара мечом на правой большеберцовой кости в битве при Висбю на острове Готланд (Швеция) в 1361 г.

_{_______}

_{1. Caras у caretas (Buenos Aires]. 1171936, no. 1,971. - P. 101–134.}

_{2. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 35.}

_{3. Борхес Хорхе Луи. Проза разных лет: сборник. / Составл. и предисл. И Тертерян; Коммент. Б. Дубина. — М.: Радуга. 1984. — С. 250–254}

_{4. Luis Pacheco de Narvaez. Libro de las Grandeza de la Espada. Madrid: Herederos de I. Iniguez de Lequerica, _ 1605, 122V.}

_{5. Godinho Domingo Luis. Arte de Esgrima. MS, Biblioteca Nacional de Lisboa, 1599, 54 г.}

_{6. Alfred Hutton. Old sword-play. Lond//NewYork: H. Grevel &Co, 1892. - P. 48.}

_{7. lournal of the Royal United Servicein Instinution. Vol. VI.- London, 1863. - P.1422}

_{8. The Atlantic Monthly. Vol. 37.-Boston H.O. Houghton and Company, 1876. - P. 61.}

_{9. Abele de Blasio. Usi e costumi dei camorristi. - Napoli, L. Pierro, 1897. - P.105.}

_{10. Carlo DAddosio, II duello dei camorristi. Napoli: L.Pierro, 1893. P. 17, - Р. 119}

_{11. Castle Egerton. Schools and masters of fence, from the Middle Ages to the eighteenth century. London: G. Bell and Sons, 1885. - P. 174.}

_{12. Francisco de Goya, Desafios. Con Navajas, Museo Nacional del Prado. Niimero de catalogo D04033. Album F15,1812–1820.}

_{13. La Correspondencia de Espana: diario universal de noticias. Ano LI I. Niimero 15952-1901 octubre 10.}

_{14. Duels with knives. Light on a deadly phase of the art of fighting. The Chicago Tribune, December 10,1893. - P. 38.}

_{15. Jaime Merelo у Casademunt. Tratado completo de la esgrima del sable espanol. — Toledo: Severiano Lopez Fando, 1862. - P. 178.}

_{16. Scipione Ferretto. Codigo del honor. Buenos Aires: Galileo, 1905.}

_{17. La Epoca (Madrid. 1849]. 13/4/1883, no. 11 048. - P. 3.}

_{18. La Correspondencia de Espana diario universal de noticias Ano XXXVI Niimero 9917–1885 mayo 17. - P. 3.}

_{19. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

_{20. Duels with knives. Light on a deadly phase of the art of fighting. The Chicago Tribune, December 10,1893. - P. 38.}

Перехваты ножа наравне с хиро и круговым передвижением являются одной из фундаментальных основ испанской школы ножевого боя. В боевой традиции Испании умению свободно владеть ножом в любой руке придавалось крайне важное значение. Практически все иберийские бойцы на ножах были амбидекстрами — то есть одинаково ловко владели обеими руками. Как говорили испанские контрабандисты, «нож перекладывается из руки в руку, вы не видите его, но он видит вас и пронзает, как ломоть буханки хлеба»¹. Сэмюэль Скотт, путешествовавший по Испании во второй половине XIX века, отмечал, что в бою на навахах стойки и защиты чередовались с невероятной быстротой и если ранение вдруг выводило правую руку из строя, то в мгновение ока нож или плащ перекидывался в левую².

Рис. 153. Дуэлянт-амбидекстр с навахой в левой руке. Испанская карикатура, 1899 г.

Рис. 154. Аргентинский боец с ножом в левой руке, 1894 г.

Рис. 155. Подпись к рисунку: «На защиту любой достойной дамы». Боец справа держит наваху в левой руке. Испанская карикатура, 1885 г.

Также и в Аргентине, куда испанскую манеру боя привезли переселенцы из Андалусии, Арагона и Ламанчи, пастухи-гаучо — потомки задир Малаги и Ронды высоко ценили умение владеть обеими руками. И во время тренировок гаучо старались использовать и развивать обе руки. Особое значение дуэлянты придавали умению сражаться левой рукой. Аргументировали они это тем, что «по свету бродит много левшей», и приводили свою народную поговорку, гласящую, что «нет опасней человека, чем левша с топором». Поэтому креолы считали, что людей, владеющих ножом в левой руке, нужно остерегаться. Объясняли они это с помощью следующих доводов: правше сложнее координировать атаку, когда цель смещена; большинство парирований Ударов при защите происходит в противоположном направлении; левше проще атаковать с внутренней стороны и резать тыльную часть предплечья противника; небольшая разница в линии атаки левши вызывает нарушение координации у правшей и сбивает их с толку, Вследствие чего эти атаки сложнее парируются³. Нож никогда не перебрасывали, а перекладывали из руки в руку спереди, рядом с корпусом — чтобы избежать выбивания, или же сзади, за спиной. При этом тщательно контролировалось расположение и направление режущей кромки, чтобы, переложив нож, можно было мгновенно нанести удар без дополнительных манипуляций с оружием.

Рис. 156. Грабители. 1800-е гг. Налётчик держит наваху в левой руке.

Рис. 157. Наваха в левой руке. Испанская карикатура, 1874 г.

О том, что испанские бойцы на ножах держали в схватке оружие как в правой, так и в левой руке, писал и известный испанский фехтовальщик середины XIX столетия, преподаватель фехтования в Пехотной академии, один из последних хранителей старинных традиций и принципов «ла вердадера дестреса» Хайме Мерело и Касадемунт. Он также отмечал, что для того, чтобы скрыть начало атаки, испанцы часто держали нож или наваху сразу двумя руками. При этом оружие могло находиться слева или справа от тела, быть опущено вниз или же поднято вверх к голове. Сам боец при этом располагался фронтально к противнику, а стопы его находились на одной линии. При таком способе удержания ножа, а также благодаря фронтальной стойке и отсутствию телеграфных движений противник не знал, какой рукой будет нанесён удар и с какой стороны начнётся атака, и мог определить ее направление лишь по выставленной в момент удара вперёд правой или левой ноге⁴.

Очень важно помнить, что момент перекладывания ножа из руки в руку следует маскировать каким-либо отвлекающим манёвром. Делать это открыто и неторопливо, прямо перед глазами внимательно наблюдающего за вашими манипуляциями противника, занятие до статочно бессмысленное. Эужен Луи Габриэль Ферри — французский писатель первой половины XIX века, десять лет проживший в Мексике, описал трюк с перекладыванием ножа в работе «Vagabond life in Mexico». Во время поединка на ножах двух мексиканцев один из них занял такую позицию, чтобы не была видна его рука с ножом. В тот же миг клинком ножа он поднял с земли облако пыли, воспользовавшись этой завесой, молниеносно переложил оружие в другую руку и нанёс сопернику смертельное ранение⁵.

_______

_{1. Adolphe Thiers. The Pyrenees and the south of France. London: Treuttel & Wurtz, 1823. - P. 136.}

_{2. Samuel Parsons Scott. Through Spain: a narrative of travel and adventure in the Peninsula. Philadelphia: Lippincott, 1886. - P. 134.}

_{3. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 225–226.}

_{4. Jaime Merelo у Casademunt. Tratado completo de la esgrima del sable espanol. Toledo: Severiano Lopez Fando, 1862. - P. 178.}

_{5. Eugene Louis Gabriel Ferry. Vagabond life in Mexico. London: James Blackwood, 1856. - P. 271.}

Если использование плаща в качестве импровизированного щита встречалось во многих регионах Европы, то применение шляпы для защиты от холодного оружия чаще всего ассоциируется именно с испанцами или же с регионами, находившимися под сильным испанским влиянием. Можно вспомнить Северный Брабант — католический анклав Нидерландов, где в XVII–XIX веках процветала развитая культура поединков на ножах, вероятно, попавшая на землю Брабанта с солдатами испанских терций во время Восьмидесятилетней войны¹.

Описание использования шляпы в бою донесли до нас десятки сохранившихся иконографических источников: гравюры, картины, зарисовки, изразцы, а также многочисленные свидетельства очевидцев поединков. Хью Роуз, описывая в 1875 году испанские обычаи и традиции, не забыл также упомянуть и использовавшиеся в поединках шляпы. Он отметил, что когда испанцы дерутся на ножах, то дуэлянты парируют уколы и порезы противника своими сомбреро — войлочными шляпами². Как правило, в поединках использовали один из трёх типов наиболее популярных в Андалусии шляп, известных как катите, кесо и каланьес, дополнявших костюм городских низов Испании — махо и маноло, а также служивших визитной карточкой бандитов и контрабандистов всех мастей.

Рис. 158. Голландские дуэлянты сражаются в испанской манере с ножами и шляпами, 1699 г.

Рис. 159. Три основных типа испанских шляп: каланьес, катите и кесо.

Рис. 160. Дуэль на навахах с использованием шляп (фрагмент), 1800-е гг.

Кесо (сыр) не зря получила своё прозвище, так как формой напоминала головку сыра. Катите — сахарная голова, и каланьес, названная так в честь местечка Calanas в провинции Уэльва, имели высокий верх характерной конической формы. Все эти характерные андалусские головные уборы изготавливались из достаточно плотного войлока и неплохо защищали своего владельца от ударов ножа³. Полагаю, что шляпа заменила в поединках столь любимый европейскими бретёрами так называемый «кулачный» щит — баклер, а так как они были практически одного размера, то и манера использования шляпы и баклера в бою почти не отличалась. Шляпой отражали удары противника, прятали за ней оружие, а иногда, взяв за край, наносили хлёсткие удары по вооружённой руке, пытаясь изменить траекторию удара или выбить нож.

Рис. 161. М. де Бреа. Защита шляпой от шпаги. Кинжал удерживается обратным хватом для парирования, 1805 г.

Рис. 162. Подпись к рисунку: «Ещё раз повторяю — здесь нет ни одного настоящего мужика». Гуапо с навахой провоцирует ссору в таверне. Испанская карикатура, 1896 г.

Возможностью использовать шляпу в качестве защиты не пренебрегали и владельцы шпаг. Так, например, парирование шляпой ударов рапиры мы можем увидеть на иллюстрации к работе Мануэля Де Бреа, изданной в 1805 году⁴. В начале 1890-х эту технику продемонстрировал интервьюировавшему его журналисту некий калифорнийский знаток испанской школы ножевого боя. В течение нескольких секунд он кружил вокруг своей «жертвы», поигрывая ножом и не сводя с того взгляд, потом внезапно швырнул ему в лицо шляпу и одновременно с этим нанёс удар в грудь. Когда журналист поинтересовался, как защититься от этого удара, то калифорниец ответил, что для этого используются отскоки назад, в сторону или же уклон. Также он отметил, что трюк этот необходимо выполнять молниеносно — противник не должен за метить, как снимается шляпа. Кроме этого, эксперт подчеркнул что рука со шляпой должна двигаться быстрее, чем рука с ножом⁵.

Рис. 163. Л. Аленса и Ньето. Дуэлянт с ножом и шляпой (фрагмент), 1845 г.

______

_{1. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013 — С. 260.}

_{2. Там же. — С. 42–44.}

_{3. Carolina Marcial Dorado. Espana pintoresca: the life and customs of Spain in story and legend. Boston& New York: Ginn and company, 1917. - P. 227.}

_{4. Manuel Antonio de Brea. Principios universales у reglas generales de la verdadera destreza del espadin. Madrid: Imprenta Real, 1805.}

_{5. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

Широкий каталонский пояс фаха, или, как его ещё называли, фахин, был такой же неотъемлемой частью традиционного образа испанца, как плащ или наваха. Пояс этот действительно предохранял своего владельца от ударов ножа, и не только за счёт нескольких слоёв плотной ткани, а и благодаря тому, что фаха выполнял функции небольшого дорожного саквояжа. В своём поясе испанец частенько таскал практически весь свой скарб: наваху (а иногда и две), наличные деньги (монеты), сигары, листовой табак, колоду карт и массу других полезных вещей. Поэтому нередко противнику, намеревавшемуся вспороть ему брюхо, чертыхаясь, приходилось прорезаться через залежи, напоминающие скобяную лавку¹.

Также гаучо, вакеро, контрабандисты и бандолеро, проводившие много времени в седле, использовали это широкий пояс и в более прозаических целях в качестве своеобразного корсета: он поддерживал спину и почки своего владельца. Часто по краям фахин украшали декоративными кистями.

Рис. 164. Костюм махо с поясом-фахином. Около 1809 г.

_{_______}

_{1. Richaid Ford. The Spaniards and Their Country. Part I. New York: Wiley & Putnam, 1847. - P. 63.}

_{2. Slatta Richard W. Gauchos and the vanishing frontier. Lincoln & London: The University of Nebraska Press,199. - P. 74.}

Автор этого учебника не зря уделяет столько внимания плащу. Плащ для испанцев был не только элементом верхней одежды, но и декларацией независимости, а также символом свободы и древних привилегий. Неоднократные попытки отнять у них плащи всегда вызывали бурю негодования и даже приводили к бунтам. Боткин отмечал, что плащ в Испании и зимой, и летом являлся необходимой частью одежды — только высшее гражданство и чиновники носили обыкновенные европейские костюмы. Как говорили кастильцы: «La сара, abriga еп invierno у preserva en verano del ardor del sol» («Плащ укрывает зимой и предохраняет летом от жара солнца»). Поэтому они закутывались в него и в июле, и в декабре. Так как плащ скрывал под собой всю остальную одежду, то кастильцы не слишком заботились о ней. Без плаща в Кастилье считалось неприличным войти в Ayuntamiento — здание магистрата, участвовать в процессии, присутствовать на свадьбе или наносить визиты важному лицу. Плащ был своего рода народным мундиром¹.

Рис. 165. Ф. Гойя. Махо, закутанные в плащи, и с тростями вара на предплечье, 1777 г.

Рис. 166. Вот в таком виде передвигались по городу испанцы середины XVIII века — лица и оружие скрыты плащами, XIX в.

Рис. 167. Э. Сарса. 1864 г. Бунт Эскилаче — «плащей и шляп» — в 1766 году (фрагмент) С махо пытаются сорвать плащ и шляпу.

Рис. 168. С. Фабрис. Накидывание плаща на шпагу и на лицо, 1606 г.

Кроме того, плащ, накинутый на плечо или, что чаще, намотанный на руку, выполнял функции щита и в поединке хранил своего владельца от ударов ножа. Так, в 1870-х изрезанный ножом плащ служил визитной карточкой жителям мадридского квартала Пуэрто-дель-Соль, пользовавшегося дурной репутацией, подобно нью-йоркскому Боуэри². Испанцы относились к плащу как к символу своих древних свобод и привилегий и крайне болезненно воспринимали любые посягательства на свой «мундир».

Так, например, можно вспомнить нашумевший бунт «плащей и шляп». В 1766 году госсекретарь по военным и финансовым делам неаполитанец Леопольдо де Грегорио, маркиз Эскилаче, опираясь на прецеденты с беспорядками в правление Карлоса III, предпринял попытку запретить в Мадриде ношение длинных плащей и широкополых шляп под тем предлогом, что подобная одежда помогает скрываться преступникам. Всем жителям Мадрида предписывалось укоротить плащи до колен, а столь любимые испанцами широкополые шляпы заменить треуголками. Гордых испанцев ловили на улицах и насильно обрезали полы плащей. Например, сцена обрезания плащей махо запечатлена на картине известного испанского художника второй половины XIX века Хосе Марти и Монсо «Бунт Эскилаче».

Но время для издания этого декрета было выбрано крайне неудачно, так как именно в эти дни повышение цен на зерно и рост налогов, обусловленный необходимостью ремонта мадридских дорог и уличных фонарей, вызвали раздражение и недовольство рабочих. 23 марта 1766 года разъярённая толпа разграбила дом госсекретаря и уничтожила уличные фонари. На следующий день король Карлос был вынужден принять требования жителей Мадрида, сместив с должности госсекретаря-неаполитанца, снизив цены на продукты и оставив нетронутым внешний вид мадридских махо³. Если в схватке на ножах плащ, как правило, обматывали вокруг предплечья, то в поединке на шпагах его частенько швыряли в лицо противнику или же набрасывали на его оружие. В испанском фехтовании на длинных клинках эта техника носила название «энкапар аль энемиго» («закутать противника») или «аррохарсела собре ла эспада» («накинуть на шпагу»)⁴.

_{_______}

_{1. Боткин В. П. Письма об Испании. — Л.: Наука, 1976. — С. 13.}

_{2. J. М. М. Spaniards // Appletons' journal: a magazine of general literature. 1874. — Vol. 11, № 267. - P. 564–565.}

_{3. Boime Albert. Art in an age of Bonapartism, 1800–1815. Chicago, II: The University of Chicago Press, 1993. - P. 223.}

_{4. Pacheco de Narvaez Luis. Nueva ciencia, у filosofia de la destreza de las armas, su teorica у practica. Madrid: Melchor Sanchez, 1672. - P. 666.}

В 1849 году, после выхода «Учебника баратеро», газеты саркастично подтрунивали над «чрезмерной скромностью» и «нехваткой мужества» у автора этой работы, по-видимому, подразумевая его желание сохранить анонимность, а также постоянные ремарки об осуждении нравственной стороны поединков на навахах и подчёркнуто демонстративное дистанцирование от этого искусства¹.

_{_______}

_{1. La Patria (Madrid. 1849). 11/8/1849. - P. 3.}

Урок 9. Удары

Puñala (пуньяла) — диалектное сокращение слова «puñalada» — колющий удар¹.

_{_______}

_{1. Salvador Lopez Quero, Antonio Lopez Quero. Comentarios lingiiisticos de textos espanoles. Granada: Port-Royal, 1997. - P. 273–274.}

Moja (моха) — из воровского жаргона «ла херманиа». Диалектное сокращение слова «mojada» — колющий удар¹. От испанского «mojar» — замочить². Этот термин встречается уже в работах испанских авторов Золотого века Испании. Так, например, мы можем найти упоминание о «трёх смертельных мохадах» в стихотворении «Смертный час проходимца» из сборника поэзии прославленного испанского поэта и прозаика XVII века Франсиско де Кеведо³.

_{_______}

_{1. Luis Besses. Diccionario de argot Espanol. Barcelona: Sucesores de Manuel Soler, 1906. - P. 109.}

_{2. Diccionario de la lengua castellana. Tomo Quarto. Madrid: Real Academia Espanola, 1734. - P. 589.}

_{3. Francisco de Quevedo. Poesias de don Francisco de Quevedo. Bruselas: De la imprenta de Francisco Foppens, 1661. - P. 231.}

Atracar (атракар) — нападать, лупить¹.

_{_______}

_{1 Большой Испано-Русский словарь. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 103.}

Viaje (виахе) — из воровского жаргона «ла херманиа». Колотое ранение ножом¹. Как правило, виахе трактовалось как колющий удар в живот или пах. В корриде — удар рога быка снизу вверх, по восходящей². Именно виахе искалечил и убил больше всего тореадоров. В «ла вердадера дестреса» восходящий колющий удар шпагой, наносящийся отведённой назад рукой, был известен как корнада (удар рогом)³. Что также подтверждает связь с тавромахией.

Рис. 169. Гибель тореадора Хосе Дельгадо 11 мая 1801 года. На гравюре виден типичный виахе — удар под рёбра.

Рис. 170. Тореро И. Ланчо получает корнаду (виахе) — восходящий удар в подреберье, 2009 г.

_{_______}

_{1. Luis Besses. Diccionario de argot Espanol. Barcelona: Sucesores de Manuel Soler, 1906. + P. 168}

_{2. Большой испанско-русский словарь. / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 788.}

_{3. Pacheco de Narvaez Luis. Las Cien conclusiones, о formas de saber de la verdadera Destreza, fundada en Sciencia у deziocho contradiciones a las tretas de la Destreza comun. Madrid: Luis Sanchez, 1608, Contradiccion 19/25.}

Floretazo (флоретасо) — колющий удар рапирой. От florete — «рапира»¹. В бою на ножах флоретасо представляет собой техническое действие, известное в английской терминологической традиции как stopthrust, counter-thrust attack, stop-cut, stop-in-time, а у итальянцев как «colpo di arresto», или просто — останавливающий укол. Среди наиболее известных останавливающих уколов в нижний уровень в первую очередь можно назвать «passata sotto». Техника флоретасо состоит из нескольких элементов. Так как в испанской школе в первую очередь приоритет отдаётся защитным действиям, основным элементом флоретасо является уход от атаки наклоном корпуса вперёд с одновременным «проваливанием» атаки противника путём сбивания его вооружённой руки. Или же без сбивания, только с помощью наклона ~ в этом случае левая рука прикрывает живот и сердце. Практически одновременно с этим наносится удар ножом — чаще всего колющий — в верхнюю часть тела противника. Кисть при этом может находиться как в пронации, так и в супинации.

В фехтовании на длинноклинковом оружии сбивание вооружённой руки противника могло производиться как кистью или предплечьем, так и дагой — кинжалом для левой руки. При нанесении флоретасо в его конечной фазе положение тела бойца начинает пловца перед прыжком в воду: он приподнимается на цыпочках, корпус наклонен вперёд, спина ссутулена, плечи подняты вверх, живот убран, левое предплечье расположено перед грудью или животом, а рука с ножом максимально вытянута вперёд на уровне плеча. В разных формах эту технику или её отдельные элементы можно встретить во многих фехтовальных пособиях

Различные варианты флоретасо мы можем увидеть в работах по «вердадера дестреса» Жерара Тибо² и Мануэля Антонио де Бреа³, а также в пособиях итальянских мастеров, таких как Николетто Гиганти⁴, и во многих других монографиях. Хаттон называл эту технику «скольжение» и отмечал, что её использование в бою рекомендовали многие старые мастера, среди которых он упомянул Годфри, Лоннегана, Роуворта и Анджело⁵.

Исходя из формы этого приёма, описанной в «Учебнике вымогателя», вполне вероятно, что флоретасо, как и многие другие техники и термины, попал в навахомахию из смежной области — тавромахии, алиас, боя быков. Полагаю, многим читателям, даже поверхностно знакомым с корридой, приходилось видеть, как посередине этого действа, во время так называемой второй терции, в загривок быка втыкают бандерильи (флажки), которые также называют «увеселителями»: украшенные яркими разноцветными лентами дротики длиной около семидесяти сантиметров. Бандерильи втыкает или сам матадор, или один из помощников — бандерильеро. Этот элемент тавромахии известен как «suerte de banderillas», или «приём с бандерильями». При выполнении «suerte de banderillas», как и при floretazo, матадор точно так же приподнимается на носках, максимально убирает живот подальше от рогов быка, принимает позу готовящегося к прыжку пловца, высоко поднимает руки с дротиками-бандерильями и наносит удар сверху в загривок, перегнувшись через голову быка⁶.

Рис. 171. Флоретасо против сабли. Аргентина, 1913 г.

Рис. 172. Флоретасо, 1902 г.

Рис. 173. Н. Гиганти. Останавливающий укол, 1606 г.

Я считаю, что все эти корреляции между школой владения навахой и боем быков не случайны — навахомахия окончательно выделилась в самостоятельное боевое искусство в первой четверти XVIII столетия. И в этот же период появилась пешая «коррида» в своей канонической форме. Андалусцы отзывались об этих смежных дисциплинах с одинаковым уважением. Наравне с искусством владения навахой и мулетой ценилось только ремесло оружейника. Так, один житель Малаги как-то заметил, что «выше профессора навахомахии и мастера-оружейника — только тореро. Да и то лишь самые именитые»⁷.

А непримиримый противник тавромахии, испанский писатель конца XIX — начала XX столетия Эухенио Диас Муньос, более известный под псевдонимом Эухенио Ноэль, в одной из работ, датированной 1898 годом, писал, что в первую очередь именно тавромахия породила культуру ножа, а также сформировала менталитет испанцев и такие типичные черты испанского характера, как жестокость, воинственность и высокомерие⁸.

Иногда тавромахия становилась не только инспирацией для дуэлянтов, но и поводом для поединков. 30 июля 1907 года испанец по Фамилии Локет и итальянец Вивиани не сошлись во мнениях при общении боя быков. Страсти накалились, от диспута спорщики перешли к оскорблениям, а закончилось всё дуэлью на навахах. В результате поединка Вивиани был убит, а Локет тяжело ранен⁹.

Надо отметить, что флоретасо — термин достаточно поздний и в работах по «ла вердадера дестреса» не встречается. В испанской терминологической традиции фехтования на оружии с длинным клинком все колющие удары носили название «эстокада»¹⁰.

Рис. 174. Тореро Давид Фандила по прозвищу Эль Фанди выполняет приём с бандерильями, 2017 г.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П.Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 372.}

_{2. Gerard Thibault d’Anvers. Academie de l'Esp6e. Leiden: et A. Elzevier, 1630, Tabla VII, circulo XIHn.}

_{3. Manuel Antonio de Brea. Principios universales у reglas generales de la verdadera destreza del espadin. Madrid: Imprenta Real, 1805. - P. 32–33, L 12.}

_{4. Nicoletto Giganti, Scola, overo Teatro, Venetia, 1606.}

_{5. Alfred Hutton. Cold Steel. A practical treatise on the saber. London: William Clowes & Sons, 1889. - P. 93.}

_{6. Francisco Montes. Tauromaquia complete. Madrid: Imprenta de Jos6 Maria Repulles, 1836. - P. 148–151.}

_{7. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 884..}

_{8. Adrian Shuber. Death and Money in The Afternoon: A History of the Spanish Bullfight. New York & Oxford: Oxford University Press, 1999.}

_{9. El Radical: diario republicano Ano VI Niimero 1549–1907 agosto 1. - P. 3.}

_{10. Diccionario de la lengua castellana compuesto por la Real Academia Espanola. Segunda edicion. Madrid: Real Academia Espanola, 1783. - P. 459.}

Javeque (jabeque, xebec) — хавеке. Или шебека. Шебекой в XVI–XIX веках называлось небольшое средиземноморское боевое, а позже торговое трёхмачтовое судно, оснащённое треугольным так называемым «латинским» парусом. Произошло это название от французского слова «chebec», откуда оно трансформировалось в старокастильское «xabeque», а позже и в «javeque»¹.

Рис. 175. Ж. Ж. Божон. Испанская хавеке (шебека), 1812 г.

_______

_{1. The Journal of the Royal Geographical Society of London. London (1836), Vol. 6. - P. 116.}

Chirlo — чирло («ла херманиа») — резаная рана на лице, нанесённая ножом. Также существовал вариант «chirlo cruzado» — крестообразный порез¹. Чирло крусадо обычно наносили на лицо предателям, информаторам или же за какие-то провинности. На рассвете 6 мая 1917 года недавно освободившийся из тюрьмы Амадор Фэас в галицийском Сантьяго-де-Компостелла на улице де Сар крест-накрест порезал навахой лицо Хосе Линейры. Фэаса вскоре задержали в борделе и при обыске обнаружили покрытую кровью наваху. Возможно, что это была месть за какие-то давние обиды². Сам процесс нанесения чирло на лицо назывался «чирлар». Кроме этого, выражение «чирлар» на воровском жаргоне также обозначало «болтать», «трепаться», «чесать языком»³. В «Lа verdadera destreza» атака в лицо носила название «акометимьенто аль ростро»⁴.

Рис. 176. Чирло крусадо (сфреджо). Неаполь, 1897 г.

Рис. 177. Шрамы от ножа на лице гаучо. Аргентина, 1893 г.

Так как основной целью чирло было оставить противнику на память хорошо заметный шрам, резали лица основательно. Как-то раз в галисийском Виго в поединке на навахах сошлись Рикардо Родригес по кличке Canillero и Валентин Перес. Обошлось без смертей, но наваха Переса оставила на лице Родригеса пару чирло. Чтобы заштопать порезы, врачам casa de Socorro потребовалось наложить двадцать пять швов⁵.

Иногда последствия порезов лица были значительно более драматичны, как, например, после поединка на ножах известного испанского литератора Мануэля Бретона де лос Эррерос, ослепшего в результате удара навахи в лицо на один глаз⁶.

Но Бретон не был одинок — чирло и хавеке часто оставляли после себя тяжёлые увечья. Вечером 1 февраля 1906 года в кафе под званием «Чендре» в валенсийском городу Вильена вошёл некий Франсиско Ухеда Лийо кличке Боканегра. Там он подошёл к Антонио Эрнандесу Феррису с ножом в руке и начал его оскорблять, заявив, что тот «гомик» и «проходимец».

Антонио не стал сносить его нападки молча и тоже достал нож.

В результате схватки оба дуэлянта были ранены и задержаны Гражданской гвардией. Врачебный осмотр показал, что Феррис владел ножом лучше своего обидчика. Боканегра получил в лицо чирло, лишившее его правого глаза, и ещё два ранения левой руки.

Рис. 178. Ч. Ломброзо. Сфреджо (чирло), 1897 г.

Рис. 179. Б.Пинелли. Нанесение опасной бритвой шрама на лицо, XIX в.

Сам же Антонио отделался лёгким ранением в правую руку. Суд принял во внимание тот факт, что поединок был спровоцирован Франсиско Лийо, и счёл это смягчающим обстоятельством. Поэтому для испанского правосудия приговор был поразительно мягким: Феррис получил всего два года и четыре месяца тюрьмы⁷.

Француз Эужен Ферри, много лет проживший в Мексике, писал, что мексиканские таверны были полны изувеченными одноглазыми дуэлянтами с лицами, изрезанными ножами⁸. Некоторые авторы считают чирло и хавеке синонимами, однако это не так. Если чирло обычно трактовали как любой порез лица, то хавеке представлял собой характерное и узнаваемое ранение в форме треугольника, угла или зигзага, знакомого нам по фильмам о Зорро.

_{_______}

_{1. Jose Luis Alonso Hernandez. Lexico del marginalismo del siglo de oro. Salamanca: Universidad de Salamanca, 1976. - P. 263.}

_{2. El Correo de Galicia: Diario independiente de avisos у noticias: Num. 4942 (07/05/1917). - P. 2.}

_{3. Diccionario de la lengua castellana. Tomo segundo. Madrid: Real Academia Espanola, 1729. - P 322.}

_{4. Pacheco de Narvaez Luis. Las Cien conclusiones, о formas de saber de la verdadera Destreza, fundada en Sciencia у deziocho contradiciones a las tretas de la Destreza comun. Madrid: Luis Sanchez, 1608. Contradiction 9.}

_{5. El Cornpostelano: diario independiente: Num. 1651 (15/09/1925). - P. 3.}

_{6. Obrasdedon Manuel Bretondelos Herreros.-Tomo I.-Madrid: M.Ginesta, 1883.- P. V.}

_{7. Ur,sprudencia criminal. Vol. 77. Editorial Reus. Madrid: Reus, 1908. - P. 191.}

_{8. Eugene Louis Gabriel Ferry. Vagabond life in Mexico. London: James Blackwood, 1856. - P.12}

Существует множество версий о происхождении идиомы «pintar un javeque». Так например, Жан-Шарль Давилье считал, что это название было обусловлено специфической оснасткой шебеки и что «нанесённая рана формой напоминает парус этого средиземноморского судна». А возможно, этимология этого выражения была связана с традицией расписывать борта шебек геометрическими фигурами и с напоминавшими кровоточащие порезы красными полосами на их парусах. Или же оно служило синонимом слова «рябой», намекая на изъязвлённое шрамами лицо, так как на флотском сленге термин «пинтар» обозначал рябь на воде¹.

Свидетельство в пользу «флотской» версии происхождения этого термина мы также находим в изданной в 1829 году биографии Каталины де Эрасо и Перес Галаррага — прославленной баскской женщины-солдата первой половины XVII столетия. Редактор этой работы, известный испанский военный и политик первой половины XIX века Хоакин Мария Феррер и Кафранга, указал в комментариях, что идиома «расписать шебеку» использовалась именно моряками².

Полагаю, что эти отсылки к морякам не случайны. Большая часть упоминаний о хавеке связана с определёнными городами и регионами — в первую очередь это Севилья, а также Кадис и Малага. То есть крупные испанские порты на андалусском побережье.

Давилье отметил, что среди испанских мастеров ножа подобный порхлица — хавеке — являлся одним из важнейших элементов в поединке.

Рис. 180. Ч. Ломброзо. Шрам в качестве наказания, 1897 г.

Рис. 181. Подпись к рисунку: «Не задирай юбку, хоть она и перепачкается в грязи. Не задирай юбку, потому что я ревную даже к воздуху!». Испанская карикатура, 1885 г.

К началу XIX столетия выражение «расписать шебеку» плотно заняло своё место среди вербальных угроз народной дуэльной культуры Испании. Так, например, в 1855 году о распространённых в поединках на ножах порезах лица пишет Форд в своей хрестоматийной работе «Путеводитель по Испании», где он упоминает, что среди андалусских махо во время нередких вспышек ревности обычным наказанием являлся порез щеки соблазнителя, называемый «отметиной» или «разрисовкой». Согласно Форду, популярной среди махо угрозой была фраза: «Ya estas pintado, picaro!» («Я помечу тебя, плут!»). В литературном испанском языке метафора «pintado рог la justicia» — «помеченный правосудием» обозначала мошенника, а «pan pintado» на жаргоне пекарей назывался хлеб, украшенный крестовыми и диагональными надрезами. В Севилье была распространена угроза: «Mira que te pinto un jabeque» («Смотри, как бы я не расписал тебе шебеку»). Человек, получивший хавеке, не мог никому показаться в таком виде, стеснялся отметин на лице и отчаянно пытался восстановить внешность и кожу лица. Как гласила старинная севильская пословица: «Над шрамами подшучивают те, кто никогда их не получал». Единственным косметическим средством для удаления шрамов тогда считался кошачий жир: «Еl sebo unto de gato, Que en cara defienda los senales» («кошачий жир, который защищает от шрамов»)³. В аргентинской версии испанской школы подобный унизительный порез лица носил название «барбихо»⁴. Страх перед получением хавеке нашёл отражение и в работах испанских драматургов. Вот как подобную сцену в 1831 году описал знаток андалусских традиций, известный испанский учёный, политик и писатель Серафин Кальдерон. Два приятеля-махо, представленных читателю под кличками Пульпете и Бальвейя, собрались драться в поединке на ножах. Они уже намотали плащи на левые предплечья и успели обменяться парой ударов, когда Пульпете внезапно остановился и обратился к противнику со следующей просьбой: «Бальвейя, друг мой, я хочу попросить тебя об одолжении — не расписывай мне лицо ножом, ведь такое увечье может обезобразить так, что моя собственная мать не узнает меня, а я не хочу остаться уродом. И к тому же не пристало портить то, что сам Господь создал в великой милости своей». Бальвейя согласился и сказал, что будет бить ниже⁵.

Рис. 182. Убийца в плаще с навахой, 1902 г.

Рис. 183. Ф. Ламейер и Беренгер. Дуэлянты Пульпете и Бальвейя с навахами в руках, 1847 г.

Рис. 184. Ч.Ломброзо. Ритуальный порез лица, 1897 г.

Известный русский журналист, путешествовавший по Испании в 1880-х, вспоминал, что в Тарифе, Альхесирасе и в других городках Андалусии практически невозможно было встретить парня без шрама от ножа на лице. В этих краях ножевая культура была настолько органичной частью повседневной жизни, что, когда хотели подчеркнуть молодость и неопытность юноши, то вместо того, чтобы сказать «У него ещё молоко на губах не обсохло», говорили: «Он ещё не помечен ножом».

В Малаге девушка даже не смотрела в сторону парня, который ещё не успел обзавестись парой-тройкой шрамов на лице. Сами девушки терпеливо объясняли этот феномен излишне любознательным путешественникам тем, что если парень ещё не дрался на ножах, то кто знает, достаточно ли он храбр и сможет ли при необходимости защитить зазнобу⁶.

Как-то раз девушку из Севильи спросили, есть ли у неё жених. Девица ответила, что, конечно же, есть, но вот замуж за него она пока не торопится. На вопрос, а любит ли она его, та с возмущением и негодованием ответила, что, конечно же, да — он молод и красив, но есть у него один серьёзный недостаток: он ещё не дрался на ножах и до сих пор никого не «пометил» навахой⁷. Да и сами девушки нередко носили на лицах чирло и хавеке, но уже в качестве символа ревности⁸.

Резали женщины лица и друг другу. И, увы, далеко не только на страницах романтических новелл. Так, в январе 1849 года очевидец описал дуэль двух девиц на площади Мина в андалусском Кадисе. Они повздорили, и на глазах потрясённого зрителя одна из дуэлянток выхватила из-за подвязки чулка наваху и располосовала лицо своей сопернице⁹. А 2 ноября 1852 года в Мадриде некая Хуана Мадригаль повздорила со своей подругой, достала наваху и поставила точку в споре, оставив на лице девушки свою метку — уродливый хавеке. Раненую отвезли в больницу, а вспыльчивая сеньорита Мадригаль отправилась в мадридскую тюрьму Саладеро¹⁰.

Рис. 185. Женщины дерутся на навахах. Испанский лубок, 1850-е гг

Рис. 186. Женская дуэль на ножах до смерти, 1898 г.

Надо отметить, что далеко не все девичьи поединки заканчивались так относительно безобидно. Манолы дрались на ножах так же отчаянно, как мужчины, и очень часто убивали соперниц, отбивших у них любовников¹¹. Как, например, в кровавой истории, случившейся в 1906 году. Двух закадычных подружек Из Кадиса — Рубиа и Сэли, юных и красивых поклонниц танцев и вечеринок, угораздило влюбиться в одного и того же парня, местного Дон Жуана, трудившегося извозчиком. Беззаботный покоритель девичьих сердец не желал ограничиваться лишь одной из подруг и продолжал кружить голову обеим. Девушки долго думали над решением этой проблемы, но единственное, что пришло в их хорошенькие головки, — это дуэль до смерти.

Поединок был назначен на 29 июля. Чтобы никто не смог помешать им в этом деле чести, соперницы решили сражаться на пляже де ла Калета в полночь. Прибыв на место поединка, юные дуэлянтки достали навахи и набросились друг на друга, словно две дикие кошки. Рубиа, получившей несколько резаных ран, удалось схватить Сэли, и она яростно колола её навахой в голову, в глаза, в живот, в грудь. Сэли, обливаясь кровью, упала на песок.

В этот момент рядом проплывало судно. Моряки услышали дикие крики сражавшихся девушек и пристали к берегу. Первое, что они увидели на пляже, это как окровавленная Рубиа, упершись в грудь подруги коленом, добивает её ударами навахи в живот. Матросы оторвали тяжело раненную и истекающую кровью девушку от убитой подруги и отвезли в больницу Кадиса. По дороге Рубиа попросила моряков помочь ей, так как её не держали ноги. На вопросы потрясённых очевидцев о произошедшем она спокойно ответила: «Я убила её, потому что одна из нас должна была умереть»¹²

Рис. 187. Подвыпившие женщины схватились за навахи. Испанский лубок, середина XIX в.

Ещё в 1790-х барон Николя Массиас отмечал, что все гранадские женщины вооружены ножами¹³. Мужчины, ставшие свидетелям таких дуэлей, в конфликты своих излишне эмансипированных прекрасных половин лишний раз и без особой нужды старались не вмешиваться. Во-первых, это было бы таким же нарушением кодекса чести, как и в поединках мужчин, а во-вторых, испанские женщины прекрасно умели обращаться с навахой и в советах не нуждались. И кроме того, это было просто небезопасно, так как доброхоты могли получить от разъярённых фурий навахой по лицу.

Рис. 188. Штандарт испанского пехотного полка с Андреевским крестом, 1746 г.

Рис. 189. Шрамирование лица опасной бритвой. Итальянский лубок, первая половина XX в.

В половине четвёртого пополудни январским днём 1916 года две грациозные цыганки — Мария Эчевария и Акеда Вальдес о чём-то горячо спорили на улице Независимости в баскс ком Бильбао. В нескольких шагах от спорщиц стояли ещё двое цыган — Мануэль Вальдес и Доминго Вадильо. Девушки отчаянно переругивались, перемежая свою речь словечками цыганского жаргона. Вдруг откуда-то из-под шалей обе с быстротой молнии выхватили длинные навахи, и начался поединок. Они сражались искусно и ловко, отскакивали, отступали, снова атаковали и выискивали наиболее безопасные способы достать соперницу. Было видно, что фехтование на навахах им не в новинку. Всё это время Вальдес и Вадильо невозмутимо стояли на том же месте и равнодушно наблюдали за схваткой. Как выяснилось позже, один из них бросил жену с детьми и ушёл к любовнице. А на дуэли сражались брошенная жена и его новая пассия¹⁴.

Шрамирование лица в народных дуэльных культурах относилось к так называемым негативным ритуалам, которые в первую очередь подразумевали унижение противника. Так, например, свидетельство о существовании подобного ритуала в Испании в 1614 году мы встречаем У Сервантеса в малоизвестной новелле «Ринконете и Кортадильо», повествующей о суровых буднях организованной преступности Севильи XVII столетия:

«В это время показался Чикизнаке, и Мониподьо справился у него, покончено ли с заказанной ему раной в четырнадцать стежков. «Какой раной? — переспросил Чикизнаке. — Не тому ли купцу, что живет На перекрестке?» «Да-да, ему», — подтвердил кавальеро. «Дело обстоит следующим образом, — отвечал Чикизнаке — Вчера вечером я поджидал купца у дверей его дома; он пришел еще до молитвы. Подхожу, прикинул глазом лицо, и оказалось, что оно очень маленькое; совершенно невозможно было уместить рану в четырнадцать стежков; и вот, будучи не в состоянии сдержать свое обещание и данную мне деструкцию, я…» «Ваша милость, вероятно, хотели сказать, инструкцию», — поправил кавальеро. «Совершенно верно, — согласился Чикизнаке. — Увидев, что на таком непоместительном и крошечном личике никак не уложить намеченное число стежков, не желая терять время даром, я нанес одному из слуг этого купца такую рану, что, по совести сказать, первый сорт!» «Семь стежков раны хозяина, — сказал кавальеро, — я всегда предпочту четырнадцатистежковой ране его слуги. Одним словом, вы не сделали того, что было нужно. Впрочем, что тут разговаривать — не такой уж большой расход те тридцать эскудо, которые я вам дал в задаток. Имею честь кланяться, государи мои!»

Как мы видим, речь в этом отрывке идёт о заказном нанесении шрама на лицо в качестве символического унижения, из чего можно сделать вывод, что в Севилье XVII столетия подобная практика была в порядке вещей. Многие авторы, посетившие Испанию в XVIII–XIX столетиях, писали о манере испанских навахеро вырезать на лице противнике «Cruz de San Andres» — крест святого Андрея в виде двух перекрещивающихся диагональных порезов.

Об этом обычае упоминал и личный хирург короля Англии Карла Второго — Ричард Вайсман, побывавший в молодости корабельным врачом. Он вспоминал, что, когда служил на одном из судов дюнкеркцев — голландских каперов на службе у испанской короны, у которых тогда в моде были поединки на ножах — сникерсни, у него было немало работы, связанной со штопкой порезанных лиц. Как отметил Вайсман, эти моряки носили шрамы на лице с большой гордостью, как символ личной храбрости.

Флаг с изображением двух перекрещивающихся косых линий — Андреевского креста, на котором, по преданию, был распят святой Андрей Первозванный, можно найти на флагштоках многих государств разных эпох, начиная с флага Шотландии 832 года. Но вот крест святого Андрея именно в виде двух кроваво-красных полос с рваными зазубренными краями, напоминающими зияющий порез, можно увидеть только на морском флаге Испании в период с 1506 по 1701 год и вплоть до 1843 года — на её воинском штандарте. Упоминание о сходстве раны с «рваным» крестом мы находим и в «Рондолле» Гумилёва:

Рис. 190. Ч. Ломброзо. Шрам бесчестия, 1897 г.

Рис. 191. Шрамирование лица. Итальянский лубок, первая половина XX в.

Рис. 192. Ч. Ломброзо. Чирло крусадо — крестообразный порез лица в качестве наказания, 1897 г.

Андреевскими крестами называет порезы лица и Проспер Мериме в «Кармен».

«Ну, а я, — сказала Кармен, — устрою тебе мушиный водопой на щеках и распишу их, как шахматную доску». И тут же — чик-чик! — ножом, которым она срезала сигарные кончики, она начинает чертить ей на лице андреевские кресты».

Мериме хорошо знал предмет — он серьёзно интересовался культурой цыган Андалусии и особенно гордился своим знанием местных реалий, сленга и диалектных идиоматических выражений. В прекрасном русском переводе Лозинского Кармен пообещала своей дерзкой сопернице «расписать щёки, как шахматную доску» — в оригинальной Французской версии — «peindre un damier». В переложении на испанский эта идиома звучала как «pintar un javeque», что можно перевести Как «Разрисовать», «разукрасить» или «расписать шебеку»¹⁵.

Также для унижения противника и демонстрации своего превосходства использовался удар, встречающийся в испанских источниках в XVI веке и известный как «planazo». Удар этот наносился в голову сверху вниз, но не режущей кромкой, а плашмя¹⁶. Чтобы хотя бы частично защитить лицо от обезображивающего удара ножа, шляпы нередко надвигали на брови¹⁷.

Ко всему уже сказанному я хотел бы ещё добавить, что часто встречающиеся в различных современных статьях и книгах выражения «испанский поцелуй» или «подпись мастера», при котором якобы ножом резали губу, в действительности в Испании никогда не существовали и являются литературным вымыслом. И сегодня в традиционных школах ножа стран Средиземноморья даже в тренировочных и демонстрационных поединках стараются избегать ударов в лицо — до сих пор этот способ атаки считается там оскорбительным, а кроме того, агрессивным и использующимся не для защиты, а исключительно для нападения¹⁸.

Надо отметить, что из всего многообразия типов чирло и хавеке именно крусадо — крестовый, считался наиболее унизительным. Во «Всемирной истории поножовщины» я рассказывал, что не только в Средиземноморье, но и во многих других регионах Европы, в различные эпохи, подобные крестообразные порезы преимущественно трактовались как символ унижения. Так, например, этот тип шрамирования до сих пор используют сутенёры для «клеймения» строптивых, или провинившихся проституток. Возможно, что в Испании чирло крусадо нёс определённую смысловую нагрузку и содержал аллюзии на еретиков и суд инквизиции, так как диагональный «андреевский» крест красного цвета был изображён на накидках осуждённых — санбенито наряду с колпаком-коросой, служившим символом унижения и покаяния.

