Учебник вымогателя, или Искусство владения навахой, ножом и цыганскими ножницами

ТАЙНА АВТОРСТВА

Шайна авторства та небольшая работа, подписанная загадочными инициалами M.d.R., впервые увидела свет в 1849 году в мадридском издательстве Альберто Гойи. А вскоре «Учебник вымогателя» появился на прилавках магазина европейской книги «Хаймебон и компания» на улице де ла Монтера в Мадриде, где за него тогда просили пять песет. В те годы обычная цена для пособий такого объёма и формата.

Почти два столетия эта противоречивая работа числилась анонимной. Таковой её считали многие именитые и авторитетные исследователи. Среди них можно назвать всемирно известного испанского историка, коллекционера оружия и одного из крупнейших специалистов по испанским навахам Рафаэля Мартинеса дель Пераль Фортона, цитировавшего пассажи из «Учебника вымогателя» в своей монографии «Las Navajas, Un Estudio у Coleccion», Гарольда Петерсена, упомянувшего «Учебник» в книге «Боевые ножи Западного мира», и многих других авторов. Также и современные «Учебнику вымогателя» работы XIX века, такие, например, как изданный в Мадриде в том же 1849 году библиографический справочник, упоминают эту книгу исключительно как анонимный труд¹.

Однако в 2005 году, после выхода первого английского перевода «Учебника», вдруг начали появляться спекуляции о том, что его автором является не кто иной, как испанский поэт и журналист первой половины XIX века Мариано де Рементериа и Фика. Следует отметить, что за все годы с момента выхода «Manual del Baratero» ни один мало-мальски серьёзный источник никогда и нигде не упоминал де Фику в качестве автора этой книги. Более того, профессор Хосе Эскобар Арронис писал, что подобные инциденты с приписыванием ему чужих работ были не в новинку для Мариано де Рементериа. Так, например, Арронис описывал случай, имевший место в 1828 году, когда Мариано считали автором статей, к которым в действительности он не имел ни малейшего отношения².

Но может быть, всё-таки слухи возникли не на пустом месте и Рементериа действительно является автором этого легендарного учебника? К сожалению, достоверной информации о биографии журнали ста сохранилось немного. Большая часть авторов, писавших о Мариано де Рементериа, опирались на один и тот же единственный источник — некролог, написанный его другом Антонио Исо де Самакола и опубликованный в мадридском «Театральном журнале»³.

Надо отметить, что, судя по этому жизнеописанию, Мариано де Рементериа был бы далеко не худшим претендентом на звание автора столь специфической работы: юность он провёл в Бильбао, в стране мастеров ножа — басков, и, кроме того, набрался боевого опыта, участвуя в сражениях против французских захватчиков. С таким багажом Рементериа наверняка прекрасно знал, с какой стороны браться за наваху. Но вся эта стройная теория рухнула 5 декабря 1841 года. В этот злосчастный день у предполагаемого автора «Учебника» дона Мариано — к тому времени профессора педагогического училища — неподалёку от Плаза Майор, на перекрёстке мадридских улиц де ла Круз и Эспос и Мина, случилось кровоизлияние в мозг, или, как это тогда называли, апоплексический удар, от чего он и скончался на месте в возрасте пятидесяти пяти лет⁴. А приписываемое его перу произведение появилось лишь в 1849 году, через долгих восемь лет после смерти журналиста.

Многие работы сеньора Рементериа неоднократно переиздавались и после его безвременной кончины, однако все первые издания вышли не позже 1841 года, ещё при жизни автора. Ну а вероятность того, что рукопись «Учебника вымогателя» все эти годы где-то пылилась в ящике стола, чтобы явиться свету почти через десятилетие, крайне невелика — не хочется умалять значения этой работы для поклонников боевых искусств, но всё-таки это не «Война и мир»⁵.

Кроме того, надо заметить, что через пять лет после смерти Мариано де Рементериа, в 1846 году, вышло очередное анонимное пособие по набиравшему тогда популярность водолечению, также подписанное инициалами М. de R⁶. Так что остаётся предположить, что или автором был кто-то другой, или же и после смерти дон Рементериа оставался не менее плодовитым писателем, чем при жизни. Таким образом, если исключить версию о его потусторонней загробной литературной деятельности, думаю, что дона Мариано можно смело исключить из списка предполагаемых авторов.

