Учитель Особого Назначения. Том 5

Глава 9

Ох, ох, ох, ох!

Видел бы Адамыч прямо сейчас своё лицо. Да у него вид такой, будто тазик лимонов проглотил.

Оно того стоило, Хаос его раздери! Все приготовления были не зря.

Я зашёл, а он такой улыба-а-е-ется! Улыбается! А потом, как услышал мой голос, медленно повернулся, и плавно, будто в замедленной съёмке, его грёбаная лыба превратилась в гримасу ужаса и удивления, как будто он увидел призрака Перверса в женских панталонах.

— Добрый день, дамы и господа! — улыбнулся я и поздоровался со всем попечительским советом и родителями моих бесят.

Здесь, конечно, были не все из них. Только те, кто успел отреагировать на столь позднее уведомление от Соломона. Вот же упрямый засранец, а! Сколько ещё раз мне нужно обламывать его планы?

Да, этот старый лысый хрыч с париком, который сейчас слегка отлип от вспотевшей макушки, не смог нас обдурить. В том числе он не смог обдурить Василия Павловича Чернышевского — самого хитрого человека во всей академии, как бы Соломону ни хотелось казаться крутым манипулятором.

Директор сразу заподозрил неладное, и мы вместе придумали отличнейший план. Сперва я сделал вид, что повёлся на фальшивое извещение и отправился в министерство. Даже пришлось несколько километров терпеливо ждать, пока этот супер-пупер разведчик Громов наконец-то отстанет со своей слежкой.

Затем я поблагодарил водителя, сказал ему ехать до города, а сам вышел и начал следить уже за Робертом.

В глазах директора я исполнял чудеса военной, разведывательной и диверсионной подготовки, маскировки и слежки… Но на самом деле спокойно попивал чаёк с пряниками и слушал, чем занимаются Вельцин и Громов.

Но они просто издевались! Такой скучной слежки у меня никогда не было. Всё то время до того, как они собрались в тренерской, Соломон читал какой-то женский роман про несчастную, но гордую девушку в сложной ситуации и её властного босса, который на бедняжку положил свой тестостероновый глаз. А Роберт… ну просто бродил по академгородку в ожидании, когда начнётся открытый урок.

Но теперь я точно знаю, что Громов всего лишь лживая скотина! Называть моих учеников отбросами⁈ Ну, падла…

Фиг с ним, с Соломоном. Но к тебе, Роберт, они ведь реально хорошо отнеслись. Такого я не прощу.

Однако в деле оказались замешаны не только Вельцин, Громов и Колесников, но и сам граф Белов. Как выяснилось, конкурент Артёма Ярославовича Краснова.

Так что теперь настал момент ответных ударов. Тем более выход из ситуации мы с Палычем всё-таки придумали, и ещё какой.

Но об этом немного позже…

— Сергей Викторович, вы уже вернулись из министерства? — нахмурился Соломон Адамович. — Я слышал, вас вызвали для дачи показаний.

— О да, об этом… Знаете, там произошла какая-то ошибка, — махнул я с залихватской улыбкой. — Я позвонил своему знакомому. Ну, вы его знаете — Кондратий Ефимыч. И он мне сказал, что никаких извещений в мой адрес не было, представляете? Хорошо, что я додумался позвонить ему ещё в машине.

— Сергей Викторович, прошу, присаживайтесь, — улыбнулся Артём Ярославович. — Кажется, мы как раз собирались начинать урок.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — кивнул я почтительно и уже направился к свободному креслу, переглянувшись с Василием Павловичем, как вдруг остановился.

— Ну чего ещё⁈ — несдержанно буркнул Соломон.

— Я тут просто подумал… — протянул я с хищным оскалом. — Мне кажется, в этой ситуации есть один очень нечестный момент!

— И какой же? — злобно процедил (пока ещё) завуч.

Он, как ему казалось, незаметно переглядывался с графом Беловым и бароном Колесниковым, которые явно не обрадовались моему появлению. Правда, злоба в первую очередь была направлена именно на Соломона.

— Скажите, пожалуйста, мои бесята знают, что у них сейчас проводится открытый урок? — прямо спросил я.

Я плавно сменил траекторию и подошёл к остеклённому панельному окну с видом на весь стадион. Отсюда открывался замечательный вид на то, как мои бесята стоят в ровной шеренге перед ублюдком Громовым и даже улыбаются в предвкушении. Мне удалось привить им страсть к покорению новых вершин и соревновательный дух. А урок ведь действительно обещал быть интересным… Даже жалко прерывать его.

— А какое это имеет отношение к делу? — скривился Соломон.

— Самое прямое, — осклабился я и выхватил микрофон у Соломона. — Меня слышно? Раз-два-три, раз-два-три…

По стадиону разнёсся мой голос, и ребята тут же отреагировали. Вскоре они заметили меня в ложе и заулыбались.

Блин, я тоже заулыбался. В груди мгновенно стало теплее.

— Эй, Шалопаи, привет! — воскликнул я.

— Сергей Викторович, что вы себе!.. — Соломон кинулся было ко мне, но я остановил его строгим взглядом.

Старикашка замер, оцепенел. От лёгкого веяния моей ауры его пробило на мурашки.

— Сергей Викторови-и-ич!!! — воскликнул Саня.

А Громов с яростным взглядом обернулся в сторону ложи и поймал на себе уже мой взгляд.

— Шалопаи, представляете? Тут оказалось, что у вас открытый урок идёт. Помашите своим родителям. Они здесь не все, правда, но пришли вас поддержать!