_{_______}

_{1. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 499.}

_{2. Historia de la Monja Alferez. Рог D. Joaquin Maria de Ferrer. Paris: Julio Didot, 1829. - P. 17}

_{3. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVI1-XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 497–500.}

_{4. Osornio Lopez Mario A. Esgrima criolla: Cuchillo, rebenque, poncho у chuza. Buenos Aires: Henisferio Sur, 2005. - P. 54.}

_{5. Cartas espanolas. 26/3-30/6/1831 — P. 66–69.}

_{6. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. ГербекД888. — С. 162.}

_{7. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 503–504.}

_{8. Там же.-С. 331–332.}

_{9. La Tertulia. Cadiz, 7 Enero 1849. - P. 4.}

_{10. El Clamor рйЬИсо. 411852. — Р. 3.}

_{11. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т 1. — М.: Изд-во Е. Гербек,1888. — С. 427.}

_{12. Diario oficial de avisos de Madrid. 30/7/1906. - P. 3.}

_{13. Nicolas Massias, Le Prisonnier en Espagne. Paris: imp. DeLaran, 1797. - P. 178–179.}

_{14. Diario Turolense periodico independiente defensor de los intereses de la provincia Ano HI Niimero 553 — 1916 enero 8. - P. 2–3.}

_{15. Черевичник Д.Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 497–500.}

_{16. Osornio Lopez Mario A. Esgrima criolla: Cuchillo, rebenque, poncho у chuza. Buenos Aires: Henisferio Sur, 2005. - P 58.}

_{17. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек,1888. — С. 159–162.}

_{18. Davide Monaco. La scherma salentina… a memoria d'uomo. Dalla pazziata alia danza-scherma. Lecce: Aramire, 2006.}

Enfilar — обстрел флангов¹. Эта трактовка использовалась преимущественно в армейском сленге. Возможно, это было связано с тем, что многие баратеро служили в испанской армии. Или же термин появился благодаря тому, что и «jabeque», и «barbijo», и андреевские кресты в основном наносились на щёки — на правую и левую части лица. То есть на символические «фланги» головы. Также не исключено, что это название было заимствовано из лексикона тавромахии².

_______

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 325.}

_{2. Jose CarlosdeTorres. Lexico espanol de los toros. Madrid: Instituto de filologia, 1989. — Р. 269.}

Desjarretazo — подрезание. От desjarretar — подрезать поджилки на jarrete, подколенном сгибе¹. Скорее всего и этот термин пришёл из тавромахии, где оруженосцы матадора — чуло подрезали поджилки быку, чтобы ослабить или добить его². Для этой цели использовалась десхарретадера (подрезатель) — специальное оружие, напоминающее серп на длинном древке, закреплённый «рогами» вверх, и с заточенной вогнутой кромкой³. Хотя также не исключено, что корни его следует искать на городских бойнях Андалусии XVIII–XIX вв., где юные баратеро частенько начинали свою карьеру забойщиками скота.

Судя по описанию Давилье, десхарретасо наносился в спину, и при этом иногда наваха перерубала позвоночник надвое. Также он отметил, что удар этот требовал крайней искусности во владении ножом и потому высоко ценился среди баратеро. Но при нанесении десхарретасо боец открывался и нередко сам получал смертельное ранение, как правило, в живот. Как на это саркастически заметил Давилье: «Ничто на свете не является совершенным»⁴.

Рис. 193. Помощник матадора с десхарретадерой. Музей корриды в Севилье.

Техника нанесения десхарретасо, описанная Давилье, находит подтверждение и в путевых заметках известного русского писателя, журналиста и путешественника Василия Ивановича Немировича-Данченко, старшего брата прославленного режиссёра и драматурга. Он также упоминал десхарретасо как удар, который наносили нагнувшемуся противнику выше рёбер, в спину⁵.

Хотя известный английский богослов XIX века Фредерик Мэрик, путешествовавший по Испании в начале 1850-х, в одной из своих работ писал, что испанцы никогда не бьют сзади, как итальянцы, и атакуют только открыто, в честном бою⁶, однако я полагаю, что святой отец несколько идеализировал возлюбленных чад своих. Правда, некоторые наиболее ортодоксальные почитатели кодекса чести, такие как арагонцы⁷ и жители севильского квартала Триана⁸, были солидарны с клириком и считали, что в спину бьют только трусы, однако без пристрастная статистика демонстрирует нам, что это было не так.

Различные виды десхарретасо довольно часто фигурируют в описаниях ранений из уголовных дел XIX столетия. Так, например, днём 18 июля 1871 года в городе Эстелла в Наварре между Романом Маркарианом и Педро Рехил Антоньяном произошла ссора. В тот день около 16–16:30 в результате возникших разногласий Маркариан и Антоньян вызвали друг друга на дуэль. Роман вооружился палкой, а Педро — навахой. Через несколько мгновений после начала схватки Маркариан получил колото-резаную рану у левой лопатки, между седьмым и восьмым ребрами. От последствий этого ранения потерпевший скончался⁹.

А вскоре, в 1872 году, во время дуэли на навахах смертельное десхарретасо получил некий Хуан Ансо. Дело было так. 22 января 1872 года по улицам города Виллафранка прогуливались Бениньо Марсилья, Поликарпо Мартон и Хуан Ансо по прозвищу Табака. Когда они дошли до улицы Месон на окраине города, Марсилья начал оскорблять Ансо и вызывать его на поединок. Ансо ответил, что не хочет с ним ссориться. Однако Марсилья продолжал его провоцировать и вызывать на бой. В результате Марсилья и Ансо достали и открыли навахи и встали посреди улицы. Они обменялись несколькими сильными ударами. Марсилья был ранен, а Ансо рухнул на землю мёртвым. Как показало вскрытие, нож вошёл в спину с левой стороны, между четвёртым и пятым ребрами. Марсилья был приговорён к восемнадцати годам заключения, компенсации в размере две тысячи песет родителям убитого и к возмещению расходов¹⁰.

Рис. 194. Тореро Карлос Альбарран по прозвищу Эль Буньолеро (1819–1910) с десхарретадерой на плече.

Более детально о последствиях нанесения десхарретасо мы можем узнать из протокола вскрытия Карлоса Видаля, убитого ударом навахи 16 августа 1869 года. Колото-резаное ранение было нанесёно в спину, с левой стороны от позвоночника, между третьим и четвёртым ребрами. Клинок проник в грудную полость, перебил межрёберную артерию, а также повредил некоторые другие магистральные сосуды и сердце¹¹.

Как я уже отмечал, нанесение десхарретасо часто было связано с высоким риском получения ответного ранения. Благодаря этому подобный удар в спину в поединке считался не только сложной и опасной, но и крайне уважаемой и престижной техникой. Поэтому нередко бойцы шли на осознанный риск, чтобы блеснуть умением и показать кураж. Как писал Немирович-Данченко: «Разумеется, враг в то же время распарывает вам брюхо и выпускает кишки, но зато вы оставляете о себе завидную память. Вспоминая о вас впоследствии, и настоящий баратеро, и ловкачи (диестро) непременно скажут: покойник был мастер наносить великолепные десхарретасо; даже на детей переходит эта слава».

Рис. 195. Г. Доре. Десхарретасо, 1865 г. Боец наносит удар в спину и сам получает ответное ранение в живот.

Один чарране в Малаге ужасно гордился, что его почтенный родитель хоть умер с «отворенной дверкой» в животе, но зато закатил вполне аристократическое десхарретасо своему противнику»¹². В исполнении мексиканских бойцов эта испанская техника выглядела еле дующим образом: вооружённая рука атакующего противника захватывалась и зажималась под мышкой. Крепко удерживая противника в этом положении, боец наносил ему удар между лопаток. Хотя предпочитали бить в те части тела, где у клинка было меньше шансов напороться на кость, — в шею или под мышку¹³.

Суммируя все приведённые свидетельства, можно констатировать, что в испанской школе ножа десхарретасо не был специфицирован и так называли любой удар, направленный в спину. Термин «десхарретадера» встречается и в пиренейской традиции фехтования на оружии с длинным клинком, но там эта техника использовалась для обозначения рубящего удара в ногу — перерезания поджилок¹⁴.

Рис. 196. Удар навахой в горло, 1913 г.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь. / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 286.}

_{2. Садомская Н. Н. У порога корриды // Советская этнография. — № 6,1969. — С. 121.}

_{3. Diccionario de la lengua castellana. Tomo tercero. Madrid: Real Academia Espanola, 1732. - P. 188.}

_{4. Le Tour du monde: journal des voyages et des voyageurs. Voyage en Espagne de G. Dore et Ch. Davillier. Deuxieme Semestre. Paris: L. Hachette, 1865. - P. 378.}

_{5. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902.}

_{6. Frederick Meyrick. The practical working of the church of Spain. Oxford: J.H. Parker, 1851. - P. 8.}

_{7. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек,1888. — С. 46–47.}

_{8. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 505.}

_{9. Jurisprudencia criminal. Tomo IX. Madrid: Reus, 1873. - P. 522–523.}

_{10. Jurisprudencia criminal. Tomo VII. Madrid: Reus, 1872. - P. 334–336.}

_{11. Jurisprudencia criminal. Tomo I. Madrid: Reus, 1871. - P. 190.}

_{12. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 885.}

_{13. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

_{14. Pacheco de Narvaez Luis. Nueva ciencia, у filosofia de la destreza de las armas, Su teorica у practice. Madrid: Melchor Sanchez, 1672. - P. 640.}

Plumada (плюмада) — росчерк пера; росчерк. От pluma — перо¹. Можно провести аналогию с русским жаргонным выражением «писать» также служащим для обозначения режущих ударов ножом². При выполнении плюмады кисть, в зависимости от расположения большого пальца — на пяте или обухе клинка, повёрнута ногтями влево или вверх. Как это называли в терминологической традиции дестресы: unas adentro (ногти внутрь) или unas arriba (ногти вверх).

В большинстве современных компиляционных и авторских систем ножа режущие удары, как правило, обучают наносить коротким возвратным движением. Обычно это происходит вследствие слабого знакомства с историей европейского фехтования и ухода от боевых техник к спортивному направлению. В настоящей схватке в результате подобного удара, особенно учитывая несколько слоёв верхней одежды, противник получил бы лишь небольшой порез длиной 3–5 сантиметров с поверхностным повреждением мягких тканей. Эффективность этой техники в бою вызывает сомнения, и такое ранение вряд ли смогло бы вывести соперника из строя. А учитывая скоротечность схватки на ножах, возможность получить второй шанс для удара представлялась далеко не всегда.

На самом деле в испанской школе, как и в любой другой фехтовальной традиции, плюмады и ревесы всегда наносились не к себе, а от себя, с проносом через цель и с полным выпрямлением руки в конце удара, как в поединке на оружии с длинным клинком. Таким образом, если удар был направлен в живот, он должен был максимально глубоко распороть стенку брюшины по всей длине, от бедра к бедру, а если целью являлась грудь, то точно так же требовалось рассечь грудные мышцы от плеча и до плеча. Короче говоря, целью каждого режущего удара являлся максимальный деструктивный эффект — гарантированное повреждение крупных сосудов, внутренних органов или мягких тканей, но на такую длину и глубину, которая могла бы обеспечить массивное кровотечение с последующим быстрым падением давления и развитием геморрагического шока.

Рис. 197. Д. Стайере демонстрирует порез лица, 1952 г.

Рис. 198. Д. Стайере проводит ревес — горизонтальный обратный порез лица с выпрямлением руки и проносом за цель, 1952 г.

Вместо того, чтобы нанести противнику полноценную плюмаду, многие современные авторские и компилятивные школы применяют треть или даже четверть от полной её длины. Такой искусственно укороченный удар с порезом на вершине параболы может быть использован для повреждения небольшой цели — например, предплечья, но уж никак не для серьёзного ранения корпуса. В «ла вердадера дестреса» Для обозначения режущих и рубящих ударов применялись термины «кучильяда» и «тахо».

_______

_{1. Большой испанско-русский словарь. / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание — М-: Русский язык, 1999. — С. 602.}

_{2. Никитина Т. Г. Молодежный сленг. Толковый словарь. — М.: ACT, Астрель, 2007. — С.219.}

Reves — обратный; в обратном направлении¹. Удар, наносящийся слева направо, на возвратном движении — при условии, что нож в правой руке. Кисть вооружённой руки при этом, опять же в зависимости от хвата, развёрнута «unas afuera» (ногтями наружу) или «unas abajo» (ногтями вниз). Всё сказанное о технике выполнения плюмады в равной степени относится и к ревесу. Этот же термин использовался и в фехтовании на длинноклинковом оружии.

Рис. 199. Дуэль. Испанская карикатура, 1895 г.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь. / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 672.}

Урок 10. Парирования и отскоки

Как-то раз дипломат и политик Дэвид Уркварт в беседе с неким жителем Севильи коснулся многочисленных убийств, происходящих в городе. На это собеседник ответил ему, что на самом деле почти всё, что считают обычными убийствами, в действительности дела чести и результаты дуэлей на ножах. И добавил, что в отличие от обычной драки поединок не примитивная поножовщина, а фехтовальное искусство¹.

Также и Теофиль Готье отмечал, что искусство владения навахой базируется на тех же правилах, что и классическое фехтование². Эта точка зрения бытовала в самых разных слоях испанского общества. Даже местные журналисты отчаянно защищали честь мундира своего народного искусства. Вот что в 1910 году писала газета «РиеЫо»: «Часто ли случается, что уважаемый фехтовальщик превращается в баратеро только лишь потому, что он сменит рапиру на наваху? Однако вторые из них преследуются властями, а к первым общество относится с почтением и восхищением. Но в чём смысл фехтования? Это искусство попасть в противника, при этом избежав его ударов. Искусство наносить ранения, оставаясь невредимым»³.

Рис. 200. Ф. Ламейер и Беренгер. Уличное нападение, 1847 г.

_{_______}

_{1. David Urquhart. The Pillars Of Hercules. Vol. II. London: Richard Bentley, 1850. - P. 383.}

_{2. Theophile Gautier. Wanderings in Spain. London: Ingram, Cooke and Co, 1853. — P. 155.}

_{3. El pueblo. Ano VIII. Niimero 4168–1910 septiembre 7. - P. 2.}

Согласно многочисленным описаниям поединков на ножах в различных источниках и свидетельствам очевидцев, испанцы славились тем, что в бою редко теряли голову и, несмотря на темперамент, всегда сражались крайне хладнокровно, расчётливо и осмотрительно. Иностранные мастера фехтования, которые использовали испанскую концепцию при создании своих систем, не забывали и об этом фундаментальном правиле. Так, например, известный итальянский фехтмастер конца XVI — начала XVII столетия Винченцо Савиоло, прекрасно знакомый с дестресой, создавая на базе испанской и итальянской школ свой эклектичный стиль, перенял у испанцев не только уникальную круговую концепцию передвижения, но и типично испанскую, хладнокровную и невозмутимую манеру вести бой¹.

Обычно взрывные испанцы мгновенно преображались в ситуациях, требовавших холодной головы и трезвого расчёта, — в поединке и за игровым столом. Проигравшийся в пух и прах испанец не рвал волосы и не бежал сводить счёты с жизнью, а спокойно сидел в уголке на диване с сигарой в зубах и невозмутимо наблюдал за игрой. Даже в Монте-Карло среди проигравшихся самоубийц меньше всего было испанцев, а самыми вспыльчивыми, по свидетельствам очевидцев, были выходцы с Апеннинского полуострова. Поэтому о горячащемся игроке испанцы обычно говорили, что он играет как итальянец².

Хотя и на старуху бывает проруха. Работа у баратеро была нервной, риск высоким, к тому же нередко сказывались долгие годы, проведённые за решёткой. Поэтому даже у самых суровых мужчин с немигающим взглядом и личным кладбищем случались нервные срывы. Как, например, это произошло с баратеро из андалусского городка Алаурин-Эль-Гранде, неподалёку от Малаги. Баратеро этого звали Антонио Васкес Люсена, и немалую часть жизни старый бандит провёл в тюрьме, отбыв срок за убийство. После освобождения он вернулся домой и зарабатывал на жизнь своей навахой, собирая барато с местных игроков.

Рис. 201. Боец слева выполняет куэрпеаду — отклон корпусом и применяет пятую фехтовальную защиту (Св. Георгия), Аргентина, 1946 г.

Одним мартовским вечером 1904 года после напряжённого рабочего дня с ним случился «амок». Люсена выпил и вдруг понял, что ему просто необходимо кого-нибудь убить. Он взял свой рабочий инструмент — нож и направился к соседям. Но те прекрасно знали, с кем имеют дело, поэтому не стали дожидаться развязки и пустились в бегство, а один из них нашёл убежище в казармах Гражданской гвардии. Через какое-то время к задумчиво бродившему по улице с ножом в руке баратеро подошёл его кум и приятель по имени Мигель Бургос. Он отвёл его к себе домой и попытался уложить спать. Однако попытка эта провалилась. Люсена не только вернулся на улицу, но и вызвал кума на бой на ножах.

Шансов против опытного бойца у того было немного, и почти сразу же после начала поединка он упал на мостовую со множественными ножевыми ранениями в области груди. Однако кровожадному баратеро этого показалось мало. Он увидел, что кум ещё подаёт признаки жизни, сел на него сверху и со словами «Я тебе пошевелюсь!» продолжал наносить удары ножом, пока не убедился, что Бургос мёртв. В конце концов к месту этой кровавой драмы прибыла Гражданская гвардия и скрутила обезумевшего Люсену³.

_{_______}

_{1. Arthur Wise. The History and Art of Personal Combat. Greenwich, Connecticut: Arma Press, 1972. - P. 57.}

_{2. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек, 1888. — С. 235.}

_{3. Noticiero salmantino: diario imparcial de la tarde. Ano VII. Niimero 2188–1904 marzo 25. - P. 2.}

Умению убирать тело с линии атаки в испанской школе придавалось крайне важное значение. В фехтовании такие уклоны называют вольтами, а в аргентинской версии испанской традиции владения ножом эта техника была известна как «cuerpeada» — увиливание или уклонение¹.

В основе куэрпеады лежало искусство уклоняться от ударов ножа корпусом, при этом не отступая и не сходя с места. В первой четверти ХХ столетия этот термин достался в наследство аргентинскому танго. Иногда для наработки подобного навыка учеников во время тренировок прислоняли спиной к стене, отрезая таким образом путь к отступлению и возможность каких-либо манёвров². Этот способ отучать новичков бегать задом также считал крайне полезным и настойчиво рекомендовал к применению известный фехтовальщик XIX столетия Альфред Хаттон³.

Подобное искусственное ограничение подвижности и сегодня используется для обучения защите в ближнем бою во многих боевых искусствах и спортивных единоборствах. Так, например, в боксе спортсмены обучаются искусству защиты и уклонению от ударов без разрыва дистанции, поставив левую (переднюю) ногу в лежащую на полу автомобильную шину или же прижав стопу передней ноги к стопе противника.

Рис. 202. Защитные стойки. Испанская карикатура, 1896 г.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь. / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 243.}

_{2. Osornio Lopez Mario. Esgrimacriolla: Cuchillo, rebenque, ponchoychuza. Buenos Aires: Henisferio Sur, 2005. - P. 19–20.}

_{3. Alfred Hutton. Cold steel. A practical treatise on the sabre. London, 1889. - P. 87.}

Так как нож, наваха или кинжал — оружие лёгкое, небольшое и маневренное, это затрудняет визуальный контроль вооружённой руки, а следовательно, позволяет атаковать внезапно — практически без телеграфных движений, сигнализирующих о начале атаки. Как следствие, традиционные техники передвижения из фехтования на длинноклинковом оружии часто оказывались недостаточно эффективными и подвергали бойцов риску ранения. Поэтому авторы многих европейских пособий по фехтованию и самообороне для безопасного ухода от внезапной атаки кинжалом или ножом рекомендовали не отшагивания, а значительно более быстрые прыжки и отскоки. В латиноамериканской версии испанской школы ножа такие отскоки назывались «para mezquinar el bulto» — «убрать тело» или «избежать драки».

Рис. 203. Низкая защитная стойка. Испанская карикатура, 1889 г.

Согласно рекомендациям экспертов, отпрыгивать от противника нужно было на носках, молниеносно и по-кошачьи — как развёрнутая пружина¹. Как следует из многочисленных описаний поединков испанских диестро, большую часть их передвижений составляли именно такие молниеносные прыжки и отскоки. Часто перед началом поединка бойцы отскакивали друг от друга в разные стороны, чтобы успеть намотать на предплечье куртки и достать навахи.

Рис 204. Д. Стайерс демонстрирует вход в, клинч с захватом запястья, 1952 г.

_{_______}

_{1. Osornio Lopez Mario A. Esgrima criolla: Cuchillo, rebenque, poncho у chuza. Buenos Aires: Henisferio Sur, 2005. - P. 54.}

Именно опасность захвата вооружённой руки противником послужила одним из решающих факторов при формировании канонической стойки испанского навахеро-бойца на ножах: когда рука с навахой не выставлена вперёд, а держится рядом с телом — у бедра, перед животом или даже отведена назад или в сторону. Эта тактика, кроме прочего, также значительно снижала вероятный риск ранения запястья или предплечья. Хотя во многих современных компилятивных школах приоритет нередко отдаётся попыткам ранения вооружённой руки, иногда превращающимся в бессмысленную охоту за конечностями, однако в действительности в поножовщинах руку чаще старались не порезать, а именно схватить. Особенно если речь идёт о настоящих схватках до смерти. Так как большая часть поединков, как правило, все равно заканчивались в клинче, подобная превентивная мера могла быстро решить исход схватки.

Известный фехтовальщик викторанской эпохи Альфред Хаттон назвал этот элемент «управлением» и писал, что «захват противниками его оружия в современных фехтовальных залах считается устаревшей техникой, хотя в прежние времена этот элемент являлся постоянной частью системы обучения»¹. А в главе, посвящённой схватке двух противников, вооружённых кинжалами, в большинстве приведённых техник Хаттон рекомендует начинать именно с захвата запястья соперника².

Эти советы профессионалов особо актуальны в наших широтах, где вам вряд ли когда-нибудь выпадет шанс сражаться на улице в любимой тренировочной футболке или голым по пояс, как, скажем, героям сцены поединка на ножах из фильма «Буч Кэссиди и Санденс Кид». За исключением пары-тройки особо знойных летних деньков, скорее всего, на всех будет одежда с длинными рукавами. Поэтому в первую очередь обычно хватали не за кисть или предплечье, а за рукав, который в горячке боя было значительно легче поймать и удержать, а также сложнее вырвать из рук. А уж потом можно было развить успех и перейти на более надёжный захват, зажав вооружённую руку противника под мышкой, прижав её локтем к боку или перехватив двумя руками. Именно поэтому перед поединком бойцы часто закатывали рукава рубахи выше локтя. После успешного захвата предплечья противник не мог применить своё оружие, а также терял мобильность и в результате получал тяжёлые ранения или погибал.

Рис. 205. Дуэль на навахах — клинч, 1918 г.

Попытка порезать запястье или предплечье значительно более сложная и ненадёжная техника, так как на её успешное выполнение влияет слишком много факторов: количество слоёв и плотность верхней одежды, угол клинка при соприкосновении с предплечьем, острота заточки, масса оружия, сила и точность удара и т. д. Охоту за запястьем усложнял и тот факт, что опытные бойцы никогда не вытягивали руку вперёд и не держали нож статично — оружием постоянно «играли», и кисть руки с клинком двигалась по сложным и непредсказуемым траекториям. Судя по сохранившимся описаниям дуэлей, навахи и ножи рисовали в воздухе круги, спирали и зигзаги. И правда — к чему упрощать противнику задачу, помогая ему визуально контролировать вооружённую руку? Кроме этого, учитывая, что практически во всех ножевых культурах бойцы были амбидекстрами, то есть обоерукими, после ранения предплечья нож могли мгновенно переложить в другую руку, что значительно снизило бы эффект от выполнения этой техники. И следует помнить, что излишняя увлечённость попытками порезать конечность может привести к получению куда более серьёзных ответных ранений.

Рис. 206. Испанец закатывает рукав вооружённой руки, чтобы усложнить захват. Американская политическая карикатура, 1898 г.

Изображение различных видов захватов мы можем увидеть на иллюстрациях к большей части фехтовальных пособий XV–XVII столетий. Так, например, захват вооружённой руки противника, пытающегося нанести колющий удар, мы встречаем и в работе Ханса Тальхоффера в 1459 году³, и в бельгийском пособии, изданном в 1520-х⁴, а также, разумеется, в испанских трудах по фехтованию⁵. Именно поэтому большинство мастеров прошлого настоятельно рекомендовали держаться от кинжала или ножа противника подальше. Так, например, известный английский мастер XVI столетия Джоолж Сильвер в схватке на оружии с коротким клинком советовал бойцам постоянно находиться в движении именно для того, чтобы избежать клинча и захвата⁶. Такие же советы мы находим и у прославленного мастера болоньской школы Акилле Мароццо в работе «Opera Nova», датированной 1536 годом. Фехтовальщикам, вооружённым одиночным кинжалом, маэстро рекомендует отскакивать на четыре-пять шагов после выполнения каждой техники⁷. Все эти советы не были излишней предосторожностью — как следует из описаний поединков на ножах XIX — первой половины XX века, захват противника практически всегда обозначал его верную смерть⁸.

Рис. 207. Рука с навахой отведена назад, чтобы избежать захвата. Испанская карикатура, 1884 г.

Рис. 208. X. Тальхоффер. Захват вооружённой руки, 1459 г.

Чем менее важную роль играло холодное оружие на полях сражений, тем более бескровными и условными становились фехтовальные тренировки. К началу XVIII столетия практически повсюду в Европе доминирует французская фехтовальная школа, а Франция превращается в центр спортивного фехтования. Постепенно это древнее боевое искусство становится всё более условным и из военных упражнений трансформируется в спорт. К концу XVIII века под французским влиянием из фехтования исчезает большая часть прикладных техник — использование левой руки для защиты, захват оружия противника и его обезоруживание⁹.

Выжили и сохранились эти боевые элементы только в заповеднике архаичных традиций — на Пиренейском полуострове, где как раз в самом начале XVIII столетия они и достались в наследство испанской школе владения ножом. При наличии некоторых навыков и определённой ловкости техники обезоруживания достигали цели и помогали изменить ход поединка. Как, например, в следующей истории.

Рис. 209. Захват руки с ножом. Бельгия, 1520-е гг.

Рис. 210. Л. X. Онимус. Инструкция по бою ножом. Захват вооружённой руки, 1890 г.

Между Висенте Гальярте и Хосе Гарсоном из местечка Чельва в Валенсии существовала старинная вражда. Как-то раз в последних числах ноября 1902 года они столкнулись нос к носу на дороге в Чельву, в наиболее узком её месте. Гарсон в сопровождении приятеля совершал конную прогулку, а Гальярте двигался верхом навстречу им. Поравнявшись с Хосе, Висенте достал пистолет и выстрелил в своего недруга, но промахнулся. Увидев, что по нему ведут огонь, Гарсон спешился и вытащил нож. Его противник тоже соскочил с коня и открыл большую наваху. Началась рукопашная схватка. Во время борьбы Хосе удалось обезоружить Гальярте, и он убил соперника, ударив в живот его же собственной навахой.

Изначально Гарсон был обвинён в умышленном убийстве. Однако впоследствии дело было пересмотрено, суд признал факт необходимой самообороны, и Гарсона освободили¹⁰.

Сегодня захват вооруженной руки с последующим обезоруживанием или нанесением удара является одним из самых характерных и Узнаваемых элементов искусства владения навахой. Можно даже сказать, одной из визитных карточек испанской школы.

_{_______}

_{1. Alfred Hutton. Cold steel. A practical treatise on the sabre. London: William clowes &Sons, 1889. - P. 89–90.}

_{2. Ibid. — Р. 196–202.}

_{3. Hans Thalhofer. Alte Armatur und Ringkunst. Bayern 1459, Folio 63r.}

_{4. MS BPL 3281, Vechtboek, 1520-s, Folio 2r.}

_{5. Tahfrard Thibaut d'Anvers. Academie de l'Esp6e. Leiden: et A. Elzevier, 1630.,a X, circulo XV.}

_{6. Silver George. Paradoxes of defence. London: Edward Blount, 1599. - P. 127–128.}

_{7. Opera Nove de Achille Marozzo Bolognese. Modena, 1536. Caps 52–57.}

_{8. Diario oficial de avisos de Madrid. 30/7/1906. - P. 3.}

_{9. Аркадьев В. А. Фехтование. — М.: Физкультура и спорт, 1959. — С. 14.}

_{10. Las Provincias diario de Valencia. Ano XXXVII. Numero 13208 — 1902 Octubre 25 — Р. 2.}

Били ногой или же только имитировали такой удар не только по ножу, но и по его владельцу — чаще всего в нижний уровень: в голень или колено. Как правило, это были «стопперы» — останавливающие фронтальные и боковые удары или толчки, известные всем поклонникам савата. Марио Лопес Осорнио отмечал, что перед атакой гаучо наносил удар ногой, после чего «молниеносно бросался вперёд к заветной цели с оружием наперевес»¹. Изображение нанесения удара ногой мы также можем увидеть на одной из иллюстраций к работе Тибо, посвящённой «ла вердадера дестреса»².

Удары ногами широко использовались фехтовальщиками разных эпох, и мы можем встретить их во множестве пособий Средних веков и Нового времени. Одни из наиболее ранних изображений встречаются в работах XV столетия у Фиоре ден Либери³ и Ханса Тальхоффера⁴. Разумеется, это совершенно не значит, что до 1400-х удары ногами в бою не использовались — они известны с античности. Просто в этот период подобные техники фиксируются в европейской фехтовальной иконографии. Такие удары применялись и для попыток выбивания оружия у противника, и для того, чтобы удерживать его на дистанции, и как финты для отвлечения внимания перед атакой. Бойцы стран Латинской Америки на протяжении всего поединка испытывали терпение друг друга, постоянно поднимая колено и имитируя начало удара ногой⁵. Любопытно, что в самой Испании опытные бойцы на ножах удары ногами, особенно высокие, не жаловали. Если, скажем, аргентинские, или мексиканские дуэлянты нередко пытались пнуть зазевавшегося противника в живот, то испанские навахеро на такой риск шли крайне редко. Полагаю, этому существует простое и логичное объяснение. Дело в том, что большая часть испанских бретёров была обута в альпаргаты — лёгкие сандалии из холста на верёвочной подошве или в обычную городскую обувь — открытые туфли. В то время как немалую часть поножовщиков Латинской Америки составляли гаучо, вакеро и прочие пастухи, живущие в седле и, как и дуэлянты XVI–XVII веков, носившие прочные кожаные сапоги с высоким голенищем и на толстой подошве. Да ещё частенько снабжённые шпорами. Таким образом, ели испанца удар ножа мог лишить пальцев на ноге или оставить с перебитым ахилловым сухожилием, то у пастухов Нового Света был крайне высок шанс выйти из схватки без увечий⁶.

Рис. 211. Защита от нападения с ножом останавливающим ударом в голень. Пособие по рукопашному бою для армии США, 1942 г.

Рис. 212. Р. Эплгейт. Защита от атаки ножом с помощью останавливающею удара в колено или голень противника, 1943 г.

Рис. 213. Ж. Тибо. Академия шпаги, 1630 г.

Рис. 214. У бойца с навахой на ногах стоптанные сандалии — альпаргаты, 1853 г.

_{_______}

_{1. Osornio Lopez Mario A. Esgrima criolla: Cuchillo, rebenque, poncho у chuza. Buenos Aires: Henisferio Sur, 2005. - P. 52–53.}

_{2. Gerard Thibault d'Anvers. Academie de fespee. Leiden: et A. Elzevier, 1630. Figure G.}

_{3. Fiore dei Liberi. Fior di Battaglia (MS Ludwig XV 13), 1409.}

_{4. Hans Talhoffer. Codex Icononografico 394a. Swabia, 1467. Folio 7v.}

_{5. Duels with knives. Light on a deadly phase of the art of fighting. The Chicago Tribune, December 10,1893. - P. 38.}

_{6. Ibid.}

Урок 11. Вспомогательные приёмы

Манера прятать кинжал или нож за спиной являлась одной из самых распространённых уловок в поединке и встречается в разные эпохи в различных культурах, начиная с античности. Этот трюк, призванный дезориентировать противника и сбить его с толку, был популярен не только в Испании, но и в Италии, Германии и во многих других странах. Так, например, изображение подобной техники мы находим на иллюстрации к работе известного немецкого мастера XV столетия Ханса Тальхоффера, написанной им по заказу графа Эберхарда Вюртемберга в 1467 году¹. Альфред Хаттон в своей книге «Меч сквозь столетия» писал, что когда использовался одиночный кинжал, то есть без какого-либо вспомогательного оружия и защитного снаряжения типа плаща или щита, то было принято перекладывать орустражие из руки в руку. Нередко поединок начинался в стойке с оружием, спрятанным за спиной, чтобы противник не знал, какой рукой будет нанесён удар ².

Рис. 215. X. Тальхоффер. Трюк с ножом за спиной, 1467 г.

_{_______}

_{1. Hans Talhoffer. Codex Icononografico 394a. Swabia, 1467. - Folio 95r.}

_{2. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XV1I–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 49.}

Полковник Кроуфорд описал одну из подобных уловок в поединке испанца с английским офицером, вооружённым саблей. Англичанин начал терять терпение — молодость и храбрость подталкивали его положить конец схватке. Один из зрителей, старый тореадор, стоявший в толпе и внимательно следивший за поединком, заметил его нервозность и сообщил другим зрителям, что офицер уже обречён. В этот момент всем показалось, что плащ соскользнул с руки испанца, и пока он неуклюже пытался его поднять, то на какой-то миг отвернулся от противника. Англичанин решил, что настал нужный момент, и бросился в атаку, намереваясь нанести сабельный удар в голову соперника, но вдруг вскрикнул и рухнул на землю. Оказалось, что падение плаща всего лишь служило уловкой, которая должна была ввести соперника в заблуждение, спровоцировать неосторожное движение и заставить его открыться. Приняв удар на плащ, навахеро одновременно с быстротой молнии рванулся вперёд на противника и нанёс ему распарывающий удар ножом снизу под рёбра с левой стороны¹.

Надо отметить, что в испанской культуре искусство владения ножом находилось на таком уровне, что бойцы успешно противостояли противникам, вооружённым саблей или шпагой. Так, например, в 1933 году четырнадцатилетний мальчишка с ножом в руке успешно справился с двумя полицейскими, один из которых был вооружён саблей².

Судя по количеству описаний и изображений таких неравных поединков, эти навыки были явлением заурядным и совершенно не считались чем выдающимся и уникальным. На десятках сохранившихся гравюр и литографий бойцы с навахой в руке противостоят шпагам, саблям и даже копьям. Так, например, подобную схватку между двумя дуэлянтами, один из которых вооружён навахой, а второй — старинной тяжёлой шпагой, мы можем увидеть на рисунке известного испанского художника первой половины XIX столетия Леонардо Аленса и Ньето.

Рис. 216. Гаучо с ножами против солдат с саблями. Аргентина, 1897 г.

Рис. 217. Нож против сабли. Аргентина, 1913 г.

Рис. 218. Л. Аленса и Ньето. Дуэль — наваха против шпаги, 1830–1845 гг.

Рис. 219. Полицейская сабля и ножи, использовавшиеся в драке, произошедшей 7 августа 1933 г. в провинции Санта Фе (Аргентина).

Также и мексиканские потомки андалусцев использовали целый ряд хитроумных уловок. Вот некоторые из них, на которые попалось немало неопытных бойцов: «Вы отступаете перед атакующим противником и в конце концов бросаетесь в бегство. Если же он пытается вас догнать, то вы увеличиваете скорость до тех пор, пока не будете уверены, что он уже не сможет остановиться. Тогда вам следует броситься ему под ноги, держа нож так, чтобы он напоролся на него, или же дать ему перекатиться через вас и затем ударить ножом в спину»³.

Любопытно, что точно такой же тактики придерживались члены бразильских уличных банд капоэйристов. Легендарный мастер капоэйры Мануэль душ Рейш Машаду, более известный как местре Бимба, говаривал: «Если парень гонится за вами, неожиданно остановитесь и воткните «ferro» («железку» — т. е. нож) ему в брюхо»⁴.

Так же, как в современном профессиональном боксе, бойцы могУт нанести удар противнику сразу после приветствия — пожатия рук,

Так и в поединке на навахах дуэль обычно считалась начавшейся после прибытия на место схватки. Для некоторых зазевавшихся бойцов, забывших об этом правиле, часто всё заканчивалось трагично. В небольшом кастильском городишке Педрахас-де-Сан-Эстебан жили два парня — Франсиско Кинтана и Тимотео Санс, люто ненавидевшие друг друга. Пару раз они порывались выяснить отношения, но их растаскивали товарищи. 10 ноября 1909 года враги столкнулись на улице, и Тимотео начал оскорблять и провоцировать Франсиско. Накал страстей достиг апогея, и враги решили раз и навсегда покончить с разногласиями на дуэли до смерти. Оба уже потянулись за ножами, но тут Тимотео вспомнил старую испанскую поговорку, гласившую: «Кто бьёт быстро, у того один удар стоит двух». Он молниеносно выхватил наваху, налетел на своего медлительного противника и несколькими колющими ударами убил его на месте. Кинтана был арестован прибывшим к месту поединка патрулём Гражданской гвардии и доставлен в тюрьму⁵.

Рис. 220. Уловка с внезапным разворотом к преследующему противнику. Испания, 1900-е гг.

Рис. 221. Дуэль до смерти — кинжал против альбасетской навахи. Карикатура, 1895 г.

_{_______}

_{1. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 52.}

_{2. El Orden, Lunes 7 de Agosto de 1933.}

_{3. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

_{4. Capoeira Nestor. Capoeira: roots of the dance-fight-game. Berkeley, CA: Blue Snake Books, 2002. - P. 30.}

_{5. El porvenir segoviano: diario de avisos de Segovia. Ano XI. Niimero 3306–1909 noviembre 12. - P. 1.}

Урок 4. Корриды

Corrida — перемещение бойца бегом или короткими быстрыми шагами в том или ином направлении. Происходит от глагола «соггег» — бежать, нестись, спешить¹. Поэтому в Испании тавромахию также называли «corrida de toros» — «бег быков». Но термин «коррида» в трактовке именно кругового передвижения в бою ни среди жаргонных выражений, ни в словарях региональных диалектов, ни в глоссарии боя быков мне найти не удалось. В работах, посвящённых «ла вердадера дестреса», для обозначения шагов и передвижений обычно используется термин «compases». А шаги в любую сторону по кругу или полукругу в испанской школе фехтования носили название «compases curvo» — т. е. изогнутые². Этот же термин — «компасес» — используется и в тавромахии³.

Рис. 222. Боец передвигается бегом. Испанский лубок.

Рис. 223. Л. Вендрель и Эдуарт. «Искусство палочного фехтования», 1881 г. Диагональный шаг.

Луис Пачеко де Нарваэс — ученик и последователь Херонимо де Каррансы, отца-основателя дестресы, для обозначения движения по параболе использовал термин «аrсо» — «дуга». Толковый словарь испанского языка предлагает нам следующий вариант толкования «корриды» — «беговой круг». Могу осторожно предложить, что это было связано с метаморами, постигшими тавромахию в Золотом веке навахи — в конце XVIII столетия.

До начала 1780_х арены для боя быков были прямоугольными, и лишь в 1784 году они начали принимать привычную нам круглую форму. Вторая возможная трактовка связана с астрономией, где этим термином обозначали круговое движение Солнца — то есть при пути по небосводу светило как раз описывало видимый полукруг⁴. Но наиболее вероятной мне кажется третья версия. Прославленный тореро XVIII столетия Хосе Дельгадо по прозвищу Пепе-Ильо в своей работе «Тавромахия, или Искусство корриды» отмечал, что при выполнении «suerte de muerte» — смертельного приёма, то есть при добивании быка эстоком — матадор движется к цели, описывая небольшой полукруг⁵.

Рис. 224. М. П. де Мендоса и Кисада. Compases curvo — шаги по кругу, 1675 г.

Рис. 225. Техника выполнения «suerte de muerte» — добивающего удара эстоком.

Рис 226. Аргентинский гаучо атакует на носочках для лучшего баланса.

Кроме Испании подобную характерную и узнаваемую атаку по параболе мы можем увидеть в школах ножа бывших испанских владений в Южной Италии — там эта испанская техника известна как «mezzaluna» (полумесяц)⁶.

Крайне важно помнить, что, выполняя «корриды», боец с навахой всегда должен делать каждый шаг так осторожно, как будто он движется по тонкому льду. При этом большая часть веса тела всегда лежит только на одной ноге. В 1681 году кавалер ордена Сантьяго капитан Альваро де ла Вега в своей работе «Постижение искусства фехтования» писал: «Боец никогда не должен опираться на обе стопы одноименно; одна из них всегда должна быть готова к движению и почти не касаться пола для того, чтобы воспользоваться преимуществом каждой возможности, предоставляемой вам противником для атаки». Кроме этого архиважно не забывать, что в искусстве владения навахой атакующие действия — и реальные, и обманные — всегда производились только на шагах. Вне зависимости от наличия или отсутствия защиты для левой руки⁸.

Рис. 227. Дуэлянт несётся к цели. Испанская карикатура, 1894 г.

Рис. 228. Схватка. Испанская карикатура, 1914 г.

Сторонником этой тактики также был маэстро Хайме Мерело и Касадемунт, который считал, что и удары, и уходы должны выполняться только на шагах, так как это позволяет контролировать дистанцию и избегать ранений⁹. При всех передвижениях и отскоках ноги дуэлянтов — особенно передняя — опирались не на всю стопу, а только на носок¹⁰.

Это давало бойцу возможность внезапно менять направление движения, позволяло быстрее отдёргивать ногу и менять стойки, а также снижало риск падения.

Круговое передвижение также использовалось в качестве одной из фундаментальных основ мексиканской школы ножевого боя — прямой наследницы испанской традиции. Так, в 1890 году эксперт по мексиканским техникам ножа отмечал, что боец должен проворно двигаться вокруг противника, выжидая подходящего случая, а затем атаковать быстрее, чем в состоянии заметить глаз¹¹.

Рис. 229. Боец передвигается на носочках. Испанская карикатура, 1894 г.

_{_______}

_{1. Diccionario de la lengua castellana. Madrid: Imprenta de la Real Academia Espanola, 1729. - P. 618.}

_{2. Ibid.-P. 447.}

_{3. Jose Carlos de Torres. Lexico espanol de los toros. Madrid: lnstiruto de filologia,1989. - P. 24.}

_{4. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 174.}

_{5. Josef Delgado (alias Illo.) La Tauromaquia o arte de torear. Cadiz: Manuel Ximenez Careno, 1796. - P. 52.}

_{6. Roberto Laura. Das Schwert des Volkes. Hamburg: Tredition, 2015.}

_{7. Alvaro Guerra de la Vega. Comprension de la Destreza (1681), ms.10.868 BNM, ed. E. de Lequina. Sevilla: Rasco,1895.}

_{8. Castle Egerton. Schools and masters of fence, from the Middle Ages to the eighteenth century. London: George Bell and Sons, 1885. - P. 174.}

_{9. Jaime Merelo у Casademunt. Tratado completo de la esgrima del sable espanol. Toledo: Severiano Lopez Fando, 1862. - P. 178.}

_{10. Caras у caretas (Buenos Aires). 24/5/1924, no. 1,338. - P. 84.}

_{11. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

«Buscar el bulto» — искать ссоры, нарываться на ссору, драку. Жаргонное идиоматическое выражение¹. Также используется в терминологии тавромахии².

_______

_{1. Большой испанско-русский словарь. / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 138.}

_{2. Jose Carlos de Torres. Lexico espanol de los toros. Madrid: Instituto de filologia, 1989. - P. 129.}

В 1845 году Василий Петрович Боткин, путешествовавший по Испании, описал поединок на навахах, очевидцем которого ему довелось стать: «Противники стали шагах в восьми друг от друга, круто нагнувшись вперед; ножи держали они не за ручку, а за сталь в ладони: как только один бросался, другой уклонялся в сторону, они быстро кружились, каждый норовил нанести удар разрезом противнику сбоку, но все дело кончилось легкими ранами, их разняли»¹.

Хотя чаще эти «разрезы сбоку» достигали цели. В половине восьмого утра в один из последних июльских дней 1868 года в севильском квартале Триана повздорили два местных диестро. Когда доводы закончились, оба достали навахи. Одному из них подфартило больше, и первым же ударом он распорол своему сопернику живот, а вторым нанёс ещё более опасное проникающее колотое ранение².

Рис. 230. «Dios te guarde» (храни тебя Господь) — вертикальный рубящий удар по голове, 1886 г.

_{_______}

_{1. Боткин В. П. Письма об Испании. — Л.: Наука, 1976. — С. 83.}

_{2. El Impartial (Madrid. 1867). 30/7/1868. - P. 2.}

Урок 5. Молинете

Molinete (молинете) — вертушка¹. Термин пришёл из боя быков, где молинете обозначал разворот матадора вокруг своей оси, с тем чтобы пропустить мимо себя бросок быка уходом с линии его атаки². Один из наиболее зрелищных элементов корриды. В боевой же ипостаси «вертушка» представляла собой одну из вариаций технического элемента, известного всем любителям исторического фехтования под своим итальянским названием inquartata (инквартата). Для испанцев гораздо важней было соблюдение основной концепции и принципов дестресы, поэтому, верные заветам Оккама, они не забивали себе голову лишними терминами — так, например, все колющие удары, вне зависимости от способа нанесения, назывались просто estocada.

Вертушка, как и инквартата, являлась самым заурядным и прекрасно знакомым поклонникам бокса элементом — сайд-степом. То есть отшагиванием. Как и сайд-степ в боксе, вертушка использовала инерцию броска противника с одновременным уходом с линии атаки и последующей контратакой. Но в отличие от бокса, в молинете, как правило, чаще использовали не удар, а подставку — так называемый stop thrust.