Но в таком случае из-под чьего же пера вышла эта любопытная работа, по праву считающаяся первой полноценной кодификацией испанской школы владения коротким клинком? После долгих сомнений и поисков я остановился на нескольких испанских сочинителях, в той или иной степени отвечавших ряду критериев.

Во первых, автор, несомненно, должен был разбираться во всех тонкостях нелегкого дуэльного ремесла работников ножа и кинжала. Об этом свидетельствует и пиетет, с которым отзывались об «Учебнике вымогателя» именитые исследователи испанской культуры и оружиеведы, и тот факт, что эта работа пользовалась большой популярностью среди испанских ножевых бойцов XIX столетия⁷. Не вызывает сомнений и то, что автор прекрасно ориентировался в традициях и «блатной музыке» — воровском жаргоне преступного мира Испании середины XIX столетия. Также он демонстрирует знакомство со специфическими сленговыми андалусскими выражениями и региональными идиомами, которые известны далеко не каждому испанскому исследователю, а следовательно, мог быть выходцем из Андалусии или, по крайней мере, часто бывать в ней. Ну а стилистика текста и владение слогом выдают в авторе человека образованного.

В результате жёсткого отбора мне пришлось сократить список претендентов до пяти акул пера, и в нем остались Мариано Хосе де Ларра, Антонио Флорес, Антонио Аусет, Серафин Кальдерон и Мануэль Бретон де лос Эррерос. Каждый из фигурантов этого перечня в чём-то соответствовал хотя бы нескольким критериям авторства. Так, например, Ларра был известен публикациями о дуэлях и в том числе нашумевшей статьёй о казни баратеро Игнасио Аргуманьеса в 1836 году. А Флорес, Кальдерон, Аусет и Бретон являлись авторами эссе для сборника «Испанцы, изобразившие сами себя», где перу Флореса принадлежали три работы, а Бретону, Аусету и Кальдерону — по одной⁸. Кроме этого, Бретон был автором стихотворения «Баратеро», впоследствии положенного на музыку и ставшего популярной андалусской песней, а Аусет — одноимённого эссе, без ссылки на которое не обходится ни одна работа, посвящённая баратеро. Но кто же из них?

Как утопающий за соломинку, я отчаянно цеплялся за каждую самую незначительную фразу в тексте, которая могла бы помочь в решении этого ребуса. В надежде найти хоть какую-нибудь подсказку я листал мадридскую прессу 1840-х. И вдруг — просто невероятная удача. В одной из газет за август 1849 года я наткнулся на уникальную находку — первую рецензию на «Учебник вымогателя». Рецензия была небольшой и лаконично сообщала читателям, что книга эта «классика в своём жанре, с прекрасным знанием темы и предмета, с собственным стилем, с огромной эрудицией». Но главное — это сразу помогло сократить список претендентов на авторство «Учебника», так как из текста рецензии явственно следовало, что автор не только являлся прославленным писателем, известным всей Испании, но и на момент выхода этой работы, то есть к 1849 году, был жив и здоров.

На то, что во второй половине 1840-х автор был жив, указывали и многие другие более или менее достоверные свидетельства. Так, например, упомянутая в предисловии к «Учебнику» известная испанская фехтовальщица Тереза Кастелланос де Меса прославь вилась и приобрела широкую известность лишь по возвращении в Испанию из Франции. То есть в 1846 году. Также в предисловии автор ссылается на новый уголовный кодекс, который был принят только в марте 1848 года.

Рис. 1. В. Урравьета. Портрет Мариано Хосе де Ларра, 1857 г.

Но и это ещё не всё — кроме косвенных доводов есть и более весомые аргументы. Во втором уроке «Manual del Baratero» — «Прозвища навахи» в качестве одного из жаргонных названий автор упоминает термин «сантолио». А этот эпитет в трактовке ножа впервые встречается в романе Антонио Флореса, изданном только в 1846 году¹⁰. Ну и, конечно, следует упомянуть финальное стихотворение Бретона «Еl Baratero», которым завершается эта работа. Впервые оно было представлено широкой публике лишь в 1844 году.

В результате всех этих почти акробатических экзерсисов мне удалось установить, что ещё во второй половине 1840-х автор «Учебника», несомненно, должен был пребывать в добром здравии. Таким образом, я сразу смог вычеркнуть из перечня сочинителей не только Мариано де Рементериа, но и ещё одного из крайне перспективных претендентов — Мариано Хосе де Ларру, который покончил с собой из-за несчастной любви ещё в феврале 1837 года в возрасте двадцати восьми лет.