Рис. 231. Тореро Хуан Бельмонте выполняет молинете. Вальядолид, 1927 г.

Боец в стойке или на колене молниеносно «вкручивался» в атаку противника, максимально вытянув при этом перед собой руку с ножом. В результате его соперник, не успевая остановить инерцию броска, сам напарывался на клинок навахи.

Один из вариантов вертушки прекрасно описал Проспер Мериме в «Кармен»: «Гарсия уже согнулся пополам, как кошка, готовая броситься на мышь. В левую руку он взял шляпу, чтобы отражать удары, нож выставил вперед. Это их андалузский прием. Я стал по-наваррски, лицом к нему, левую руку кверху, левую ногу вперед, нож у правого бедра. Я чувствовал себя сильнее великана. Он кинулся на меня стрелой; я повернулся на левой ноге, и перед ним оказалось пустое место; а я попал ему в горло, и нож вошел так глубоко, что моя рука уперлась ему в подбородок. Я с такой силой повернул клинок, что он сломался. Все было кончено. Клинок вышиб из раны струю крови в руку толщиной. Гарсия упал ничком на бревно»³.

Учитывая специфику кругового передвижения дестресы и приоритетность защитных действий, немалая часть атак, контратак и защит, как, собственно, и в тавромахии — и разворот — хиро, и обратный разворот — контрахиро, и рекорте — представляли собой различные формы сайд-степов, и в основе их лежал всё тот же уход с линии атаки. Множество различных вариантов подобных вертушек мы можем увидеть в прекрасно иллюстрированной работе по «вердадера дестреса», принадлежащей перу Жерара Тибо⁴.

Одной из самых популярных техник разворота, встречающейся у Многих авторов, таких как Пачеко, Крусадо и Мендоса, несомненно, была торнеада. При её выполнении боец-диестро отбивал оружие пробника изнутри наружу, перехватывал свою шпагу второй рукой за разворачивался вокруг оси и наносил противнику колющий удар в грудь⁵.

Рис. 232. Один из вариантов вертушки. Аргентина, 1906 г.

Рис. 233. Торнеада в исполнении маэстро Эухенио Гарсиа-Сальмонеса, 2014 г.

Автор «Учебника вымогателя» предостерегал, что при выполнении таких техник, как молинете и флоретасо, боец подвергался риску захвата вооружённой руки с последующим выкручиванием кисти и нанесением ранения его же собственным оружием. Надо отметить, что этот приём использовался испанскими фехтовальщиками как минимум с XVII столетия. Во всяком случае, мне удалось найти его подробное описание и изображения в фехтовальном пособии капитана Педро де Эредиа, проходившего службу во Фландрии в начале 1600-х⁶.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь. Под редакцией Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М: Русский язык, 1999. — С. 511.}

_{2. Ernest Hemingway. Death in the afternoon. New York: Scribner, 2002.}

_{3. Мериме Проспер. Новеллы. — М.: Художественная литература, 1978. 349 с.}

_{4. Gerard Thibault d'Anvers. Academie de 1'espee. Leiden: et A. Elzevier, 1630. Tab. 32, Circ. XV–XVL}

_{5. Cruzado у Peralta Manuel. Las tretas de la vulgar у comun esgrima de espada sola у con armas dobles, que reprobo Don Luis Pacheco de Narvaez, у las oposiciones que dispuso en verdadera destreza contra ellas. Zaragoza, 1702. 32.}

_{6. Pedro de Heredia, Traite des Armes, Flandre, Ch.27 (Fig.66–68), 1600s.}

Иногда во время корриды для привлечения внимания зрителей матадор выполняет эффектный, но крайне рискованный вариант молинете, опустившись на одно или оба колена¹. Техника применения этого элемента в бою — за исключением смены уровня — была практически идентична той, что использовалась в стойке. Мексиканские бойцы; как и испанцы, считали, что в бою на ножах подобная техника одна из самых безопасных. Они говорили: «Вы можете крутиться на одном колене, а ваш противник окажется в сложном положении. Единственный возможный для него выход из этой ситуации — это тоже опуститься на одно колено»². Бой на колене мог использоваться как вынужденная мера при ранении ноги, как передышка для восстановления сил или же в качестве самостоятельной и очень эффективной техники.

Рис. 234. Тореро Рафаэль Астола выполняет рискованный молинете на колене, 1965 г.

Многих неискушённых и неопытных бойцов пугает кажущаяся потеря мобильности, однако это всего лишь иллюзия. В действительности при наличии небольшой практики это один из наиболее безопасных и в то же время смертоносных стилей ведения боя. В этом положении наиболее уязвимые части тела бойца — живот, сердце, почки, паховые и бедренные артерии — находятся вне досягаемости ножа противника, а значит, отпадает необходимость заботиться об их защите.

Рис. 235. Л.Х. Онимус. Останавливающий укол в нижний уровень, 1890 г.

Рис. 236. Л. X. Онимус. Удар под защитой противника, 1890 г.

Таким образом, практически единственная область, до которой может дотянуться оружие соперника, это плечи и шея. И, конечно, голова — небольшая и подвижная цель, которую, как и в стойке, достаточно легко защитить предплечьем невооружённой руки. В то время как навахеро, сражающемуся в нижней стойке, как раз комфортней всего атаковать жизненно важные органы и магистральные сосуды нижней части тела противника. Разумеется, как я уже неоднократно подчёркивал, практически никому ещё не удавалось выйти из свалки на ножах без ранений, поэтому всегда необходимо считаться с неизбежными увечьями. Однако, как показывает практика, от потери куска скальпа и других косметических ранений умирали значительно реже, чем от пропоротого желудка или перебитой бедренной артерии.

Рис. 237. Э. Ларрета. Аргентинские гаучо развлекаются дружескими поединками на ножах на рано Аселайн. Уход на колено, 1939 г.

_{_______}

_{1. Richard Frontain. How to Enjoy a Bull Fight. Phoenix, Ariz.: Hooper Press, 1966. — P. 68.}

_{2. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

Урок 6. Метание навахи

В Средние века и раннее Новое время метание кинжала в бою являлось достаточно обыденным и заурядным навыком, и описание этой техники встречается во многих европейских работах по самообороне и фехтованию, изданных в XV–XVII вв. Так, например, на одной из иллюстраций к пособию прославленного немецкого фехтовального мастера XV столетия Ханса Тальхоффера изображён поединок двух бойцов. Один из них вооружен рогатиной — охотничьим копьём, а его противник, в котором определённо угадывается сам автор трактата, Тальхоффер — кинжалом. На картинке запечатлён момент, когда «Тальхоффер» для отвлечения внимания бросил в лицо своему оппоненту шляпу и одновременно с этим метнул ему в грудь кинжал¹.

А вот какие рекомендации даёт своим ученикам мастер Джакомо ди Грасси в 1570 году: «Следующий финт надлежит использовать лишь в крайнем случае, например, в безвыходных ситуациях. Выглядит он так: имитировать яростный бросок кинжала в лицо противника, что вынудит его защищаться — он или поднимет руки, или отшагнёт либо уклонится в одну или другую сторону. И при этом движении человек ловкий и осмотрительный может нанести удар, не подвергаясь опасности. Или же вместо имитации броска и в самом деле бросить кинжал в лицо неприятелю. В этом случае необходимо уметь бросать кинжал таким способом, чтобы он воткнулся остриём»².

На иллюстрации к пособию по фехтованию мастера Михаэля Хундта, изданному в Лейпциге в 1611 году, два дуэлянта, сражающиеся на шпагах и кинжалах, только что обменялись бросками кинжалов. Более того, на другой иллюстрации из этого же пособия один из фехтовальщиков бросил в противника свою шпагу, которая пронзила беднягу насквозь. Ещё на одной иллюстрации мы видим нападение толпы людей, вооружённых мечами и шпагами, на одинокого фехтовальщика. При этом тот метнул свою шпагу в лицо ближайшему нападавшему и пустился наутёк. Работа Хундта была ориентирована на юных аристократов и ставила своей целью подготовить их к стычкам как на улице или в харчевне, так и в университете. Сам Хундт прокомментировал метание кинжала следующим образом: «Если бы Ваша Милость решила бросить шпагу, то делается это обычно тогда, когда вы одновременно сражаетесь с двумя или тремя, днём или ночью. В этом случае вы должны внимательно следить за колющими и рубящими ударами, хорошо защищаться и т. д. Если же Вы устанете настолько, что уже будете не в состоянии продолжать бой, особенно если Ваша жизнь будет подвергаться опасности, схватите шпагу за навершие, изо всех сил бросьте в противников и тут же займитесь поисками чего-либо, что может помочь Вам в бою, или же ищите укрытие, чтобы сохранить Вашу жизнь и члены»³.

Рис. 238. М. Хундт. Бросок шпаги, 1611 г.

Джованни Батиста Маффани — автор фехтовального пособия, изданного в середине XVII столетия, утверждал, что дважды становился свидетелем метания шпаги фехтовальщиками и оба раза броски достигли цели⁴. Также рекомендации по метанию кинжала мы можем найти в работе ещё одного автора первой четверти XVII столетия — Антонио Куинтино. Кроме этого, работа Куинтино содержит советы по метанию в лицо противника ножен от оружия с целью отвлечения его внимания⁵. Не забыл упомянуть метание кинжала во время поединка на шпагах и дагах и Пауль Гектор Майер⁶.

Умение точно и быстро метать нож или наваху не относилось к фундаментальным основам испанской школы владения клинком, а скорее являлось полезным дополнительным навыком. Известный американский учёный, банкир и адвокат второй половины XIX века Сэмюэль Парсонс Скотт писал, что среди профессоров навахи есть отдельный класс мастеров, обучающий метанию ножей в жизненно важные органы противника. Они совершенствовались в этом искусстве, используя в качестве мишени монету в одну песету, прикреплённую к коре дерева, и в конце состязания монета доставалась победителю. Когда какому-либо бойцу с дистанции в десять шагов удавалось попасть в монету два раза из трёх, он выбывал из состязания и получал титул диестро — умелого бойца, ловкача⁷.

Рис. 239. М. Хундт. Обмен бросками кинжалов, 1611 г.

Сэр Ричард Френсис Бёртон, известный фехтовальщик, дипломат, лингвист и путешественник викторианской эпохи, отмечал, что искусству метания ножа испанцы начинали учиться с детства. Самыми искусными метателями ножей считались именно баратеро. Ричард Форд — английский писатель, проживший несколько лет в Испании в 1830-х, утверждал, что настоящий баратеро может метнуть наваху в дверь через всё помещение так же быстро и точно, как выпустить из ружья пулю. Другой путешественник, знаток Испании, Жан-Шарль Давилье восхищался точностью, с которой испанцы бросали ножи и «пронзали ими тела неудачливых бойцов». Не меньше он был поражён Удивительной ловкостью, позволявшей андалусцам уворачиваться от летящих клинков.

Не оставил незамеченным метание навах и Василий Петрович Боткин в своих путевых заметках, вышедших под названием «Письма об Испании», он отмечал, что гранадские цыгане были известны ловким знанием ножей, которыми попадали в цель с дистанции, превышающие двадцать шагов»⁸. Известный испанский теолог Хосе Мария Бланко Креспо вспоминал, как однажды прославленный матадор второй половины XVIII века Хосе Дельгадо Герра по прозвищу Пепе-Ильо у него на глазах убил на арене быка, метнув ему в шею специальный обоюдоострый нож пунтийа, или как его ещё называют, cuchillo de remate, традиционно используемый в корриде или на охоте при добивании раненого животного⁹.

Рис. 240. Г. Доре. Бросок ножа на дуэли, 1865 г.

Очевидцы отмечали, что в Испании даже чем-то раздосадованный уличный мальчишка — как их иронично называли, «грануха» («виноградная косточка») — мог в запале швырнуть свой нож в живот обидчику₁₀. Согласно популярной среди андалусцев легенде, известный бандолеро (разбойник) Кабрер настолько искусно владел навахой, что мог попасть в глаз с расстояния в сорок шагов¹¹. В метании ножа совершенствовались и аргентинские гаучо — достойные наследники славы своих испанских предков. Гаучо, как и испанцы, развлекались метанием в цель, а иногда проводили и такие же турниры с денежными призами. Нож они удерживали за клинок, повернув кисть ладонью вниз и прижимая лезвие большим пальцем. Если нож держали клинком вперед, то он совершал в воздухе только полоборота, что было более чем достаточно для поражения цели с расстояния трех, четырех или пяти метров. Если же нож удерживали острием назад и лезвием внутрь, то для поражения цели ему было необходимо совершить полтора оборота.

Метание ножей было не только распространённым развлечением, но и спортом, а заодно могло развить и навыки самообороны. Сохранились свидетельства, подтверждающие существование подобной традиции даже в предверии Второй мировой. Аргентинская газета «День» от 20 октября 1939 года писала, как во время ссоры между двумя мужчинами один из них издали метнул нож, попавший противнику в нижнюю часть живота с левой стороны¹². В одной из работ известного аргентинского судмедэксперта Нерио Рохаса, изданной в 1936 году, даже есть фотография гаучо, раненного в поединке броском большого ножа, вонзившегося в лицо над правым глазом¹³. А газета города Сент-Луис упоминала некоего мексиканца из Сан-Квентина в Калифорнии, который благодаря умению метать нож расправился с двумя противниками, один из которых был вооружён винтовкой, а другой — пистолетом¹⁴.

Рис. 241. Н. Рохас. Точный бросок ножа в поединке между двумя гаучо. Аргентина, 1936 г.

Однако всё это скорее были частные единичные случаи и индивидуальное мастерство. Американские и мексиканские пособия по владению ножом, издававшиеся в 1890-х, сомневались в эффективности броска ножа и считали, что «метание ножей — это идея, почерпнутая молодыми людьми на страницах бульварных романов» и что увернуться от летящего клинка не так уж и сложно¹⁵. Надо отметить, что и армейские пособия по рукопашному бою не жаловали эту дисциплину и относились к идее метания оружия скорее скептически.

Ярым противником обучения метанию ножа как части боевой подготовки был легендарный полковник Рекс Эпплгейт из Центра специальных операций США. Он призывал отказаться от этой идеи и считал, что подобные экзерсисы скорее приличествуют водевилям и цирковым номерам¹⁶. В качестве основного аргумента армейские эксперты родили тот факт, что в отличие от тренировочного метания ножа в статичную мишень в настоящем бою противник постоянно находится в движении, и поэтому крайне сложно определить дистанцию броска.

_{_______}

_{1. HansThalhofer. Alte Armatur und Ringkunst. Bayern, 1459.}

_{2. Giacomo di Grassi. Ragione di adoprar sicuramente 1’Arme, si da offesa come da difesa. Venetia: Giordano Ziletti, 1570. - P. 124.}

_{3. Michael Hundt. Ein new Kuenstliches Fechtbuch im Rappier. Fig. 93. Leipzig; Nickol Nerlich, 1611.}

_{4. Maffani da Perugia Giovanni Battista da. Compendio e discorso di tutto quello, in che consiste la virtu delle spada. 1629.}

_{5. Antonio Quintino. Gioiello di sapienza. Barcelona, G. Sesalli, 1614.}

_{6. Paul Hector Mayer. Opus Amplissimum de Arte Athletica. Vol. II. Augsburg, cc.1540, Tab. XVI.}

_{7. Samuel Parsons Scott. Through Spain: a narrative of travel and adventure in the Peninsula. Philadelphia: Lippincott, 1886. - P. 134.}

_{8. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVI1-XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 53.}

_{9. White Joseph Blanco. Letters from Spain by don Leucadio Doblado. London: printed for Henry Colburn and Co,1822. - P. 156.}

_{10. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 878–879.}

_{11. Там же. — С. 5.}

_{12. Osornio Lopez Mario A. Esgrima criolla: Cuchillo, rebenque, poncho у chuza. Buenos Aires: Henisferio Sur, 2005. - P. 43–45.}

_{13. Nerio Rojas. Medicina legal. Buenos Aires: El Ateneo,1936.}

_{14. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

_{15. Duels with knives. Light on a deadly phase of the art of fighting. The Chicago Tribune, December 10,1893. - P. 38.}

_{16. Rex Applegate, Kill — or get killed. Harrisburg, PA: Militaiy Service Publishing, 1943. - P. 93.}

Авторы XIX века отмечали, что наваху испанцы носили или за поясом, или же как часы на медной цепочке, привязанной к петле куртки или к поясу. Франты, из тех что побогаче, использовали серебряную или даже золотую цепочку¹. Возможно, такая манера ношения была подсмотрена и заимствована у моряков, так как во флотах многих стран Европы во избежание утери ножи носили на длинном шнурке². Так, например, Чарльз Дарвин в воспоминаниях о посещении Риоде-ла-Плата писал, что свой большой складной нож он носил по морской традиции на шее, подвесив за продетый сквозь рукоять шнурок³. Точно таким же способом, на шнурке, в XIX веке носили свои ножи многие пууккоюнкари — ноже вые бойцы Финляндии из числа списанных на берег моряков. Именно поэтому почти все матросские ножи имели отверстие в рукояти⁴.

Рис. 242. Боец с навахой на шнурке. Испанская карикатура, 1886 г.

_______

_{1. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 936–937.}

_{2. The Navy List. London: I.J.Kelliher & Co, 1915. - P. 841.}

_{3. Darwin Charles. Charles Darwin's Beagle diary. Cambridge: Cambridge University Press, 2001. - P. 158.}

_{4. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 373.}

Урок 7. Пассы рукой и шляпой

В предыдущих главах я уже неоднократно отмечал, насколько важно в бою на ножах хотя бы на мгновение отвлечь внимание противника. И, разумеется, и в этом случае невозможно не заметить тесную связь между двумя родственными дисциплинами: тавромахией и навахомахией. На десятках гравюр, литографий и зарисовок XVII–XIX вв. матадоры шляпой прикрывают глаза быку перед нанесением решающего удара. Так, например, на одном из офортов Франсиско Гойи мы видим известного матадора середины XVIII столетия Франсиско Антонио Ивассуна Мартинеса, по прозвищу Мартинчо. Шляпой в левой руке он прикрывает глаза быку, а эстоком в правой готовится нанести смертельный удар¹.

Рис. 243. Л. X. Онимус. Уловка со шляпой, 1890 г.

Рис. 244. Ф. Гойя. Тореро Мартинчо шляпой закрывает глаза быку. Около 1816 г.

_{_______}

_{1. Francisco de Goya. Tauromaquia. PI. XVIII, 1816.}

Урок 8. Рекортес

Recorte — срезание, подрезание¹. Как и многие другие выражения, в глоссарий бойцов на навахах рекорте попал из боя быков. В тавромахии под этим термином понимали движение матадора, пропускающего мимо себя атаку быка быстрым разворотом вокруг оси². Смертельно опасные рекорте, выполняемые в считанных сантиметрах от рогов быка, служили визитной карточкой прославленного матадора Хуана Бельмонте Гарсиа, уроженца севильского квартала Триана, славившегося своими тореро и бойцами на ножах. В «боевой» форме это ещё один из многочисленных подвидов сайд-степов, использовавшихся в испанской фехтовальной школе. Проще говоря, это разновидность инквартаты с той лишь разницей, что происходит большая ротация корпуса против часовой стрелки (если оружие удерживается в правой руке), в результате чего боец оказывается развёрнутым к противнику не боком, а практически спиной, вполоборота³.

Рис. 245. Тореро выполняет рекорте и пропускает бросок быка в сантиметрах от тела. Бильбао, 1957 г.

Рис. 246. Акробатический рекорте. Испания, 2000-е гг.

Рис. 247. Д. Стайере. Одна из форм ухода разворотом, 1950-е гг.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 650.}

_{2. Ernest Hemingway. Death in the afternoon. New York: Scribner, 2002.}

_{3. Gerard Thibault d'Anvers. Academie de l'espee. Leiden: B. et A. Elzevier, 1630. — Tab. 28, Circ. 8.}

Урок 9. Метод змеи

Больше всего в бою на ножах испанцы берегли лицо, а также живот и пах, и уход вниз с опорой на колено или падение на землю они считали практически единственным возможным способом избежать ранения в критической ситуации. Рациональное зерно в этом, несомненно, есть, так как большинство смертей и в драках, и в поединках на ножах и в самом деле наступало именно в результате ударов в нижнюю часть тела. Василий Петрович Боткин вспоминал, что среди испанских бойцов самым ловким ударом в поединке считалось разрезать живот до внутренностей¹. Практически в каждой главе «Учебника вымогателя» мы встречаем рекомендации убрать подальше живот, для чего следовало передвигаться ссутулившись и максимально согнувшись или же броситься на землю.

На большей части изображений поединков на навахах XVIII–XIX вв. невооружённая рука бойцов чаще прикрывает не грудь, а именно живот и пах. Почему, станет понятно, если взглянуть на статистику ножевых ранений за последние триста лет.

25 сентября 1869 года в одиннадцать часов утра в печально известной мадридской тюрьме Саладеро между двумя молодыми заключёнными — Паскуалем Прьето и Мануэлем Ботелья произошёл поединок. Во время схватки Ботелья был тяжело ранен, а затем перевезён в больницу, где скончался на следующий день. Вскрытие показало, что он получил два колото-резаных ранения — одно в районе поясницы, а второе, ставшее смертельным, в живот. Прьето сначала всё отрицал, но затем признался, что ночью между ними произошла ссора: Ботелья нанёс ему несколько ударов кулаком в лицо и попал в глаз. Оскорблённый Прьето вызвал обидчика на поединок на навахах, в результате чего Ботелья и получил фатальные ранения в живот и в бедро².

Дэвид Уркварт, бравший частные уроки навахи, отмечал, что удар, которому навахеро придавали наиболее важное значение, назывался «Вспарыватель Святого Георгия» и наносился в нижнюю часть живота³.

Свидетельства популярности ударов в живот мы находим во многих источниках. Вечером 29 июня 1871 года в городе Альколеа в Андалусии между Агустином Ногерасом и Хоакином Сапатером возникла ссора. Хотя несколько человек вмешались и растащили их, но все они утверждали, что слышали, как речь шла о вызове на поединок. Около девяти часов вечера этого же дня спорщики встретились снова, но уже без свидетелей. Начался поединок, и Ногерас нанёс Сапатеру несколько ранений ножом, от которых тот скончался в 8 часов утра на следующий день. В результате вскрытия было обнаружено, что причиной смерти стало ранение в живот в правой поясничной области, нанесённое колюще-режущим оружием.

Ногерас был приговорён к тринадцати годам заключения, штрафу в тысячу песет и компенсации судебных издержек⁴.

Рис. 248. Удар ножом в желудок с уходом вниз, 1916 г

Лицо и живот в качестве приоритетных целей указывали в своих фехтовальных трактатах и мастера XVI–XVII столетий. Так, Эгертон Кастл, вспоминая известного фехтовального мастера XVI столетия Винченцо Савиоло, отмечал, что в своей работе Савиоло редко говорил об ударах в грудь и гораздо чаще — об ударах в живот и лицо. Живот и пах всегда считались среди дуэлянтов «лакомым кусочком», и это легко объяснимо. В брюшине, так же как и в грудной полости, расположены внутренние органы, и её пронизывает множество крупных кровеносных сосудов. Но в в отличие от грудной клетки, живот не защищён корсетом из рёбер, часто останавливавших и отклонявших клинок или менявших траекторию удара. Кроме этого, в истории дуэлей нередки были случаи, когда клинок застревал между рёбрами, оставляя дуэлянта безоружным.

Рис. 249. Р. Эпплгейт. Колющий удар ножом в желудок, 1943 г.

Рис. 250. В. П. Волков. Удар ножом в желудок в выпаде, 1940 г.

Практически любое колотое ранение живота повреждало крупную артерию или паренхиматозный внутренний орган, что в обоих случаях вызывало массивное кровотечение в брюшную полость. Также, как правило, клинок вносил в брюшину инфекцию, что в условиях развития медицины той эпохи, учитывая отсутствие антисептиков и царившую антисанитарию, в большинстве случаев приводило к перитониту и практически не оставляло жертве шансов на выздоровление. Как прекрасно известно, брюшина эластична, и вследствие этого удар, нанесённый в живот даже ножом с небольшим клинком, мог оставить раневой канал, превышающий длину оружия в полтора, а то и в два раза. Также стенка брюшины пронизана множеством нервных окончаний, благодаря чему любое ранение в живот очень болезненно⁵.

Удары ножом в живот традиционно считались визитной карточкой испанских бойцов. Как описывал такие ранения в своих «Письмах из Испании» граф Салиас-де-Турнемир: «Подобные раны навахами отличаются от других тем, что на десяток — девять смертельных. Нож, широкий, с узким концом, кривой, всегда острый как бритва, распарывает живот и кромсает внутренности»⁶.

В девять часов вечера 21 марта 1872 года Мариано Вентура де Монтанер в таверне играл в карты с приятелями, в числе которых был некий Хосе Амато. Вскоре между игроками произошёл обычный для картёжников конфликт: кого-то обвинили в нечестной игре.

Противники обменялись вызовами на дуэль, покинули таверну и вышли драться на улицу. Во время поединка Вентура получил удар ножом в спину, а Хосе — в правую часть живота. Хотя его ранение выглядело несерьёзным и неопасным, но через несколько дней, 24 марта, Амато скончался. Вскрытие показало, что клинок ножа пробил печень, рёберный хрящ и диафрагму⁷.

А 29 декабря 1905 года в местечке Кольменар-де-Ореха непримиримые личные противоречия вывели на дуэльную площадку с навахами в руках Анастасио Карреро Ролдана и Ихиньо Мендьету. Поединок был недолгим, и вскоре Ихиньо нанёс Анастасио сильный удар навахой в область желудка, от последствий которого тот умер⁸.

Не поменялись приоритеты и после Первой мировой. Так, 29 июля 1921 года на мадридской улице Мендеса Альваро за навахи схватились Хосе Гонсалес Гарсия и Мануэль Грасья Техедор. Вскоре Гарсия вогнал противнику свою наваху по рукоятку в живот. Через два дня после поединка Грасья скончался. Вскрытие показало, что смерть наступила в Результате проникающего ранения желудка. Любопытно, что эксперты, приглашённые на суд, стремясь доказать, что Гарсия — искусный боец, рассказывали присяжным об искусстве владения навахой, а также наглядно разъясняли им различные техники и термины и демонстрировали разницу между виахе и флоретасо⁹.

Рис. 251. Д. Стайерс. Удар в живот, 1952 г.

Рис. 252. Д. Стайерс. Встречный удар ножом в желудок, 1952 г.

Как мы видим, хотя от последствий ударов в живот на месте поединка умирали редко, тем не менее перитонит никуда не спешил и надёжно собирал свою кровавую жатву. Да и из строя такие ранения выводили быстро и надёжно.

Навахеро Латинской Америки также избегали атак в область грудной клетки, так как считали, что эта цель слишком хорошо защищена корсетом из рёбер. По свидетельству биографа прославленного аргентинского бойца на ножах Хуана Морейры, из шестнадцати человек, убитых им на дуэлях, только трое скончались от ранений в область груди. Поэтому угрозы «пронзить грудь» среди аргентинских поножовщиков считались пустым бахвальством¹⁰.

Рис. 253. Удар ножом в желудок. Нож против сабли. Аргентинский лубок, 1893 г.

Александр Даллас, служивший в начале 1800-х в Испании под командованием Веллингтона, описывал случай, когда удар ножа, направленный в грудь соперника в поединке, миновал цель, так как клинок соскользнул по рёбрам, оставив лишь поверхностное ранение¹¹. А во время дуэли на ножах между Бениньо Марсилья и Хуаном Ансо, имевшей место в городе Вильяфранка в январе 1872 года, Марсилья получил три ранения в грудь, причём все с левой стороны. И ни одно из этих ранений не представляло опасности для жизни, так как шестое ребро остановило проникающее ранение грудной полости¹².

Рис. 254. Волков. В. П. Удар ножом в пах, 1940 г.

Хотя, конечно же, бывали и исключения из правил. В семь часов вечера 11 ноября 1855 года в Мадриде, на углу улиц Месон Паредес и Двух сестёр, произошёл смертельный поединок. Два бойца, каменщики по профессии, закатали рукава рубах и начали бой на навахах. Через несколько мгновений один из них свалился замертво с раной в сердце. Однако удачливый соперник лишь ненадолго пережил его — ему хватило сил добежать до Посольской улицы, где он упал, обессилев от потери крови¹³.

Пусть читателя не смущает перечень мирных и безобидных профессий, фигурирующих в биографиях участников дуэлей на ножах. Частенько они лишь служили ширмой — прикрытием для преступной деятельности. Многие члены организованной преступности Испании, как и наследники их традиций, неаполитанские каморристы и сицилийские мафиози, были уличными торговцами, разносчиками, грузчиками, мелкими ремесленниками. То есть они выбирали род занятий, не привлекающий особого внимания и в то же время предоставляющий определённую независимость. Например, визитная карточка Человека со шрамом — Аль Капоне скромно сообщала, что её владелец является простым торговцем мебелью¹⁴.

Возвращаясь к теме ударов в живот, я хотел бы отметить, что, конечно же, при оценке тяжести ранений нельзя не учитывать и такие объективные факторы, как размеры ножей, опыт дуэлянтов, тип верхней одежды, а также какие внутренние органы и магистральные сосуды были задеты.

13 сентября 1881 года в Малаге на Почтовой улице в дуэли на навахах сошлись посыльный и рабочий. Посыльный получил два очень тяжёлых ранения в правый бок, в результате которых вскоре скончался, а рабочий, несмотря на ранение в живот, отделался довольно легко¹⁵.

Нередко различные современные «гуру» в рамках фантазийной дисциплины «самооборона с ножом» рекомендуют своим последователям наносить так называемые останавливающие ранения, например, в бедро, якобы в качестве нелетальной превентивной меры, призванной остановить агрессию. Однако хочу заметить, что это не более чем опасное заблуждение, обусловленное тотальным незнанием анатомии. Во-первых, следует помнить, что нож, в отличие от пули, не обладает останавливающим действием — немалая часть людей, получивших колотые и резаные ножевые ранения, узнавали об этом лишь спустя какое-то время. Мгновенно и при этом, что крайне важно для самообороны, нелетально остановить агрессию с помощью ножа вам вряд ли удастся. Зато среди причин смерти в драках с применением холодного оружия удар ножом в бедро занимает одно из первых мест. Это всегда лотерея, и летальное ранение от нелетального может отделять всего пара миллиметров. Перебитые навахами бедренные и паховые артерии унесли не меньше жизней дуэлянтов, чем удары в желудок.

Рис. 255. Удар в желудок с дистанции (Fig.2) и в клинче (Fig.5). Пособие для итальянской армии, 1943 г.

В качестве иллюстрации можно привести поединок, проходивший 21 апреля 1872 года около двенадцати часов ночи на главной площади арагонского города Торресилья-де-Альканьисе. В этот день между Агустином Прадесом и Мануэлем Вальдесом из-за финансовых разногласий в игре в кегли вспыхнула ссора, которая в итоге закончилась дуэлью. В ходе поединка Вальдес получил ранение навахой в левое бедро. Удар повредил артерию, что вызвало массивную кровопотерю и, как следствие, привело к фатальному исходу¹⁶.

Можно упомянуть и аналогичный случай, имевший место 16 мая 1910 году в галисийском городке Вимьянсо, где во время народного гулянья традиционно проходили поединки на навахах. В одном из боёв Мануэль Коста двадцати двух лет воткнул свою наваху в левое бедро Хосе Лейса по кличке Сабело и перебил бедренную артерию. Кровотечение не удалось остановить, и вскоре раненый умер от кровопотери¹⁷.

Кстати, говоря об Арагоне, надо отметить, что визитной карточкой этого региона служил печально известный «арагонский» удар, когда живот противника взрезали снизу вверх, от паха к диафрагме, по прямой¹⁸. Хотя, например, ламанчцы утверждали, что на самом деле этот удар носит название «мансанаресский», по названию города Мансанарес в Ла-Манче¹⁹.

Ещё один миф гласит, что абсолютно безопасны удары в ягодицу. Но вопреки распространённому мнению, и эти ранения были далеко не так безобидны, как принято считать, и нередко имели самые фатальные последствия. Так, известный американский врач начала XX века Джордж Гулд описывал инцидент, в котором от полученного в Драке ранения в ягодицу скончался 23-летний моряк. На вскрытии было установлено, что большой матросский нож, которым был нанеси Удар, прошёл через малое седалищное отверстие и пробил мочевой пузырь в районе мочепузырного треугольника. Также была перерублена крестцово-седалищная связка, перебиты половая артерия, вена и нерв. В результате развился перитонит, ставший основной причиной смерти моряка²⁰.

He брезговали смертоносными распарывающими ударами шпаги в живот — тахо и ревес орисонталь (горизонтальный рубящий и обратный рубящий удары) и фехтовальщики ла вердадера дестреса²¹.

Так как в поединках на ножах чаще всего старались поразить нижнюю часть тела противника, мексиканские бойцы считали, что малорослые дуэлянты при условии, что они хороши в тактике и быстро двигаются, имеют преимущество перед высокими, так как им проще нырять под защиту соперника. Так, например, в последней четверти XIX века в Мехико-сити гремело имя Хосе Аргелло — прославленного бойца на ножах, не проигравшего ни одного поединка. Аргелло был небольшого роста, но зато быстрым и взрывным. Он пролетал под защитой соперника и наносил ножом удар в желудок²². И известный аргентинский поножовщик второй половины XIX века Гильермо Ойос по прозвищу Чёрный Муравей был небольшого роста. Зато его факон (нож) разил врагов без промаха и был остр, как муравьиное жало. За что он и получил свою кличку²³.

Рис. 256. Прославленный боец на ножах Гильермо Ойос по прозвищу Чёрный Муравей, в возрасте 64 лет. Аргентина, 1901 г.

Рис. 257. Наваха в ягодице. Испанская карикатура, 1902 г.

_{_______}

_{1. Боткин В. П. Письма об Испании. — Л.: Наука, 1976. — С. 83.}

_{2. Jurisprudencia criminal. Tomo II. Madrid: Reus,1871. - P. 246–248.}

_{3. David Urquhart. The Pillars Of Hercules. Vol. II. London: Richard Bentley, 1850. - P. 384.}

_{4. Jurisprudencia criminal. Tomo VII. Madrid: Reus,1872. - P. 517–519.}

_{5. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 57–58.}

_{6. Русский вестник. — 1899. — Т. 261, № 5. — С. 96.}

_{7. Jurisprudencia criminal. Tomo VIII. Madrid: Reus, 1874. - P. 230–232.}

_{8. Diario oficial de avisos de Madrid. 30/11/1905. - P. 3.}

_{9. La Voz (Madrid), 26 de octubre de 1922. - P. 2.}

_{10. Osornio Lopez Mario A. Esgrima criolla: Cuchillo, rebenque, poncho у chuza. Buenos Aires: Henisferio Sur, 2005. - P. 55.}

_{11. Alexander R.C. Dallas, Felix Alvarez. Or Manners in Spain. Vol. I. New York: J. Eastburn & Co, 1818. - P. 204.}

_{12. Jurisprudencia criminal. Tomo VII. Madrid: Reus, 1872. - P. 334–336.}

_{13. El Clamor piiblico. 12.10.1855. - P. 3.}

_{14. Luciano J. Iorizzo. Al Capone: A Biography. Westport, CO &London: Greenwood Press, 2003. - P. 31.}

_{15. El Imparcial (Madrid. 1867). 15/9/1881. - P. 2.}

_{16. Jurisprudencia criminal. Tomo VII. Madrid: Reus,1872. - P. 625–626.}

_{17. El Correo de Galicia: Diario independiente de avisos у noticias. Num. s.n. (20/05/1910).}

_{18 Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — М.: Изд-во Е. Гербек,1888. — С. 45–46}

_{19. Немирович-Данченко В. И. Край Марин Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 265.}

_{20. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 274.}

_{21. Godinho Domingo Luis. Arte de Esgrima. MS, Bibliotheca Nacional de Lisboa, 1599. 79r.}

_{22. Duels with knives. Light on a deadly phase of the art of fighting. The Chicago Tribune, December 10,1893. - P. 38.}

_{23. Caras у caretas (Buenos Aires). 1851901, no. 137. - P. 42.}

Урок 10. Энганьос

Engano (энганьо) — «обман», «надувательство». От enganar — «обманывать», «надувать», «вводить в заблуждение»¹. В испанских фехтовальных школах Каррансы и Нарваэса под engano понимали финт с неожиданной сменой направления удара². В тавромахии энганьо называли любой элемент, служивший для обмана быка или отвлечения его внимания, включая мулету — отрез красной ткани, который матадор использует, чтобы дразнить животное³.

________

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 326.}

_{2. Luis-Sanches Pacheco de Narvaez. Compendio de la Filosofia у destreza de las armas de Geronimo de Carranza por don Luis Pacheco de Naruaez. En Madrid por Luis Sanchez,1612. - P. 31.}

_{3. Prontuario de tauromaquia, o sea el libro de los toros. Madrid: Imp. de D. Jose Maria Alonso, 1847. - P. 43.}

Китайский стратег и мыслитель VI в. до н. э. Сунь Цзы в своём трактате «Искусство войны» писал: «Война — это путь обмана. Если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты был далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко»¹. Собственно говоря, это короткой и ёмкой цитатой он исчерпывающе определил всю суть боевых искусств на следующие столетия. Обман, хитрость, подлость и коварство в бою почти всегда брали верх даже над самыми неординарными силой, ловкостью и сноровкой. Давид побеждал Голиафа: хитрость — грубую силу. И, разумеется, не в последнюю очередь это правило относилось и к фехтованию в целом, и к поединкам на ножах в частности.

Известный натуралист и орнитолог XIX века Уильям Генри Хадсон, чьё детство и юность прошли в аргентинском городке Кильмес (сегодня это Флоренсио Варела), нередко становился свидетелем поединков гаучо. Вот как в автобиографической повести он описывал манеру боя одного из кумиров своего детства, известного в округе бойца на ножах по имени Джек: «…Это было от природы, инстинктивно, внутри него. Когда наступал опасный момент и в воздухе сверкали ножи, он мгновенно преображался. Он весь был из пружин, он не стоял на месте ни секунды, даже долю секунды; он был как кошка, как каучуковый, как сталь — как что угодно, но это «что-то» порхало вокруг и рядом с противником в одну секунду на дистанции удара, а в следующую уже в нескольких ярдах, и когда ожидали атаку, она всегда производилась не там, где этого ждал противник, а с другой стороны; и когда уже через пару минут противник был сбит с толк и бездумно атаковал, наступал его час»².

Рис. 258. Смертельный удар в желудок. Испанская карикатура, 1885 г.

Рис. 259. Дуэль стариков. Испанская карикатура, 1899 г.

Рис. 260. Старые бойцы. Испанская карикатура, 1902 г.

В дуэльной практике были нередки случаи, когда бойцы шестидесяти-семидесяти лет в поединках на ножах убивали своих значительно более молодых, быстрых и ловких соперников. 27 марта 1929 года в Мадриде на дуэльную площадку с навахами в руках вышли Эметерио Перес сорока двух лет и Виктор Альварес шестидесяти восьми лет. Несмотря на то, что в ходе поединка Альварес получил тяжёлое колотое ранение в бок с повреждением желудка, он всё-таки убил своего соперника, который был моложе его почти вдвое, тремя ударами навахи³.

Но и на старуху бывает проруха. Иногда именно искусность во владении ножом могла сыграть с опытным бойцом злую шутку, и излишние самоуверенность, беспечность, а также недооценивание Противника становились для него фатальными. Как, например, это произошло с прославленным бойцом на ножах по прозвищу Молния Джейк. Однажды он сцепился с каким-то дерзким парнем, и оба схватились за ножи. За спиной у Джейка было такое количество боёв, что он уже больше работал на публику и в каждом новом поединке старался блеснуть перед соперником и зрителями целым каскадом красивых техник. Но лучшее, как известно, враг хорошего: где-то он перемудрил, и в результате его значительно более слабый соперник, по словам очевидцев, владевший ножом «как деревенщина», зарезал Молнию.

Рис. 261. Реконструкция поединка между Эмильо Уильманом и Сиприано Морено, 1915 г.

Похожий инцидент произошёл ночью 2 мая 1915 года в столице Перу Лиме, где в районе Тахамар состоялась дуэль на ножах между двумя бандитами — Эмильо Уильманом по кличке Карита и Сиприано Морено, более известным как Тирифило. Поводом для дуэли, по слухам, послужила ссора, произошедшая в борделе из-за проститутки. Морено был известным в городе головорезом с репутацией безжалостного и хладнокровного убийцы, а также опытного, бесстрашного и искусного бойца на ножах. Несмотря на то, что Карита значительно уступал своему старшему сопернику в опыте, сражался он отважно и яростно. Оба противника уже получили по несколько ранений, когда внезапно на глазах поражённых зрителей из числа местных бандитов, собравшихся поглазеть на очередной триумф Морено, Карита точным ударом вогнал ему нож в грудь. Грозный Тирифило рухнул на землю мёртвым.

Слухи о том, что какой-то юнец зарезал такого прославленного бойца на ножах, казались всем знавшим покойного настолько нелепыми, что в морг пришло несколько сотен человек, чтобы лично убедиться в этом. Раненый Уильман был перевезён в госпиталь, а затем отправлен в тюрьму. В декабре 1918 года он был амнистирован⁵.

Рис. 262. Сиприано «Тирифило» Морено (слева) и Эмильо «Карита» Уильман, 1915 г.

_______

_{1. Разин Е. А. История военного искусства. — Т. 1. — Москва: Военное издательство министерства обороны СССР, 1957. — С. 120.}

_{2. Hudson William Henry. Far Away and Long Ago: a history of my early lifeю — New York: E. P. Dutton & Company,1918. - P. 254–255.}

_{3. La Opinion: diario independiente de la manana Epoca segunda. Ano VII, Numero 1608.1929 Marzo 28. - P. 2.}

_{4. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

_{5. Carlos Aguirre. The Criminals of Lima and Their Worlds: The Prison Experience, 1850–1935. Durham: Duke University Press, 2005. - P. 126–127.}

Урок 11. Третас

Treta (трета) — «хитрость», «уловка». В фехтовании — «ложный выпад»¹. Но в контексте исторического фехтования трактовок было значительно больше. Так, например, с точки зрения этимологического словаря испанского языка Матео, фехтовальная трета — это «хитроумная и изобретательная уловка, служащая для выполнения какого-либо намерения»². Другой словарь трактует трету как «уловку, которую проводит фехтовальщик для ранения или обезоруживания противника или же для своей защиты»³.

Рис. 263. Суэрте де матар в исполнении мастера эстокады, тореро Пако Камина, 1940 г.

Луис Пачеко де Нарваэс в своей работе «Пособие по философии и искусству оружия» упоминает десять основных tretas, применявшихся в ла вердадера дестреса⁴. Разумеется, свои третас были и у альтер эго навахомахии — в бое быков. Так, среди самых известных из них можно назвать такой узнаваемый и характерный элемент, как estocada a volapie, он же suerte de muerte или, как его чаще называют, suerte de matar — бросок тореро на быка с нанесением финального удара, изобретение которого приписывают прославленному матадору второй половины XVIII столетия Хоакину Родригесу по прозвищу Танцор⁵.

Рис. 264. Л. X. Онимус. Мексиканский трюк, 1890 г.

В несколько видоизменённой форме эта техника существует и в искусстве владения навахой. Так, например, мексиканские бойцы использовали её следующим способом: пробегая мимо противника, диестро, поравнявшись с ним, неожиданно наносил удар ножом в бок. Похожая техника, известная как самбуйида («нырок»), широко использовалась и в вердадера дестреса, и в дестреса комуи⁶.

Калифорнийский эксперт по испанской школе боя ножом конца XIX века описывал ещё один вариант суэрте де матар, успешно применявшийся бойцом по прозвищу Кручёный Дэн. Он уворачивался от атаки своего противника, хватал его за локоть вооружённой руки, резким рывком разворачивал и наносил удар в спину. Однако фортуна изменяет не только даже самым опытным и бесстрашным матадорам, но и наиболее искусным профессорам навахомахии. Случалось, что при выполнении суэрте де матар гибли и те, и другие. Как это произошло и с Кручёным Дэном: выполняя свои излюбленный трюк, он пытался схватить противника за локоть, но промахнулся, получил фатальный удар, и товарищам пришлось предать его тело земле неподалёку от места поединка⁷.

Рис. 265. Дуэль без победителей. Испанская карикатура, 1885 г.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 761.}

_{2. Felix Diez Mateo. Academo: diccionario espanol etimologico del siglo xx: vocabulario completo del diccionario oficial de la Real Academia Espanola у de su diccionario manual. Bilbao: Grijelmo,1943. - P. 615.}

_{3. Real Academia Espanola. Diccionario de la lengua espanola. Tomo II. Madrid, 2001.}

_{4. Luis-Sanches Pacheco de Narvaez. Compendio de la Filosofia у destreza de las armas de Geronimo de Carranza por don Luis Pacheco de Naruaez. En Madrid por Luis Sanchez,1612. Declaraci6n de lo que significa cada vocablo de los que tocan a la teorica de la arte (70–79).}

_{5. Pacheco de Narvaez Luis. Las Cien conclvsiones, о formas de saber de la verdadera Destreza, fundada en Sciencia у deziocho contradiciones a las tretas de la Destreza comun. Madrid: Luis Sanchez, 1608. Contradiccion 22–23 (Historia).}

_{6. Josef de la Tixera. Las fiestas de toros. Madrid: s.n., 1894. - P. 27–28.}

_{7. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.}

В изданном в 1872 году легендарном стихотворном эпосе аргентинского поэта Хосе Эрнандеса «Гаучо Мартин Фьерро», в описании одной из многочисленных дуэлей героя поэмы, мы встречаем трюк, подобный тому, что был описан в «Manual del Baratero»:

В 1972 году Михаил Донской перевёл это так:

В «Толковом словаре региона Рио-де-ла-Плата», увидевшем свет в 1890 году, МЫ находим следующее определение: «Волочить пончо — вызвать на дуэль. Гаучо, собирающийся начать поединок, волочёт по земле пончо, провоцируя противника, чтобы тот наступил на него. Принявший вызов наступает на пончо, после чего оба становятся в стойку, и начинается дуэль на ножах или на кинжалах. Наступить на пончо — принять вызов». Таким образом, расстеленный на земле край пояса или пончо являлся не чем иным, как частью традиционного дуэльного ритуала. Как следует из этого описания, иногда бывалые и искусные бойцы пользовались тем, что неопытный противник, приняв вызов, спешил наступить на край пончо, и рывком выводили его из равновесия. Отец Эрнандеса был управляющим нескольких ранчо, и детство автора «Мартина Фьерро» прошло на ферме среди гаучо, поэтому их жизнь, быт и традиции он знал не понаслышке.

Рис. 266. Волочение пончо в поединке. Аргентина, XX в.

Об использовании спущенного на землю края пончо в качестве провокации и вызова на поединок писал и известный аргентинский исследователь культуры гаучо, автор нескольких монографий о традициях Рио-Плата Марио Лопес Осорнио. Он упоминал бытовавшее среди гаучо идиоматическое выражение «Tender el poncho para que lo pisen», что дословно переводится как «Свесить пончо, чтобы на него наступили». Однако чаще это выражение использовалось как метафора в значении «заманить в ловушку». Это означало, что если человек, не знакомый с дуэльным ритуалом, по незнанию наступал на пончо, то пути назад у него уже не было — это считалось принятием вызова и точкой невозврата. Если же при этом мужчина отказывался от участия в поединке, то, согласно всё тому же кодексу чести, хотя он и сохранял лицо в буквальном смысле, но «терял» его фигурально, вместе с репутацией.

Другая местная идиома «А mi nadie me pisa el poncho» («Никто не наступит на моё пончо») также имела два толкования и чаще трактовалась как «Я никого не боюсь, не принимаю вызовы на дуэль и не отвечаю на них»¹.

Рис. 267. Э. К. Капурро. Трюк с пончо. Аргентина, 1950 г.

Любопытно, что кроме Испании и стран Латинской Америки подобная форма вызова на поединок также существовала и в Ирландии. Так, Джон Харли в своей монографии, посвящённой ирландской традиции владения шилайлой — дубинкой, отмечает, что члены враждующих сельских группировок — «фракций» перед боем выходили вперёд, скидывали свои пальто и волочили их перед соперниками. Если соперник наступал на пальто, то это считалось принятием вызова.

Также, как и в испанской традиции, у ирландцев для обозначения этого ритуала существовало специальное выражение: trail their coats — «волочить пальто»². Но как этот характерный и узнаваемый испанский ритуал мог попасть в Ирландию? Конечно, в первую очередь можно вспомнить погибший как раз у берегов Ирландии испанский флот — Великую армаду. Однако количество испанских моряков, осевших после этой катастрофы на зелёных холмах Эйре, было настолько незначительным, что вряд ли уместно говорить о сохранении каких-либо национальных традиций. Но были и другие, значительно более серьёзные факторы. Во-первых, не следует забывать, что большая часть Ирландии оставалась папистской — небольшой анклав католического мира, его «пятая колонна», в сердце англиканской церкви.

Рис. 268. Э. Николь. «Вызов на бой». Около 1850 г. Ирландский боец на ярмарке.

Рис. 269. Вызов на бой — ирландские дуэлянты наступают на пальто, 1834 г.

Рис. 270. Ирландец с дубинкой-шилайлой спускает на землю край пальто. Английская карикатура, 1834 г.

Разумеется, Испания — заклятый враг Англии не оставила братьев по вере. В 1601 году король Испании Филипп III отправил в Южную Ирландию на подмогу лидеру ольстерских повстанцев Хью О'Нилу 3500 испанских солдат³. Более того, ирландцы были в Испании на особом положении, обласканы властью и пользовались множеством льгот и поблажек. Ещё в XVI столетии испанский король Филипп Второй основал при Университете Саламанки так называемую Ирландскую семинарию и даже установил для ирландцев специальную поощрительную стипендию. В определённый период в Саламанке обучалось 8 тысяч испанцев и столько же иностранцев. А когда в 1767 году Карл Третий закрыл орден иезуитов, то передал часть их монастыря Ирландскому колледжу Саламанки⁴.

Кроме этого, ирландцы принимали самое активное участие практически во всех войнах, которые вела Испания. Разумеется, костяк — сердце испанской армии был сформирован из так называемых Castilian tercios viejos — старых полков и элитных кавалерийских под разделений, набиравшихся из этнических испанцев. Однако немалую часть армии составляли выходцы из различных колоний Испании: валоны, итальянцы, франш-конте.

Кроме этого, в их рядах воевали англичане (!), немцы, восточные европейцы и представители многих других национальностей. И, конечно же, ирландцы.

Впервые ирландские полки появились в испанской армии в 1587 году и уже в 1590-х участвовали в боях во Фландрии. Так, например, в 1630-х во фламандской армии служили 3804 ирландца. А к концу 1636 года в ирландских терциях воевали 2970 солдат и 450 офицеров⁵.

Рис. 271. Один из элементов вызова на бой на ирландских шилайлах, 1881 г.

Участвовали ирландцы и в войне за Испанское наследство. После подавления Оливером Кромвелем восстания 1641–1654 гг. Ирландию покинули более 34 тысяч солдат. Учитывая, что на тот период всё население Ирландии составляло всего около 900 тысяч человек, это очень немало. Многие из них предложили свои услуги испанской короне⁶.

В течение всего XVIII столетия ирландские подразделения несли службу не только в самой Испании, но и в её заморских территориях. Так, ирландский полк «Эйрланда» был расквартирован в Гаване, полк «Ултония» — в Мехико и полк «Хиберния» — в Гондурасе⁷. Три этих полка несли службу вплоть до расформирования в 1818 году⁸. Таким образом, неудивительно, что в далёкой Ирландии мы обнаруживаем характерные обычаи и традиции Иберии.

Рис. 272. Вызов на поединок. Ирландия, 1854 г.

Рис. 273. Ирландец с шилайлой вызывает на бой, волоча по земле пальто, 1862 г.

_______

_{1. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 208–209.}

_{2. John W. Hurley. Shillelagh: The Irish Fighting Stick. Pipersville, PA: Caravat Press, 2007. - P. 202.}

_{3. Jeremy Black. The Cambridge Illustrated Atlas of Warfare: Renaissance to Revolution, 1492–1792. Cambridge: Cambridge University Press, 1996. - P. 55.}

_{4. Spain yesterday and to-day. London: Darton & Harvey, 1834. - P. 92–93.}

_{5. Eduardo de Mesa. The Irish in the Spanish Armies in the Seventeenth Century. Woodbridge, UK: Boydell Press, 2014. - P. XI-28.}

_{6. Mercenaries and Paid Men: The Mercenary Identity in the Middle Ages. Brill, 2008. — P. 392.}

_{7. Rene Chartrand. The Spanish Army in North America 1700–1793. Oxford: Osprey Publishing, 2011. - P. 17–19, 39.}

_{8. McLaughlin Mark G. The Wild Geese — The Irish Brigades of France and Spain. London: Osprey Publishing, 1980. - P. 27–32.}

Метание в драке или в бою земли, песка или табака в глаза для отвлечения внимания и ослепления противника было древним как мир, популярным и широко распространённым трюком. Ещё итальянский дипломат Рафаэль Барберини, посетивший Россию в 1564 году, описал судебный поединок между московитом и литвином. Вскоре после начала боя литвин коварно швырнул в глаза противнику песок из припрятанного мешочка, ослепил его и в результате вышел из схватки победителем¹. Песок или землю можно было приготовить заранее, набрать в руку во время схватки или же швырнуть в лицо кончиком ножа. Подобную уловку, применённую в поединке на ножах, описывает аргентинский поэт Хосе Эрнандес в поэме «Мартин Фьерро»: «Дал ему я локтем в грудь, и, припавши на коленки, я успел ему швырнуть ком земли с замаху в зенки»².

Этот же трюк мы встречаем в новелле Джованни Верга «Сельское рыцарство», более известной любителям итальянской оперы как «Сельская честь». Как известно, финальной сценой новеллы является дуэль на ножах между двумя соперниками — Альфио и Турриду. Этот поединок сицилиец Верга, уроженец Катании, описал со знанием дела.

Рис. 274. Боец справа готовится метнуть противнику в лицо землю остриём ножа. Аргентина, XX в.

Оба героя новеллы были искусными фехтовальщиками. Первый удар получил Турриду, но он оказался достаточно быстр, и рана пришлась в руку. А когда он наносил ответный удар, то вернул его так ловко, что ранил соперника в пах. Так как Альфио низко нагнулся, чтобы прикрывать левой рукой причинявшую ему боль рану, он молниеносно зачерпнул горсть земли и швырнул в глаза своему противнику. «Ах! — воскликнул ослеплённый Турриду. — Я погиб!» Он отчаянно попытался спастись, отпрыгнув назад, но Альфио настиг его и поразил несколькими ударами ножа в желудок и горло³.

Этот трюк можно встретить в арсенале боевых искусств у разных народов во многих уголках мира. Известный антрополог, профессор Эндрю Вайда, описывая дуэли маори, отмечал, что многие их поединки начинались именно со швыряния песка в глаза противнику⁴. Так как среди андалусских бойцов на ножах это считалось крайне полезной уловкой, каждый диестро должен был иметь на всякий случай пригоршню песка в кармане⁵. Подобные рекомендации можно встретить даже в армейских мануалах XX века.

Так, швырнуть в глаза противнику горсть земли или камней советует и изданное в 1940-х пособие по рукопашному бою под редакцией лейтенанта Дэвида Морра⁶, и датированная 1943 годом работа «Убей или убьют тебя» легендарного полковника Рекса Эпплгейта⁷.

Рис. 275. Метание горсти земли или камней в лицо. Пособие для армии США, 1945 г.

Рис. 276. Бросок земли в глаза для отвлечения внимания. Пособие для армии США, 1971 г.

_{_______}

_{1. Rafaello Barberini. Relazione di Moscovia scritta da Raffaello Barberini (1565).Palermo: Sellerio, 1996. - P. 79.}

_{2. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 227.}

_{3. Giovanni Verga. Boston: Joseph Knight company,1896. - P. 112–114.}

_{4. Andrew P. Vayda. Maori warfare. Wellington, New Zealand: Polynesian Society,1960. - P. 66.}

_{5. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 885–886.}

_{6. Lt. David W. Morrah Jr. Dirty fighting. AAA school. Camp Davis, NC, 1945. - P. 4.}

_{7. RexApplegate, Kill-orgetkilled.-Harrisburg, PA: Military service publishing,1943. — P. 92.}

Среди бойцов на навахах подножки и боковые подсечки считались одними из наиболее смертоносных уловок. И, вероятно, не случайно: прославленный севильский боец на ножах Монтес с помощью такой подсечки убил в поединках одиннадцать человек. А в итоге и сам стал жертвой своей излюбленной техники — видимо, нашёлся более искусный или удачливый мастер¹. Об использовании в бою на шпагах подножек и подсечек, известных как «преса» или «преса де пье», упоминают многие авторы XV–XVIII вв. Так, эту технику описывал испанский мастер Хайме Понс, называвший её «ала де пердис» («крыло куропатки»)². Другой фехтовальный мастер — Педро де ла Торре наиболее часто упоминал подсечки в контексте работы против ножа³.

Рис. 277. Защита от ножа с помощью захвата и боковой подсечки, нач. XX в.

Рис. 278. П. де Эредиа. «Оружейный трактат». Начало XVII в. Подножки, использовавшиеся в испанской фехтовальной традиции.

_______

_{1. Urquhart David. The pillars of Hercules: or, A narrative of travels in Spain and Morocco in 1848. Vol. II. New York: Harper & Brothers, 1850. - P. 386.}

_{2. Pacheco de Narvaes Luis. Nueva ciencia, у filosofia de la destreza de las armas,su teorica у practica. Madrid: Melchor Sanchez, 1672. - P. 387.}

_{3. Ibid. P. 388.}

Между поножовщиками малагского квартала Перчел не считалось нарушением кодекса чести крикнуть что-нибудь человеку, якобы стоящему за спиной противника, чтобы тот поверил и обернулся. После чего излишне доверчивый противник мгновенно получал в спину смертоносный десхарретасо¹.

Рис. 279. Удар в спину в поединке. Аргентина, 1920 г.

_______

_{1. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902.-С. 886.}

Урок 1. О ноже

Значительная часть изделий фабрик Альбасете и Толедо представляла собой не что иное, как большие кухонные ножи, известные сегодня как «шеф». Как, собственно говоря, и баузрнверы, руггеры, хаусверы, а также практически все остальные европейские гражданские ножи для самообороны Средневековья и раннего Нового времени. Широкии, длинный и массивный клинок треугольной формы идеально подходил как для работы на кухне, так и для использования в качестве смертоносного оружия. Средняя длина этих ножей была 30–35 сантиметров, из которых около 10 приходилось на довольно короткую рукоятку, а ширина клинков колебалась в районе 30–40 миллиметров при толщине 3–5.

Встречались и гранёные рукоятки, типичные для бытовых ножей Средневековья, но обычно они были круглыми в сечении и имели коническую или, что чаще, веретенообразную форму¹. Эти характерные и узнаваемые пузатые альбасетские рукоятки, формой напоминавшие бочонок, несмотря на причудливый дизайн, достаточно неплохо лежали в руке². Крестовин, а также прочих ограничителей и защит для кисти эти ножи не имели, что и делало их легитимными — учитывая драконовские законы Испании, архиважный фактор для гражданского оружия. Специфическая форма этих рукояток, чаще всего изготовленных из латуни, указывает на их возможное происхождение от ранних втулочных штыков-багинетов, вставлявшихся в канал ствола и распространённых в Европе в XVII–XVIII веках.

Рис. 280. Альбасетский нож-фламенко, XVIII–XIX вв.

Рис. 281. Альбасетский нож, XVIII–XIX вв.

Рис. 282. Рукоятки альбасетских ножей в форме арабских масляных ламп, XVIII–XIX вв.

Одни испанские авторы считают затейливый декор рукояток альбасетских ножей наследием вестготов, сохранившимся с доарабского периода. Другие — сторонники влияния мавританской культуры. Хуан Рианьо в своей монографии «Промышленное искусство в Испании» описывал виденный им нож XVIII столетия производства Альбасете. На одной стороне клинка был выгравирован девиз на арабском: «Да поможет мне Аллах убить моих врагов!», а на другой: «Фабрика навах Антонио Гонзалеса. 1705». Также Рианьо указывал, что прототипом для некоторых дизайнов рукояток явно служила форма бронзовых мавританских ламп, висевших в мечетях³.

Альбасетские кинжалы отличались от ножей лишь обоюдоострыми клинками и наличием крестовины для защиты руки. Как правило, в Испании, как и повсюду в Европе, эти кинжалы как боевое оружие, предназначенное исключительно для нападения, были запрещены законом и недоступны для обычных граждан. Что, однако, совершенно не мешало таскать их за поясом чихавшим на законы злоумышленникам всех мастей: грабителям с гор Сьерра-Морена, контрабандистам из Ронды и, конечно, баратеро Мадрида, Севильи, Малаги и Кадиса. Клинки часто декорировали орнаментом из сквозных прорезей. Бытовали даже городские легенды, которые гласили, что эти отверстия заполняли ядом и что якобы существовал некий тип кинжалов с клинком, зазубренным таким образом, чтобы оставлять рваную рану⁴.

Рис. 283. Альбасетский кинжал, XIX в.

Рис. 284. Кинжал из Ла-Манчи, XIX в.

Рис. 285. Альмарада. Испания, XVII–XIX вв.

В определённых кругах были популярны стилетообразные кинжалы cuchillo de bota — «засапожник» с трёх и реже с четырёхгранным клинком длиной около 20–25 сантиметров и изогнутой, иногда пистолетной рукояткой, обычно изготовленной из рога, также известные под арабским названием «альмарада». Больше всего эти кинжалы напоминали обычный европейский хиршфангер — охотничий стилет или кортик для добивания крупной дичи. Чем они, возможно, изначально и являлись. Вместо крестовины на альмарадах использовался упор в виде шпенька с широкой, как правило, круглой шляпкой. Этот упор предохранял руку от соскальзывания при сильных ударах, а также помогал фиксировать кинжал при ношении за поясом или в сапоге.

Первое упоминание этого излюбленного оружия убийц относится к 1593 году⁵. Однако вскоре смертоносная альмарада завоевала такую популярность среди браво и матачинов — задир, бретёров и наёмных убийц, что привлекла внимание законодателей и попала в список запрещённого оружия в королевских указах от 1663, 1682, 1691, 1713 и 1761 годов⁶. Иногда это оружие в Испании ещё называли daga de misericordia — «кинжал милосердия», по аналогии со средневековыми кинжалами, которыми обычно через забрало или щели в доспехе закалывали раненых рыцарей.

Рис. 286. Альмарада — засапожный кинжал. Испания, XVIII–XIX вв.

Рис. 287. Арагонские засапожники, XIX в.

Но на самом деле большая часть этих стилетов была изготовлена уже в Новое время, в конце XVII — первой половине XVIII столетия, и к рыцарству они никакого отношения не имели⁷. Хотя, возможно, отсылки к милосердию были всего лишь мрачной метафорой, типичной для преступного мира. Полагаю, не в последнюю очередь популярность альмарады была обусловлена её относительной легитимностью, так как владельцы нередко просверливали в клинке ближе к острию отверстие и выдавали этот смертоносный стилет за безобидный инструмент шорника — большую сапожную иглу.

Рис. 288. Испанец с ножом фламенко. Испанский лубок. Конец XVIII — начало XIX в.

Рис. 289. Нож-фламенко с ножнами, XVIII в.

Рис. 290. Зарисовка ножа-фламенко из уголовного дела. Санлукар-де-Баррамеда (Испания), 1774 г.

Славились и печально известные ножи из Арагона, называемые sabateta или zapatito — «башмачок», так как латунные навершия рукояток этих ножей были стилизованы под башмак. Эти «башмачки» имели широкий клинок с выемкой на обухе, формой напоминавший скрамасакс или фальчион и обычно покрытый выгравированными девизами.

Однако вторым по популярности после навахи знаковым клинком Испании стал совсем другой нож, давший имя цыганскому стилю пения и танцу и вскоре превратившийся в одну из визитных карточек страны, — фламенко. Фламенко не отличался изысканным дизайном — как и большая часть европейского холодного оружия в гражданском обороте, он представлял собой самый заурядный хозяйственно-бытовой нож. По мнению некоторых испанских исследователей, эти большие кухонники привозили солдаты испанских терций, возвращавшиеся домой из Фландрии, с полей сражений Восьмидесятилетней войны⁸. Хотя я полагаю, что, вероятней всего, это было обусловлено причиной более прозаичной — импортом ножей из Фламандии.

Так, в перечне товаров, импортированных из-за границы Испании в Бильбао, от 16 апреля 1563 года упоминается о закупке 280 штук Cuchillos de Flandes, de Belduque у Malinas — «фламандских ножей из Хертогенбоса и Мехелена». Любопытно, что ножи закупали именно в городах, находившихся в испанской части Нидерландов, а Мехелен в первой половине XVI столетия даже какое-то время являлся столицей Испанских Нидерландов⁹. Отсюда и испанское название этого ножа — «фламенко», что переводится как «фламандец». Но, разумеется, это только предположение. Достоверно известно лишь то, что королевские указы от 1749 и 1751 годов в перечне запрещённого в Испании оружия особо выделяют смертоносные cuchillos Flamencos¹⁰ — «фламандские ножи», а также отмечают, что фламенко в основном используют моряки.

Рис. 291. Зарисовки ножей из уголовных дел. г. Убеда (Андалусия), 1783–1795 гг.

О моряках упоминают и многие другие источники середины XVIII столетия. Королевский указ от 1 сентября 1760 года хотя и разрешал испанским морякам использовать ножи фламенко на борту для такелажных работ, но под угрозой наказания обязывал оставлять их на судне, сходя на берег¹¹. Оснований для появления этого ордонанса было предостаточно.

Так, на судебном слушании, проходившем в 1807 году, рассматривалось дело испанского моряка по имени Франсиско. Согласно показаниям некоего Винсенте, его товарища по команде, Франсиско вернулся на судно в окровавленной рубашке и сообщил ему, что только что зарезал на берегу человека. После этого он выбросил в воду покрытый кровью нож фламенко¹².

Но если в 1750-х речь в основном идёт о моряках, то похоже, что ко второй половине XVIII столетия ножи под этим названием вошли в моду по всей Испании. Медиальной известности фламенко добавил нашумевший судебный процесс, проходивший в 1774 году в андалусском городке Санлукар-де-Баррамеда, где монах по имени Пабло де Сан Бенито в ссоре зарезал человека. До нас даже дошла сохранившаяся зарисовка этого фламенко, сделанная на полях протокола судебным секретарём Бальтасаром Ризо¹³.

Но на всех зарисовках ножей из уголовных дел XVIII века — например, в делах об убийствах и о нанесении тяжких ранений в другом андалусском городке, Убеде, в 1783–1795 годах — мы видим всё те же, хоть и красиво декорированные… большие кухонные ножи¹⁴. И в описании поединка на ножах из новеллы Серафина Кальдерона, датированной 1831 годом, один из дуэлянтов был вооружён гуадикской навахой с трещоткой, в которой клинок удерживался поворотом кольца, а другой — «ножом фламенко длиной 45 сантиметров с белой рукояткой»¹⁵.

Рис. 292. «Navajas de Toledo» — одна из французских торговых марок, маскирующихся под испанские, XIX в.

Рис. 293. Французские навахи (под номером 3) в витрине Музея бандитизма в г. Ронда (Испания).

Наиболее важную роль в популяризации и демонизации этого фламандского ножа сыграли кало, зингари или хитанос — испанские цыгане. Профессор современной истории Университета Севильи Хуан Хосе Иглесиас Родригес, изучая уголовные преступления, совершённые в андалусском муниципалитете Эль-Пуэрто-де-Санта-Мария в период с 1766 по 1801 год, обнаружил, что большая часть убийств была совершена лицами из цыганской общины, а одним из наиболее распространённых орудий убийства был именно нож фламенко.

В результате совместных усилий владельцев этих ножей уже к концу XVIII столетия фламенко приобрёл устойчивую репутацию смертоносного орудия цыган и бандитов. Так, королевский ордонанс от 1 июня 1785 года уже предусматривает экстраординарные меры для борьбы именно с этими ножами: «На территории Кастильского королевства запрещаются ввоз и использование ножей фламенко и предоставляется год для уничтожения уже существующих и ещё три месяца — для заказанных, с тем чтобы была оказана необходимая помощь в притуплении их острия на фабриках Испании»¹⁷.

Вскоре термин «фламенко» стали экстраполировать сначала на тех цыган, которые носили такие ножи, а затем и на всех остальных хитанос Андалусии. И лишь после этого, уже значительно позже — во второй половине XIX столетия, название «фламенко» досталось и цыганскому танцу.

Следует заметить, что немалая часть якобы альбасетских и толедских ножей на самом деле являлись изделиями французских фабрик Тьера и Шательро, немецкого Золингена и английского Шеффилда. Эти мануфактуры, заваливавшие мир своим массовым производством начиная с XVII столетия, не обошли вниманием и Испанию. Уже во второй половине XVIII века испанские авторы жаловались на «неисчислимую продажу этих инструментов, благодаря чему иностранные торговцы получают серебро в обмен на железо»¹⁸.

А к середине XIX столетия магазины и лавки испанских городов были уже забиты импортированными «альбасетскими» и «толедскими» ножами. Немирович-Данченко отмечал, что «на больших улицах в витринах лежали английские немецкие и французские подделки, которые завозят целыми транспортами»¹⁹. О том, как пронырливые французские негоцианты с фабрик Тьера и Шательро заваливали испанский рынок своей продукцией, я уже писал во «Всемирной истории поножовщины»²⁰. Тьерские навахи лежат даже в витрине Музея андалусского бандитизма в Ронде. Да и на множестве картин XIX века, изображающих испанцев с навахами, мы можем увидеть именно ножи французского производства. Так, например, большую тьерскую наваху держит в руке герильеро периода наполеоновских войн с картины Сезара Альвареса Дюмона «Партизан». Ещё одна французская наваха выглядывает из-за пояса-фаха раненого испанского защитника города в другой его работе — «Героическая оборона башни Святого Августина в Сарагосе во время Войны за независимость». И на третьем полотне Дюмона — «2 мая 1808» мадридский махо вонзает в сердце французского кирасира очередное изделие тьерских фабрик.

Рис. 294. Тенор Альберт Альварес в роли дона Хосе («Кармен»), 1902 г. За поясом видна наваха французского производства.

Рис. 295. Нож производства Толедской оружейной фабрики, XIX в.

Хотя в данном случае похоже, что художник, как и авторы многих картин на библейскую тему, не придавал особого значения историчности и точному соответствию оружия эпохе. Вряд ли испанские герильеро образца 1808 года — отчаянные франкофобы носили бы ножи, произведённые столь ненавистными им лягушатниками-гавачо. Особенно учитывая трепетное отношение испанцев к клинкам. Думаю, всё дело в том, что Дюмон родился только в 1866 году и все эти работы были написаны им уже на излёте XIX столетия, в период с 1884 по 1887 год. А большая часть французских навах, хранящихся в музеях и частных коллекциях, была произведена как раз в последней четверти XIX века, в эпоху, когда испанский рынок был уже просто завален продукцией тьерских мануфактур.

О том, с каким пиететом испанцы относились к оригинальной продукции толедских мастеров, рассказывает забавная история, услышанная Немировичем-Данченко в Кадисе. Некий баратеро потребовал Дань с игроков в таверне. Однако среди них оказался «моцо круо» — крутой парень, вставший у него на пути. Но баратеро, искусно владевший ножом, зарезал его «как цыплёнка». На суде первое время он держал себя развязно и на вопрос судьи, за что он убил парня, дерзко ответил, что, дескать, «хотел посмотреть, какого цвета у него кровь». Но когда к концу судебного процесса стало ясно, что дело движется к гарроте, кураж его испарился, и баратеро начал юлить и выкручиваться. Так, сначала он заявил, что убитый оскорбил его. Но все свидетели показали, что это ложь. Затем он попытался объяснить всё тем, что был пьян. Но и это очевидцы опровергли и, более того, сообщили суду, что дрался он спокойно и расчётливо. И тогда баратеро пошёл ва-банк и решил прибегнуть к доводу par excellence. Он заявил судьям, что да, он убил противника за «непочтение». Но ведь зарезал-то он его не каким-то там заурядным ножом, а самым настоящим клинком толедской стали. И что таким образом он оказал ему большую честь, а родные убитого даже могут этим гордиться²¹.

_{_______}

_{1. Juan J. Rodriguez. Lorente, Gladius, VI (1967). - P. 37–44.}

_{2. Davillier Charles. Le tour du monde: nouveau journal des voyages. De M. Edouard Charton, Premier Semestre. Paris: L. Hachette, 1865. - P. 379.}

_{3. Riano Juan Facundo. The industrial arts of Spain. London: Chapman & Hall 1890. - P. 106.}

_{4. Le tour du monde: nouveau journal des voyages. De M. Edouard Charton, Premier Semestre. Paris: L. Hachette,1865. - P. 379.}

_{5. Diego de Guadix. Recopilacion de algunos nombres arabicos. Roma,1593.}

_{6. EnriquedeLeguina.GlosariodeVocesdeArmeria.-Madrid: F.Rodriguez,1912.- P.54.}

_{7. Juan J. Rodriguez Lorente. Gladius, VI (1967). - P. 42.}

_{8. Suarez Avila Luis. Flamenco: motivation metommica у evolution cultural del nombre de los gitanos у de su cante // Culturas Populares. Revista Electronica}

_{7. Julio-diciembre 2008. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. culturaspopulares.org/textos7/articulos/suarez.htm.}

_{9. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 277.}

_{10. Coleccion General de las Ordenanzas Militares. Tomo III. Madrid: A. Marin, 1765. - P. 444.}

_{11. Escriche Joaquin. Diccionario razonado de legislacion у jurisprudencia. Tomo primero. Madrid& Lima: Viuda e Hijos de D. Antonio Calleja, 1847. - P. 264.}

_{12. Howell Thomas Jones. A Complete Collection of State Trials and Proceedings for High Treason and other crimes and misdemeanors. Vol. XXX. London: T.C. Hansard, 1822. - P. 617.}

_{13. Daza Palacios Salvador. Proceso criminal contra fray Pablo de San Benito en Sanlucar de Barrameda (1774): Clerigos homicidas en el Siglo XVIII. Sevilla: Universidad de Sevilla, 1998.}

_{14. Sanchez-Arcilla Bernal Jose. El arbitrio judicial en el antiguo regimen. Madrid: Dykinson, 2013. - P. 46, 220, 434.}

_{15. Cartas espanolas. 26/3-30/6/1831. - P. 66–69.}

_{16. Juan Jose Iglesias Rodriguez. Una ciudad mercantil en el siglo XVIII: El Puerto de Santa Maria. Sevilla: Munoz Moya у Montaveta, 1991.}

_{17. Perez у Lopez, Antonio lavier. Teatro de la legislacion universal de Espana e Indias. Vol. IV. Madrid: M. Gonzalez, 1792. - P. 183.}

_{18. Memorial literario, instructivo у curioso de la Corte de Madrid. Tomo VIII» N XXIX. Mayode 1786, Madrid: Imprenta Real. - P. 114–115.}

_{19. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А.С. Суворина, 1902. — С. 204.}

_{20. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 65–66.}

_{21. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А.С. Суворина, 1902. — С. 215–216.}

Урок 6. Защита от ножа или кинжала

Эта глава была полностью заимствована из пособия королевского фехтовального гранд-маэстро Мануэля Антонио де Бреа «Универсальные принципы и общие правила истинного искусства владения короткой шпагой». Вот как эта лекция звучит в оригинальной версии:

«Если порой фехтовальщик, не захвативший с собой шпагу, как это частенько бывает, столкнётся с одним из многочисленных злоумышленников, держащих в руке кинжал или нож, то ему не следует пускаться наутёк, так как это было бы ошибкой. Вместо этого он должен выжидать во второй позиции, подняв правую руку вверх выше головы и полностью открыв при этом грудь, как это указано на изображении под номером 1 в 16-й таблице. И когда противник нанесёт колющий удар, фехтовальщику следует защититься естественным движением: ударить рукой по запястью и по возможности попытаться удержать руку внизу. Если это не удалось, то в тот же миг, не отрываясь от противника, должно отшагнуть назад правой ногой так, чтобы корпус наклонился вперёд, как это изображено на рисунке под номером 2, левой ногой зашагнуть за правую ногу противника, левой рукой схватить сзади за шею в области затылка. Постарайтесь выполнять все движения решительно и очень быстро, и вы сумеете защитить себя»¹.

Рис. 296. М. А. де Бреа. Защита от атаки кинжалом, 1895 г.

Полагаю, этот пассаж из пособия по владению шпагой, как и некоторые другие описания техник, были использованы автором, чтобы добавить своему детищу значимости и подчеркнуть тесную связь умения владеть навахой с высоким и уважаемым искусством фехтования. Как, собственно, и многочисленные авторские ремарки в тексте, акцентирующие внимание читателя на том, что к умению владеть навахой и ножом следует относиться так же, как и к искусству фехтования на шпагах, саблях и других видах оружия. Всё это служило одной цели — убедить власти, цензуру, критиков и, разумеется, читателя, что перед ними самое настоящее академическое пособие по фехтованию. Как мы видим, автор даже не слишком забивал себе голову адаптацией этих рекомендаций под условия поединка на ножах. По-видимому, он делал ставку на имя и репутацию де Бреа — автора известного пособия и, кроме того, королевского гранд-мастера. Что должно было благотворно сказаться на престиже его собственной работы.

_{_______}

_{1. Manuel Antonio de Brea. Principios universales у reglas generales de la verdadera destreza del espadin. Madrid: Imprenta Real, 1805. - P. 62–63.}

Урок 1. Ножницы

Tijeras — ножницы¹. На диалекте испанских цыган — кало их называли кача или качас². На «ла херманиа» — воровском жаргоне — мордиенте («протрава») или эрманас («уши»)³.

Рис. 297. Э.Сохо. Стригаль с ножницами. Испанская карикатура, 1882 г.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь. / Под ред. Б. П.Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 740.}

_{2. Francisco de Sales Mayo El Gitanismo. Madrid: V. Suarez, 1870. - P. 17.}

_{3. Rafael Salillas El Lenguaje. Madrid: V. Suarez, 1896. - P. 190.}

По-видимому, традиция использовать это немудрёный инструмент в качестве смертельного оружия имеет значительно более древнюю историю. Так, из хроник Конкисты мы узнаём, что ещё в 1544 году, во время убийства верховного правителя инков Манко Инко Юпанки, испанцы наносили ему удары не только шпагами, мачете и ножами, но и ножницами¹. Изображение сцены поединка, в котором один из дуэлянтов вооружён большими ножницами, мы также можем увидеть на датированной 1588 годом гравюре известного швейцарского художника XVI столетия Йоста Аммана «Дуэль скорняка и портного».

Жан-Шарль Давилье в путевых заметках упоминал о tijeras — огромных ножницах длиной около 50 сантиметров, которыми испанские стригали — esquiladores — стригли своих коней и мулов и использовали их в качестве оружия самозащиты. Он также отметил, что оружие это в ходу преимущественно у цыган, хотя добавил ремарку, что «используют они его достаточно редко, так как цыгане в основном миролюбивы»².

Не менее распространённым среди испанских цыган занятием была заточка ножей и ножниц³. Поэтому, как и сапожные ножи у сапожников или шило у шорника, ножницы, всегда бывшие под рукой у цыганских стригалей, со временем превратились в традиционное оружие самообороны, а иногда и нападения.

Рис. 298. Й. Амман. Дуэль портного и скорняка, 1588 г.

Упоминание об использовании ножниц в поединке мы встречаем и в вышедшем в 1881 году сборнике текстов фламенко: «В одной руке у меня ножницы, в другой руке шляпа. Если ты Хуан Урбанеха, то я Мартин Фаранданго»⁴. Как мы видим из этого отрывка, ножницы использовались в комбинации со шляпой точно так же, как нож или наваха.

Прекрасные образцы этих смертоносных tijeras можно увидеть в экспозициях многих музеев Испании, а также на иллюстрациях к фундаментальному труду об истории ножевого производства, принадлежащему перу Камилла Пажа⁵.

Уже к середине XVIII столетия в Испании ножницы считались исключительно цыганским оружием. Известный исследователь истории и культуры испанских цыган Мануэль Мартинес отмечал, что в уголовных делах хитанос, осуждённых за преступления с использованием холодного оружия, чаще всего фигурировали именно ножницы. Что, впрочем, он тоже объясняет спецификой их традиционных ремёсел⁶.

В один из июньских дней 1752 года во время драки между двумя цыганками одна из них получила ранение. Алькальд попытался вмешаться, чтобы остановить драку. В результате злость выместили на нём, и пятеро цыган избили его до полусмерти. Рехидор (член городского совета), который дежурил в этот день, распорядился «немедленно отобрать у них навахи и ножницы, которые он носят с собой», поместить нападавших в тюрьму⁷.

В августе 1732 года Канцелярия Гранады приговорила за ношение ножниц двух цыган — Исидро Мартинеса и Кристобаля Прието к шести и восьми годам галер. Что касается Кристобаля, то он уже был осуждён в 1725 году за ношение кинжала и «огромных ножниц». В 1794 году жена Мигеля Сантьяго ножницами ранила солдата Хуана де Торреса, пытавшегося схватить её мужа, который подлежал призыву в армию⁸. В 1835 году в Кадисе на улице Св. Франциска некий мужчина получил удар в живот malditas tijeras («проклятыми ножницами»)⁹.

А в 1875 году во время ссоры между Хосе Антонио Хименесом и Антонио Гарсиа Хименес нанёс своему противнику несколько ранений ножницами для стрижки скота. Одно ранение, в левое бедро, было поверхностным; вот второе, фатальное, пришлось в левую часть груди. Удар ножниц пробил лёгкое и вызвал массивное внутреннее кровотечение в грудную полость, что привело к смерти Гарсиа. Так как в протоколе вскрытия тела фигурирует колото-резаное ранение клинком с односторонней заточкой, могу предположить, что смертельный удар был нанесён одной половинкой открытых ножниц¹⁰.

Рис. 299. Боец с ножницами. Испанский лубок, 1858 г.

Рис. 300. К. Паж. 1896–1904 гг. Ножницы производства испанских фабрик XVII XVIII вв.

Вскоре, 17 февраля 1886 года, в андалусском местечке Пособланко, неподалёку от Кордовы, произошла драка, зачинщиком которой был цыган, вооружённый огромными ножницами. В результате три участника потасовки были ранены, и один из них тяжело. Виновник резни был задержан. Также выяснилось, что он владел двумя вьючными лошадьми, происхождение которых не смог объяснить¹¹. В схватке на ножницах, как и в поединках на ножах, в том случае, когда противника не планировали убивать, то, видимо, старались избегать колотых ранений в грудь и в живот.

Так, 20 июля 1892 года в больницу городка Лорка в Мурсии был доставлен мужчина, получивший в драке с цыганом двадцать четыре ранения ножницами. Но большая их часть располагалась на лице и голове¹².

Не удивительно, что вскоре в Испании ножницы приобрели мрачную и кровавую репутацию бандитского оружия. Которое Гюстав Доре даже считал более опасным орудием, чем наваха, так как, по его словам, «приведение их в боевую готовность в поединке не отнимало много времени»¹³. Джордж Борроу — известный английский писатель и путешественник XIX века, много лет проживший среди испанских цыган, также отмечал, что они необычайно ловко используют ножницы в качестве оружия. Один из цыган рассказал ему, как он в драке ножницами отрубил противнику нос и распорол щёку¹⁴.

И с наступлением XX века этот древний инструмент продолжал собирать кровавую жатву. Испанские газеты начала столетия пестрят холодящими душу подробностями цыганских распрей. 2 июля 1902 года в районе улицы де-ла-Крус-Верде в Малаге произошла драка между цыганами, в ходе которой обе стороны отчаянно резались на навахах и ножницах. В результате четыре человека были ранены, и один из них — тяжело¹⁵.

Рис. 301. Стригаль-цыган с комплектом ножниц за поясом, XIX в.

Рис. 302. Поединок цыган на огромных ножницах. Испанский лубок, конец XIX в.

Рис. 303. Огромные ножницы. Испанская карикатура, 1881 г.

23 октября 1911 года рядом с Пуэрта-дель-Анхель в Сарагосе состоялась потасовка между двумя бандами цыган, вооружённых навахами и ножницами. В результате один из участников конфликта — Сальвадор Клаверья был убит и ещё один, по имени Рамон, получил тяжёлые ранения¹⁶.

А уже незадолго до Гражданской войны, вечером 1 ноября 1933 года, перед таверной рядом с Пуэрта-де-Севилья состоялась очередная драка между цыганами. Началось всё с того, что один из парней, некий Рафаэль по кличке Отрава с печально прославленной многими поколениями цыганских бандитов фамилией Эредиа вытащил в таверне пистолет. Хозяин заведения тут же выгнал всю компанию бесчинствовать на улицу, где ссора переросла в кровавую резню. Благодаря оперативному вмешательству полицейского патруля никто не был убит, но многие участники потасовки получили колото-резаные ранения различной тяжести. Всех драчунов задержали, а раненых доставили в Кордову, в больницу на Кампо-Санто-де-лос-Мартирес. Полиция конфисковала у цыган большую наваху, нож, кнут, трость и ножницы для стрижки овец¹⁷.

Рис. 304. Цыгане-стригали за работой, XIX в.

Рис. 305. Цыган с подружкой. Испанская карикатура, 1885 г.

Рис. 306. Стригаль. Испанская карикатура, 1879 г.

Рис. 307. А. Бри. Испанский цыган с ножницами. Литография, 1841 г.

Похоже, что эта традиция сохранилась и до наших дней. Английскии ботаник Джульетта де Байракли Леви, жившая среди испанских хитанос в 1960-х, вспоминала, что торговцы скотом часто дрались на острых как бритва чакках — ножницах, которыми они стригли своих ослов¹⁸.

Следует отметить, что в действительности наиболее типичные ножницы стригалей XVI–XVIII вв. — tijeras de esquilar хотя и были довольно широкими и массивными, однако при этом не отличались огромными размерами. У них была длинная рукоятка с кольцами на всю ширину кисти, часто не закрытыми в верхней части, в результате чего нижняя часть ножниц больше напоминала эфес сабли с защитной дужкой. Нередко рукоять этих ножниц была длиннее клинка, что вполне закономерно, учитывая специфику работы стригаля и нагрузку на его инструмент.

Рис. 308. Ножницы испанского стригаля, XIX в.

Существовал ещё один архаичный тип ножниц, который также практически ничем не отличался от современных образцов. Эта модель представляла собой два клинка треугольной формы, наваренных на концы пружинной стальной полосы, изогнутой в форме латинской буквы U. Но все эти инструменты выглядели вполне миролюбиво. А вот те огромные ножницы жуткого вида длиной 50–60 сантиметров, богато декорированные, с рабочим полотном в форме смертоносных кинжалов и с двухсторонней или полуторной заточкой, которые, как правило, и ассоциируются с поединками, были известны как tijeras de escritorio или tijeras de escribania — канцелярские. Даже человеку крайне далёкому от ремесла стригаля понятно, что эти монструозные ножницы с непропорционально крохотными кольцами для пальцев и коротенькой рукояткой-рычагом для стрижки скота совершенно не пригодны и являют собой типичный образец замаскированного оружия¹⁹. Судя по строгости выносимых за их ношение приговоров, это также было понятно судам, полиции и Гражданской гвардии.

Изображение «боевых» ножниц мы можем увидеть и на одной из иллюстраций к эссе «Ratero» — «Вор» из сборника «Испанцы, изобразившие сами себя». Рядом с прочим воровским скарбом — навахой, ножом, шляпой-каланьес и колодой карт — на столе лежат самые заурядные и хорошо знакомые каждому современному человеку остроконечные ножницы для бумаги не более 20–25 сантиметров в длину²⁰.

Одной из самых известных в истории Испании жертв ножниц — по горькой иронии судьбы, собственных — стала семнадцатилетняя мадридская вышивальщица Мануэла Маласанья Оньоро. В 1808 году, во время Мадридского восстания, она возвращалась домой с работы, когда была остановлена французским патрулём. При обыске солдаты обнаружили висящие на шнурке на запястье ножницы — швеи обычно носили их именно так. Ножницы были квалифицированы как «агрессивное оружие», и, по одной из версий, девочку расстреляли у ворот Артиллерийского парка. Так как к этому моменту на улицах города мадридские махо уже вырезали навахами не один десяток французов. Параноидальный страх солдат перед любыми колюще-режущими предметами понять можно. Особенно учитывая искусность испанцев в обращении с ножницами, а также тот факт, что этот немудрёный инструмент далеко не всегда использовался по прямому назначению²¹.

Традиция использования ножниц в качестве оружия, наравне со многими другими испанскими обычаями, укоренилась и в культуре стран Латинской Америки. Так, когда в 1888 году мексиканская полиция арестовала знаменитого убийцу и насильника Франсиско Герреро Переса по прозвищу Жилетник, то он был вооружён не только ножом, но и ножницами²¹.

Рис. 309. Канцелярские ножницы. Альбасете, 1778 г.

Рис. 310. Бандитские аксессуары. Испания, 1843 г.

Рис. 311. С. У. Форес «Сражающиеся портные, 1788 г.

Рис. 312. Кинжал, замаскированный под ножницы, XIX в.

_{_______}

_{1. Куприенко С. А. Источники XVI–XVII веков по истории инков. — Киев: Видавець, 2013. — С. 202.}

_{2. Le Tour du monde: journal des voyages et des voyageurs. Voyage en Espagne de G.Dore et Ch. Davillier, Deuxieme Semestre. Paris: L. Hachette, 1865. - P. 379.}

_{3. David Mayall. Gypsy-Travellers in Nineteenth-Century Society. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. - P. 43.}

_{4. Alvarez Antonio Machado у (Demofilo). Cantes flamencos. Seville: Imp. у lit. de el porvenir, 1881. - P. 207.}

_{5. Page Camille. La Coutellerie depuis I'origine jusqu'a nos jours, la fabrication ancienneetmoderne, parCamille Page.-Chatellerault: impr.deH. Riviere, 1896–1904.}

_{6. Manuel Martinez Martfnez. Los forzados de Marina en el siglo XVIII. El caso de los gitanos (1700–1765). Almeria: Universidad de Almeria, 2007. - P. 254.}

_{7. Manuel Martinez Martinez. Los gitanos у las gitanas de Espana a mediados del siglo XVIII. Almeria: Universidad de Almeria, 2014. - P. 115–116.}

_{8. Manuel Martinez Martinez. Los forzados de Marina en el siglo XVIII. El caso de los gitanos (1700–1765). Almeria: Universidad de Almeria, 2007. - P. 254.}

_{9. El Espanol (Madrid. 1835). 9.4.1836, no. 161, page 1.}

_{10. Jurisprudenciacriminal.- Tomo XIV.- Madrid: Editorial Reus,1875/76.- P.357–358.}

_{11. Diario de Cordoba de comercio, industria, administracion, noticias у avisos. Ano XXXVII Numero 10891 — 1886 febrero 17.}

_{12. El independiente: diario de la tarde Ano II Numero 174 — 1892 julio 22.}

_{13. Manuel Martinez Martinez. La Minoria Gitana de la Provincia de Almeria Durante la Crisis Del Antiguo Regimen (1750–1811). Almeria: Instituto de Estudios Almerienses, 1998. - P. 102.}

_{14. George Henry Borrow. Gypsies of Spain. New-York: Robert Carter, 1848. - P. 57–58.}

_{15. El Noroeste Ano VII Niimero 1868–1902 julio 3. - P. 3.}

_{16. El Dia de Palencia: defensor de los intereses de Castilla. Ano XXII. Numero 6878–1911 octubre 24.}

_{17. La voz diario grafico de informacion. Ano XVI. Niimero 4563–1933 noviembre 2.}

_{18. Juliette de Bairacli Levy. Gypsies at the Andalucian Fairs // Journal of the gypsy lore society. Third series. Vol. XL. 1961. - P. 49–51.}

_{19. Jose Sanchez Ferrer. Introduccion al estudio de la cuchilleria artistica de Albacete. Albacete: Instituto de Estudios Albacetenses, 2001.}

_{20. Los Espanoles pintados por si mismos. Tomo primero. Madrid: I. Boix, 1843. — P. 282.}

_{21. Ronald Fraser. Napoleon's Cursed War: Spanish Popular Resistance in the Peninsular War, 1808–1814. London: Verso, 2008. - P. 64–65.}

_{22. Pablo Piccato. City of Suspects: Crime in Mexico City, 1900–1931. Durham, NC: Duke University Press, 2001. - P. 9.}

Баратеро

Baratero — это тот, кто с применением силы и угроз вымогает барато — долю у игроков в азартные игры¹. Или, проще говоря, вымогатель, рэкетир. Происхождение своё этот термин ведёт от староиспанского «баратериа» — взятка, которая давалась судье за нужное решение дела². С этимологией же «баратерии» испанские книгочеи не смогли прийти к согласию. Так, словарь Себастьяна Коваррубиаса 1611 года утверждал, что «барато» происходит от латинского paratum или же от еврейского Barat³. А согласно справочнику 1726 года, корни барато ведут к арабским «баратон» и «баара» — добровольный, безвозмездный дар⁴. Но зато все ранние словари единодушны в трактовке «барато»: «денежная сумма, которую игрок, сорвавший куш, великодушно раздаёт зрителям, а также людям, обслуживавшим его во время игры»⁴.