Критерию «известный» из четырёх оставшихся — Кальдерона, Флореса, Аусета и Бретона, похоже, наименее всего соответствовал Антонио Аусет. Аусет не был избалован вниманием прессы, и о нём практически не упоминают биографические сборники, посвящённые испанским авторам. В отличие от Аусета, Мануэль Бретон де лос Эррерос был любимцем мадридской читающей публики и одним из самых именитых, популярных и плодовитых испанских литераторов XIX столетия.

Далеко не последним человеком в Испании был и Антонио Флорес. Он получил широкую известность как литератор и критик, сделал неплохую карьеру чиновника при королевском дворе и даже стал кавалером ордена Карлоса III¹¹. И последний из оставшейся троицы — Серафин Кальдерон был известным политиком и авторитетным учёным-арабистом.

Кроме этого, писатель принимал самое активное участие в Первой карлистской войне 1833–1840 гг. и за проявленную доблесть даже был удостоен Креста Сан-Фернандо — высшей воинской награды Испании, а также особого ордена за битву при Мендигоррии в Наварре¹².

Рис. 2. К Альгарра. Портрет Антонио Флореса, 1865 г.

Таким образом, как минимум у троих — у Кальдерона, Флореса и Бретона — были более чем веские причины не подписывать эту специфическую и потенциально проблемную работу своим именем, сохранять анонимность и не рисковать репутацией и карьерой.

Тем не менее без ответа оставались ещё несколько вопросов — знакомство с Андалусией и с искусством владения навахой. Жизнеописание Аусета было лаконичным, и биографы его не упоминали каких-либо интригующих подробностей или героических деяний мэтра. Зато удалось выяснить, что Антонио Флорес слыл знатоком «ла херманиа» — жаргона испанских преступников, а также широко использовал в своих работах цыганский сленг. Более того, например, в книге «Doce espanoles de brocha gorda» он демонстрирует знакомство не только с «гитанизмами» — цыганскими словечками и выражениями, но и с так называемыми «фламенкизмами» — то есть с эндемичным региональным диалектом «фламенко» — андалусских цыган.

Биограф писателя — профессор испанской филологии Энрике Кремадес отмечал, что это связано с тем, что Флоресу приходилось часто бывать в Андалусии¹³. Однако мне не удалось найти никаких упоминаний о связи этого королевского чиновника с романтическими историями, навахами и поединками. А Серафин Кальдерон, писавший под псевдонимом El Solitario — Отшельник, не просто бывал в Андалусии — он родился и вырос в Малаге. А также изучал корриду и слыл фламенкологом — специалистом по истории песенного жанра фламенко. И кроме этого, наиболее известная работа Кальдерона — «Escenas andaluzas»¹⁴, увидевшая свет в 1847 году, незадолго до появления «Учебника вымогателя», была посвящена различным обычаям и традициям Андалусии, а его описания дуэлей на ножах демонстрируют неплохое знание предмета. Тем не менее тщательное изучение жизнеописания Кальдерона не дало никаких результатов — похоже, что ни до, ни после войны оружия в руки он не брал.

Рис. 3. Б. Маура и Монтанеро. Портрет. Э. Кальдерона, 1882 г.

Оставалась последняя неоткрытая карта — Бретон. Рассматривая его портреты, я обратил внимание, что на многих из них голова драматурга повёрнута вполоборота, оставляя левую часть лица в тени. Подобный комплиментарный ракурс я встречал и ранее, например, на фотографиях известных мафиози Аль Капоне и Чарли «Счастливчика» Лучано, скрывавших таким образом уродливые шрамы на лице.

Предчувствия меня не обманули. Недолгое изучение биографии Бретона расставило все точки над «i» — лучшего претендента на роль автора подобной работы найти было сложно. Литератор со шрамом отвечал абсолютно всем критериям. Профессиональный солдат, служивший в Андалусии, дуэлянт, поножовщик. Да ещё и воевавший в добровольческих подразделениях, славившихся поединками на ножах и кровожадными полковыми баратеро. 24 мая 1812 года, в разгар освободительной войны против Наполеона, пятнадцатилетний Бретон вступил добровольцем в кавалерийский батальон в городе Авила. 5 сентября того же года его перевели на службу в Первый добровольческий арагонский батальон лёгкой пехоты, расквартированный в Аликанте. В составе этого подразделения он принимал участие в боях против французов в Валенсии и Каталонии.

В 1818 году желание продвинуться по службе привело его на побережье Андалусии в подразделение под командой Энрике Хосе О'Доннела, графа Ла Бисбала — прославленного испанского генерала ирландского происхождения. В сентябре 1818 года в составе королевского кавалерийского полка Бретон прибыл в провинцию Кордоба, в городок Агиляр де ла Фронтера. Там в ночь на 24 декабря того же года он дрался в поединке на ножах. Причина дуэли точно неизвестна, но ходили слухи, что поводом для неё послужило соперничество за благосклонность некой местной красотки. В этом поединке Бретон и получил ранение в левую часть лица. В результате удара ножа он ослеп на левый глаз и приобрёл большой шрам, тянувшийся через лоб и бровь¹⁵. Судя по специфическому характеру ранения, не исключено, что его противником был баратеро, решивший лишь проучить дерзкого юнца. Бретон благополучно дожил до семидесяти семи лет и скончался в Мадриде в 1873 году.

Рис. 4. А. Г. Крос. Портрет Мануэля Бретона де лос Эррероса, 1839 г.

Но почему тогда «Учебник вымогателя» подписан инициалами M.d.R.? Могу предположить, что драматург просто остроумно и ненавязчиво обыграл первый слог своей фамилии — Herreros, которая произносится как Эррерос, с раскатистым «р». А буквы М и R в испанском языке читаются почти так же, как и в русском: «эмэ» и «эрре». Таким образом, Manuel de los Herreros сокращается до Эме де Эрре, что можно записать как M.d.R. А может, и не стоит всё так усложнять и плодить сущности. Бретон и Мариано де Рементериа сотрудничали в газете «Еl Correo Literario у Mercantil» и были дружны¹⁶. Так что драматург для сохранения анонимности просто мог воспользоваться знакомыми ему инициалами приятеля. Конечно же, всё это не более чем предположение и гимнастика для ума, но мне кажется, что наиболее достойным претендентом на эту всё ещё вакантную должность был бы именно дон Мануэль Бретон де лос Эррерос.

_{1. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины; народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 39.}

_{2. Boletin de la Real Academia Espanola, num. 50 (1970). Madrid: Real Academia Espanola. - P. 559–573.}

_{3. Revista de Teatros (Madrid), 31.12.1841. - P. 214–217.}

_{4. Ibid.- P. 217.}

_{5. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 41.}

_{6. М. de R. Manual de Hydropatia. Madrid: Imprenta de la Compania de Impresores у Libreros, 1846.}

_{7. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии. — Спб: Изд-во А.С. Суворина, 1902. — С. 878.}

_{8. Los Espanoles pintados рог si mismos. Tomo primero. Madrid: I.Boix, 1843. - P. 19, 29,144,178.}

_{9. LaPatria (Madrid. 1849). 11/8/1849. - P. 3.}

_{10. Antonio Flores. Doce espanoles de brocha gorda, que no pudiendose pintar a si mismos. Madrid: J. Saavedra у compania, 1846. - P. 165.}

_{11. Manuel Ovilo у Otero. Manual de biografia у de bibliografia de los escritores espanoles del siglo XIX. Tomo I. Paris: Librerfa de Rosa у Bouret, 1859.}

_{12. Jorge Campos. Vida у obra de D. Serafin Estebanez Calderon: «Е1 Solitario». Madrid: Ediciones Atlas,1955.}

_{13. Enrique Rubio Cremades. Costumbrismo у folletin. Vida у obra de Antonio Flores. Vol. I. Alicante: Instituto de Estudios Alicantinos, — 1977. P. 98.}

_{14. Serafin Estebanez Calderon. Escenas andaluzas. Madrid: imp. De don Baltasar Gonsalez, 1847.}

_{15. Obras de don Manuel Breton de los Herreros. Tomo I. Madrid: M. Ginesta, 1883. P. V.}

_{16. La Espana moderna. Ano 16, № 183. Madrid: Idamor Moreno, 1904 marzo — P. 72. Alrededor del mundo (Madrid), 19 de Deciembre 1906, - P. 401–402}