Во «Всемирной истории поножовщины» я описывал ритуал получения барато. Как правило, основной частью этого ритуала являлось вручение игрокам колоды карт, сопровождаемое требованием баратеро играть только его картами⁵. Возможно, это символическое действо представляло собой аллюзию на старинную традицию поощрения игроками зрителей, ассистировавших им при игре. С той лишь разницей, что эти «зрители» не желали смиренно дожидаться подачек и с помощью навахи сами взимали причитающуюся им долю.

Баратеро являет собой типичный образчик cosas de Espana — то есть это уникальный эндемичный феномен, встречающийся только в испанской культуре. Впервые с термином «баратеро» мы сталкиваемся в изданном в 1456 году сборнике стихотворений испанского поэта XV века Лопе де Эстуньига, также известного как Стуньига или Зуньига⁶. В 1603 году севильский автор Франсиско Фахардо писал, что в разных провинциях баратеро называли по-разному. Он упоминал такие прозвища представителей этой мрачной профессии, как «майордомия» и «вилагомес»⁷. В 1616 году известный французский испанист, грамматик и переводчик Цезарь Уден писал, что «вилагомес — это тот, кто получает долю с карточных игр в игорных домах»⁸.

В некоторых источниках вместо «баратеро» также использовался термин «мирон»⁹. Антонио Линьян и Вердуго — испанский писатель первой половины XVII столетия, известный как автор «плутовских» романов, в своих работах упоминал неких опасных типов, известных как баратеро¹⁰. Кроме этого, в «ла херманиа» — воровском жаргоне преступного мира Испании в ходу также были такие синонимы для баратеро, как «матохорми», «бутехермо», «рамо» и «номиеро»¹¹.

Известный испанский юрист XVII столетия Хуан де Соросано Перейра, перечисляя в 1676 году особо тяжкие виды преступлений, за которые должно было назначаться наказание в виде пожизненного изгнания, наряду с взяточниками и фальшивомонетчиками упомянул и баратеро¹².

Разумеется, не обошёл этих колоритных типов вниманием и такой знаток преступного мира Испании начала XVII столетия, как Мигель де Сервантес Сааведра. В вышедшем в 1605 году романе «Еl Ingenioso Hidalgo Don Quijote de la Mancha», описывающем знакомые нам с детства похождения взбалмошного ламанчского идальго и его верного слуги, есть крайне любопытный эпизод. Как известно, в этих странствиях с ними происходят всевозможные метаморфозы, среди которых назначение Санчо Пансы губернатором некоего острова под названием Баратария, то есть «взятка», «бакшиш».

Рис. 313. К. Ортега. Баратеро, 1843-44 гг.

Впрочем, нас интересует не этимология этого слова, а небольшой эпизод, произошедший с новоявленным губернатором, инспектировавшим свои владения вскоре после вступления в должность. Совершая обход в сопровождении свиты, он услышал звон клинков и, поспешив на шум, обнаружил двух сражавшихся мужчин. На вопрос Санчо Пансы, что послужило причиной этого поединка, один из дуэлянтов указал, что его соперник, только что выигравший в гарито больше тысячи реалов, отказался раскошелиться и выплатить причитавшуюся ему законную долю выигрыша. Также он заявил, что является в игорном доме важной особой, в чьи обязанности входит присматривать за игроками, пресекать творящиеся беззакония и предотвращать ссоры. И за это, как заведено в игорных домах, он обычно и берёт с игроков барато — процент с игры. Так как выигравший отказался заплатить, то он решил «вырвать свою долю из его горла». Выслушав его, Санчо пообещал закрыть игорные дома — как «приносящие несомненный вред». Таким образом, можно сделать вывод, что к началу XVII столетия вымогатели-баратеро уже стали привычной частью повседневной жизни Испании¹³.

Рис. 314. X. Валлехо. Баратеро, 1850 г.

Что же породило эту сумрачную профессию? Кроме дуэлей, тавромахии и танцев испанцами владела ещё одна всепоглощающая страсть — азартные игры. Впервые слово «naipe», обозначающее игру в карты, встречается в каталонском источнике, датированном 1371 годом¹⁴. Так как первые свидетельства о существовании карточных игр были обнаружены в испанских источниках, большинство исследователей сходятся во мнении, что именно Испания является родиной игральных карт. Борьба с игорной зависимостью излишне азартных подданных велась испанскими правителями ещё с позднего Средневековья.

Указами, направленными против игроков, азартных игр и игорных домов, прославился король Кастилии Альфонс X по прозвищу Еl Sabio (Мудрый), автор легендарного законодательного кодекса «Las Sietes partidas» («Семь партид»). В сентябре 1276 года некий маэстро Ролдан по поручению короля подготовил «Ordenamiento de las Tafujerias», или «Регламент игорных домов» — законодательный кодекс, регулирующий азартные игры¹⁵.

Рис. 315. Ф. Гойя. Игроки в карты (фрагмент), 1777–1778 гг.

Разумеется, испанские правители не были одиноки в своём крестовом походе против пороков. Католическая церковь весьма подозрительно посматривала на все виды игр, ведь неизвестно, какие тёмные силы приносили игрокам удачу. Однако, несмотря на отчаянное противодействие клира и светских властей, к «золотому веку» Испании это игорное безумие поглотило всю страну вместе с её пассионарными жителями.

Марселей Дефурно писал, что любовь к азартным играм, имевшая губительные последствия для представителей всех классов общества, была гарантированным заработком для тех, кто умел ею пользоваться. Существовали официальные игорные дома, обычно управляете бывшими солдатами-инвалидами, которым этот доход заменял пенсию, но гораздо больше было притонов — garitos, где собирались игроки-профессионалы, или tahures, обыгрывавшие слишком доверчивых посетителей. Иногда они объединялись в команды, в которых каждый имел свою специализацию. По словам известного испанского писателя и поэта XVII века Франсиско де Кеведо, были среди них подделыватели — fullero, которые должны были подготовить несколько колод крапленых карт на случай, если одна из них будет обнаружена, жулики, отвечавшие за исчезновение этих колод в конце партии, чтобы профаны не обнаружили трюк, и, наконец, зазывалы, в обязанности которых входило привлечение в притон слишком доверчивых или слишком уверенных в себе игроков¹⁶.

Рис. 316. Каталонская колода, XV в.

Но где бы ни проходила игра — в табачном дыму игорного дома, в парке или на пляже, за игроками внимательно следил немигающий взгляд из-под надвинутой на глаза шляпы-каланьес. И как только счастливчик, которому улыбнулась удача, не веря своему счастью, сгребал монеты, мужчина, доселе бывший пассивным наблюдателем, уверенно направлялся к игрокам за своим законным заработком — барато, или долей. Эти суровые резиденты игорных заведений, обкладывавшие данью игроков, и были баратеро. К середине XVIII столетия их существование даже было закреплено законодательно. Так, о баратеро упоминали датированные 1757 годом правила, регулирующие организацию азартных игр. Эти нормы особо оговаривали, что в случае их нарушения баратеро должен был заплатить штраф не тысячу мараведи, как обычные граждане, а две тысячи. То есть столько же, сколько и владельцы гаритос — игорных домов¹⁷. Что, возможно, свидетельствовало о его высоком статусе.

В испанских колониях этот термин чаще использовался в значении сильного, опасного, авторитетного человека. Например, в Аргентине выражение «гаучо-баратеро» обозначало бойца на ножах, использующего любые возможности для победы над противником¹⁸.

Рис. 317. Baraja espanola — испанская колода. Валенсия, 1778 г.

Рис. 318. Ф. Миранда. Драка испанцев за игрой в карты, 1846 г.

Рис. 319. Г. Доре. Баратеро требует свою долю выигрыша, 1874 г.

_{_______}

_{1. Diccionario de la lengua castellana. Real Academia Espanola. Quarta Edicion. Madrid: viuda de Ibarra, 1803. - P. 915.}

_{2. Diccionario de la lengua castellana. Tomo I. Madrid en la imprenta de Francisco del Hierro, impressor de la Real Academia Espanola, entre 1726 у 1739. - P. 551.}

_{3. Covarrubias Horozco Sebastian. Tesoro de la lengue Castellana, о Espanola, en Madrid: Luis Sanchez, 1611. - P. 120.}

_{4. Diccionario de la lengua castellana. Tomo I. Madrid en la imprenta de Francisco del Hierro, impressor de la Real Academia Espanola, entre 1726 у 1739. - P. 551.}

_{5. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 22–23.}

_{6. Lope de Estuniga. Cancionero general. Anvers: en casa de Martin Nucio, 1557. — P. 78.}

_{7. Francisco de Luque Fajardo. Fiel desengano contra la ociosidad, у los juegos.-Madrid: en casa de Miguel Serrano de Vargas,1603. - P. 222.}

_{8. Cesar Oudin. Tesoro de las dos lenguas francesa у espanola. Paris: Viuda de Marc Orry, 1616.}

_{9. Miguel de Servantes Saavedra. L’ingdnieux hidalgo Don Quichotte de la Manche. — Тоme II. - Paris: Dubochet, 1837. - Р. 510.}

_{10. Antonio Linan у Verdugo. Guia у auisos de forasteros. Valencia: Silvestre Esparza,1635. - P. 106.}

_{11. Luis Besses. Diccionario de argot Espanol. Barcelona: Soler, 1906. - P. 190.}

_{12. Juan de Solorzano Pereira. Obras varias. Madrid: Cabriel de Leon, 1676. - P. 581.}

_{13. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 28–30.}

_{14. Trevor Denning. The Playing-cards of Spain. London, 1996. - P. 11–14.}

_{15. H. Salvador Martinez. Alfonso X, the Learned: A Biography. Leiden & Boston: Brill, 2010.-P. 291.}

_{16. Дефурно Марселей. Повседневная жизнь Испании Золотого века. — М.: Молодая гвардия, 2004. — С. 282.}

_{17. Pedro Melgarejo Manrique de Lara. Compendio de contratos publicos. Barcelona: L. de Bezares, 1757. - P. 416.}

_{18. Mario A. Lopez Osornio. Viviendas en la pampa. Bs. As: Editorial Atlantida 1944. - P. 24.}

На улицах испанских городов и весей XVIII–XIX столетий почти на каждом углу можно было встретить мальчишек, игравших в карты или чапас, чистящих карманы зазевавшихся прохожих и дерущихся на ножах¹. Это были гранухи — начальная и самая низшая ступень в иерархии организованной преступности юга Испании. Большинство из них мечтали вырасти, подняться по карьерной лестнице и когда-нибудь стать настоящими баратеро. Авторитетными и влиятельными бандитами, которых все боятся и уважают, — отчаянными, сорящими в тавернах деньгами, вечно окружёнными красотками и мрачной славой. Хотя их шутливое прозвище granuja и переводится как «виноградная косточка»², но на самом деле эти юнцы были так же опасны, как их навахи. Как вспоминал о них Немирович-Данченко, «эти «ангелы» и «птички» очень больно кусаются иногда.

В самом деле, в десять-одиннадцать лет он уже постигает все тайны искусства драться на ножах и «кроить» человека так, что даже неизвестный автор книги «Искусство действовать ножом» (книга весьма была популярная в Андалусии) не научил бы его ничему, чего тот не знал бы… При этом он усвоил столь независимый вид, что ему не только черт, но и весь ад не брат! Попробуй какой-нибудь взрослый болван задеть такого грануху! «Виноградная косточка» сумеет ему отравить жизнь. Во-первых, непосредственно за оскорбление мальчугашка ответит издали градом метко направленных камней, во-вторых, в самый неожиданный момент швырнет свой пуньял прямо в живот обидчику, в-третьих, если не удастся это, подстережет его где-нибудь за углом и угостит таким ударом «между плеч», что бедняге не удастся даже прочесть молитву, как за его душой явится ангел смерти³.

Упоминания о гранухах мы находим и у Сервантеса в изданной в 1613 году новелле «Ринконете и Кортадильо», повествующей о двух мальчишках, приехавших из Кастилии в Севилью и принятых на работу «стажёрами» во влиятельную преступную организацию. Один из друзей был карманником, а второй — карточным шулером. По дороге в Севилью на постоялом дворе они на пару обыграли в карты погонщика мулов. Тот было пытался вернуть свои деньги, рассчитывая, что в силу юного возраста шулеров это ему удастся без труда. Однако гранухи, не моргнув глазом, хладнокровно достали ножи и отстояли свою добычу⁴.

Антонио Аусет отмечал, что почти все баратеро начинали свою карьеру именно как карточные шулеры⁵. В организованной преступности юга Испании в звании гранух мальчики оставались до четырнадцати лет. С четырнадцати до двадцати они именовались «чарран». А уж после двадцати те редкие счастливчики, которым чудом удалось избежать гарроты и смертельного удара навахи, становились баратеро⁶.

Однако до столь авторитетного статуса доживали немногие, и цеховая конкуренция была относительно невысокой. К тому же, как отмечали авторы XIX века, все городские районы, где находились игорные дома — гаритос, были поделены между баратеро, которые, верные кодексу чести, старались не забредать на территорию конкурента⁷. Хотя, надо заметить, это неписаное правило соблюдалось далеко не всегда.

Так, в августе 1906 года в городке Эль-Вильяр-де-Арнедо, расположенном в прославленном винодельческом регионе Риоха, два начинающих баратеро — Иносенте Гарсиа двадцати одного года и его юный коллега — семнадцатилетний Дионисио Перес не смогли прийти к согласию в извечном вопросе: кому из них получать барато с игроков. Конфликт был решён на месте в традиционном стиле. Гарсиа оказался поопытней и порешительней. Его соперник закончил свои дни в больнице с тремя ножевыми ранениями — в спину, а также в левое предплечье и левое запястье, которыми, видимо, Перес парировал удары⁸.

Рис. 320. Дети играют в чапас. Испания, 1909 г.

Рис. 321. Афиша испанского фильма «Granujas», повествующего о похождениях юной шпаны, 1924 г.

Вот что писали о малагском квартале Перчел, давшем Испании немало славных матадоров, но ещё больше баратеро: «Он поставщик на каторгу, на гарроту, и каждый родившийся и выросший здесь может надеяться с вероятностью 90 на 100 окончить жизнь в президиях Сеуты или Мелилы или занять высокое положение на помосте арголла, где его перехватят железным ошейником, и палач, предварительно испросив у него разрешения и прощения, повернет рукоять гарроты».

Выходцы из Малаги утверждали, что в Перчеле каждый гРануха владеет ножом так искусно, «что на него ангелы с небес радуются»⁹. Франциск Первый, как-то раз увидев в Мадриде вооружённых детей, воскликнул: «О благодатный край! Здесь из утробы матери выходят с ножами!»¹⁰ Надо сказать, что Франциск не был уж так метафоричен. Учитывая, что испанские дети брали нож в руки в пять-шесть лет, годам к восьми некоторые из них уже становились довольно-таки умелыми бойцами, искушёнными во всех дуэльных тонкостях.

В конце июля 1901 года в школе произошла ссора между двумя детьми — десятилетним Мауро Лосанго и восьмилетним Рафаэлем Лавеспи. Поразмыслив, Мауро отправил к Рафаэлю двух секундантов — своих приятелей с требованием немедленной сатисфакции с оружием в руках. Как оказалось, и малютка Рафаэль был не лыком шит и хорошо знал дуэльный кодекс. Получив формальный вызов, он не растерялся и в свою очередь хладнокровно выбрал из ровесников двух секундантов для себя. Секунданты обоих мальчиков посовещались и решили, что поединок будет проходить на навахах. Дуэль состоялась в саду. Удача оказалась на стороне младшего бойца, и после одной из его атак Мауро получил тяжёлое ранение в грудь. Рафаэль, как опытный дуэлянт, не стал дожидаться появления представителей власти, убежал и спрятался в лесу¹¹.

Известный испанский юрист второй половины XVIII века, прокурор Канцелярии Гранады Франсиско Антонио де Элизондо писал в 1783 году: «С несказанной болью мы наблюдаем в нашей Андалусии всеобщее злоупотребление кинжалами, ножами, навахами и другим коротким холодным оружием, с владением которым знакомы даже малыши и которые приводят к множеству смертей и вероломных ранении» Элизондо был абсолютно прав — испанские дети двенадцати-тринадцати лет в своих делах чести пускали в ход не кулаки, а навахи. В конце июня 1889 года в Барселоне два тринадцатилетних мальчика устроили дуэль на навахах. В результате поединка один из них был серьёзно ранен¹³.

Рис. 322. Ринконете и Кортадильо принимают в преступную организацию Севильи, 1783 г.

Рис. 323. Г. Доре. Чарраны и моряки играют в карты на пляже в Малаге, 1865 г.

Детский мир был отражением взрослого, и, как повсюду, малыши старались подражать своим отцам и братьям. В газетах конца XIX — первой половины XX века были популярны разделы с конкурсами детских рисунков. Дети рисовали то, что им было близко и понятно, — свой дом, родителей, друзей. И практически в каждой подборке можно встретить одно-два изображения дуэлей на ножах. Поэтому и свои детские обиды они часто решали таким же знакомым и понятным им способом.

В октябре 1907 года в андалусском городке Убеда основной темой пересудов и сплетен стало громкое происшествие, главными действующими лицами которого были дети известных людей города. У популярного в провинции Хаэн адвоката Адриано Д. Морено был сын одиннадцати лет. которого звали как и отца — Адриан. В последнее время парнишка был влюблён в некую Луису Муньос Руис, хорошенькую девочку на год младше его, а Луиса отвечала юному ухажёру взаимностью. Оба поклялись в вечной любви и скрывали свои отношения от родителей, которые считали их амурную историю преждевременной. Но вскоре ветреная Луиса внезапно забыла все свои клятвы и стала оказывать знаки внимания двенадцатилетнему Пепе Лаосу, сыну богатого землевладельца. Адриан был в отчаянии и называл её клятвопреступницей.

Рис. 324. Дуэль мальчиков на навахах. Испанский лубок. Вторая половина XIX в.

Рис. 325. Дуэль школьников на навахах. Испанская карикатура, 1891 г.

В конце концов он так и не смог примириться с этой потерей и отправился искать Пепито. Когда они наконец встретились, Адриан заявил ему, что, так как оба они любят одну и ту же девочку, с этим нужно что-то делать. Также он сообщил Пепе, что в сложившейся ситуации один из них должен умереть и что, несмотря на юный возраст, лично у него для этого достаточно смелости. Пепе надменно ответил сопернику, что и он не трус. На следующий день они отправились в оливковую рощу за городом. Там юные дуэлянты выбрали подходящее место, достали навахи, и началась отчаянная схватка. Но этот поединок продлился недолго.

Вскоре Пепе получил удар навахой в бок и упал на землю, истекая кровью. Адриан в состоянии шока подошёл к нему, и ему показалось что раненый не подаёт признаков жизни. Он добежал до ближайшего дома и позвал на помощь. Вскоре на место поединка прибыли родители дуэлянтов и отвезли мальчиков в город.

Рис. 326. Детская дуэль. Испанский лубок, конец XIX в.

Рис. 327. Мальчик с навахой. Испанский лубок, вторая половина XIX в.

Осмотр показал, что хотя ранение Пепе и было тяжёлым, но не представляло опасности для жизни. Адрианито пребывал в состоянии аффекта и жаловался на женское коварство, которое убивает мужчин и приводит к таким кровавым последствиям. Ветреная же Луисита только рыдала и проклинала своё кокетство, столкнувшее двух маленьких рыцарей¹⁴.

Иногда складывается впечатление, что эти юные гишпанские вертихвостки и в самом деле спровадили на тот свет больше мужчин, чем войны и эпидемии. Так, в начале марта 1909 года Долорес Каитано — очередная излишне игривая прелестница четырнадцати лет от роду вскружила голову двум молодым людям. Оба парня, которых звали Антонио Перейра и Хулио Диас, числились в её ухажёрах. Сначала в женихах Долорес ходил Перейра. Но затем По совету матери красотка обратила свой взор на более, по её мнению, перспективного Диаса. Перейра страшно переживал и пытался вернуть утерянные позиции.

Рис. 328. Конкурс детского рисунка. Аргентина, 1917 г.

Рис. 329. Конкурс детского рисунка. Аргентина, 1914 г.

Рис. 330. Конкурс детского рисунка. Аргентина, 1914 г.

В тот трагический день он отправился с Долорес на променад, где, по её словам, якобы пытался облапать свою бывшую невесту, несмотря на её сопротивление. Разумеется, по возвращении с прогулки девочка сразу рассказала об этом происшествии ревнивцу Диасу. Оба соперника вышли на улицу, переругиваясь и доказывая друг другу, что именно ему принадлежит сердце непостоянной Долорес. Финал истории был предсказуем. Парни решили разобраться на дуэли, достали ножи, и Долорес преждевременно овдовела, не успев пойти под венец, так как оба соперника получили ранения несовместимые с жизнью¹⁵.

Рис. 331. Четырнадцатилетняя Долорес Каитано, спровоцировавшая дуэль между А. Перейрой и X. Диасом в марте 1909 г.

Рис. 332. Антонио Перейра, убитый в дуэли на ножах в марте 1909 г.

Рис. 333. Хулио Диас, убитый в дуэли на ножах в марте 1909 г.

А в семь часов вечера 10 июля 1865 года в мадридской тюрьме произошёл жаркий спор между двумя малолетними баратеро. Они никак не могли прийти к соглашению в важном вопросе: кому из них собирать барато с ровесников, игравших в чапас. Ни один из спорщиков не хотел уступать прибыльный бизнес другому. Наконец один из юных вымогателей пятнадцати лет от роду решил поставить в этом деле точку и покончить с разногласиями радикально. Его несговорчивым конкурент получил два удара навахой в грудь и в тяжёлом состоянии был доставлен в больницу¹⁶.

Немирович-Данченко вспоминал, что однажды, когда он попытался вмешаться в поединок испанских детей на ножах, его вмиг обезоружили, обобрали и выкинули из кафе, где всё это происходило. У гранух бытовала поговорка: «Лучше мне умереть и не вырасти больше, чем спокойно перенести обиду»¹⁷.

Рис. 334. Малыш с навахой. Испанский лубок, конец XIX в.

9 апреля 1882 года в Гранаде двое мальчуганов устроили поединок на больших навахах. В результате этой схватки один из малолетних дуэлянтов получил очень опасное проникающее колотое ранение в левую паховую область. Его соперник, несмотря на свой юный возраст, был арестован и доставлен в тюрьму¹⁸.

Испанская Фемида была безжалостна к поножовщикам любого пола и возраста, и дерущиеся на ножах малыши подвергались не меньшей опасности, чем их взрослые собратья. Согласно Уголовному кодексу 1822 года, минимальный возраст уголовной ответственности начинался в Испании с семи лет, а кодекс 1848 года поднял планку до девяти¹⁹.

Многие авторы XIX столетия, побывавшие в Испании, отмечали, что умению владеть ножом испанцы начинали обучаться с раннего детства. В 1847 году Уильям Эдвардс писал, что «испанские простолюдины сызмальства совершенствуются во владении смертоносной навахой, являющейся их неразлучным спутником и которой они пользуются с невероятной сноровкой». Эдвардс вспоминал, что ему часто приходилось видеть в андалусских городах и деревнях малышей, изображавших ножевой поединок на коротких Деревяшках и демонстрировавших невероятное мастерство во владении этим импровизированным оружием²⁰.

15 апреля 1879 года в Мадриде в поединке для решения дела чести сошлись два гранухи, которым ещё не исполнилось и четырнадцати лет. Видимо, речь шла о поединке до первой крови, так как в ходе «ватки один из них ножом распорол противнику лицо. Раненого дожили в больницу, а другого юного диестро — в городскую тюрьму Саладеро²¹. По свидетельствам очевидцев, методики обучения детей как владению ножом, так и навыкам тореро практически не отличались и были одинаково кровавыми.

Рис. 335. Испанские дети из Арагона. У мальчика за поясом традиционный арагонский нож — састагино. Начало XX в.

Итальянский писатель и журналист Эдмондо де Амичис описал популярную в Испании детскую игру в корриду. В этой игре часть детей изображала быков, другие — коней и третьи — матадоров с пиками в руках, сидевших на спинах этих «коней». Иногда для реалистичности к пике матадора привязывали настоящую наваху, а две такие же навахи поменьше изображали рога быка. Амичис как-то раз стал невольным очевидцем подобного развлечения, когда в Валенсии компания детишек решила использовать в игре «бой быков» навахи. Он с ужасом вспоминал, как в ход пошли ножи, лилось море крови, несколько детей было убито, некоторые тяжело ранены, а игра превратилась в бой, лишённый всяких правил, в который никто не вмешался, чтобы прекратить эту бойню²².

Однако эти жестокие и кровавые игры не проходили даром, и давали детям навыки, необходимые для выживания не только на аренах тавромахии, но и в уличных схватках. Так, например, прославленный севильский тореро XVIII столетия Мануэль Валлон в 1714 году в возрасте двенадцати лет на дуэли зарезал одного из сверстников, за что на шесть лет отправился на каторгу в испанское Марокко, в печально известную Сеуту²³.

Рис. 336. М. Кабраль и Агуадо Бехарано. Мальчик из Севильи в костюме бандолеро с сигарой в руке, 1865 г.

Рис. 337. Испанский малыш осваивает навыки корриды, XX в.

В государственном архиве Аргентины мне посчастливилось найти уникальный документ — указ национального героя Аргентины генерала Хосе де Сан-Мартина. В этом указе, датированном 1816 годом, генерал отмечает необходимость обучения детей в государственной школе провинции Мендоза основам обращения с оружием²⁴. Сохранилось и множество других, как нарративных, так и иконографических свидетельств. Так, например, дети посвящали немало времени вистео — особой игре, развивавшей все необходимые навыки, которые могли пригодиться в поединках на ножах. Слово «вистео» происходит от испанского «вистеар» или «вистеарсе» и означает «тренировочное фехтование». Эта игра готовила к поединкам на ножах — она развивала быстроту глаза, умение предугадывать направление удара противника и учила искусно уклоняться от атак. В вистео вместо ножей использовались короткие палочки, пустые ножны, а иногда и палец, измазанный сажей со Дна котелка. Главной целью в этой игре, как и в обычном поединке на ножах, было оставить отметину и желательно на лице противника.

Рис. 338. Драка известного тореро и бретёра XVIII века Мануэля Валлона (Эль Африкано).

Джон Частин вспоминал, что мальчишки проводили поединки, измазав копотью указательный палец, чтобы отмечать на противнике символические ранения. А в 1880-1890-х годах некий гаучо для обучения своих сыновей ножевому бою использовал части бочарных клёпок. Частин писал, что иногда в этих тренировочных боях использовались реальные клинки и тогда игра могла выйти из-под контроля²⁵. На многочисленных рисунках известного аргентинского художника и иллюстратора первой половины XX столетия Флоренсио Молина Кампоса можно увидеть, как гayчо развлекаются вистео, намотав на левую руку пиджак или куртку, а в правой сжав ревенке — это был типичный для некоторых стран Латинской Америки хлыст для верховой езды, также известный как dogging bat — собачий, с деревянной ручкой длиной около 30–40 см, обтянутой кожей, и шлепком из сыромятной кожи примерно такой же длины и шириной 3–5 см. Иногда в рукоятке ревенке скрывался потайной кинжал. Так как этот хлыст у пастухов был всегда под рукой, то, когда гаучо были настроены особенно миролюбиво, они наматывали шлепок на руку таким образом, чтобы рукоятка выглядела как нож, и, чтобы размять ноги после многочасовой работы в седле, развлекались безобидными салочками вистео²⁶.

Рис. 339. Приказ генерала Сан Мартина об обучении детей в Мендосе (Аргентина) обращению с оружием, 1816 г.

Учитывая, что навершия рукояти ревенке часто изготавливались из массивного металла, бывало, что гаучо устраивали настоящие поединки на этих хлыстах, используя их рукояти в качестве кистеня или дубинки как самостоятельное оружие или в паре с ножом. Часто с самыми фатальными последствиями.

Выросший в провинции Буэнос-Айрес натуралист, орнитолог и писатель Уильям Генри Хадсон в изданной в 1918 году автобиографической книге «Far Away and Long Ago: a history of my early life» («Очень далеко и давным-давно: история моей юности») вспоминал, как в вистео совершенствовался его старший брат. В один прекрасный день он предложил Хадсону и их младшему брату подраться на ножах, что бы понять, насколько он продвинулся в своих тренировках. Он отвёл братьев на дальний конец плантации, где бы их никто не увидел, принёс три очень больших мясницких ножа и попросил нападать на него изо всех сил. Он же при этом обещал только защищаться. Сначала ребята отказались, опасаясь, что их просто порежут на куски. Но в конце концов ему удалось убедить братьев. Все сняли куртки и для защиты намотали их в испанском стиле на левую руку. Хадсон вспоминал, как, волнуясь, они атаковали его этими огромными ножами со всей силы, а он танцевал и прыгал, используя свой нож только для защиты и чтобы выбить оружие из рук братьев. Но во время одной из таких попыток разоружить их он зашёл слишком далеко и ранил Хадсона в правую руку на три сантиметра ниже плеча. Брызнула кровь, и бой на этом закончился²⁷.

Рис. 340. Вистео — дружеский поединок на ножах. Аргентина, 1936 г.

Рис. 341. Аргентинские дети совершенствуются в искусстве владения ножом. Около 1920 г.

Рис. 342. Ф. М. Кампос. Дружеский поединок на хлыстах-ревенке. Аргентина, 1930-е гг.

А в августе 1933 года четырнадцатилетний Дельфин Муньос с ножом в руках яростно сражался против двух вооружённых саблями полицейских, одного из которых он тяжело ранил. За это мальчик удосужился похвалы от своего дяди Факундо, который сказал, что его племянник бился как «настоящий мужчина» и достойный представитель семьи Муньосов²⁸.

Умение владеть ножом, как и жестокость, культивировались у мальчишек, выраставших в испанской культуре, с раннего детства. Для выработки необходимых навыков дети тренировались на скотине и собаках. Так, некий английский путешественник вспоминал, как в Северном Уругвае он как-то раз сделал замечание двум мальчикам, намеревавшимся перерезать глотку псу, а в ответ услышал недружелюбный совет, чтобы он не лез не в своё дело, так как это их пёс²⁹.

Тем не менее эти и другие подобные им жестокие и кровавые игры выковывали и закаляли характер будущих бойцов на ножах, что и через годы помогало им сражаться расчётливо, с холодной головой, не знать жалости и снисхождения и с презрением смотреть в глаза опасности.

Рис. 343. Товарищеская схватка на больших ножах. Аргентина, 1936 г.

Рис. 344. М.Л. Осорнио. Ревенке с кинжалом в рукоятке. Аргентина, 1942 г.

Рис. 345. Дельфин Муньос со своим дядей Факундо Муньосом. Санта Фе (Аргентина), 7 августа 1933 г.

Рис. 346. Полицейские, раненные Дельфином Муньосом. Санта Фе (Аргентина), 7 августа 1933 г.

Рис. 347. Одиннадцатилетний тореро Мичелито Лагравере спасается от быка после неудачной эстокады. Мексика, 2009 г.

Результаты этой подготовки прекрасно иллюстрирует следующая история.

В январе 1851 года в Валенсии к группе подростков, игравших в карты на деньги, подошёл юный баратеро лет восемнадцати. Он достал наваху и потребовал барато. После чего собрал монеты и спокойно удалился. Когда он уже отошёл на приличное расстояние, ребята осмелели, подняли крик и побежали за парнем. К ним присоединились случайные прохожие. На улице дель Маруже начала собираться толпа, и дело запахло судом Линча. Из какого-то дома вышел мужчина с дробовиком и крикнул парню, чтобы тот сдавался. Но на юного баратеро все эти угрозы не произвели ни малейшего впечатления. Он хладнокровно набросился на владельца ружья с навахой в руке, но тому повезло, и обошлось без ранений. В конце концов кому-то из толпы преследователей удалось ударить парня дубинкой по голове, и он рухнул на землю. Однако это ранение остановило его лишь ненадолго. Он вскочил и продолжал сражаться, пока его наконец не разоружили прибывшие карабинеры³⁰. Что тогда собой представлял в бою взрослый и матёрый баратеро, остаётся только догадываться. Однако немудрено, что представители этой сумрачной профессии внушали обывателям такой ужас.

Рис. 348. Конкурс детского рисунка. Аргентина, 1923 г.

Рис. 349. Цыгане-гранухи. Барселона, 1935 г.

_{_______}

_{1. Los Espanoles pintados рог si mismos. Tomo primero. Madrid: I. Boix, 1843. - P. 128.}

_{2. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 397.}

_{3. Немирович Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 878–879.}

_{4. Сервантес Сааведра Мигель Де. Сочинения. Серия: Золотой том. — М.: Олма-Пресс, 2002.}

_{5. Los Espanoles pintados рог si mismos. Tomo primero. Madrid: I. Boix,1843. - P. 12.}

_{6. Le Tour du monde: journal des voyages et des voyageurs. Voyage en Espagne de G.Dore et Ch. Davilher. Deuxieme Semestre. Paris: L. Hachette, 1865. - P. 379.}

_{7. Samuel Parsons Scott. Through Spain: a narrative of travel and adventure in the Peninsula. Philadelphia: Lippincott, 1886. - P. 132.}

_{8. La Rioja: diario politico: Ano XVIII Niimero 5454–1906 agosto 21.}

_{9. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 874–876.}

_{10. Там же.-С. 213–216.}

_{11. La Correspondencia de Espana diario universal de noticias. Ano LII. Niimero 15877 — 1901, julio 25. - P. 2.}

_{12. Francisco Antonio de Elizondo. Practica universal forense de Ios tribunales superiores e inferiores de Espana у de las Indias. Tomo III. Madrid: Ibarra, hijos у compania, 1783. - P. 298.}

_{13. Crоnica Meridional: diario liberal independiente у de intereses generales. Ano XX. Numero 8728–1889 junio 25. - P. 2.}

_{14. La Correspondencia de Espana diario universal de noticias. Ano LVIII. Numero 18158 — 1907, octubre 30. - P. 2–3.}

_{15. Caras у caretas (Buenos Aires). 2731909, no. 548. - P. 70.}

_{16. La Correspondencia de Espana: diario universal de noticias. Ano XVII.I Niimero 2701–1865 julio 11.}

_{17. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек, 1888. — С. 227–229.}

_{18. La Iberia (Madrid. 1868). 13/4/1882. - P. 3.}

_{19. С. Nieto Morales. Comparative intervention with minors in different countries. Madrid: Dykinson, S. L., 2016. - P.109.}

_{20. Edwards William H. A voyage up the River Amazon: including a residence at Para. London: J. Murray, 1847. - P. 109.}

_{21. La Union (Madrid. 1878). 16/4/1879. - P. 3.}

_{22. Amicis De Edmondo. Spain and the Spaniards. In two volumes. Philadelphia: H. TCoates & Co,1895. Vol. II. - P. 272–273.}

_{23. Jose Reyes Carmona, Historia del Toreo en Algeciras.Volumen L Primera edicion, Cadiz JRC Edicciones, 2009, - p.31}

_{24. El general San Martfn ordena que se ensene a los ninosj a, mane.ar armas. Mendoza, 1816. Documentos Escritos. Sala VII. Fondo Lamas, legajo 52.}

_{25. Chasteen John Charles. Heroes on horseback: a life and times of the last gaucho caudillos. Albuquerque: University of New Mexico Press, 1995. - P. 94–95.}

_{26. Lopez Osornio Mario A. Esgrima criolla: cuchillo, rebenque, poncho у chuza — Ia ed. la reimp. Buenos Aires: Hemisferio Sur, 2009. - P. 88–93.}

_{27. Hudson William Henry. Far Away and Long Ago: a history of my early life. New York: E. P. Dutton & Company, 1918. P. 256.}

_{28. El Orden, Lunes 7 de Agosto de 1933.}

_{29. Chasteen John Charles. Heroes on horseback: a life and times of the last gaucho caudillos. Albuquerque: University of New Mexico Press,1995. - P. 94.}

_{30. El Clamor publico. 11/1/1851. - P. 3.}

Garrote — она же арголла или «бискайский галстук». Традиционный испанский способ смертной казни удушением. Осуждённому, сидевшему на стуле у столба, на шею надевался железный ошейник, который палач затягивал поворотами винта до наступления смерти жертвы¹. Гарротирование применялось как в самой Испании, так и во всех её колониях, включая Филиппины. Множество изображений казней с помощью гарроты мы можем увидеть на офортах Франсиско Гойи из серии «Los Desastres de la Guerra» («Бедствия войны»), созданных в период между 1810 и 1820 годами. Этот архаичный способ казни практиковался в Испании вплоть до 1974 года.

Обычно, чтобы скрыть следы агонии, осуждённым на голову надевали мешки, как, например, членам тайного общества «La mano negra» — «Чёрная рука», казнённым в Хересе в 1892 году². Но иногда, особенно когда на эшафот поднимались баратеро, известные разбойники или контрабандисты, безжалостный кодекс чести требовал от лихих людей умирать с открытым лицом — с куражом, так же достойно и бесстрашно, как они жили. В народных культурах чести, как и в рыцарской культуре Европы или в самурайской традиции Японии, смерть являлась лишь одним из многочисленных ритуалов, регулирующихся всё тем же кодексом чести. Испанские художники нередко изображали смерть не в канонической ипостаси — с косой и песочными часами, а в более близком и понятном народу образе дуэлянта — с ножом и плащом.

Некая хозяйка гостиницы в Валдепеньясе горделиво рассказывала, что её брат, зарезавший четырёх жандармов, умер на гарроте как настоящий valliente («храбрец») и кабальеро. С её точки зрения, это заключалось в том, что он до последнего мгновения беседовал с палачом и священником, а «сигару из зубов выпустил лишь тогда, когда ему пришлось высунуть язык»³.

Рис. 350. Казнь членов тайного андалусского общества «La mano negra. («Чёрная рука»). Херес, 1892 г.

Рис. 351. Л. Аленса и Ньето. Смерть в образе бойца на ножах, 1830 г.

Однако далеко не у всех, даже самых суровых мужчин «без страха и упрёка» хватало сил и «cojones» встретить смерть достойно. Как, например, это произошло в половине двенадцатого утра в апреле 1836 года с баратеро Игнасьо Аргуманьесом, убившим на дуэли коллегу по нелёгкому ремеслу — баратеро Грегорио Кане.

Несмотря на то, что убийство было совершено при самообороне, а также не взирая на активные выступления либеральных журналистов и общественный Резонанс, Аргуманьес был приговорён к гарротированию…

_{… отсутствует стр. 436…}

…его лице четыре пореза-чирло. Самому Кубинцу повезло значительно меньше. Он получил два проникающих колотых ранения — в грудь и в бок. Усаторра потерял много крови, и врачи оценили его состояние как тяжёлое.

Так как при аресте ножей у дуэлянтов не обнаружили, на место поединка для поиска орудий преступления был отправлен наряд полиции. Вскоре им удалось найти наваху Гонсалеса: он закинул её на крышу оранжереи во дворе церкви Св. Мартина. Это был нож среднего размера, но с довольно широким клинком — около 5 сантиметров. Лезвие было обильно покрыто запёкшейся кровью, и даже на роговой рукоятке виднелись кровавые пятна. Наваху Кубинца найти так и не удалось. На основании собранных улик Гонсалес был отправлен в тюрьму. Дальнейшая его судьба неизвестна, но, исходя из практики подобных ИнЦидентов, скорее всего он надолго отправился в Сеуту или Мелилью, а возможно, что и закончил свои дни с «бискайским галстуком» на шее⁷.

Рис. 353. Казнь бандолера Хауна Портелы, 1860 г.

А в конце ноября 1916 года в небольшом баскском городке Алон «теги двое соседей — Педро Аревало пятидесяти пяти лет и Педро Агирре тридцати шести лет решили положить конец застарелому конфликту с помощью старой доброй дуэли на ножах. Они отправились в Местечко под названием «Угольные шахты», достали ножи, и начался отчаянный поединок. Однако оказалось, что схватку издали заметил случайный прохожий, который тут же сообщил о происходящем Гражданской гвардии. Увидев приближающиеся треуголки гвардейцев, дуэлянты остановили бой и быстро ретировались по домам. Патруль по горячим следам запросил разрешение на обыск. В доме Аревало они обнаружили нож длиной 33 сантиметра, спрятанный в шкафу. А нож Агирре в 32 сантиметра его хозяин засунул в постельное бельё на кровати. С найденными уликами намерения дуэлянтов не оставляли сомнений, и оба предстали перед судом⁸.

Рис. 354. Смертельное ранение на дуэли. Середина XIX в.

Рис. 355. Мадридский гуапо. Испанская карикатура, 1894 г.

Рис. 356. Ф. Ламейер и Беренгер. Дуэльные навахи в ожидании поединка. 1847 г.

_{______}

_{1. The Cabinet dictionary of the English language. London& Glasgow: William Collins, Sons, & Co, 1871. - P. 292.}

_{2. Le Progress lllustre, 21 Fevrier 1892, «L'Execution des anarchistes de Xeres».}

_{3. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 265.}

_{4. El Espanol (Madrid. 1835). 18.3.1836, no. 139. - P. 6.}

_{5. La Revista espanola (Madrid). 16.4.1836. - P. 2.}

_{6. Diario de Madrid del 15 de abril de 1836.}

_{7. El Pais (Madrid. 1887). 13/5/1910. - P. 3.}

_{8. La Correspondencia de Espana diario universal de noticias. Ano LXVII, niimero 21492 — 1916 diciembre 1. - P. 3.}

Наиболее ранние упоминания о войсковых баратеро, которые мне удалось найти, датируются началом XIX века. Так, в 1812 году испанские газеты сообщали об отчаянной, но безуспешной борьбе командования с солдатскими игорными домами и курировавшим их баратеро¹. А в апреле того же 1812 года капрал Сантьяго Родригес попытался остановить игру и арестовать игроков, но был убит баратеро из батальона генерала Тибурсио Чико. На гибель капрала главнокомандующий Шестой армией, расквартированной в Галисии, Леоне и Астурии, ответил гневным приказом, в котором сообщил, что ответственность за организацию азартных игр в войсках несут баратеро, и поручил командирам обнаружить и искоренить это зло².

Рис. 357. Бретёр с навахой. XIX в.

Вскоре на представителей этой героической профессии обращают внимание испанские сочинители. Так, например, упоминание о soldado baratero — армейском баратеро встречается в 1825 году в стихотворении «Морильо», написанном военным и литератором Николасом де Сантьяго Ротальде и посвящённом легендарному испанскому полководцу Пабло Морильо³. Через десять лет, в 1835 году, испанский журналист и писатель Хосе Гарсиа де Виальта описал baratero de la carcel — тюремного баратеро Паскуалийо по кличке Левша⁴. В1838 году польский путешественник Карол Дембовски, попавший в Испанию в разгар гражданской — первой Карлистской войны, упоминал некоего баратеро по имени Пепе, наводившего свои порядки в тюрьме⁵.

А в 1843 году все эти типы баратеро впервые свёл вместе испанский писатель первой половины XIX столетия Антонио Аусет в книге «Los Espanoles: pintados рог si mismos» — «Испанцы, изобразившие сами себя»⁶, являвшейся калькой с французского сборника «Les Francis peints par eux-memes» — «Французы, изобразившие сами себя», изданного в 1840–1842 годах⁷.

Рис. 358. Севильский баратеро, 1869 г.

Собственно говоря, эта книга представляла собой сборник работ различных авторов-костумбристов, среди которых было немало известных испанских писателей и журналистов тех лет: Антонио Флорес, Мануэль Бретон де лос Эррерос и многие другие. Каждый из авторов посвятил свою главу описанию наиболее узнаваемых и характерных для их страны типажей, таких как тореро, контрабандист, махо, водонос, сигарера и, разумеется, плоть от плоти Испании — баратеро.

Глава, посвящённая баратеро, как уже было сказано выше, принадлежит перу Антонио Аусета, и все последующие работы, описывая типы баратеро, цитируют либо Аусета, либо «Учебник вымогателя». Но на самом деле эта классификация достаточно условна — в действительности среди испанских вымогателей не существовало такого деления по специализациям. Как правило, все эти три ипостаси, как и многие другие, были представлены одним и тем же баратеро. Находясь в тюрьме, они занимались поборами и устанавливали в этом заведении свои порядки; попав в армию (где они нередко скрывались от правосудия), баратеро терроризировали сослуживцев, а в свободное от военных смотров или учений время могли также собирать долю с игроков на пляжах, в парках, тавернах и в городских двориках.

Сохранились свидетельства о том, что как минимум начиная с XVI столетия баратеро занимались своим мрачным ремеслом и на испанских судах, курсировавших между метрополией и Новым Светом. Во время длительных переходов матросы коротали время за картишками и рядом с игроками всегда попыхивал сигаркой судовой работник ножа в ожидании своего барато. Также были зарегистрированы случаи, когда потенциальная жертва отказывалась платить вымогателю и хваталась за наваху⁸. О моряках-баратеро упоминали и испанские газеты начала 1800-х⁹.

В один прекрасный день известный испанский адмирал первой половины XIX столетия Каэтано Вальдес решил объявить войну азартным играм на судах Королевского флота. Как только его фрегат вышел из бухты Кадиса, адмирал приказал обыскать судно и все найденные игральные карты выбросить в море. Однако на следующий день Вальдесу доложили, что моряки снова играют между палубами. Карты опять были конфискованы, но, несмотря ни на что, игра продолжилась в этот же день. Вальдес собрал судовых офицеров, и те рассказали ему, что на борту корабля находится известный баратеро и, несмотря на все усилия, им так и не удалось обнаружить его тайник с запасом игральных карт. Кроме этого, офицеры сообщили адмиралу, что баратеро настолько запугал команду, что вряд ли найдётся смельчак, который бы его предал. Вальдес задумался и приказал привести к нему этого баратеро. Вскоре прибыл балагур ростом около ста восьмидесяти сантиметров и заросший волосами как козёл — настоящий андалусский махо.

Они перекинулись парой фраз, бывалый адмирал сразу понял, с кем имеет дело, и приказал баратеро сесть. После этого он послал за корабельным парикмахером и сказал ему: «Намыльте этому парню лицо». При этих словах цирюльник побледнел, а баратеро спрыгнул со стула. Но оба знали, что с Вальдесом шутки плохи, и, несмотря на гримасы, которые корчил андалусец, он был гладко выбрит и лишился своих огромных бакенбардов. После этой унизительной процедуры авторитет баратеро в команде упал, моряки перестали его бояться, и азартные игры на судне прекратились¹⁰.

Надо отметить, что испанские авторы не баловали баратеро вниманием — упоминания о них в работах XVIII и XIX столетий крайне редки. Да и пресса интересовалась рэкетирами лишь в тех нечастых случаях, когда они становились фигурантами громких уголовных дел и попадали в поле зрения журналистов криминальной хроники. Всё дело в том, что эти представители братства выполняли свою мрачную работу на протяжении столетий, поэтому давно уже не привлекали внимания и стали привычной и неотъемлемой частью испанского общества. Ведь не зря в сборнике «Los Espanoles pintados рог si mismos», описывающем наиболее привычные и распространённые в Испании типажи, баратеро располагается по соседству с такими древними как мир профессиями, как водонос и продавщица каштанов.

Рис. 359. Перед атакой, XIX в.

Рис. 360. Задира. Испанская карикатура, 1886 г.

_{_______}

_{1. Gazeta de la Regencia de las Espanas. Num. 58, del Sabado 9 de Mayo de 1812. - P. 481.}

_{2. Gazeta marcial у politica de Santiago. Num. 22,15 d abril de 1812. - P. 253.}

_{3. Nicolas de Santiago Rotalde. La Espana vindicada, o, Baraja de fulleros en la epoca de la revolucion espanola. Londres: D. Ridgway, 1825. - P. 93.}

_{4. Jose Garcia de Villalta. El Golpe en vago. Tomo I. Madrid: Imprenta de Repulles, 1835. - P. 205.}

_{5. Charles Dembowski. Deux ans en Espagne et en Portugal, pendant la guerre civile. 1838–1840. Paris: C. Gosselin, 1841. - P. 257.}

_{6. Los Espanoles: pintados por si mismos. Tomo primero. Madrid: 1. Boix, 1843. -P. 127–133.}

_{7. Les Franfais peints par eux-memes. Paris: Louis Curmer editeur, 9 Vol., 1840–1842.}

_{8. Pablo E. Perez-Mallaina. Spain's Men of the Sea: Daily Life on the Indies Fleets in the Sixteenth Century. Baltimore & London: The Johns Hopkins University Press, 1998.- Р. 155–276.}

_{9. La Colmena (Madrid. 1820), Num. 24,16/5/1820. - P. 183.}

_{10. Charles Dembowski. Deux ans en Espagne et en Portugal, pendant la guerre avile. 1838–1840. Paris: C. Gosselin, 1841. - P. 258–259.}

Вот как в 1843 году описывает попавшего в армию баратеро Антонио Аусет: «Служба, которую баратеро-солдат несёт в своём полку, чистый мёд, потому что ротный сержант освобождает его от тяжких казарменных работ и от строевой подготовки. Он участвует только в парадах и иногда в дежурствах под покровительством своего земляка, старшего сержанта, и так как оба они из квартала Перчел в Малаге, между ними никогда не бывает раздоров. Баратеро отдаёт своё жалованье сержанту, а также делает ему кое-какие подношения, одалживает песету-другую, и всё между ними тихо и спокойно, потому что его земляк — свойский парень»¹.

Однако, бездельничая и отлынивая от ратных дел, баратеро в погонах не забывали и о любимой работе. Так, 28 мая 1835 года неоднократно судимый армейский баратеро Видаль ударом ножа в бок смертельно ранил кавалериста добровольческого подразделения Д. Фернандо Леона. Когда весть об этом происшествии донеслась до властей, арестовывать авторитетного воина отправили двух специалистов из Службы общественной безопасности. Однако Видаль отказался сдаться без боя, оказал активное сопротивление и ранил обоих представителей власти. Скрутить его удалось лишь после того, как и сам он был тяжело ранен².

А в январе 1838 года газеты писали об аресте сразу двух баратеро, служивших в добровольческом корпусе под командованием Мартина Зурбано. На совести у коллег по ремеслу было два убийства, совершённых в первых числах этого же месяца. Кроме того, полиция подозревала их и в других убийствах, совершённых ранее³. Этим парням нужно было обладать немалым мужеством, так как уже лишь сам факт сбора барато в войсках грозил членам братства десятилетним сроком на галерах в Северной Африке⁴.

Не исключено, что баратеро надевали погоны также и для того, чтобы получить возможность легального ношения своего основного рабочего инструмента — ножа, не рискуя загреметь на галеры в Сеуту. В пользу этой версии свидетельствуют два подзаконных акта — от 12 июля 1812 года и от 1 декабря 1833 года, согласно которым прапорщики, сержанты и офицеры испанской армии могли легально приобретать и носить ножи⁵.

Рис. 361. Бойцы малагского квартала Эль Перчел. Испанская карикатура, 1894 г.

Рис. 362. Дуэль. Испанский лубок, конец XIX в.

_{_______}

_{1. Los Espanoles: pintados рог si mismos. — Tomo primero. Madrid: I. Boix,1843. - P. 127–133.}

_{2. El Eco del comercio. 29.5.1835, no. 394. - P. 4.}

_{3. El Eco del comercio. 13/1/1838, no.1,354. - P.1.}

_{4. Bizarre. Vol. VI, Part XVI, May 12,1855. - P. 244–245.}

_{5. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 77.}

Chapas (чапас), chapa — игра в орлянку¹. Очень популярная в Испании азартная игра «на фарт» — удачу. В игре использовались две монеты, которые, как и в русской орлянке, подбрасывались в воздух, и игроки должны были угадать, какой стороной монеты упадут на землю — орлом или решкой. С 1870 года для игры в чапас обычно использовались бронзовые монеты достоинством в десять сентимо, прозванные в народе «perras gordas» («жирные сучки»)². Прозвищем своим эти монеты были обязаны изображению на реверсе излишне упитанного геральдического льва, которого в народе часто путали с собакой. По другой версии, фатальную роль сыграла изображённая на аверсе не менее упитанная аллегорическая фигура девицы, призванная символизировать Испанию³.

Рис. 363. Монета Perra gorda («Жирная сучка») — десять сентимо, 1870 г.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 252.}

_{2. Jose Manuel Fraile Gil. Cuentos de la tradition oral madrilena. Madrid: Comunidad Autonoma, 1992. - P. 150.}

_{3. Pedro Voltes. Historia de la peseta. Barcelona: Edhasa, 2001. - P. 157.}

Brisca — старинная испанская карточная игра¹. Также известна как «бириска». В игре используется baraja espanola — испанская колода из сорока карт. Играют в бриску от двух до четырёх игроков — иногда два против двух. В начале игры каждому игроку раздаются по три карты, а остальные складываются стопкой рубашками вниз. Верхнюю карту открывают и кладут рубашкой вверх в самый низ стопки. Масть этой карты становится козырем². При варианте игры два на два в бриске запрещено показывать карты партнёру, но зато, когда соперники не видят, можно подавать некоторые условные знаки. Так, например, взгляд наверх символизировал козырного туза, подмигивание — козырную тройку, вытягивание губ трубочкой — козырного короля, скривить рот вправо — козырного коня, высовывание кончика языка — козырного валета, склонить голову набок — бриски (тройки и тузы некозырной масти), закрыть глаза — отсутствие козырей и так далее³.

Рис. 364. Ф. Ортего Вереда. Маноло играют в бриску, 1866 г.

_{_______}

_{1. Edward A. Roberts. A Comprehensive Etymological Dictionary of the Spanish Language with Families of Words Based on Indo-European Roots — Vol I. USA: Xlibris, 2014. - P. 266.}

_{2. Eladio Rodrigues Gonzalez. Diccionario enciclopedico gallego castellano. Tomo I _ Vigo: Galaxia, 1958. - P. 357.}

_{3. Enciclopedia de los juegos. Barcelona: Editorial Paidotribo, 2003. - P. 85–86.}

Cane, или sacanete — старинная испанская карточная игра на угадывание¹. Также была известна как monte. В начале игры раздающий снимает две карты сверху колоды и две снизу, затем возвращает карты назад в колоду и начинает открывать, пока не будет найдена карта, соответствующая одной из тех четырёх².

_{_______}

_{1. Felix Diez Mateo. Diccionario espanol etimologico del siglo xx: vocabulario completo del diccionario oficial de la Real Academia Espanola у de su diccionario manual. Bilbao: s.n., 1943. - P. 118.}

_{2. Robert N. Smead. Vocabulario Vaquero / Cowboy Talk. Norman, OK: University of Oklahoma Press, 2004. - P. 131.}

Treinta у una, или Treinta — тридцать одно¹. Аналог игры в двадцать одно (очко). На постсоветском пространстве treinta у una известна как бура. Считается одним из предшественников Блэк Джека. Согласно правилам игры, каждому игроку раздаётся по три карты. Оставшиеся карты — прикуп, раскладываются на середине стола. Цель игры — набрать карты одной масти, которые в сумме составят число, максимально близкое к тридцать одному².

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. “ м-: Русский язык, 1999. — С. 760.}

_{2. Jeffrey L. Singman. Daily Life in Chaucer's England. Westport, CO, & London: een\vood Press, 1995. - P. 198.}

Как я уже отмечал, баратеро были не преступниками-одиночками, а членами могущественного преступного сообщества, раскинувшего щупальца по всей Испании и за её пределы. О существовании этой влиятельной организации — «La Germania» (братство) упоминают многие авторы, включая Сервантеса. Впервые сведения о «Херманиа» встречаются в источниках XII века, когда из горожан и крестьян формируется первое братство, основной целью которого являлась защита паломников, следовавших в Галицию на поклонение мощам Св. Сантьяго, от грабителей и разбойников. Однако к XVI столетию изменились и само общество, и его функции, а термин «ла херманиа» стал использоваться исключительно для обозначения организованной преступности Испании, а также её специфического жаргона¹. Возможно, читателю будет интересно узнать, что именно на «хермании» разговаривают герои оригинальной испанской версии романа Артуро Переса-Реверте — «Капитан Алатристе».

В 1870–1871 гг. вышла фундаментальная монография в трёх томах, посвящённая истории тайных обществ Испании с XIII по XIX век. Автором этой любопытной работы являлся Висенте де ла Фуэнте — известный испанский историк и юрист, профессор Саламанкского университета, из-под пера которого вышло более пятидесяти книг. Он писал: «Таким образом, существует тайная преступная организация, простёршая свои крылья по всей Испании, с центром управления в Мадриде и с соглядатаями во многих, если не во всех, провинциях. Эти агенты, которые выглядят как люди благопристойные, посещают званые вечера, казино и даже учреждения, где они собирают информацию, которая передаётся их соучастникам, занимающимся грабежами. Во многих судах Испании они пользуются более или менее скрытой поддержкой судей».

Рис. 365. Севильский баратеро, 1876 г.

Газета «Эль Универсал» сообщала: «Похоже, что ассоциация похитителей людей, обосновавшаяся в Андалусии, имеет в своём руководстве немало высокопоставленных людей с большими связями в стране. Говорят — хоть и осторожно — о падре, который и был настоящим главой сообщества и, используя прекрасные возможности, которые предоставлял его пост, помог своей организации достичь того высокого положения, которое она занимает сегодня».

Фуэнте сетовал, что с тех пор, как выяснилось, что один из бандитов, убитых Гражданской гвардией, оказался уполномоченным судебного секретаря из Малаги, «нет ничего, что оказалось бы невозможным»².

Как писал об этом братстве Немирович-Данченко: «Баратеро — это член своего рода «тайного» общества, тайного только для полиции, следователей и вообще властей предержащих. Чарране отлично знает всех баратеро наперечёт, относится к ним с величайшим уважением и, не желая принять безвременную кончину, свято исполняет требования членов этой довольно-таки прочной организации. Все они стоят друг за друга и каждый за всех. Оскорбление, нанесенное одному из них, вызывает месть со стороны всего общества баратеро.

Рис. 366. Баратеро, 1866 г.

Баратеро есть повсюду. Организация имеет своих и в каторге, и в тюрьмах. Как только привезут туда новичка, к нему является местный баратеро и требует барато. Если тот отказывает, неведомо откуда являются ножи, и начинается поединок. Есть баратеро и в полках между солдатами. С этим явлением местной жизни суд и полиция пока ничего не могли сделать». И далее он продолжает: «В воровских шайках участие официальных лиц вполне доказано. Чиновники не только прикрывают шайки, но и служат звеном, связующим одну с другою, Так-что разрозненные и слабые сами по себе, благодаря властям они множились в могущественные ассоциации. Они покрыли весь полуостров паутиною, имеют начальства, повинующиеся, в свою очередь, высшему. Воровские артели подразделяются на отдельные профессии, также каждая со своим статутом. Сам по себе, например, баратеро малаганский жалок, но за ним стоит вся ассоциация с официальными лицами, и вы с этим мошенником ничего не сделаете»³.

Рис. 367. Схватка на навахах. Испанский лубок, 1842–1959 гг.

Немирович-Данченко поражался, насколько глубоко эта преступная организация пустила корни в Андалусии, а также тому, что братство совершенно открыто устраивало для своих членов банкеты, на которых в качестве гостей присутствовали и жандармы, и члены Mozos de Escuadra — прославленного полицейского подразделения⁴. Вот как он описывал законы этого могущественного братства: «Все здешние ратерос (воры в одиночку), баратерос (то же, что неаполитанские каморристы) и вообще чарране составляют, так сказать, общий союз. Убить друг друга — дело простительное, но выдать хотя бы врага считается ужасным. Виновный в нарушении правил товарищества сам погибает через несколько часов после этого: случалось, что правительство прятало от народной мести доносчика в тюрьму, но его находили и там с перерезанным горлом, потому что между острожными смотрителями и надзирателями есть члены тайного общества баратеро. Если намеченную жертву отошлют в другой город, мстители отправляются по жребию за нею. Раз такого несчастного застигли уже во Франции, и на другой день по его приезде туда он был найден на улице в Марселе с «веером в спине». Понятно, о каком веере шло дело в данном случае»⁵.

В октябре 1864 года в суде провинции Бургас рассматривалось дело алькальда (мэра), Венцеслао Ортеги, обвиняемого в злоупотреблении полномочиями. 31 мая 1863 года в местечке Фуэнтеспина, расположенном в области Кастилия и Леон, группа молодых людей, среди которых был сын Ортеги, вымогала откупные у игроков в чапас. Как показало полицейское расследование, и сама игра, и вымогательство проходили с ведома и благословения алькальда⁶.

А несколькими годами позже в окрестностях городка Сигуэнца, что в провинции Гвадалахара, долгое время орудовала банда, грабившая как путешественников, так и жителей города. Если вдруг карабинерам и удавалось поймать какого-нибудь неловкого парня, пустившего в ход наваху, то долго в руках правосудия он не задерживался, так как вскоре на суд являлся десяток членов братства, подтверждавших его алиби.

Случалось, что карабинеров отправляли ловить бандитов в противоположную сторону, пока те грабили город. А ларчик открывался просто: как и в Фуэнтеспине, в Сигуэнце во главе людей чести стоял местный алькальд⁷. Возможно, что «Херманиа» трудилась не только на континенте, но и в заморских колониях Испании. Так, например, в 1892 году в кулуарах шептались, что сын известного кубинского сенатора Хосе Сильверио Хоррина Брамосьо, который славился незаурядной физической силой и искусностью во владении ножом, не брезгует взиманием барато в родной Гаване⁸. Это даёт нам некоторое представление о масштабе деятельности братства.

Рис. 368. Б. Фернандес. Дуэль. Почтовая открытка, начало XX в.

Рис. 369. «La mano negra» — «Чёрная рука». Тайное андалусское общество второй половины XIX в. Испанская карикатура, 1883 г.

Но, надо заметить, «Херманиа» была не единственной подобной организацией — существовали и конкурирующие «фирмы», промышлявшие таким же нелёгким ремеслом. Испания всегда была богата на всевозможные тайные общества и братства — воинские, монашеские, преступные, и цеховая конкуренция была высокой. Пик их появления, как и во многих других странах Европы, пришёлся на XIX век — влияние моды на организации франкмасонского толка. Оттуда же растут ноги и у символов многих секретных сообществ — черепа, кинжалы и прочая мрачная атрибутика не могут скрыть своё несомненное масонское происхождение. Однако большая часть этих обществ, как и сама Germania, практически неизвестна широкой публике. Так, например, во второй половине XIX века на жителей Андалусии наводила ужас «La mano negra» — «Чёрная рука» — тайное анархистское общество, прославившееся террором и жестокостью⁹.

На исходе XIX столетия название и символику, а также методы «La mano negra», заимствовали и некоторые другие тайные организации Средиземноморья и Восточной Европы. Полагаю, они сделали ставку на раскрученный бренд: на переломе столетий зловещий и узнаваемый отпечаток чёрной руки — символ La mano negra — не сходил с первых полос европейских газет. Так, например, в 1890-х в США сицилийские, калабрийские и неаполитанские эмигранты — то есть выходцы с бывших испанских территорий — создали дочернее предприятие, преступное общество под названием… «La mano nera» — «Чёрная рука». Разумеется, и на письмах, которые получали жертвы итальянских вымогателей и похитителей людей, стоял всё тот же узнаваемый андалусский символ — отпечаток чёрной ладони¹⁰.

А вскоре, в 1911 году, сербские офицеры основывают тайную националистическую организацию «Црна рука», что переводится всё так же — «Черная рука»¹¹.

Принято считать, что «La mano negra» появилачь лишь в 1880-х, в правление Альфонса XII. Однако на самом деле упоминания об этом кровавом сообществе встречаются почти на сорок лет раньше, ещё в 1850-х¹².

Рис. 370. Символы тайного андалусского общества «La mano negra». Конец XIX в.

Рис. 371. «La mano nera». «Чёрная рука» в итальянской версии. Начало XX в.

_{_______}

_{1. The Encyclopaedia Britannica. - Vol XIII c — London: Encyclopedia Britannica Company, Limited, 1910. - P. 365.}

_{2. Vecente le la Fuente. Historia de ls socieddadis antiguas y modernas en Espana. Tomo 2. Lugo: Imprenta de Soto Freire, 1871. - P. 191–198}

_{3. Немирович-Данченко В И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 886–890.}

_{4. Там же. — С. 393–394.}

_{5. Там же. — С. 884.}

_{6. Coleccion legislativa de Espana, Sentencias del consejo de estado. Madrid: Ministeria de gracia у justicia,1864. - P. 560–561.}

_{7. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во. Е. Гербек, 1888. — С. 60.}

_{8. El Guadalete: periodico politico у literario. Ano XXXVIII Niimero 11276 — 1892 diciembre 31. - P. 1.}

_{9. C. Bernaldo de Quiros, Bandolerismo у delincuencia subversiva en la Baja Andalucia, Sevilla: Renacimiento, 1992. - P. 35–42.}

_{10. R. M. Lombardo, The Black Hand: Terror by Letter in Chicago, Urbana & Chicago: University of Illinois Press, 2009. 264 pages.}

_{11. Spencer C. Tucker, The European Powers in the First World War, New York & London: Garland Publishing, 1996. - P. 128.}

_{12. El Glamor publico, Viernes 17 de octubre de 1851. - P. 1–2.}

Подобный дружеский «рейтинговый» поединок между двумя рэкетирами в 1843 году описал Антонио Аусет в эссе «Баратеро». Бойцы обматывали левую руку курткой, в эту же руку брали шляпу, а в правую — нож. Сопровождался поединок следующим патетическим диалогом На андалусском диалекте, щедро сдобренном архаичными словечка Из «lа germania» и испанского цыганского «кало».

«— Ну-ка, давайте глянем на крутых парней! — начинает один из них. — Да бейте уже! — И они начинают кружить вокруг друг друга, поддерживая примерно такую беседу:

— Идите сюда, Куррьо, не бойтесь, хватит бегать.

— Сдаётся мне сеньор Хуан, что вы болтливый попрыгун.

— Идите сюда, малец!

— Да боже ж ты мой — вручайте себя в руки Господа!

— Я ранил вас?

— Да ничего.

— Я собираюсь прикончить вас. Исиорьо, просите о последнем помазании!

— Мне жаль вас, сеньор Хуан. Ох…

— Спасайтесь, ради Бога, потому что я собираюсь проделать в вас дыру больше, чем пролёт моста!

— Ах, Пресвятая Дева Мария! Держите меня крепче, парни, потому что я собираюсь покончить с ним, и мне будет жаль этого мальца…»

Тут вмешиваются их друзья, хорошо знакомые с правилами игры, и растаскивают дуэлянтов. После чего вся компания отправляется в таверну вместе пропивать барато — деньги, отнятые у игроков. В результате таких дуэлей укрепляется репутация баратеро в «подведомственных» районах¹.

Рис. 372. Поединок мексиканцев. 1910–1920 гг. Боец слева обмотал предплечье пончо и в эту же руку взял шляпу.

Полагаю, многие читатели обратили внимание на то, что оба бойца, даже в поединке, обращались друг к другу на «вы». Это не было обусловлено ни иронией, ни отсутствием в испанском языке местоимения «ты». В культурах ножа и чести, как и в США в эпоху Дикого Запада, априори предполагалось, что вооружёны практически все — мужчины, женщины и даже дети и каждый незнакомец может мгновенно ответить на оскорбление, насмешку или неуважительное обращение ударом ножа. Ну и, кроме того, в Испании дольше, чем где-либо в Европе, заботливо сохранялись, холились и лелеялись древние рыцарские традиции. Даже в XIX веке эти ортодоксальные традиционалисты — испанцы кое-где всё ещё никак не могли отказаться от ношения громоздких и длинных шпаг XVII века.

Рис. 373. Дуэль в Андалусии. Испанская карикатура, 1914

Эту подчёркнутую гипертрофированную вежливость, демонстрируемую выходцами из низших слоёв общества, отмечали многие авторы, побывавшие в Испании. Известной писательнице начала XX столетия Мэри Никсон-Рулет как-то раз довелось стать невольной свидетельницей архаичной рыцарской куртуазности испанцев. Двое горняков повздорили в шахте, и по обоюдному согласию было решено урегулировать конфликт в поединке на ножах а ultima sangre, то есть до смерти. Но один из соперников был слишком вымотан работой, и у него не хватало сил самостоятельно подняться из шахты — для подъёма использовалась корзина на верёвке, пропущенной через блок, и горняки должны были поднимать себя сами. Поэтому он обратился с просьбой о помощи к своему противнику, который охотно Огласился помочь и поднял товарища с величайшей заботой и осторожностью. Выбравшись из корзины, горняк в самых вежливых выражениях сообщил противной стороне, что теперь он в его распоряжении и готов к бою. Вскоре после начала схватки шахтёр, который только что поднял соперника, ловко ударил его ножом между рёбер, и на этом поединок закончился².

Рис. 374. X. Дисента. Смерть в поединке, 1914 г.

На самом деле в такой ситуации вполне можно было попросить о замене и, как и в старинных судебных поединках, выставить за себя более подходящего бойца. Правда, для этого сначала нужно было найти добровольца, а умирать никто особо не торопился. Но такие замены не являлись нарушениями дуэльного кодекса и вполне допускались правилами. Как-то раз двое мексиканцев собрались драться в поединке. Оба взяли в правую руку ножи, а на левую намотали накидки-фрасады. Один из дуэлянтов был сильнее, но значительно старше своего юного и ловкого противника. Но тут из толпы зрителей вышел молодой горняк и предложил старшему бойцу заменить его. Замена была принята, схватка началась, и вскоре дуэлянт, подменивший старшего товарища, закончил бой точным ударом ножа³.

Немирович-Данченко писал в путевых заметках: «Испанский мужик в высшей степени учтив и любезен. Разумеется, той же вежливости он требует и по отношению к себе. Не советую здесь пускать в ход грубые слова и выражения. Англичанам приходится часто и жестоко платить за это. Между собой испанские крестьяне тоже утончённо деликатны: ваша милость, ваши милости — только и слышится в их разговорах, не исключая и детей. Во всём у них заметно глубокое самоуважение — не потому ли, что они всегда были свободны, что предки их одинаково и равноправно участвовали в борьбе за независимость своего отечества?»⁴.

Не могу не согласиться с автором цитируемого пассажа, однако хотел бы указать ещё на один важный фактор. Многие воры, бандиты, водоносы, сапожники, уличные разносчики были выходцами из старинных обедневших дворянских родов, чем они несказанно гордились. Ведь их предки сражались против мавров в одних рядах с Эль Сидом и захватывали Новый Свет плечом к плечу с Кортесом, Писарро и Бальбоа⁵.

Немировичу-Данченко в своих «Письмах об Испании» вторит известный российский очеркист Василий Петрович Боткин, в 1845 году путешествовавший по Андалусии: «Здесь между сословиями царствуют совершенное равенство тона и самая деликатная короткость обращения. И не только гражданин, но мужик, чернорабочий, водонос обращаются с дворянином совершенно на равной ноге. Если им открыт вход в дом испанского гранда, они пойдут туда, придут, сядут и говорят со своим благородным хозяином в тоне совершеннейшего равенства»⁶. И далее он продолжает: «Испанский мужик исполнен достоинства; вид его горд, все манеры знатного барина. Каждый водонос, наконец, нищий так искренно убеждены в своем равенстве со всеми, что никогда не считают за нужное доказывать словами или поступками, чем бы то ни было, это равенство, полученное ими при рождении, и слепой нищий, желая закурить свою сигару, скажет, чему я не раз был свидетелем, гранду Испании: «Tiene ud lumbre, Marques?» («Есть у вас огонь, маркиз?»), и маркиз подает ему свою сигару без малейшего удивления»⁷.

Рис. 375. Дуэль. Испанский лубок, 1858 г.

Кроме родовых книг, гербов и чести испанцы также унаследовали от своих закованных в толедские доспехи прадедов и типичное для рыцарства презрительное отношение к торгашам. Ещё в XIX веке купцы в Испании находились в самом унизительном положении. Даже явному бандиту было проще стать членом парламента, чем торговцу. Дворянин, занимавшийся торговлей, лишался дворянства, ему отводилось особое помещение в городе, и за ним устанавливали оскорбительный надзор. Даже простые крестьяне говорили с богатыми купцами презрительно и считали их гораздо ниже себя. «Бедный отец», — говорили про одного хозяина таверны его приятели. — «А что?» — «Сын опозорил его седины. Он сделался купцом». Даже в конце XIX века в Кастилии и в Андалусии можно было услышать поговорку: «Еl honor de un comerciante es mas delicado, que no el de una doncella» («Купеческая честь хрупче девичьей»)⁸.

Рис. 376. Вызов на поединок, 1850 г.

Кроме товарищеских поединков в Андалусии также существовала любопытная дуэльная игра-мистификация, популярная среди крутых парней с навахами. Жан-Шарль Давилье описывал сценку, свидетелем которой ему довелось стать: «Махо развлекался тем, что провоцировал прохожих перед выходом с корриды. Намотав на левую руку куртку и зажав в правой наваху, он выкрикивал: «Здесь один парень поджидает другого парня!» Вперёд выходит здоровенный парень. Вам может показаться, что он решил принять вызов. Но он не настолько глуп. Он приближается к зачинщику, берёт его под руку и восклицает: «А вот два парня, которые тут поджидают двух других парней». Прибывает третий махо, который повторяет эту фразу, затем четвёртый. И так далее, пока грозные махо не образуют приличную толпу, которой, конечно же, так и не удаётся найти соперников»⁹.

Однако далеко не всегда молодецкая удаль демонстрировалась так остроумно и изящно. В 1880-х газеты жаловались, что мадридская молодёжь постоянно решает «дела чести» в кровавых дуэлях на ножах и это обычно приводит к тяжёлым ранениям¹⁰.

_{_______}

_{1. Los Espanoles: pintados рог si mismos. Tomo primero. Madrid: 1. Boix, 1843. — P. 130.}

_{2. Nixon-Roulet Mary F. The Spaniard at home. Chicago: A. C. McClurg & со, 1910. — P. 303-30.}

_{3. Eugene Louis Gabriel Ferry. Vagabond life in Mexico. London: James Blackwood, 1856.- P. 271.}

_{4. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек,1888. — С. 164.}

_{5. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 19.}

_{6. Боткин В. П. Письма об Испании. — Л.: Наука, 1976. — С. 33.}

_{7. Там же.-С. 41.}

_{8. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т 1. — Из-во. ГербекД888. — С. 164.}

_{9. Le Tour du monde. Vol. 14-1866, Deuxieme semestre. Paris: L. Hachette et C. - P.363.}

_{10. Eco de Cartagena. 26/04/1883. - P. 2.}

Баратеро, как и все испанские бойцы на ножах, прекрасно разбирались в человеческой анатомии и отлично знали, какие ранения были опасны и смертельны, а какие нет, какие более болезненны, а какие менее. Ричард Форд писал, что в массе своей испанцы были знакомы с анатомией не хуже хирургов — прекрасно знали, куда и как бить ножом и какие удары убивают, а какие только ранят¹. Поэтому в ножевой культуре Испании недолюбливали криворуких «мясников», чьи противники после двух десятков неумелых ранений умирали долго и мучительно, но с большим уважением относились к искусным бойцам, отправлявшим соперника к праотцам одним-двумя точными ударами.

Частенько немалая часть зрителей, иногда являвшихся секундантами и приятелями дуэлянтов, и сами были баратеро и искусными бойцами. Поэтому все эти ценители высокого искусства навахомахии внимательно наблюдали за ходом поединка и придирчиво изучали каждый нанесённый удар. Василий Иванович Немирович-Данченко в путевых заметках описал подобный суд общественного мнения. В небольшой таверне у Толедского моста, спускавшегося к часовне Св. Исидора, сцепились двое парней, оба южане, горячие головы — один из Севильи, а второй — из гнезда андалусских контрабандистов, Ронды. К несчастью, в тот день оба пришли со своими подружками, и парню из Ронды показалось, что севильянец смеётся над его девчонкой. Он поднялся и кинул соседу, что если тот ещё раз улыбнется, то он «прибьет его смех ножом к челюсти, как змею к дереву». Оба схватились за ножи. Одна из девушек бросилась их разнимать, но её собственный кавалер так оттолкнул беднягу ногой, что она отлетела головой в угол.

Рис. 377. Девушка вмешивается в поединок. Испанская карикатура, 1896 г.

Больше никто из присутствующих не отважился влезть между ними, так как люди там собрались опытные и прекрасно знали, что если пытаться растащить вошедших в раж бойцов, то можно получить по удару навахой от каждого. Но зато в них летели тарелки, кастрюли, табуреты. Один из посетителей плеснул в них кипятком, другой швырнул заслонку от печи. Но всё было тщетно, и вскоре один из дуэлянтов — парень из Севильи рухнул на землю убитым. Его более удачливый соперник растолкал посетителей таверны и скрылся в направлении часовни Св. Исидора. Но искушённую публику уже не интересовали ни он, ни рыдавшая над трупом девушка — они изучали и обсуждали полученные убитым ранения. «Чистая работа! — слышалось кругом — Ни одного удара даром, все смертельны!» — «О, молодцы из Ронды умеют работать». — «А ламанчцы еще лучше!» — «Ламанчцы знают тоже свое дело. Но если ударит ламанчец, то еще проживешь достаточно, чтобы прочесть молитву, а рондане прямо отправляют к черту в лапы, даже не успеешь вспомнить о Мадонне… Вот галисийцы — дело другое. Те только царапаются ножами, а до настоящей работы им куда!» — «Дале ко галисийцам до «чистого» дела!» — «Баски у себя в городе, говорят, дерутся хорошо!» И начиналась профессиональная дискуссия о том, где более искусные бойцы и самые лучшие техники. Труп поворачивали, осматривали со всех сторон и когда, наконец, посылали за жандармами, убийца уже был далеко².

Рис. 378. Задира, 1895 г.

Очевидцем поединка с участием такого же искусного бойца в 1849 году довелось стать американскому военному моряку Генри Вайсу. Двое оборванцев сцепились по пустячному поводу, повыхватывали ножи и намотали на левые руки накидки-серапе. Вайс заметил, что клинки их ножей были неодинаковы — у одного около двадцати сантиметров в длину, у другого короче десяти. Оба соперника производили впечатление искусных бойцов. Минуту или две они следили друг за другом, как готовые к броску дикие кошки, осторожно двигаясь то в одну, то в другую сторону, отвлекая внимание ложными выпадами защищённой руки или топнув ногой. Неожиданно оба сделали несколько молниеносных выпадов, после чего на шее владельца короткого ножа появилась длинная рана, а его противник рухнул на землю.

Когда всё закончилось, Вайс подошёл к убитому взглянуть на причину его смерти и обнаружил две раны от ножа в области сердца. Как и в первом инциденте у Толедского моста, никто из присутствующих даже не попытался задержать убийцу, и вскоре он спокойно покинул место поединка³.

Хочу заметить, что пренебрежительное отношение южан к ножевым бойцам Галисии слабо соотносится с действительностью. Газеты этого северо-западного региона страны были полны заметками о кровавых поединках на ножах, а по количеству убитых в этих дуэлях Галисия ещё могла дать фору Андалусии.

Рис. 379. Дуэлянт. Испанская карикатура, 1907 г.

Одним мартовским днем в галисийском городке Нарон произошла словесная перепалка между двумя группами молодых людей. Мануэлю Родригесу и Андресу Родригесу противостояла компания в составе Хосе Боуса, Рамона Грандаля и Рамона Буса. Слово за слово, кто-то почувствовал себя оскорбленным, и все пятеро схватились за навахи. Зазвенели клинки, и вскоре Хосе Боуса рухнул мертвым после точного удара в сердце, а Андрес и Мануэль Родригесы получили тяжелые ранения головы⁴.

Рис. 380. Бретёр с навахой. Испанская карикатура, 1898 г.

А 6 января 1907 года в одном из двориков ламанчской тюрьмы Оканья произошла договорная дуэль между несколькими заключёнными. Во время схватки Франсиско Трабарос Москера ударил Хуана Хосе Уэртаса шилом и нанёс ему проникающе колотое ранение в прекордиальную область, в результате чего Уэртас скончался в двенадцать ночи того же дня. В этой же дуэли Хуан Родригес по кличке Отмель навахой нанёс Трифону Мартинесу Эрнандесу три ранения в спину.

И Москера, и Родригес были уроженцами Галисии⁵. И в просвещённом XX столетии галисийцы оставались верны древним кровожадным обычаям. В апреле 1918 года в галисийском Луго двое соперников сошлись в дуэли на навахах до смерти за сердце девушки, в которую оба были влюблены. В результате оба были доставлены в больницу с тяжёлыми ранениями⁶.

Теофиль Готье писал, что у каждого профессора навахомахии существовали свои секретные удары и техники и адепты этого искусства по характеру ранения способны были определить нанесшего его мастера, как мы узнаём руку художника. Возможно, это не было лишь красочной метафорой, так как о подобных «подписях мастера» упоминали и другие авторы. Например, Роуз в своей работе «Неисхоженная Испания» вспоминал, как однажды в больницу привезли мужчину с тяжёлым ранением от удара ножом. Один из городских стражников взглянул на рану, глубокомысленно кивнул и заметил, что ему прекрасно известно, чья рука нанесла этот удар. Когда его спросили, как он это определил, стражник ответил, что узнал владельца ножа по характеру и расположению ранения.

По ранениям узнавали не только бойцов, но и мастеров-оружейников, а также их изделия, которыми эти ранения наносились. Так, в «Дон Кихоте» Сервантеса в оружии, которым Монтесинос вырезал сердце своего приятеля Дюрандарте, Санча Панса узнал кинжал ра боты известного севильского мастера дона Рамона де Хосеса. Также и Форд писал, что «любой, как правило, знает всех лучших оружейных мастеров»⁷.

Всё вышесказанное в равной степени относится и к кровной сестре искусства владения навахой — тавромахии. Тысячи искушённых зрителей на трибунах арен ревниво следили, насколько правильно и быстро матадор убьёт быка. И горе тореро, не убившему быка с одного точного удара, — он становился мишенью для насмешек и оскорблений. Иногда неопытным или неудачливым матадорам не удавалось заколоть быка ни со второй, ни с пятой попытки, и всё это время многотысячная толпа презрительно улюлюкала.

Рис. 381. Боец на ножах. Испанская карикатура, 1902 г.

Рис. 382. Подпись к рисунку: «Кто с мечом придет, от меча погибнет». Испанская политическая карикатура, 1902 г.

Как-то раз один из величайших тореро XIX столетия Монтес, чтобы спасти свою жизнь, убил быка не в сердце через холку, а ударом эстока в голову, что было строжайше запрещено правилами. И публика, ещё мгновение назад боготворившая своего кумира, тут же осыпала его проклятиями, выкрикивая: «Мясник! Разбойник! Каторжник! Палач!» Все сочувствовали быку и презирали Монтеса⁸.

В самом преддверии Первой мировой войны рука бойцов была всё так же тверда, а глаз верен, как у их далёких предшественников эпохи золотого века навахи. Так, 29 декабря 1913 года в Бадахосе на дуэльной площадке с навахами в руках встретились Хосе Чавес и Антонио Фернандес. Старая вражда и неразрешимые противоречия заставили бойцов обратиться к наиболее фатальной ипостаси поединка — a ultima sangre. Как и всегда в дуэлях до последней крови, схватка была скоротечной и кровавой. Уже через несколько мгновений после начала поединка Фернандес рухнул на землю и спустя минуту умер. Он получил всего два удара ножом — в живот и грудь. Но оба ранения были смертельны⁹.

Безжалостность и искусность во владении ножом создали баратеро зловещую и кровавую репутацию. О страхе, который внушали представители этой мрачной профессии, свидетельствует популярная поговорка, бытовавшая в Малаге: «Nadie se meta a baratero sin contrar antes con los Escribanos!» («Прежде чем лезть в драку с баратеро, составь завещание у нотариуса!»)¹⁰. К сожалению, не все следовали этому мудрому совету, и часто находились горячие головы, бросавшие вызов судьбе.

Рис. 383. Поединок. Испанская карикатура, вторая половина XIX в.

В половине десятого вечера 25 декабря 1915 года трое моряков — Мигель Мескида, Хайме Хименес и Франсиско Касадо решили поразвлечься в игорном заведении на улице Ампаро в Мадриде. Однако веселье скоро закончилось с появлением нескольких баратеро, собиравших с игроков барато. Морячки необдуманно воспротивились требованиям суровым парней и вступили с ними в драку. Финал был предсказуем. Двое из них получили ножевые ранения — Мескида тяжёлое, а Хименес лёгкое¹¹.

Общее отношение к этим головорезам, бытовавшее в испанском обществе в 1840-х, сформулировал Антонио Аусет: «Признаюсь, что, когда я начинаю задумываться об этом всерьёз и представляю, что оказался лицом к лицу с баратеро, меня охватывает такое чувство страха, пронизывающе всю мою сущность, что мне хочется выскочить на балкон и начать звать на помощь полицию»¹². Поэтому неудивительно, что каждая смерть, или, как её ещё называли, mala suerte — невезение, настигшее баратеро, воспринималась обывателями с искренней радостью. Как, например, в этой истории.

Рис. 384. Нож, которым пытались убить королеву Испании Изабеллу II, 1852 г.

Рис. 385. Каторжник с навахой. Испанский лубок, 1839 г.

В старинном мадридском районе Карабанчель жил один уже далеко не молодой баратеро. Большую часть жизни он провёл в тюрьме, где отбывал срок за когда-то совершённое убийство. После освобождения старый бандит осел в Мадриде и потихоньку продолжал промышлять своим мрачным ремеслом, собирая барато и терроризируя соседей. с тобой он всегда носил большой нож с клинком в пядь длиной, который любовно называл el Lagarto — «Ящерка». Маленькая ремарка: "ианские гуапо, как и рыцари Средневековья, с которыми они себя ассоиировали, часто давали своим ножам и навахам имена. Так, в поединке между Пульпете и Бальвейя из одноимённой новеллы Кальдерона нож Бальвейи звался Juilon¹³.

Однако вернёмся к истории владельца «Ящерки». 27 ноября 1910 года баратеро, которого звали Дамасо Родригес, принял на грудь больше, чем обычно, и в качестве жертв для сбора дани выбрал компанию молодых парней, игравших в лото на земле. Баратеро яростно пинал ящики, на которых были разложены фишки, и осыпал ребят грубыми ругательствами. Один из игроков по имени Энрике Гарсиа посмел возмутиться творившимся произволом. В ответ на это Родригес выхватил нож и попытался ударить смельчака. Энрике отскочил, и когда он оказался за пределами досягаемости ножа баратеро, то схватил у одного из товарищей куртку для защиты от ударов. Старый бандит снова кинулся в атаку, но Энрике удалось отбить несколько его ударов своим импровизированным щитом. Он опять пытался отскочить, но, к общему ужасу, споткнулся и упал. Баратеро, размахивая ножом, кинулся к нему, и казалось, смерть Энрике неминуема. Но в этот драматический момент о череп Родригеса глухо ударил метко пущенный булыжник. Он рухнул на землю с размозжённой головой и через несколько минут отдал концы.

Во время судебного заседания прокурор внимательно выслушал всех трёх свидетелей и вынес оправдательный приговор. Весь огромный зал встал и встретил это решение овациями¹⁴.

_{_______}

_{1. Richard Ford. Gatherings from Spain. Paris: A. and W. Galignani and Co, 1849. — P. 109.}

_{2. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек,1888. — С. 159–162.}

_{3. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 331–332.}

_{4. El Correo de Galicia: Diario independiente de avisos у noticias. № 5450 (20/03/1919). - P. 2.}

_{5. El heraldo toledano: semanario cientifico-literario у de information. Ano XI. Niimero 953 — 1908 agosto 3.}

_{6. El Progreso diario liberal. Ano XI. Niimero 3179–1918 abril 9. - P. 1.}

_{7. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 47.}

_{8. Боткин В. П. Письма об Испании. — Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1976. — С. 63.}

_{9. El Globo (Madrid. 1875). 29/12/1913, no. 13,183. - P. 2.}

_{10. Samuel Parsons Scott. Through Spain: a narrative of travel and adventure in the Peninsula. Philadelphia: Lippincott, 1886. - P. 132.}

_{11. La correspondencia de Valencia: diario de noticias: eco imparcial de la opinion у de la prensa. Ano XXXVIII. Numero 16566 — 1915 Diciembre 26. - P. 2.}

_{12. Los Espanoles: pintados рог si mismos Tomo primero.- Madrid: I. Boix, 1843.}

_{13. Cartas espanolas. 26/3-30/6/1831. - Р. 66–69.}

_{14. El Imparcial (Madrid. 1867). 29/9/1911 — P. 3}

Уже в эпоху в начале XVII столетия, испанские тюрьмы были переполнены, и их явно было недостаточно. К XVIII веку драматическая ситуация с пенитенциарными учреждениями не сильно изменилась — тюрем не хватало, и они всё так же были перенаселены. В Мадриде баратеро с распростёртыми объятиями ждали прославленные тюрьмы Саладеро, она же «Усадьба», и Корте. В Севилье для них всегда были открыты двери Королевской тюрьмы, расположенной на Змеиной улице. В Кадисе по вымогателям скучали тюрьмы «Четыре башни» и Эль-Пуэрто-де-Санта-Мария. Многие баратеро и прочие поножовщики, лишь немного недотянувшие до гарроты, отправлялись галерными гребцами на каторгу в крепости Северной Африки, в основном расположенные на испанской части побережья Алжира — в Сеуту, Мелилью, Оран, Альхусемас и в Пеньон-де-Велес-де-ла-Гомера1 Согласно данным «Тюремного журнала», и в крепостях испанского Марокко братство наводило свои порядки. Если в тюрьмах Италии основными антагонистами были сицилийцы и калабрийцы, то в испанских presidios, таких как Сеута, друг другу противостояли андалусцы и арагонцы. То есть южане против северян.

Рис. 386. Поединок мурсийца с андалусцем. Анонимный рисунок, 1800-е гг.

У каждой фракции был свой cabeza — глава, а в штат её входили matachin (чистильщик), баратеро и un sabio en la siencia de la navaja — «профессор» искусства владения навахой. Две эти группировки постоянно конфликтовали между собой по самым пустяковым поводам, как, например, богословские разногласия трактовки образа одной из ипостасей Богородицы. Каждый раз, когда в Сеуте начинались волнения или вспыхивал бунт, эта вражда перерастала в открытую войну, сопровождавшуюся кровавой резнёй².

Как выглядели эти распри, можно представить на примере битвы между выходцами с Сицилии и из Калабрии, состоявшейся в Неаполе в 1870-х. Как правило, дирекция тюрем, зная о застарелой вражде между калабрийцами, неаполитанцами и сицилийцами, старалась разделять выходцев из этих регионов и селить их в разных блоках. Однако эти меры не всегда оказывались эффективными.

Рис. 387. В. И. Немирович-Данченко. Дуэль до смерти, 1902 г.

Так, одним прекрасным днём 1876 года во двор неаполитанской тюрьмы Санта-Мария-Аппаренте вышли на прогулку заключённые.

Администрация предусмотрительно разделила двор пополам стеной высотой пять метров. По одну её сторону прогуливались каморристы из Калабрии и Абруццо во главе с Боргезе — известным капо каморры из реджо-ди-Калабрия, а с другой — дышали свежим воздухом их коллеги по ремеслу с Сицилии и из Неаполя под командованием неаполитанского авторитета Д. Дженарино. Вдруг с сицилийской половины донёсся крик! «Паршивые калабрийцы!» Это был сигнал к атаке. Уже через мгновение около тридцати калабрийцев и выходцев из Абруццо перемахнули через стену с ножами в руках. Там их поджидали вооружённые сицилийцы и неаполитанцы. Началась резня — весь двор был залит кровью. Босс неаполитанцев Дженарино с распоротым горлом, весь покрытый кровью из многочисленных ран, отчаянно сражался с главой калабрийцев Боргезе. В результате этой драки шестнадцать человек получили смертельные ранения³.

Рис. 388. Заключённый аргентинской тюрьмы Кампана с дуэльным оружием, 2000-е гг.

Сегодняшние испанские тюрьмы комфортабельны и соответствуют всем современным европейским нормам и требованиям. Но зато о поддержании былой славы и традиций метрополии неустанно заботятся исправительные заведения стран Латинской Америки, атмосфера и условия содержания в которых практически не изменились за последние двести лет, и дуэли на ножах всё так же продолжают собирать там свою мрачную жатву⁴.

Любопытно, что до наших дней в тюрьмах многих Латиноамериканских стран, например, таких, как Аргентина, Уругвай, Колумбия и Венесуэла, сохранились и такие архаичные формы поединков, как дуэли в стиле «эспада и дага». Правда, вместо традиционной шпаги заключенные используют заточенную арматуру или палку с закрепленным на конце клинком, а вместо кинжала — заостренную стальную полосу. Такие комплекты импровизированных шпаг и кинжалов в изобилии собирает тюремная охрана после каждого обыска.

Рис. 389. Журнальная статья о традиции поединков на ножах в аргентинских тюрьмах, 2014 г.

_{_______}

_{1. Manuel Martinez Martinez Losorzados de Marina en el siglo XVIII: El caso de los gitanos (1700–1765). Almeria: Umversidad de Almeria, 2007. - P. 66–67}

_{2. Revista de las prisiones (Madrid. 1893). 1/1/1895 — P. 9}

_{3. Carlo D'Addosio. II duello del camorrisH. Napoli: L. Pierro. 1893. - P. 52–53.}

_{4. Jose Luis Perez Guadalupe. La construccion social de la realidad carcelaria. Lima, Peru: Pontificia Umversidad Catolica del Peru, 2000. - P. 138.}

В тюрьме, el estarivel — каталажке или, как её ещё называли на образном воровском жаргоне, casa de росо trigo, что можно перевести как «дом смирения», баратеро чувствовали себя как дома. Как и сегодняшние криминальные авторитеты, профессора ножа пользовались практически неограниченной властью над заключёнными, устанавливали там свои порядки, и иногда именно они являлись истинными хозяевами этого заведения. Кроме взимания традиционного барато с игроков баратеро контролировали торговлю между заключёнными, а также терроризировали арестантов и собирали с них принудительный оброк. Поэтому появление в тюрьме баратеро всегда предвещало серьёзные проблемы как для администрации этого заведения, так и для заключённых.

В 1896 году из тюрьмы Алькала де Энарес в тюрьму Бургоса по этапу прибыли два баратеро. В их личных делах стояли лаконичные пометки «incorregible» — «неисправимы». По дороге они пытались совершить побег, и, чтобы добраться до пункта назначения, сопровождавшему их конвою из Гражданской гвардии пришлось принять экстраординарные меры безопасности. Прибытие грозных гостей в городскую тюрьму не осталось незамеченным и почти сразу повлекло за собой кровавые последствия. Вскоре после их появления один из надзирателей был убит, другой — тяжело ранен. Также ранения получили многие заключённые¹. Каждый раз, когда новичок проходил через ворота el estarivel, тюремный баратеро вымогал у него diesmo — вступительный взнос. Это приветственное требование сопровождалось демонстрацией навахи в руке, и стоило только новичку отказать пожертвовать немного деньжат — las moneas или los metales как все Решалось navajazos — ударами ножа. Когда за расследование убийства брались тюремные власти, навахи практически никогда не находили, поскольку в тюрьмах существовало множество способов спрятать оружие, один хитроумней другого². Правда, иногда коса находила на камень, и баратеро нарывался на не менее крутого парня, так же искусно владеющего ножом.

Рис. 390. Ф. Миранда. Дуэль на навахах в тюрьме, 1846 г.

Так, в один из зимних дней 1841 года в камеру тюрьмы Льерена в Бадахосе вошёл новоприбывший по имени Франциско Пэнья. Как только он переступил порог, к нему обратился баратеро — один из обитателей камеры и потребовал «входные». Пэнья, известный как человек неробкого десятка, платить отказался и ответил, что они поговорят позже. Но бандит не хотел ничего слышать — он выхватил наваху и бросился на Франциско. Пэнья обезоружил баратеро и убил его же собственным ножом. Автор этой заметки в криминальной хронике сетовал, что подобные ситуации типичны для всех испанских тюрем, включая столичные³.

Рис. 391. Авторитетный преступник прибывает в тюрьму. Испанская карикатура, 1885 г.

Рис. 392. Ножи и навахи, конфискованные у заключённых в итальянской тюрьме Чивитавеккья в 1848 году. Museo Criminolgico, Рим.

И баратеро, и дуэли на ножах присутствовали во всех каталажках Испании, но одним из главных поставщиков новостей для криминальной хроники всё же оставалась центральная мадридская тюрьма Саладеро. 4 апреля 1848 года поединок на навахах устроили двое ее заключённых. Один от полученного колотого ранения умер на месте, соперник был доставлен в больницу в тяжёлом состоянии⁴.

Известный путешественник и испанист первой половины XIX века Теренс МакМан Хьюз так описывал мадридский «централ» в 1847 году: «Общей тюрьмой Мадрида является Cаrcel del Saladero. Дисциплина в тюрьме (я сожалею, что мне приходится это говорить) настолько запущена, что жуткие поединки, сопровождаемые ударами навахи, распространенное явление среди грабителей и убийц, наиболее частых обитателей тюрьмы. Только в течение последних двадцати дней не менее десяти заключённых получили тяжелые ранения в этих поединках из-за неразумного попустительства карточным играм и ношению ножей среди заключенных. Это выглядит так, как будто этих людей рассматривают как диких животных, от взаимного уничтожения которых общество извлечёт выгоду — манера обращения, которая свидетельствует не в пользу испанской цивилизации. Как говорят, алькальд, или тюремщик, совершенно равнодушен к своим обязанностям»⁵.

Автор этих строк недалеко ушёл от истины, так как администрация испанских тюрем не только не препятствовала взаимному уничтожению заключённых, но даже способствовала и частенько принимала в этом самое активное участие. Охрана имела право применять оружие на поражение при малейшем шуме. Солдат в охрану, как правило, набирали из разных провинций, нередко издавна враждовавших между собой. Да и правительство, верное принципу «разделяй и властвуй» искусственно поддерживало и раздувало эту рознь. Так, например, часовые-кастильцы не особенно церемонились с андалусцами и убивали их без колебаний. Конвоир, застреливший заключённого, обычно не нёс никакого наказания⁶.

И по прошествии сорока лет, уже на исходе XIX века, ситуация в испанских тюрьмах не сильно изменилась. Так, в сентябре 1882 года мадридские газеты возмущались произволом, который творили баратеро в мадридской тюрьме Саладеро: они отнимали одежду у новоприбывших заключённых⁷. А время от времени, чтобы держать арестантов в повиновении, эти неформальные хозяева тюрьмы проводили и показательные акции устрашения. Как в начале марта 1899 года в тюрьме местечка Сантонья в Кантабрии, когда трое баратеро, вооружённые ножами, устроили резню среди заключённых. Один из тех, кто подвергся нападению, был убит, трое тяжело ранены, а многие другие также получили более или менее серьёзные ранения⁸.

Рис. 393. Д. Урравьета Ортис. Дуэль на навахах в тюрьме, 1861 г.

Рис. 394. Ф. Миранда. Дуэль бандитов, 1843 г.

А в феврале 1897 года в тюрьме Касерес в Эстремадуре баратеро, собиравший барато среди арестантов, нанёс одному из непокорных заключённых тяжёлое ранение заточкой. Клинок пробил сердце жертвы, и смерть наступила мгновенно⁹. В ответ на обвинения либеральных журналистов в попустительстве дуэлянтам руководство тюрем, как правило, ссылалось на недостаток сотрудников охраны и на то, что подконтрольные им исправительные заведения переполнены и не рассчитаны на такое количество заключённых. В июне 1909 года в тюрьме Картахены между двумя заключёнными произошла дуэль на навахах. Оба соперника получили тяжёлые ранения. Охрана тюрьмы заявила, что физически не в состоянии контролировать 1800 заключённых, сто пятьдесят из которых отбывают пожизненный срок и практически неуправляемы. После этого поединка руководство исправительного заведения обратилось за помощью к Гражданской гвардии. В результате проведённого обыска в тюрьме было обнаружено большое количество оружия»¹⁰.

Рис. 395. Ф. Ортего Вереда. Боец с навахой, 1872 г.

_{_______}

_{1. El noticiero: Periodico de avisos у noticias. Ano V. Niimero 492 — 1896 diciembre}

_{2. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 24–25.}

_{3. El Correo national (Madrid). 3/2/1841. - P. 4.}

_{4. Gaceta de Madrid num. 4954, de 07/04/1848, paginas 3 a 4.}

_{5. Terence McMahon Hughes. An overland journey to Lisbon at the close of 1846. Vol 2. London: William Stevens, 1847. - P. 67–68.}

_{6. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии — Спб: А. С. Суворин, 1902. — С. 348.}

_{7. El Impartial (Madrid. 1867). 7.9.1882. - P. 2.}

_{8. El lucense: diario cat61ico de la tarde. Num. 4241 (13/03/1899).}

_{9. El Eco de Santiago: diario independiente. Ano II. Niimero 339 — 1897 Febrero 06.}

_{10. Heraldo de Alicante. Ano V. Niimero 1271–1909 junio 16. - P. 2.}

Покашливание баратеро представляло собой некую корпоративную форму вызова, известную всем посвящённым, — заявку на должность и территорию.

Как я уже отмечал выше, и в самой Испании, а также в её колониях и доминионах, впитавших испанскую культуру и традиции, среди «людей чести» существовали две формы дуэлей на ножах, отличавшиеся только количеством правил и ограничений. Первая из них — a primera sangre — «до первой крови» была максимально ритуализированной и порой даже условной. Скорее некое театрализованное действо. Самое драматичное, что могло произойти в этих поединках, — неопасное поверхностное ранение. Испанцы так и называли подобную манеру боя — «царапаться ножами»¹. Именно характер полученных ранений служит одним из наиболее важных факторов в классификации этих поединков.

На примере анализа последствий нескольких сотен поединков можно сделать вывод, что в дуэлях до первой крови большая часть ударов была направлена в лицо или в руки. При этом чаще всего соперники старались избегать колотых ранений. Кроме того, в символических дуэлях до первой крови, а также в вистео — тренировочных и развлекательных товарищеских поединках ножи часто держат не как в настоящей схватке — плотно удерживая рукоятку всей кистью, а лишь кольцом, образованным большим и указательным пальцами. В результате оружие не было зафиксировано в руке жёстко, что позволяло избегать случайных ранений и глубоких порезов. В настоящих же дуэлях до смерти большая часть ранений приходилась в область живота, паха и поясницы.

Рис. 396. Л. Аленса и Ньето. Дуэль с навахами и шляпами, 1830–1845 гг.

Прекрасным образчиком хрестоматийной дуэли до первой крови можно считать поединок, произошедший в Мадриде в 1915 году Между Хосе Мартинесом и Франциско Бенитесом существовала старая вражда. 16 августа 1915 года они встретились, повздорили и решили выпустить пар в дуэли на навахах до первой крови. Оба получили ранения и были доставлены в главное прибежище дуэлянтов Мадрида — casa de Socorro Латинского квартала. Осмотр показал, что Мартинес был ранен в челюсть с правой стороны, а Бенитес получил в лицо классический чирло². В этих дуэлях, как и в схватке, описанной Антонио Аусетом, соперники обменивались вербальными оскорблениями и скорее демонстрировали искусность во владении языком, чем клинками. Как это произошло в поединке двух прославленных мадридских баратеро, чьи имена не сходили со страниц газет, которые сцепились из ревности, подогретой легендарным вальдепеньяским вином, в марте 1849 года. Дуэль состоялась у часовни Св. Исидора, и, как писали мадридские газеты, «результат её был жалок». Чтобы не потерять лицо, мэтры лишь оцарапали друг друга навахами — пустили кровь, и на этом бой закончился³.

Так как в подобных дуэлях в намерения сторон входило не убийство противника, а лишь его унижение — символическое проявление мачизма, демонстрация техники владения ножом или желание пустить пыль в глаза зрителям, то и длиться такие поединки могли часами. Пока это кружение, демонстрация технического арсенала и упражнения в ораторском искусстве не надоедали самим дуэлянтам или же пока их не растаскивали порядком утомленные секунданты и приятели. Известен случай, когда поединок между двумя мексиканскими навахерос длился четыре часа. На исходе четвёртого часа оба бойца были уже настолько вымотаны, что лежали на земле, тяжело дыша и не имея сил подняться. Несмотря на то, что обмотанные вокруг предплечий дуэлянтов накидки-серапе, использовавшиеся для парирования ударов, были изрезаны буквально в клочья, ни один из них не получил даже царапины⁴.

Рис. 397. Ф. Миранда. Дуэль двух баратеро, 1843 г.

Рис. 398. Вмешательство в поединок, 1919 г.

Забавное описание такого символического поединка между двумя приятелями нам оставил испанский политик, учёный и писатель Серафин Кальдерон. Друзья уже достали ножи и обмотали левые предплечья плащами, когда один из них жестом остановил бой и обратился к противнику с просьбой не уродовать ему ножом лицо. Тот согласился и пообещал, что будет метить ниже. Однако после этого противник снова обратился с просьбой, чтобы товарищ не бил его ножом в желудок, так как он болезненно чистоплотен, а выпавшие потроха всё перепачкают. Противник согласился и с этим требованием и ответил, что постарается наносить удары выше желудка. Однако и это было ещё не всё. Третьей была просьба не бить в грудь, так как это его слабое место. Соперник поинтересовался, а есть ли вообще места, куда бить можно. На что был ответ: разумеется, есть, и это левое предплечье, надёжно защищённое намотанным в несколько слоёв плащом. После этого приятели продолжили поединок, обмениваясь ударами исключительно в левое предплечье⁵.

Ещё одно ритуальное кровопускание, в котором никто никого не собирался убивать, произошло в марте 1891 года, когда двое севильцев решили урегулировать конфликт в дуэли на навахах. Они пригласили троих приятелей в качестве секундантов и взялись за дело. Один из дуэлянтов получил двадцать три лёгких ранения, а его противник отделался одним ранением в ногу и курткой, порезанной в семи местах⁶.

А иногда до обмена ударами даже не доходило. Как, например, в поединке, свидетелем которому в 1903 году стал американский писатель и журналист Томас Робинсон Доулей. Двое оборванцев повздорили и подрались из-за какого-то пустяка. Один из них, получив от соперника удар кулаком, отскочил, достал из-под лохмотьев длинную наваху и, щёлкнув замком, открыл. Второй последовал его примеру. Вокруг бойцов быстро собралась толпа зевак, и автор тоже подошёл ближе, чтобы лучше видеть происходящее. Разъярённые дуэлянты стояли друг напротив друга, нагнувшись вперёд, сжимая навахи в руках, и внимательно наблюдали за каждым движением противника. Вдруг пауза была нарушена, в воздухе сверкнули клинки, и оба яростно бросились в атаку. Уже от одного этого зрелища очевидцу могло стать дурно. На середине дороги они встретились, выпрямили спины и встали грудью в грудь. Доулей ожидал увидеть, как дуэлянты пронзят друг друга своими длинными навахами, но вместо этого они стояли как два индюка — готовые нанести удар, держа ножи в отведённой назад руке. Но ни один из них так и не ударил. Вместо этого они состроили друг другу зверские гримасы и попятились назад.

Один из дуэлянтов поднял голову и с достоинством сообщил, что это не самое подходящее место для таких кровавых поединков. В ответ на его тираду соперник предложил ему перенести бой в более уединённое место на окраине города. Они спрятали навахи и разошлись в разные стороны, при этом не переставая громко обвинять друг друга в нежелании драться⁷.

Рис. 399. Ф. Ламейер и Беренгер. Дуэль Пельпете и Бальвейн, 1847 г.

Настоящий же поединок на ножах, известный как a ultima sangre — до последней крови, или, как его ещё называли в Испании, duelo а muerte или pelear hasta morir — до смерти, был молчаливым, коротким и яростным. Длился он считанные минуты или даже секунды, и после него на земле оставалось как минимум одно, а нередко и два бездыханных тела. Как писали об этом типе поединков газеты второй половины XIX века: «Дуэль на навахах, чисто испанское явление, требующее от бойцов мужества и ловкости, — это всегда безжалостная резня»⁸.

В августе 1851 года мадридская газета «Испания» сообщила о дуэли на навахах двух 20-летних юношей. Один из них скончался на месте, а второй в предсмертном состоянии был доставлен в больницу. Причина дуэли не называлась⁹. А в июле 1929 года в местечке Лос Мойес изза брошенного слова на дуэли сошлись два старых приятеля — Эстебан Гомес и Валентин Каньете. Один из них вооружился ножом, а второй — кинжалом. Оба соперника одинаково искусно владели оружием, поэтому некоторое время они безрезультатно кружили вокруг друг друга и обменивались финтами. Однако почти незаметно для глаз зрителей мелькнули молниеносные удары, и Гомес рухнул на землю, а буквально через мгновение рядом упал и Каньете. Оба дуэлянта с тяжёлыми ранениями были доставлены в больницу¹⁰.

Рис. 400. Защита от атаки ножом с помощью куртки. Пособие по рукопашному бою для армии США, 1971 г.

Рис. 401. Поединок. Испанский лубок, вторая половина XIX в.

Рис. 402. Смертельный удар. Нач. XX в.

Разумеется, речь не идёт о существовании двух разных школ, базирующихся на разных принципах и техниках, — и в первой, и во второй форме поединка дрались одни и те же аратеро, обучавшиеся этому искусству у тех же самых «профессоров» навахи и изучавшие одинаковую манеру владения ножом. Просто, как и сегодня, на соревнованиях по рукопашному бою в версиях лайт или фулл-контакт отличались обе эти формы лишь количеством искусственных правил и ограничений, применяемых в тот или иной момент.

Иногда из-за нарушения этих правил, допущенного одним из противников, дуэль до первой крови могла мгновенно трансформироваться в бой до смерти. И, разумеется, ещё одним базовым, фундаментальным отличием было намерение — убить или же только пустить кровь, проучить и унизить.

Рис. 403. Д. Урравьета Ортис. Дуэль на навахах до смерти, 1861 г.

Рис. 404. Удар в желудок. Испанский лубок, конец XIX в.

Как-то раз в кафе из-за оплаты счёта сцепились два ламанчца. Посыпались оскорбления, и в том числе непростительные — особые «дуэльные» слова, после которых, бывает, пройдена точка невозврата. Оба выхватили навахи, зазвенела сталь, и буквально через минуту один из них уже бился в агонии на полу с распоротым животом, из которого струёй хлестала кровь¹¹.

Поединки баратеро, за редким исключением, относились ко второму типу дуэли — a ultima sangre. Этому существует простое и рациональное объяснение. Если самым частым поводом для поединков обычных людей чести, не имеющих отношения к преступному миру, становились причины бытовые и заурядные, такие как спор за картами, ревность, или оскорбление, то баратеро на дуэльные площадки, как правило, приводил бизнес. В этих конфликтах речь чаще шла не о метафизике, а о предметах более приземленных — деньгах и территории. О территории для работы и о деньгах, которые эта территория приносит. Битва шла за кормушку и ареал обитания — «охотничьи угодья», которые не могли прокормить двоих. Следовательно, проблему нужно было решать кардинально, и один из претендентов должен был умереть.

Рис. 405. Смерть в поединке. Испанский лубок, 1800-е гг.

Рис. 406. Поединок на навахах. Испанский лубок, начало XIX в.

В первых числах сентября 1879 года к консенсусу не удалось прийти двум мадридским баратеро. Видимо, решение вопроса не терпело отлагательств, так как дуэль началась в четыре часа дня у всех на виду, прямо посреди людной улицы Калатрава. Как и большинство настоящих дуэлей до последней крови, и этот поединок был коротким и драматичным. Уже через несколько мгновений после того, как суровые мужчины без страха и упрёка открыли навахи, один из них был убит, а второй смертельно ранен¹². Немирович-Данченко отмечал, что именно поэтому, по правилам братства, дороги и интересы баратеро не должны были пересекаться¹³. Хотя я думаю, что скорее это было не правило, а рекомендация, которая, похоже, не всегда соблюдалась. Спорные территориальные и предпринимательские вопросы баратеро решали в любом укромном месте — на пустынном пляже или в уединённом дворике. Главное — подальше от любопытных глаз. Но в силу специфики их деятельности чаще всего поединки баратеро проводили в исправительных заведениях.

Джордж Генри Борроу писал в путевых заметках, что поединки на ножах в испанских тюрьмах были делом повседневным и заурядным. Двое заключённых выходили во внутренний дворик и в дальнем его углу пускали в ход навахи. Борроу также отметил, что заканчивались эти поединки смертью или тяжёлыми ранениями лица и живота¹⁴.

Самым нашумевшим тюремным поединком, получившим благодаря журналисту Мариано Хосе де Ларра наибольший резонанс, стала дуэль двух баратеро — Игнасьо Аргуманьеса и Грегорио Кане. Поводом для дуэли послужил спор о том, кому из них получать долю с торговли сигарами в тюрьме. 7 марта 1836 года конфликт достиг апогея. Между одиннадцатью и двенадцатью часами утра Кане подошел к Аргуманьесу во дворе тюрьмы и обменялся с ним парой фраз. Видимо, Кане не понравился этот разговор — он дал Аргуманьесу пощёчину и бросил на землю две небольшие навахи. Одну наваху взял Аргуманьес, а вторую — Кане. Так как в испанской дуэльной культуре голова и лицо служили символами личной чести, то в первую очередь пощёчина была актом унижения. Кроме этого, в поединках баратеро удар по лицу выполнял две функции: во-первых, как и перчатка в аристократических дуэлях, он символизировал вызов, а во-вторых, служил точкой невозврата. Поединок был недолгим и беспощадным: вскоре Кане получил тяжёлое ранение, ставшее причиной его смерти¹⁵.

Рис. 407. Дуэль баратеро Игнасьо Аргуманьеса и Грегориа Кане 7 марта 1836 г.

А в октябре 1845 года и снова в мадридской тюрьме Саладеро произошла очередная дуэль a ultima sangre и, как это водится между баратеро, с фатальным финалом. Преамбула такова. С новой партией заключённых в Саладеро прибыл молодой, франтоватый баратеро. Очевидцы отмечали его элегантный вид и изысканные манеры. Какое-то время он присматривался к происходящему вокруг и даже принял участие в товарищеских поединках на ножах в тюремном дворе, где поразил всех присутствующих искусностью во владении клинком и сразу завоевал авторитет среди заключённых. Пару дней он беспрепятственно собирал среди сокамерников барато, пока об этом не прознал «штатный» тюремный баратеро — коротышка по кличке Солдатик. Солдатик немедленно прибыл и в грубых выражениях сообщил новичку что тот должен немедленно свернуть свою деятельность. Они вышли во двор для поединка, и при первом же обмене ударами Солдатик нанёс своему противнику фатальное колотое ранение в живот¹⁶. Однако бандитский фарт изменчив, и, как в старом анекдоте о корриде, везло то матадору, то быку.

Рис. 408. Смерть баратеро, 1924 г.

Немало опытных и искусных коллег Солдатика пало на «боевом посту». В связи с этим можно вспомнить тюремного баратеро из кантабрийской Сантоньи, убитого при выполнении служебных обязанностей в 1894 году. Покойник — матёрый рецидивист славился крутым нравом, и ему настолько удалось запугать заключённых подконтрольного заведения, что никто не осмеливался открыто противоречить неформальному хозяину тюрьмы. Каждый новоприбывший автоматически становился вассалом «короля» и должен был безропотно сносить все поборы и выполнять его приказы и прихоти. Но среди заключённых оказался один норовистый андалусский парень, которого такое положение дел категорически не устраивало, и он только и ждал подходящего момента.

Наконец такой шанс ему выпал, и он вызвал грозного тирана на поединок. Что по неписаным правилам обозначало заявку на должность. Власть властью, но всё-таки баратеро, как люди чести, свои законы чтили и кодекс соблюдали. Он вооружились навахами, выточенными из больших напильников и с остриями, как у мясницких ножей, и приступили к «делу чести». Удача почти сразу отвернулась от старого баратеро, и уже через пару минут после начала поединка он лежал на земле мёртвым, истекая кровью из восьми колотых ран¹⁷.

Рис. 409. Ранение в драке. Испанский лубок, 1800-е гг.

А бывало и так, что заключённые разбирались с особо деспотичными баратеро без всяких политесов. 11 февраля 1906 года группа из четырёх тюремных баратеро жестоко расправилась с одним из заключённых по имени Балдомеро Алонсо. А годом позже в этой же тюрьме, хотя двор после отчаянной схватки и был залит кровью нескольких арестантов, на земле остался лежать мёртвым один из ненавистных всем баратеро¹⁸.

Случалось, что во время ссоры развязка наступала настолько быстро, что бойцы даже не успевали отойти в укромное местечко. Утром 16 марта 1900 года полиция арестовала баратеро Хосе Мария Марти, который предыдущим вечером в Cafe del Comercio зарезал в поединке коллегу — баратеро Хосе Понсе по кличке Челе¹⁹.

Рис. 410. Бандит-гуапо с навахой, 1902 г.

Иногда газетные заметки и судебные дела доносят до нас все детали поединков и даже характер ранений. 21 декабря 1904 года в Мадриде в поединке на ножах сошлись Бениньо де ла Круз сорока лет, уроженец Мадрида, и Франциско Бласкес тридцати семи лет, уроженец Навальмораль-де-Авила. В качестве дуэльной площадки по взаимной договорённости был выбран дворик у Каса-де-Кампо, неподалёку от Пуэрто-дель-Ангел. Началось всё с традиционной для дуэли затравки — пощёчины. После чего Бениньо, выхватив огромную наваху, бросился на обидчика. Франциско достал свою наваху, поменьше. Когда к месту поединка прибыла полиция, то обнаружила дуэлянтов, изрезанных буквально в лоскуты и с ног до головы покрытых кровью. Франциско и Бениньо были доставлены в больницу мадридского района Палацио. Бениньо был при смерти. Он получил ранения головы, груди, живота и лица. Кроме этого, ладонь и запястье правой руки были распороты страшным ударом. Франциско Бласкес получил несколько ранений головы, в том числе очень глубокую рану в затылок, его правое ухо было почти отрублено, и отсечена часть губ и подбородка. Как и его противник, он был в таком тяжёлом состоянии, что не мог говорить. Разумеется, как и всегда, никто из свидетелей даже не пытался растащить дуэлянтов²⁰.

Рис. 411. Б. Диас и О. Перес в больнице после дуэли на ножах. 24 ноября 1931 г.

Сохранились и другие, не менее детализированные описания поединков, как, например, это, датированное уже 1931 годом. Ночью 24 ноября некий Бениньо Диас тридцати лет и тридцатиоднолетний Онофрио Перес, подогретые алкогольными парами, повздорили в таверне и решили положить конец разногласиям традиционным способом — в дуэли на ножах. Они оставили подружек, вышли на улицу и достали кинжалы. Оба соперника, по свидетельству очевидцев, смотрели друг на друга «налитыми кровью глазами», и схватка обещала быть жестокой. Они обменялись ударами, и Диас получил глубокое колотое ранение в левый бок, а также несколько других, менее серьёзных увечий, включая удар в лицо с левой стороны, на уровне скулы. Однако, несмотря на это, ему удалось нанести своему сопернику ответный удар, который пришёлся в левую часть груди и повредил лёгкое. Перес упал на тротуар. Диас, ослабевший от потери крови, опустился рядом с ним. Прибывшие вскоре на место поединка полицейские вызвали санитаров, которые перевезли обоих тяжелораненых дуэлянтов в больницу²¹.

Однако большая часть «деловых переговоров» баратеро оставалась неизвестна полиции и широкой публике. Поединки, как и деньги, любят тишину — никто не торопился на гарроту или гребцом на галеры Сеуты. Так, в июле 1862 года в Валенсии нашли убитым прославленного баратеро из местечка Рибарроха по кличке Тонет. Убийцу разумеется, так и не нашли²². Никто не стремился афишировать подобные инциденты.

Рис. 412. Л. Аленса и Ньето. Махо схватился за наваху в таверне, 1830–1845 гг.

Следует отметить, что не только участники дуэли, но и секунданты, и даже случайные свидетели подвергались огромной опасности. Александр Маккензи упоминал случай, когда некий молодой человек был заключён в тюрьму по одному лишь подозрению в том, что он мог являться свидетелем поединка на навахах²³. А в августе 1851 года мадридские газеты писали об аресте человека, являвшегося свидетелем дуэли на навахах, которая незадолго до того проходила у фонтана Сан-Хуан. Самим же участникам поединка удалось скрыться²⁴. Прекрасной иллюстрацией к этому служит история, произошедшая 2 февраля 1905 года. В этот день в мадридскую больницу Инклюса доставили неизвестного мужчину с тяжёлыми ножевыми ранениями. Вызванные врачами полицейские допросили его, но единственное, что он сообщил представителям власти, это имя — Анисето Пласа. Но было ли это его имя или имя убийцы, осталось неизвестным: больше раненый не произнёс ни слова и через пару мгновений умер. Однако вскоре очевидец происшествия сторож Мануэль Менендес рассказал, что же там на самом деле произошло.

Около одиннадцати часов на улице де ла Руда он заметил двух мужчин, молча сражавшихся на навахах. Он поспешил к ним и увидел, что один из дуэлянтов упал, а второй скрылся с места поединка. Подойдя ближе, Менендес заметил, что раненый сжимает в руке окровавленную наваху — видимо, и его противник был ранен. Через несколько минут ему на подмогу прибыл полицейский Хуан Браво, и они вместе доставили мужчину в больницу. Также сторож сообщил, что знает раненого и что это и есть Анисето Пласа тридцати лет от роду, проживающий поблизости, на улице де ла Руда. Полиция первым делом сразу же арестовала владельцев таверн номер четырнадцать и двадцать один по улице де ла Руда лишь на основании подозрения, что в одной из них мог начаться поединок. Хотя позже на суде владельцы этих заведений поклялись, что в этот день они не видели дуэлянтов и те не посещали их таверны. Также судья выдал ордер на арест официанта из таверны номер четырнадцать, который вскоре был доставлен к суду. К началу судебного процесса убийца всё ещё не был найден²⁵.

Рис. 413. Поединок на навахах. Испанский лубок, 1800-е гг.

Рис. 414. Дуэль. Испанский лубок, 1800-е гг.

Некий путешественник, посетивший Испанию в середине XIX века, вспоминал, что, когда двое басков повздорили, намотали куртки на левое предплечье, достали ножи и все присутствующие поняли, что дело идёт к дуэли, — наиболее опытные из зрителей сразу же начали поспешно покидать место намечающегося поединка, чтобы, не дай Бог, не попасть в свидетели и не загреметь в тюрьму²⁶. Учитывая все невзгоды, поджидавшие случайного свидетеля дуэли, понятно, почему никто не спешил информировать власти. И, как правило, участники этих поединков, следуя кодексу чести, даже получив тяжёлые ранения, старались не выдавать своих соперников. Как мальчишки в школах, шмыгая разбитым после драки носом, на вопрос учительницы «Кто это сделал?» отвечали: «Упал», так и раненные в поединках на ножах отказывались давать показания.

В мае 1928 года в больницу с проНикающим колотым ножевым ранеНИем был доставлен Мануэль Отаньо двадцати шести лет. Нож вошёл в левую поясничную область и повредил брюшную полость. На вопрос следователя Отаньо ответил, что его пырнул на улице какой-то незнакомый человек, который сразу же после этого убежал. Однако полиция располагала информацией, что ранение было получено в результате дуэли на ножах, и они не сомневались, что Отаньо просто покрывает противника²⁷.

Некоторым особо удачливым и осторожным мастерам ножа удавалось ускользать от правосудия годами. Как, например, компадрито и гуапо из Байреса эпохи рождения танго — Сантьяго Наварро. 30 июня 1913 года Наварро со следами ножевых ранений на теле был задержан полицией Буэнос-Айреса. На допросе раненый показал, что на улице он подвергся нападению неизвестного, который ударил его ножом и скрылся. Однако вскоре на перекрёстке улицы Энтре Риос и проспекта Павон полицейский патруль наткнулся на известного бандита Хуана Рохельо Медину, лежавшего на земле в луже крови с тяжёлыми ножевыми ранениями. Они выяснили пёструю биографию раненого, навели справки о Наварро, сопоставили полученную информацию с характером ранений Медины и в результате восстановили картину происшествия.

Рис. 415. Профессор ножа Сантьяго Наварро в 1899 г.

Рис. 416. Сантьяго Наварро в 1913 г.

Дело было так. Наварро и Медина играли в карты в лавке на углу улиц Сальседо и Деан Фунэс. В какой-то момент завязалась ссора, и Медина отвесил товарищу оплеуху. Разумеется, ни один гуапо не простил бы подобной выходки, и было решено смыть оскорбление кровью в поединке на ножах до смерти без свидетелей. В качестве дуэльной площадки было выбрано местечко в двух кварталах от лавки, где произошла ссора. Сбор доказательств для предъявления обвинения Наварро занял у полиции немало сил и времени. Сам поединок никто не видел, а очевидцы ссоры в лавке — такие же гуапо частично из корпоративной солидарности, а частично из страха перед местью Наварро давали уклончивые и путаные показания.

Надо сказать, что боялись они не зря. За свою бандитскую карьеру, начавшуюся ещё в 1899 году, Наварро, не моргнув и глазом, отправил к праотцам уже двух авторитетных коллег по преступному ремеслу. Так, 20 сентября 1905 года от его руки пал бандит Хосе Гарсиа по кличке Артурито, также известный как Антонио Лопес, Мануэль Леонато и Альфредо Бучарди. А 15 августа 1911 года за игрой в карты Наварро сцепился ещё с одним матёрым головорезом по имени Хулио Флорес, он же Мариано Флорес.

Рис. 417. Жертвы Сантьяго Наварро. Слева направо: X. Гарсиа, X. Форес, X. Медина.

Как и в двух других случаях, гуапо решили сражаться на ножах на дуэли до смерти. Оба дуэлянта добрались до площади Италии, выбранной в качестве места поединка, где Наварро быстро расправился со своим недругом. И в этом инциденте, как и во всех остальных, не оказалось ни одного свидетеля. Никто ничего не видел. Однако над полицейскими не довлели авторитет и кровавая репутация компадрито, и путём почти эквилибристических трюков им всё-таки удалось разжиться парой-тройкой свидетельских показаний, проливающих свет на дело о ранениях Медины. Наварро тут же был арестован, предстал перед судом и был приговорён к двадцати годам заключения в самой южной тюрьме Аргентины — Ушуайя, расположенной на Огненной Земле²⁸.

Судебному преследованию подвергались не только непосредственные участники и секунданты поединков, но и люди, оказавшие дуэлянтам какую-либо услугу. Утром 5 ноября 1905 года неразрешимые противоречия привели двух мадридцев, Мигеля Переса и Хосе Порто, к дуэли на навахах до смерти. В качестве места для поединка соперники выбрали печально прославленный бульвар де лас Чоперес, также известный как Низина.

Добравшись до дуэльной площадки, они встали напротив друг друга, а затем яростно бросились вперёд с навахами в руках. Как и в большинстве дуэлей a ultima sangre, схватка была короткой и кровавой. Уже через несколько мгновений после начала поединка оба дуэлянта лежали на земле с тяжёлыми ранениями. Очевидцы этой резни вызвали полицию, и противники были доставлены в больницу Латинского квартала, куда обычно со всей округи свозили изрезанных дуэлянтов. Осмотр показал, что Мигель получил глубокое колотое ранение в подреберье, а Хосе — проникающее колотое ранение в нижнюю часть живота. Состоянии обоих соперников врачи оценили как крайне тяжёлое. Полицейское расследование показало, что наваху для Мигеля принёс его приятель Антонио Фернандес. Он был тут же арестован и взят под стражу²⁹.

Рис. 418. Дуэль двух баратеро, 1845 г.

Кстати, дуэли частенько проходили у фонтанов, на берегу реки или моря. Так, 1 августа 1855 года дуэль на навахах произошла на берегу канала в Мадриде. Один из соперников умер от полученного ранения в больнице, а второй был арестован³⁰. Не менее популярным в Мадриде местом для дуэлей на навахах был Сеговийский мост. Некоторые авторы считают, что популярность поединков у рек и каналов была обусловлена тем, что труп менее удачливого дуэлянта просто сбрасывался в воду, что сразу решало много проблем³¹. Как это произошло в декабре 1911 года в астурийском городке Лангрео, где сцепились Карлос Гонзалес по кличке Чачин и Хуан Ариас, более известный как Альерано. Бандитский фарт оказался на стороне Ариаса, и вскоре Гонзалес рухнул на землю, получив смертельный удар навахи в живот.

После этого победитель избавился от улик и замёл следы, скинув труп соперника с высокого моста³².

Рис. 419. М. М. Ромера. Дуэлянт (бронзовая статуэтка).

Рис. 420. Л. Аленса и Ньето. Боец с навахой и плащом, 1800-е гг.

А в Гранаде на Иванов день народ собирался у фонтана де ла Ромба, чтобы «Lavarse las caras у regalarse navajazas» («Умывать лица и развлекаться дракой на навахах»)³³.

Надо сказать, что фарт — везение считался среди уличных бойцов не менее важным фактором, чем отвага или искусность во владении ножом. Так как ещё начиная с эпохи судебных поединков испанцы верили, что руку бойцов ведёт сам Господь, дуэлянты не полагались только на опыт и ловкость, а обвешивались целой грудой оберегов и амулетов, целовали перед поединками крест и вручали себя в руки божьи. Учитывая, что в этих поединках опытные и искусные бойцы нередко погибали от рук перепуганного новичка, их суеверность и набожность можно понять.

11 июля 1916 года на улице Себада в Мадриде произошла одна из таких непредсказуемых дуэлей на навахах между Хосе Амадо по кличке Йосепин тридцати двух лет и двадцатидевятилетним Хосе Рамосом. Амадо в округе откровенно побаивались, так как он был печально известен как отчаянный гуапо и бретёр. Незадолго до конфликта с Рамосом он с навахой в руке вызвал на бой парня, работавшего там же, на площади Себада. Тот, опасаясь за свою жизнь, достал револьвер и несколько раз выстрелил. Но больше на своё рабочее место он уже не вернулся из страха перед йосепином, который обещал его за это зарезать.

В конце июня между Амадо и Рамосом произошла первая ссора. Рамос был человеком спокойным, семейным и добропорядочным. Поэтому, зная нрав и репутацию Йосепина, он не стал дожидаться эскалации конфликта и отправился домой. Однако через пару дней гуапо снова нашел его, начал оскорблять его и даже ударил. Амадо был арестован, предстал перед судом и в результате был вынужден оплатить судебные издержки. С этого момента он думал только о том, как найти Рамоса. Какое-то время тому удавалось избегать встречи. Но 11 июля он неосторожно зашёл в таверну, в которой находился Йосепин, который тут же начал оскорблять его и требовать, чтобы Рамос немедленно вернул ему все деньги, которые он заплатил суду. Рамос ответил, что денег у него нет. «Нет?! — воскликнул Амадо. — Но уж я-то сумею их с тебя получить!» Оба достали навахи, и началась дуэль.

Йосепину не повезло: почти сразу же он получил наваху в левый бок и упал на землю. Ослеплённый яростью Рамос ударил его ещё два раза в то же место.

Раненого перевезли в больницу Латинского квартала, где его осмотрели врачи. Амадо получил две проникающих колотых ранения в грудь и в течение получаса умер³⁴.

Рис. 421. «Молодецкая удаль». Задира сообщает, что он держит в страхе весь район и что он нашинкует навахой первого, кто пройдёт по улице. Однако все встреченные им прохожие вооружены. Испанская карикатура, 1889 г.

Рис. 422. Мексиканский боец на ножах, 1920-е гг.

Возвращаясь к дуэлям баратеро а ultima sangre, я хотел бы отметить, что существовали ещё более ортодоксальные формы, практически полностью исключавшие мобильность бойцов. В этих дуэлях, которые по аналогии с известным сталинским приказом номер двести двадцать семь можно назвать «Ни шагу назад», два противника связывались вместе нога к ноге, рука к руке или же поясами. В одном из вариантов они могли просто держаться руками или даже зубами за концы платка-банданы или верёвки.

Как вспоминал Ричард Форд: «Бывали случаи, когда ловкач встречал такого же ловкача. Их выставленные вперёд ноги связывали вместе, и четверть часа они фехтовали на ножах, защищаясь плащами, пока чей-то удар не достигал цели»35. Вот как описал подобную дуэль некий испанец, которому ещё мальчиком довелось стать невольным очевидцем поединка a ultima sangre: «Мне было около девяти лет, когда я впервые увидел пелеа, или поединок на фака. Я был в лавке отца, когда до меня донеслись звуки пито де каретийа — потом ещё и ещё. Я увидел мужчин и мальчишек, спешащих по направлению к перекрёстку между двумя улицами. Меня разбирало любопытство, и я присоединился к толпе. До этого я никогда не видел уличных дуэлей, но прекрасно понимал значение этого свистка и знал, что двое сойдутся в смертельном поединке.

Я был среди первых прибывших на место. И вот что я увидел: два мужчины примерно одного возраста и роста связывали свои левые ноги шейными платками в области лодыжек. Оба были с непокрытыми головами. Я помню даже сейчас, с какой ненавистью они смотрели друг на друга. Каждый взял куртку и тщательно обернул ею левую руку. Потом наступила пауза — это был величайший момент, а затем оба мужчины вытащили свои смертоносные ножи из ножен и начали колоть, резать и кромсать друг друга, и при этом каждый из них отражал удары, насколько это было возможно, левой рукой, защищённой курткой. Так как бойцы были связаны вместе, поединок не мог продолжаться долго, и уже через несколько мгновений дуэлянты рухнули на землю.

На одном насчитали семнадцать ран, а на другом четырнадцать, но оба были живы. Соперников на носилках доставили в госпиталь Нобль, находившийся неподалёку, где им была оказана помощь. Последующие события этой пелеа особенно необычны тем, что в больнице их койки стояли рядом, и как только они набрались сил, то продолжили дуэль и на этот раз убили друг друга»³⁶.

Рис. 423. Уличная дуэль на навахах в Мадриде. Испанская карикатура, 1902 г. Друзья пытаются растащить соперников.

Нередко приходится видеть, как сегодняшние авторы псевдоисторических систем пытаются сделать из поединка бойцов, держащихся за концы верёвки, шоу. Такой забавный цирковой номер. Однако в первую очередь следует помнить, что целью «связанной» дуэли в любой её форме была не демонстрация ловкости или гибкости, и уж точно она не была весёлым упражнением для кардиоваскулярной нагрузки. Платок, пояс, или верёвка были декларацией. Демонстрацией мужества и намерения идти до конца. Свидетельством готовности к смерти. «Связанные» поединки всегда являлись дуэлью a ultima sangit — «до последней крови». Привязывая себя к противнику, приковывая к пулемёту, вылетая на боевое задание на самолёте без шасси этим боец заведомо и осознанно лишал себя шанса на выживание и отрезал путь к отступлению. Как показывает многочисленная статистика «связанных» дуэлей, в этих недолгих схватках оба противника обычно были изрезаны и исколоты в клочья и тяжело ранены или убиты.

В мае 1893 года произошла дуэль на навахах между Педро Мансанесом и Хосе Коларом. При этом левые руки дуэлянтов были связаны вместе. Через полминуты после начала поединка Мансанес был убит, а его противник смертельно ранен³⁷. В большей части таких поединков оба противника успевали получить по несколько тяжёлых ранений уже в течение первых мгновений.

Рис. 424. Дуэль на ножах в Аргентине. Начало XIX в.

Некоторые авторы упоминают ещё один «ортодоксальный» вариант дуэли баратеро до последней крови, при котором соперники заходили в дом, запирали входную и внутреннюю двери, и поединок происходил в ограниченном пространстве прихожей³⁸. В сентябре 1855 года в камеру мадридской тюрьмы Саладеро, где отбывал пятнадцатилетний срок некий баратеро, вошёл заключённый — вероятно, президент на хлебную должность, который с порога лаконично сообщил хозяину, что тому самое время отправиться к праотцам. Хотя, учитывая недолгий срок, который предстояло отбывать незваному гостю, — всего четыре месяца, не исключено, что он был направлен в Саладеро в качестве орудия чей-то мести.

Оба баратеро зашли в тюремную уборную, заперли дверь, достали навахи, и начался поединок. Ни один не уступал другому в мастерстве искусности владения ножом. Когда на место поединка наконец пришел начальник тюрьмы в сопровождении надзирателей, зачинщик дуэли был уже при смерти, а его соперник тяжело ранен. Тем не менее, несмотря на тяжесть полученных ранений, администрация тюрьмы решила, что они не представляют угрозы для жизни, и оставила обескровленного победителя за решёткой. Незадачливого зачинщика дуэли отвезли в госпиталь, хотя всем было ясно, что он не жилец. Противник полностью отсёк ему левое предплечье и нанёс ещё два колотых ранения в левое плечо³⁹.

Рис. 425. X. Ортега и Эспинос. Бандит с навахой, 1859 г.

А за полтора десятилетия до этого похожая дуль произошла в Севилье. 9 июня 1837 года около полудня известный тореро Антонио Кальсадийя по прозвищу Calilla (Окурок) и недавно вернувшийся с каторги Антонио Гонсалес покинули таверну и вошли в вестибюль шляпного магазина, что прямо напротив севильской церкви Св. Петра. Они закрыли за собой дверь, достали навахи, и начался поединок a ultima sangre. Связываться с человеком, зарабатывающим на жизнь убийствами, было не очень осмотрительно, и вскоре Гонсалес рухнул на пол, получив два удара в желудок навахой тореро. Сам Окурок был трижды ранен в лицо, один раз в корпус и в руку.

Обоих противников доставили в больницу, но, пока врачи осматривали ранения тореро, Гонсалес отдал концы⁴⁰. Через восемь лет после этой дуэли, 25 августа 1845 года, Гонсалес был отомщён: Кальсадийю убил бык во время корриды, проходившей на площади Сан-Генис⁴¹.

Рис. 426. Защита предплечьями в поединке на ножах. Начало XX в.

Однако в испанской культуре кураж, «cojones» и намерение идти до конца демонстрировали не только суровые баратеро и матадоры, но даже хрупкие девушки. Сохранилось свидетельство о дуэли между двумя двадцатилетними красотками-сигарерами, работницами табачной фабрики. Они организовали дуэль до смерти по всем каноническим правилам: за городом, в уединённом месте, с формальным вызовом и подругами в роли секундантов. Девушки вошли в небольшую комнату, разделись до пояса, взяли в руки навахи и закрыли за собой дверь. Буквально через пару минут подруги услышали, что в комнате стало тихо, вошли и обнаружили обеих изрезанных и исколотых соперниц на полу в лужах крови. Одна из них была убита ударом навахи в шею, а вторая получила десять ранений и умерла от потери крови через полчаса⁴².

Рис. 427. П. Баллюрью. Женщины дерутся на ножах, 1905 г.

Рис. 428. Ф. Ортего Вереда. Боец с навахой, символизирующий испанский народ. Испанская политическая карикатура, 1864 г.

Другой такой же инцидент произошёл в 1930 году. 13 марта этого года две юные соперницы — Кармен Уриве и Марселина Рамос приняли решение сражаться на дуэли. Они заперлись вдвоём в небольшой комнатушке, открыли навахи и взялись за дело. Схватка была яростной. Удача оказалась на стороне Марселины, и она убила Кармен несколькими точными ударами. Сразу после поединка девушка пустилась в бега⁴³.

Встречались даже такие экзотические виды поединков, как дуэли на ножах верхом на конях⁴⁴. Одну из таких конных дуэлей между двумя андалусскими контрабандистами в 1874 году запечатлел прославленный художник и иллюстратор Гюстав Доре⁴⁵. И даже на пороге XX столетия, когда и кони, и их отчаянные хозяева из Ронды или Малаги, возившие тюки с контрабандой по узким горным тропам, уже ушли в прошлое, мы встречаем курьёзные отголоски таких кавалерийских схваток.

В августе 1896 года произошла первая в Испании, а возможно, и в Европе и даже в мире велосипедная дуэль на ножах. Перес и Морено — двое членов велосипедного клуба Гранады повздорили и решили урегулировать дело чести в поединке на навахах. В качестве дуэльной площадки было выбрано укромное местечко на Малагском тракте. Левой рукой соперники управляли велосипедами, а в правой держали навахи. При первом же столкновении Перес нанёс Морено колотое ранение левой руки. Однако третья сшибка стала фатальной для самого Переса — он получил удар навахой в правую часть груди и в течение нескольких минут скончался от внутреннего кровотечения⁴⁶.

Рис. 429. Дуэлянтка. Испанская карикатура, 1902 г.

Рис. 430. Г. Доре. Конная дуэль контрабандистов на ножах, 1874 г.

Рис. 431. Серено (ночной сторож) с копьём на велосипеде. Испанская карикатура, 1893 г.

Все эти суицидальные формы поединков напоминали бесшабашные русские дуэли со стрельбой через платок или их американскую версию с двумя чашками, в одной из которых был яд. Чаще всего после таких экзерсисов баратеро товарищи выносили два трупа. Полагаю, что, если бы в испанской культуре существовала «русская рулетка», отчаянные испанцы, бравируя перед товарищами, свели бы шанс на выживание к нулю за счёт использования вместо револьверов старинных однозарядных пистолетов.

Рис. 432. «Мексиканская ничья». Испанская карикатура, 1885 г.

Рис. 433. Гуапо с навахой. Испанская карикатура, 1902 г.

В отличие от дуэлей до первой крови, a ultima sangre требовала от бойцов незаурядного мужества и равнодушного отношения к своей и чужой жизни. Испанцы обычно называли это «tener cojones» — «иметь яйца», а людей такого склада — «hombre de rinones»⁴⁷. Немирович-Данченко отмечал, что баратеро был чужд страх — они не боялись ни страшных крепостей и галер Северной Африки, ни гарроты⁴⁸. «Здесь и умирают, и убивают с удивительною легкостью. Жизнь не ставится ни во что», — писал он⁴⁹.

А вот как этот типаж поножовщиков описал Хорхе Луис Борхес: «Рукам, запросто валившим быка, не составляло труда уложить человека. Не обладая воображением, гаучо не чувствовали ни жалости, ни страха»⁵⁰.

В ноябре 1889 года в Нью-Мексико, в городке Таос, расположенном в местечке с говорящим названием «Горы крови Христовой», состоялась крайне необычная дуэль на ножах. Вернее, это уже даже сложно назвать дуэлью — скорее смертельная игра на «слабо», наиболее радикальная форма демонстрации куража, бессмысленной отваги и презрения к боли. Тест на твёрдость металла, из которого были сделаны «cojones» участников этого мрачного состязания.

Рис. 434. Наваха за пазухой. Испанская карикатура, 1902, г.

Началось всё с того, что повздорили мексиканец и индеец. Идея устроить обычную дуэль на ножах показалась им слишком банальной и скучной, и придумали они следующее развлечение. Каждый из них должен был подставлять кисть руки противнику, а тому надо было постараться отрубить навахой палец. После отсечения пальца одним из дуэлянтов очередь переходила к его сопернику. Но если бы кто-то из них в этот момент не сдержался и вскрикнул от боли, то, согласно правилам поединка, второй мог воткнуть ему нож в сердце. К концу дня оба дуэлянта в сопровождении секундантов направились к месту поединка. Первым выпало наносить удар индейцу, и острым как бритва ножом он отсёк мексиканцу указательный палец. Мексиканец поморщился, взмахнул своим клинком и отрубил сопернику большой палец. Оба уже потеряли по четыре пальца, когда краснокожий снова поднял нож, чтобы нанести очередной удар. В этот момент секундант мексиканца, опасаясь за жизнь своего подопечного, потерявшего к этому моменту много крови, достал револьвер и поставил точку в поединке, всадив индейцу пулю в сердце. Оба секунданта поединка и сам мексиканец были арестованы, но вряд ли ему довелось предстать перед судом, так как к моменту задержания он уже практически истёк кровью⁵¹.

Разумеется, и конкурирующая «фирма», альтер эго искусства владения ножом — тавромахия, к радости пресыщенной публики, не отставала в изобретении всё более смертоносных и безумных мачистских трюков. Вид тореро, встававшего перед быком на колени, повернувшегося к разъяренному животному спиной и даже проводившего бой, не вставая со стула, вызывали у искушённого зрителя зевоту. Поэтому бесконечная война за любовь и уважение поклонников требовала от матадоров новых, ещё более отчаянных ухищрений. Апогеем стальных кохонес и абсурдной храбрости стала манера боя легендарного тореро XVIII столетия Франсиско Антонио Ивасуна Мартинеса по прозвищу Мартинчо. Мало того, что отчаянный Мартинчо демонстрировал невероятную ловкость и владение телом, сражаясь с быком не вставая со стула, так ещё лодыжки матадора были скованы вместе жёсткими кандалами, драматически ограничивавшими подвижность и практически не позволявшими ему передвигаться.

Подобные более или менее кровавые и травматичные тесты на отвагу и презрение к боли существовали практически во всех культурах ножа. Так, например, у наследников севильского братства — неаполитанской каморры для карьерного роста в организации и сдачи на степень «пиччиотти ди сгарро» существовал следующий ритуал. На землю клали монетку в пять сольдо, Члены каморры — товарищи претендента на должность, образовывали вокруг неё круг и по сигналу начинали колоть и подкидывать монету остриями ножей и кинжалов. Задачей соискателя было изловчиться и выхватить монетку. В большинстве случаев даже самые быстрые и ловкие получали одно, а то и несколько колотых ранении кисти⁵².

Рис. 435. Ф. Гойя. Вот в таких ножных кандалах сражался на арене тореро Мартинчо (фрагмент). Около 1816 г.

Ни к какой технике, ни к ловкости этот ритуал никакого отношения не имел и представлял собой исключительно всё тот же тест на твердость «cojones» и демонстрацию презрения к опасности и боли.

Известный английский фехтовальщик, историк и писатель викторианской эпохи, один из пионеров научной реконструкции НЕМА (исторических европейских боевых искусств} Эгертон Кастл считал, что в отличие от фехтования на шпагах, построенного на математическом расчёте и философских концепциях, в поединке на ножах превалируют кураж, решительность или даже скорее чистая любовь к сражению⁵³ — «упоение битвой». То есть именно те принципы, которые всегда лежали в основе подлинно воинского духа. Прекрасной иллюстрацией к этой цитате Кастла может послужить описание поистине гладиаторской дуэли двух баратеро, датированное 1896 годом. Одного из них звали Касто Хосе Тамарит по прозвищу Формерет, а его соперника Виктор Экспосито де ла Крус, и отбы вали они срок в тюрьме города Бургос, бывшей древней столицы Кастилии. Тамарит был родом из Валенсии и считался одним из самых опасных баратеро тех лет. Его послужной список насчитывал сотни страниц уголовных дел. Формерет славился страстью к холодному оружию — из ножей, кинжалов и навах, конфискованных у него охраной во время обысков, можно было составить целый арсенал.

Рис. 436. Известный севильский тореро начала XX века Рафаэль Гомес Ортега по прозвищу Эль Гайо играет со смертью, 1920 г.

Рис. 437. Бретёр с навахой за поясом. Подпись к рисунку: «Бог храбрецов». Испанская карикатура, 1895 г.

Ещё совсем недавно они с Виктором были закадычными друзьями. Но из-за невозвращённого долга в шесть реалов между двумя баратеро пробежала чёрная кошка, и дружба дала трещину. И вскоре втайне от надзирателей и любопытных глаз заклятые друзья для решения этого дела чести начали готовиться к дуэли.

Поединок состоялся в три часа утра, когда все спали. Почти сразу же бандитский фарт изменил Тамариту: он получил тяжёлое ранение в грудь и упал на землю. Экспосито назвал его трусом, потребовал встать и продолжать бой. Формерет, который не мог подняться самостоятельно, попросил противника помочь ему. Виктор, то ли в порыве благородства, то ли из желания продолжить бой, подошёл к сопернику. Но, как оказалось, у того был припасён коварный план. И в тот момент, когда Экспосито помогал раненому подняться, удар ножа амарита пробил насквозь его шею.

Дальнейшие события являли собой типичный финал большинства дуэлей a ultima sangre. Оба баратеро — один умирающий и второй, тяжелораненый, лежали рядом на земле, истекая кровью, но при этом ни один из них не оставлял отчаянных попыток дотянуться до противника длинным кухонным ножом. Так как всё проходило в полной тишине, схватка не привлекла внимания других заключённых. Заметил возившихся на земле в лужах крови баратеро один из надзирателей и предпринял попытку растащить их. Но это уже не имело смысла — всё было кончено. Грозный Формерет был мёртв, да и Виктору Экспосито оставалось жить не более пары минут⁵⁴.

Рис. 438. «Храбрец» — карточка мексиканской лотереи. XX в. В руке задира держит традиционный нож мексиканских дуэлянтов сакатрипас (потрошитель).

Рис. 439. Уличный боец. Испанская карикатура, 1895 г.

Рис. 440. Р. Рокафуль и Монфор. Андалусские бандиты в тюрьме Кадиса, 1883 г.

Хотя не всегда антураж поединков баратеро напоминал античные драмы, и иногда их перипетии скорее были похожи на фарс. Одним субботним вечером в октябре 1906 года в тюремной камере вспыхнула вооружённая драка. В результате этой стычки баратеро Мануэль Пардо получил по голове бутылкой и отправился в больницу с тяжёлым сотрясением мозга. Довольно нетипичный случай, так как бутылка далеко не самое распространённое оружие в схватках с участием ба ратеро. И что интересно, недостатка более традиционного и эффективного оружия в тюрьме явно не было, так как сразу после драки в камере произвели тщательный обыск и нашли нож для забоя свиней и восемь больших навах⁵⁵.

Как гласит известная поговорка, «В окопах атеистов нет», и при всём своём бесстрашии и отваге многие испанские бойцы на ножах, как почти все, кто играет со смертью, отличались религиозностью и были крайне суеверны. В шляпе за подкладкой у них всегда лежал образок с ликом Пречистой Девы Марии, а на шее висела целая связка амулетов и талисманов, защищавших своего обладателя и от кинжала соперника, и от пуль Гражданской гвардии⁵⁶.

Рис. 441. Бронзовые амулеты Сан-ла-Муэрте.

Рис. 442. Современная татуировка-оберег с изображением Сан-ла-Муэрте.

Надо отметить, что у ножевых бойцов были и свои особые покровители. Так, например, испанские бретёры шли в бой с именем святого Иакова Компостельского, он же Сантьяго Матаморос, он же апостол Иаков Заведеев⁵⁷. Итальянские мастера ножа перед поединком целовали образок с ликом святого Архангела Михаила, небесного покровителя организованной преступности — мафии, каморры и ндрангеты⁵⁸. А один из самых необычных патронов был у поножовщиков Аргентины и Парагвая. И гаучо XIX столетия, и компадритос Байреса и Асунсьона начала XX века, доставая ножи на дуэльной площадке, вручали свою судьбу в руки Сан-ла-Муэрте. Этого народного святого иногда путают с новомодным культом Санта-Муэрте, распространённым в Мексике и на юго-западе США. Однако на самом деле, кроме того что оба они являются персонифицированным образом смерти, больше их ничего не объединяет. Старик Сан-ла-Муэрте охраняет бойцов в поединке от удара ножа с конца XVIII века, в то время как культу Санта-Муэрте нет ещё и двадцати лет. Так как Сан-ла-Муэрте покровительствует не только поножовщикам, но и заключённым, считается, что татуировки и амулеты с его изображением защищают не только от ранений, но и от тюрьмы.

Одна из работ, изданных в 1917 году, описывала амулеты Сан-ла Муэрте в качестве отличного средства от пуль и ножей, так и большинство народных святых, он известен под разными именами: Senor la Muerte (Господин Смерть), Flaquito (Костлявый), San Esqueleto (Святой Скелет). В связи с тем, что Сан-ла-Муэрте приходилось не только защищать, но и наказывать, одним из его прозвищ было San Justo (Святое Правосудие). Так как больше тюрьмы и гарроты поножовщики боялись долгой и мучительной смерти на земле, под палящим солнцем, в окружении стервятников, то логично, что ещё одним прозвищем Святого Скелета было Senor de la Buena Muerte. Дословно это переводится как «Господин Хорошей Смерти». Однако в этом контексте я бы скорее перевёл Buena muerte как «долгожданная», «спасительная» или «быстрая» смерть⁵⁴. По аналогии с напутствием солдатам всех эпох из «Прощальной комсомольской» Михаила Васильевича Исаковского: «Если смерти, то мгновенной, если раны — небольшой».

_{_______}

_{1. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек, 1888. — С. 159–162.}

_{2. La Correspondencia de Espana: diario universal de noticias. Ano LXV1. Numero 21006 — 1915 agosto 17. - P. 7.}

_{3. La Espana (Madrid. 1848). 25/3/1849, no. 291. - P. 4.}

_{4. Harry Carr. Old mother Mexico. Boston & NY: Houghton Mifflin Company, 1931. — P. 103.}

_{5. Cartas espanolas. 26/3-30/6/1831. - P. 66–69.}

_{6. La Libertad Ano II Numero 211 — 1891 marzo 1. - P. 2.}

_{7. The Century: A Popular Quarterly, The Century Co., 1881–1930, New York. - P. 237.}

_{8. Cronica de Badajoz: periodico de intereses morales у materiales, de literatura, artes, modas у anuncios. Ano VIII. Numero 561 — 1871 octubre 28. - P. 3.}

_{9. La Espana (Madrid. 1848). 1/8/1851, no. 1,021. - P. 4.}

_{10. El Orden, Sabado 6 de Julio de 1929. - P. 5.}

_{11. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний. — Т. 1. — М.: Изд-во Е. Гербек, 1888. — С. 159–160.}

_{12. El Siglo Futuro. Miercoles 3 de Setiembre de 1879. - P. 2.}

_{13. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: А. С. Суворин, 1902. — С. 886–890.}

_{14. George Henry Borrow. Gypsies of Spain. New-York: Robert Carter, 1848. - P. 166.}

_{15. El Espanol (Madrid. 1835). 18.3.1836, no. 139. - P. 6.}

_{16. El clamor publico, 10/10/1845. - P. 3.}

_{17. El isleno: periodico cientifico, industrial, comercial у literario. Ano XXXVIII. Niimero 12308 — 1894 octubre 23. - P. 2.}

_{18. El heraldo toledano: semanario cientifico-literario у de information. Ano XI. Numero 953 — 1908 agosto 3.}

_{19. El Impartial (Madrid. 1867). 16.3.1900. - P. 3.}

_{20. El Liberal (Madrid. 1879). 21/11/1904. - P. 2.}

_{21. EL Orden, Miercoles 25 de Noviembre de 1931. - P. 8.}

_{22. La Epoca (Madrid. 1849). 17/7/1862, no. 4,451. - P. 4.}

_{23. Mackenzie Alexander Slidell. Spain revisited. In two volumes. Vol. I. NewYork: Harper & Brothers, 1836. P. 309.}

_{24. El Clamor piiblico. 24/8/1851. - P. 3.}

_{25. La Correspondencia de Espana. 2021905, no. 17,178. - P. 3.}

_{26. Tait's Edinburgh Magazine.- Vol.21.-January-December, 1854, Edinburgh.- P.367.}

_{27. Diario de la Marina periodico oficial del apostadero de La Habana. Ano I. Niimero 2 — 1928 Mayo 16. - P. 5.}

_{28. Caras у caretas (Buenos Aires). 29.4.1916, no. 917. - P. 80.}

_{29. El Imparcial (Madrid. 1867). 6111905. - P. 3.}

_{30. La Espana (Madrid. 1848). 1/8/1855, no. 2,247. - P. 4.}

_{31. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. — М.: Изд-во Елизаветы Гербек, 1888. - С. 227–228.}

_{32. Heraldo de Madrid, 20 de Dicienbre de 1911. - P. 1.}

_{33. Салиас де Турнемир E. А. Собрание сочинений графа Е. А. Салиаса. — М.: А. А. Карцев, 1900. — Т. 24–25. — С. 433.}

_{34. La Correspondencia de Espana diario universal de noticias. Ano LXVII. Niimero 21336 — 1916 julio 12. - P. 3.}

_{35. Ford Richard. A handbook for travellers in Spain. Third Edition. Part L–London: John Murray, 1855. - P. 205.}

_{36. The New York Times, 23 April 1899.}

_{37. El isleno periodico cientifico, industrial, comercial у literario. Ano XXXVII. Niimero 11876 — 1893 mayo 15. - P. 1.}

_{38. Losespanolespintadosporsimismos.-TomoPrimero.-Madrid: I.Boix,1843. - P.131.}

_{39. El Clamor publico. 15/9/1855. - P. 3.}

_{40. Sicilia de Arenzana Francisco. General Las corridas de toros. Madrid: N. Gonzalez, 1873. - P. 185.}

_{41. Gaceta de Madrid mim. 934, de 23/06/1837, pagina 2.}

_{42. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 560.}

_{43. Telegrama del Rif El Telegrama del Rif. Ano XXIX. Numero 10626 — 1930 marzo 14 (14/03/1930). - P. 3.}

_{44. Vardis Fisher Opa, Laurel Holme. Gold Rushes and Mining Camps of the Early American West.- Caldwell: Caxton, 1990. - P.411}

_{45. Un duel a la navaja. L'Espagne par Le Baron ch. Davillier; ilustree de 309 gravures dessinles su hois par Gustave Dore. - Paris: Librairie Hachette, 1874.}

_{46 The New York Times, August 30,1896.}

_{47. Julio Cejador у Frauca. El lenguaje. Tomo V. Madnd: Perlado. Paez y Comp,1908. P. 253. w}

_{48. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистои. Очерки Андалусии, — Спб: А. С. Суворин, 1902. — С. 503.}

_{49. Там же. — С. 425.}

_{50. Борхес Хорхе Луи. Проза разных лет: сборник. / Составл предисл. И. Тертерян: коммент. Б. Дубина. — М.: Радуга, 1984. — С. 261–263.}

_{51. La nueva lucha diario de Gerona eco de las aspiraciones del Partido Liberal Dinastico de la provincia. Ano III. Niimero 858 — 1889 noviembre 15. - P. 2.}

_{52. Marc Monnier. La camorra. II Edizione., Firenze: G. Barbera, 1862, - Р.19}

_{53. Castle Egerton. Schools and masters of fence, from the Middle Ages to the eighteenth century. London: G.Bell & Sons,1885. - P. 174.}

_{54. La Correspondencia de Espana: diario universal de noticias. Ano XLVII. Numero 14187 — 1896 diciembre 9. - P. 1.}

_{55. El Adelanto. Diario politico de Salamanca. Ano XXII. Niimero 6853–1906 octubre 31.}

_{56. Samuel Parsons Scott. Through Spain: a narrative of travel and adventure in the Peninsula. Philadelphia: Lippincott, 1886. - P. 131.}

_{57. Carlo D'Addosio. II duello dei camorristi. Napoli: L. Pierro, 1893. - P. 119.}

_{58. Nicola Gratteri, Antonio Nicaso. Fratelli di sangue. Cosenza: Pelegrini Editore, 2005.- P. 75.}

_{59. Frank Graziano. Cultures of Devotion: Folk Saints of Spanish America. New York: Oxford University Press, 2006. - P. 77–113.}

Хотелось бы особо отметить одну любопытную деталь этого описания — чёлку. В Испании чёлка являлась своеобразным символом, некой декларацией независимости и считалась характерным и узнаваемым элементом бандитской причёски. Эта интерпретация чёлки была распространена во всех испанских колониях, в том числе в Италии. Так, челка, называемая чуффо, была неотъемлемой частью образа булли — римских городских низов XIX столетия. Характерным и узнаваемым жестом булли было тряхнуть головой, чтобы убрать челку с глаз. Кромке булли такую челку носили бандиты в Ломбардии, также находившейся под испанским протекторатом. Так как чуффо считалась исключительно бандитской причёской, то уже в XVII веке ношение чёлки, закрывающей брови, каралось в испанском Милане крупным штрафом¹.

_{_______}

_{1. Nicassio Susan Vandiver. Imperial City: Rome Under Napoleon. Chicago: The University of Chicago Press, 2009. - P. 139.}

А вот так описал внешний вид армейского баратеро Антонио Аусет:

«Шесть, восемь, пятнадцать солдат, и взгляните — среди них один с длинной чёлкой на лбу, зачёсанной за левое ухо, форменная фуражка сдвинута на левый глаз, уголок платка свисает из кармана брюк, и видна наваха, торчащая между двумя пуговицами мундира. Он стоит, опёршись на одну ногу, одна рука упёрта в бок, а в другой — сигара, и смотрит дерзким и циничным взглядом самого бессовестного создания. У этого авторитетного мужчины неприветливый вид: лицо, загоревшее до цвета бронзы и изрытое оспой, густые брови и два шрама, пересекающие висок и щёку, создают настолько свирепый и отталкивающий образ, что слёзы текут ручьём»¹.

Рис. 443. Боец с навахой и курткой. Конец XIX в.

_{_______}

_{1. Los Espanoles: pintados рог si mismos. Tomo primero. Madrid: I. Boix, 1843. - P. 127–133.}

Alpargata — альпаргата [исп]. В странах Латинской Америки также известны как эспадрильи. Полотняная обувь на пеньковой или дроковой подошве¹. Эти лёгкие и удобные сандалии, часто белого цвета наиболее типичная, характерная и узнаваемая обувь Пиренейского полуострова, а также крестьян многих стран Латинской Америки. Карлес Сиррера Мирайес — профессор истории в университете Валенсии отмечал, что при отсутствии плаща, шляпы или куртки испанцы в поединках для парирования ударов ножа соперника брали в левую руку свои альпаргаты². Так, поединок с использованием альпаргаты мы можем увидеть на рисунке известного аргентинского художника первой половины XX века Флоренсио Молина Кампоса.

Рис. 444. Ф.М. Кампос. Защита альпаргатой от ревенке. Аргентина, 1930-е гг.

_{_______}

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 60.}

_{2. Carles Sirera Miralles. Cuando el futbol no era el rey. Valencia: Universitat de Valencia, 2008. - P. 176.}

В оригинальном тексте использовано выражение «panuelo de yerbas» — дословно «травяной платок». Это был большой отрез ткани с набивным рисунком, как правило, в крупную чёрную или синюю клетку¹. Один из наиболее распространённых типов головных платков Испании середины XIX века. В Андалусии поверх такого платка обычно носили традиционную шляпу-каланьес. Частенько именно эти платки дополняли образ андалусского баратеро, бандита или контрабандиста².

Например, клетчатый «травяной» платок повязан на голове одного из бойцов на ножах с датированной 1830 годом картины художника Антонио Мария Эскивель и Суарес де Урбина «Схватка бандитов».

Рис. 445. А. М. Эскивель и Суарес де Урбина. Клетчатый платок на голове дуэлянта, 1830 г.

_{_______}

_{1. Boletin de jurisprudencia у legislation. Cuarta serie. Tomo III. Madrid: Imprenta del boletin, 1844. - P. 185.}

_{2. Ramon Franquelo. Cuentos, mentiras у exageraciones andaluzas. Tomo I. Madrid: M.R.Y. Fonseca, 1853. - P. 147.}

Иногда автор излишне увлекается демонизацией образа баратеро, добавляя красочные драматические подробности. Полагаю, он опасался, чтобы его не заподозрили в симпатиях к представителям этого мрачного братства. Конечно, нельзя отрицать, что кое-какие баратеро, как и их преемники, неаполитанские каморристы, в силу специфики профессии действительно сожительствовали с проститутками. А иногда даже выступали в роли их сутенёров. Источники отмечали, что частенько подругами баратеро были гитаны, которые, по свидетельству путешественников и авторов XIX века, не особо отличались строгими нравами. Однако эту практику не стоит экстраполировать на всех. Например, многие диестро состояли в любовной связи с сигарерами — работницами табачных фабрик. Как писал о них Немирович-Данченко: «Сигареру нельзя купить. На любовь она смотрит как на дело сердца и темперамента и никогда — кармана! Сигарера, продавшаяся за деньги, делается парией в своей среде и должна бросить фабрику».

К сердечным делам сигареры относились смертельно серьёзно. И «смертельно» — не метафора. Обманутая сигарера не рыдала и не заламывала руки. Из-за подвязки чулка выхватывалась наваха, и в лучшем случае изменщик получал два шрама на лице — вдоль и поперёк. Один назывался «во имя Христа Иисуса», а второй — «во славу Девы Пречистой». Хотя, конечно, и сами они не были ангелами и особым целомудрием не отличались. Сигарерам даже приписывали шутливую молитву. «О, Пречистая, без греха зачавшая, помоги мне грешить без зачатия». Однако, в отличие от проституток, грешили они бескорыстно, из чистой любви к «искусству».

Рис. 446. Х.Р. де Торрес. Наваха за подвязкой, 1927 г.

Рис. 447. Севильская сигарера, 1880-е гг.

Рис. 448. Стилет за подвязкой испанки, 1911 г.

Рис. 449. Ж. Лоран и Минье. Сигарера с ухажёром, 1855 г.

Во «Всемирной истории поножовщины» я уже рассказывал, что свои изящные навахи манолы предпочитали прятать «еп la liga» — за подвязкой чулка. Воображение тут же услужливо нарисует читателям длинные полупрозрачные ажурные чулки с витрины «Виктория сикрет» и подвязку с меховой опушкой. Однако реальность значительно прозаичней.

Чулки, которые носили девушки и женщины из низших классов Испании начала- середины ХIХ столетия меньше всего напоминали сегодняшнюю ипостась этого элемента дамского туалета. Да и ту старинную подвязку с ее современной декоративной сестрой кроме названия ничего не объединяет. Чулки, которые носили вспыльчивые манолы и махи, скорее представляли собой толстые тканые носки или гольфы, доходившие до колена. У колена и щиколотки вся эта конструкция перехватывалась прочной тесьмой. Вот за этой тесьмой практичные испанские девицы и носили своих стальных защитниц. Так что в случае опасности, чтобы достать нож, им не приходилось на радость зевакам задирать свои длинные юбки, доходившие до щиколоток, к голове — достаточно было целомудренно скользнуть рукой вниз по бедру и немного наклониться. Точно так же, в гольфе, традиционно носили свои маленькие кинжалы — скин-ду горцы Шотландии. А наклоняться к чулку за навахой этим своенравным гордячкам приходилось часто, и, разумеется, основным поводом для дуэлей была ревность.

Рис. 450. Г. Ребери. Кинжалы за чулком шотландского горца, 1812 г.

Рис. 451. Ссора двух испанок. Конец XIX в.

Один из таких многочисленных поединков произошёл в андалусском городке Линарес, где две незамужние подружки — Антония Химено двадцати одного года и Кармен Хименес двадцати семи лет не поделили мужчину. В конце мая 1891 года ревность привела обеих девушек на пустырь за старой фабрикой, известной в народе как del Rey.

Решено было биться до смерти, чтобы любовью молодого человека могла насладиться лишь одна из них. Антония вооружилась большим ножом, а Кармен — не менее огромной навахой. Вскоре Кармен получила тяжёлое ранение в левую руку, а её соперница была тоже ранена в левую, но легко. Видимо, девушки, как это было принято, закрывались от ударов предплечьями. Они уже собирались приступить к финальной части поединка и поставить в деле чести точку, но довести кровавые намерения до конца им помешал инспектор полиции, вмешавшийся в ход дуэли. В результате Кармен доставили в больницу, а Антония отправилась в тюрьму. Однако вскоре выяснилось, что красавицы резали друг друга совершенно зря: ветреный предмет их воздыханий успел забыть о них и увлёкся какой-то смазливой цыганочкой³.

А в ноябре 1912 года в Валенсии из-за серцееда-официанта на дуэли до смерти с навахами в руках сошлись две цветочницы: Анхела Мендес и Серафина Гарсиа. Обе девушки были убиты⁴.

_{_______}

_{1. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А. С. Суворина, 1902. — С. 503.}

_{2. Там же. — С. 657–660.}

_{3. Cronica Meridional diario liberal independiente у de intereses generales (Almeria). Ano XXXII Niimero 9312–1891 mayo 28.}

_{4. The day book. (Chicago, 1L). November 01,1912.}

На исходе XIX столетия требования кодекса чести, также регулирующего дуэльные нормы и правила, соблюдались всё менее жёстко, и ортодоксальных законников старой школы становилось всё меньше. Всё чаще стало нарушаться одно из фундаментальных дуэльных правил — вооружение равноценным оружием. И всё реже даже самые консервативные люди чести презрительно отзывались о «пукалках для трусов» — пистолетах.

Свою роль в этих метаморфозах, несомненно, сыграли массовое распространение огнестрельного оружия, его дешевизна и доступность. 29 июня 1869 года в половине десятого вечера на Плаза-дель-Портильо в городе Сарагоса произошла ссора между Кайо Хорхе де Грасиа Маркуэйо и Мариано Мильяном. Мильян достал наваху и вызвал Маркуэйо на дуэль. Тот подумал, вытащил револьвер и всадил в соперника две пули¹.

Рис. 452. М. Хундт. 1611 г. Пистолет — козырь в поединке.

А инцидент, произошедший 9 сентября 1870 года на главной площади городка Десохо в Наварре, сложно назвать поединком — скорее это была свалка, не регулируемая никакими кодексами и правилами. Преамбула такова. Во время праздника две группы баратеро сцепились из-за того, кому из них собирать барато с игроков в чапас. Затеяли ссору Амбросио Аскона, Флоренсио Альварес и Хуан Лавеага. В этот момент к ним подошёл баратеро Немесио Мигель, доставая по дороге пистолет и угрожая Лавеаге. В ответ на угрозы Лавеага выхватил длинный нож. Мигель выстрелил, но никого не ранил. Конкуренты открыли по нему ответную стрельбу. Первым выстрелил Альварес, но тоже не попал. Затем открыл огонь Аскона, который всадил Мигелю пару пуль в желудок, причинив ему смертельные ранения, от последствий которых тот скончался мгновение спустя. Но, перед тем как рухнуть на землю, он успел нанести Асконе лёгкое ранение клинком. А за несколько мгновений до смерти Мигеля его соратник по ремеслу по имени Бонифасио Гомес де Сегура нанёс Хуану Лавеаге удар навахой в грудь, следствием чего стало тяжёлое проникающее ранение правого лёгкого, а также ещё одно ранение в спину, рядом с позвоночником. В результате вся праздничная площадь была полна окровавленными баратеро, которые гонялись друг за другом, паля из револьверов, пистолетов и трабуко и размахивая ножами и навахами.

Забавно, что испанская Фемида повесила убийство Немесио Мигеля не только на Аскону, но и на несчастного Лавеагу, хотя он не имел к нему ни малейшего отношения, так как к моменту убийства лежал на земле в луже крови с двумя тяжелейшими ножевыми ранениями. На фоне четырнадцатилетних тюремных сроков, предусмотренных правосудием для Асконы и Лавеаги, крайне трогательно выглядят семнадцать месяцев заключения для Бонифасио Гомеса, который чуть не отправил Лавеагу к праотцам. Видимо, эти баратеро имели более тесные связи в суде, чем их соперники².

Рис. 453. Наваха против пистолета Гражданской гвардии, 1861 г.

Рис. 454. Дуэлянт с навахой и шляпой. Испанский лубок, конец XIX в.

Хоть и изредка, но встречались и такие вопиющие нарушения кодекса чести, как убийство безоружного. Подобный позорный инцидент произошёл в Малаге вечером 10 сентября 1871 года во время поединка между Хуаном Романом Мальдонадо и Антонио Кастильо Муньосом. После вызова на дуэль выяснилось, что у Мальдонадо с собой нет ножа. По всем каноническим дуэльным правилам, бойцу даётся время найти нож или же ножом его снабжает сам противник. Однако это совершенно не смутило Муньоса. Он выхватил наваху и кинулся на обидчика. Мальдонадо бросился бежать, но споткнулся и упал на землю, где его настиг Муньос и нанёс бедолаге сильный удар в область пупка, отчего тот скончался³.

Небольшая ремарка: бить ножом именно в область пупка в качестве радикального метода для быстрого окончания схватки советовали многие эксперты и практики боя на ножах. Так, например, подобную рекомендацию мы встречаем в пособии, которое приписывается перу известного американского политика и бретёра XIX столетия Кассиуса Клея⁴. Возможно, что такой удар, нанесённый с изрядной силой и ножом с достаточно длинным клинком, мог повредить бифуркацию аорты, которая находится примерно на одном уровне с пупком. Что и давало такой драматичный эффект.

_{_______}

_{1. Jurisprudencia criminal. Tomo II. Madrid, 1871. - P. 33–34.}

_{2. Jurisprudencia criminal. Tomo IV. Madrid, 1872. - P. 146–147.}

_{3. Jurisprudencia criminal. Tomo VI. Madrid, 1871. - P. 131–132.}

_{4. Kautz Pete. The Original Cassius Clay // Close quarter combat Magazine (2002). Issue 15. November 30. P. 6–9.}

Глава третья «Кодекса чести испанца», разработанного маркизом Кабриньяна дель Монте, гласит, что «дела чести, как следует из названия, должны проходить только среди людей, которые, согласно своему рождению, образованию, культуре и социальному положению, хорошо знакомы с обычаями, практикой и законами чести и придерживаются их постоянно и неизменно». В этой же главе, в списке лиц, исключённых из дискурса чести кабальеро, кроме клятвопреступников, шпионов, ростовщиков и прочих также фигурирует и baratero de oficio, т. е. профессиональный вымогатель¹.

Рис. 455. Дуэлянт с навахой. Испанская карикатура, 1898 г.

_{_______}

_{1. Marquez de Cabrinana. Codigo del honor en Espana. Barcelona: Libreria de Feliu у Susanna, 1900. - P. 19.}

Впервые это стихотворение было опубликовано незадолго до выхода «Учебника вымогателя», в 1844 году¹. В 1850 году испанский тенор и композитор Мануэль Санс де Террова положил слова Бретона на музыку², и в результате появилась популярная в Андалусии уличная песенка.

Автор стихотворения — Мануэль Бретон де лос Эррерос был одним из самых известных испанских драматургов XIX столетия. 24 мая 1812 года в пятнадцатилетием возрасте он добровольцем вступил в армию, сражался против французов в Валенсии и Каталонии и вышел в отставку в чине капрала 8 марта 1822 года³. После демобилизации из армии Бретон получил незначительную должность на государственной СлУжбе от либерального правительства, но этого жалованья ему не хватало, поэтому он решил зарабатывать на жизнь сочинением пьес для сцены⁴.

Кстати, вместе с двумя другими авторами и знатоками преступного МиРа Испании — Флоресом и Аусетом Бретон принял участие в составлении сборника «Испанцы, изобразившие сами себя». Там его перу РинаДлежит эссе «Castanera» — «Продавщица каштанов»⁵.

Рис. 456. Песня «Баратеро» на стихи М. Б. де лос Эррероса, 1853 г.

Благодаря армейской службе и кочевью по гарнизонам Бретон имел прекрасную возможность наблюдать за армейскими баратеро в их естественной среде обитания. Хотя не исключено, что и сам он в юности был причастен к братству. На эти мысли наводит малоизвестный поклонникам творчества Бретона факт из его биографии. Как известно, Бретон был слеп на левый глаз, и через всю левую часть его лица тянулся уродливый шрам. Из-за этого практически на всех портретах драматурга изображали «комплиментарно», с лицом, развёрнутым вполоборота вправо. Это его увечье нередко становилось предметом злых насмешек недругов. Так, довольно злобную эпиграмму написал испанский писатель и драматург Винсент де ла Вега:

«Una vibora pico a Manuel Breton el tuerto. Murio Breton? No por cierto. La vibora revento»⁶ («Как-то змея укусила кривого Мануэля Бретона. Бретон умер? Нет, конечно. Сдохла змея»).

Сам Бретон не особо любил распространяться о происхождении шрама, и его можно понять, ведь драматург носил на лице классический дуэльный хавеке. 24 мая 1812 года в пятнадцать лет Бретон вступил добровольцем в кавалерийский батальон в городе Авила, 5 сентября того же года его перевели на службу в Первый добровольческий Арагонский батальон лёгкой пехоты, расквартированный в Аликанте. В составе этого подразделения он принимал участие в боях против французов в Валенсии и Каталонии. Стремление к продвижению по службе в 1818 году привело его на побережье Андалусии в подразделение под командой графа Ла Бисбала. В сентябре 1818 года в составе королевского кавалерийского полка Бретон прибыл в провинцию Кордова, в городок Агиляр де ла Фронтера. Там в ночь на 24 декабря он принял участие в дуэли на ножах. В этом поединке Бретон и получил ранение в левую часть лица. В результате удара ножа он ослеп на левый глаз и приобрёл большой шрам, тянувшийся через лоб и бровь⁷.

Рис. 458. Ф. Гойя. Преступник в санбенито и коросе, 1810–1811 гг.

_{_______}

_{1. El Domine Lucas, nom.l, 1 de Abril de 1844, Madrid. - P. 3.}

_{2. Suzanne Rhodes Draayer. Art Song Composers of Spain. Lanham, MD & Plymouth: The Scarecrow Press, 2009. - P. 216–217.}

_{3. James Kennedy. Modern Poets and Poetry of Spain. London: Williams & Norgate, I860, - P. 249–250.}

_{4. Ibid.}

_{5. Los Espanoles pintados por si mismos. Tomo primero. Madrid: I. Boix, 1841. - P. 29.}

_{6. Barros Arana Diego. Elementos de literatura. Santiago de Chile: Libreria Central e M. Servat, 1898. - P. 228.}

_{7. Obras de don Manuel Breton de los Herreros. Tomo I. Madrid: Imprenta de lgUel Ginesta, 1883. - P. V.}

Corosa (coroza) — колпак, надевавшийся в Испании на осуждённого в знак бесчестия¹.

Рис. 458. Ф. Гойя. Преступник в самбенито и коросе, 1810–1811 гг.

_______

_{1. Большой испанско-русский словарь / Под ред. Б. П. Нарумова. — 3-е издание. — М.: Русский язык, 1999. — С. 227}

«La mano negra» («Чёрная рука») — тайное общество Андалусии. Испанская карикатура, 1883 г.

Андалусский бандолеро с навахой. Испанская карикатура, 1883 г.

А.М. Эскивель и Суарес де Урбина. Схватка бандитов, 1830 г.

А.М. Эскивель и Суарес де Урбина. Дуэль, 1830 г.

Уличный поединок. Испанская карикатура, 1883 г.

Дуэльгаучо. Аргентина, 1913 г.

П. Артсен. «Крестьяне у очага», 1560 г.

П. Г. Майер. Метание кинжала. Около 1540 г.

Х. Тальхоффер. Метание кинжала в поединке, 1459 г.

Ф. Вильярасо. «Наваха» (цыганская песенка), 1925 г.

А. Чаман. Цыган с ножницами за поясом, 1852 г.

Т. Санс. Ссора в саду, 1911 г.

Парирование удара сабли с помощью пистолета, прикреплённого к левому предплечью. Пособие лейтенанта В. П. Грина, 1805–1808 гг.

X. Р. де Торрес. Девушка с навахой, 1920-е гг.

X. Р. де Торрес. «Ревность», 1920-е гг.

А. Хулиа. Поединок махо за женщину, 1810 г.

Р. Бенхумеа. Наваха в качестве столового прибора в таверне, 1850 г.

X. Р. де Торрес. «Ревность». 1915–1920 гг. В руке у девушки наваха.

Ссора махо в таверне. Конец XIX в.

Э. Руморосо и Вальдес. «Ссора в таверне», 1878 г.

К. Васкес Уведа (1869–1944). Наваха на столе.

Ж.Ж. Вибер. Заточка навахи для тореадора, 1874 г.

С. А. Дюмон. «Повстанец», 1886 г.

X. Бенльюре-и-Хиль. Испанский солдат на привале с навахой (фрагмент), 1876 г.

С. А. Дюмон. «Героическая оборона башни Святого Августина в Сарагосе в Войне за независимость» (фрагмент), 1884 г.

С. А. Дюмон. «2 мая 1808» (фрагмент), 1887 г.

Э. Самакоис и Сабала. «Испания 1812: французская оккупация» (фрагмент),1866 г.

Л. Аленса и Ньето. «В ловушке», 1835 г. У махо в руке наваха.

М К. Бехарано. Смерть в драке на ножах (фрагмент), 1850 г.

М. К. Бехарано. Поединок на навахах (фрагмент), 1850 г.

Р. Р. Баррос. Поединок цыган, 1871 г.

А. Чаман. «Ссора», 1854 г.

Огромные ножницы и огромная наваха. Испанская карикатура, 1881 г.

Поединок на навахах. Испанская карикатура, 1883 г.

Схватка на навахах. Испанская карикатура, 1887 г.

Уличная драка. Испанская карикатура, 1881 г.

Уличная сценка с поединком на навахах. Испанская карикатура, 1885 г.

Точильщики. Испанская карикатура, 1883 г.

Республиканец с навахой защищается от франкистского ворона. Пропагандистский плакат эпохи Гражданской войны в Испании (1936–1939).

Дуэль на навахах. Испанская политическая карикатура, 1880 г.

Боец с навахой, символизирующий Испанию. Испанская политическая карикатура, 1893 г.

Стригали. Испанская политическая карикатура, 1898 г.

Филиппинский революционер Эмилио Агинальдо с испанской навахой в руке сражается за независимость Филиппин. Испанская карикатура, 1899 г.

X. И. Муро. Республиканский солдат отбирает наваху у франкистского офицера. Пропагандистский плакат эпохи гражданской войны в Испании (1936–1939).

Бретёр с навахой. Испанская политическая карикатура, 1885 г.

Подпись к рисунку: «Вопрос разоружения». Испанская политическая карикатура, 1898 г.

Дуэль на навахах. Испанская политическая карикатура, 1882 г.

Священник с крестом и навахой. Испанская политическая карикатура, 1881 г.

Наваха. Испанская политическая карикатура, 18861 г.

Л. Аленса и Ньето. «Здесь никто не пройдет». 1830–1845 гг.

Схватка на навахах. Испанская карикатура, 1887 г.

Стригали. Испанская карикатура, 1883 г.

Разбойники с навахами за поясом. Испанская карикатура, 1884 г.

Поединок двух гуапо. Испанская карикатура, 1902 г.

Картежники. Испанская карикатура, 1898 г.

Аллегорическое изображение тайного общества «La mano negra». Испанская карикатура, 1883 г.

Отработка точности ударов навахой. Испанская карикатура, 1869 г.

Бандит с навахой. Испанская карикатура, 1881 г.

Задира. Испанская карикатура, 1883 г.

Л. Аленса и Ньето. Тореро-карлик с сигарой и навахой. 1800-е гг.

Терракотовая статуэтка бандолеро с навахами. XIX в.

Сценки из неаполитанской жизни (фрагмент. Церковь Драгоценнейшей Крови на Манхеттене, Нью-Йорк). На ноже пробка для ограничения глубины укола.