— Чего? А⁈ Ни фига себе!! — Шалопаи начали переглядываться и перешёптываться, они пытались высмотреть знакомые лица, хотя снаружи могли видеть только меня и Соломона, потому что мы стояли совсем близко к окну.

Громов тем временем занервничал. А ровная шеренга учеников превращалась в хаотичную толпу.

— И дело в том, — продолжил я, чувствуя, как закипают Источники Белова, Колесникова и Адамыча, — что по итогам этого открытого урока Попечительский совет академии примет решение, назначать ли вашим новым классным руководителем Роберта Демьяновича. Классно, правда?

— А⁈ Чего⁈ — громко воскликнул возмущённый Саня.

— Какого ляда!! — тут же поддержал его Боря.

— Да вы чё, совсем охренели⁈ Да ну на фиг! Не верю!!! — загомонили мои родненькие ученики.

— Роберт Демьянович, это что ещё такое? — выступила Анжела.

— Как это понимать⁈ — хором воскликнули Алиса и Стефания.

Со стадиона, так кропотливо подготовленного к открытому уроку, теперь стали доноситься крики возмущения и грохот магических снарядов. Пока что в качестве привлечения внимания, но Влад Воробьёв уже начинал распаляться и скоро грозил устроить нехилое огненное шоу.

— Вы решили сорвать урок! — взорвался Соломон.

Но вдруг он усмехнулся, будто ухватился за нить, которая вела к спасению.

— Господа! — засранец резко обернулся к попечительскому совету. — Вот к чему привело разгильдяйство Василия Павловича Чернышевского! Учителя смеют врываться на официальные мероприятия, на которые прибыли многоуважаемые гости… — он нарочито почтительно поклонился аристократам, и те отреагировали на лесть, горделиво приподняв подбородки. — Это просто немыслимое неуважение, которое может допустить лишь никчёмный директор!

Конечно, можно было поставить всё на самотек. И тогда моё мнение никак бы не повлияло на поведение бесят. Но зачем?

Ведь, по сути, Громов обманывал моих учеников. И я не позволю ему и дальше водить их за нос.

Поэтому с усмешкой слушал Адамыча и краем глаза смотрел, как там чувствует себя Громов.

А этот засранец оказался крепким орешком. Пока мои Шалопаи кричали, бесились и угрожали закидать смотровую ложу огненными шарами, ледяными копьями и прочими магическими приблудами, он их пытался успокоить и уверял, что ничего страшного не происходит.

Источник его находился в ярости, но внешне Роберт был спокоен и вёл себя как нельзя лучше.

Вообще-то он и правда неплохо справился бы, не пытайся он меня облапошить. Стадион был разделён на этапы-станции. Интересная идея, между прочим. На каждой из таких станций ученики проходили бы сдачу норматива, например оказание первой помощи, подачу сигнала спасения и всё в таком духе. А затем бежали бы к следующему этапу. И так, пока не пробегут весь круг по стадиону.

Просто и со вкусом, я бы сказал. И соревновательный момент, опять же — все видят соперников, их время. И хотят не только выполнить норматив, но обогнать остальных.

— Отнюдь! — выступил Василий Палыч. — Дело в том, господа, что я обладаю намного большим количеством информации насчёт второго «Д» класса и уверен…

— То есть вы игнорируете запросы попечительского совета⁈ Людей, которые обеспечивают львиную долю финансирования академии⁈ — снова воскликнул Соломон, пытаясь держать себя на плаву.

Но это, признаться, не очень-то удавалось. Граф Белов сидел рядом с Красновым с невозмутимым видом. Колесников, который заварил всю эту кашу, и вовсе весь нервничал. Его Источник метался из стороны в сторону, а глаза бегали от Белова к Соломону, очень быстро старались пробежать мимо меня, и так по кругу.

Члены попечительского совета, всякие графья, бароны и прочие шишки слушали это всё с таким видом, словно смотрели реалити-шоу. А вот родители моих бесят не на шутку завелись.

— Вы что, совсем охренели⁈ — подскочил Тарасов.

— Да! Что за беспредел⁈ — прорычал Свиридов.

— Поддерживаю! — вдруг присоединился к нему Рыжов. — Самый настоящий беспредел!

Вот уж невидаль! Они так, глядишь, и помирятс…

А, нет. Как только заметили друг друга, демонстративно отстранились.

— Господа! Господа! — громогласно объявил директор, успокаивая всех.

Сейчас мне нужно отдать лавры ему — пусть укрепит позиции. И от меня хоть немного отстанут…

А то нашли моду — за учителем гоняться! Нет уж. Пусть с попечительским советом имеет дело Палыч. Я лучше буду детей учить.

— Не волнуйтесь, — продолжил он. — Мы совместно с Сергеем Викторовичем разработали компромиссное решение, которое, уверен, удовлетворит всех здесь присутствующих!

Снаружи раздавались крики и грохот магии. Я продолжал следить за Громовым, и он действовал вполне неплохо. Роберт, конечно, растерялся. В подобных случаях, будь на месте учеников солдаты, он спокойно применил бы физическое насилие или пригрозил губой.

Но здесь приходилось действовать намного деликатнее, поэтому он перехватывал снаряды, гонялся за шилоприводным Савельевым и терпеливо уговаривал бесят не беситься. Не особо успешно, правда…

Но никак не хотел срывать свою маску ублюдка. И это меня настораживало.

— И какое же это решение? — спросил Артём Ярославович, чем заставил всех собравшихся угомониться окончательно.

Константин Аристархович Белов не смог скрыть всплеск своего Источника в этот момент. Авторитет Краснова давил на его самолюбие, но лицо он держал, словно профессиональный игрок в покер.

— Сергей Викторович, — произнёс Краснов, обратившись ко мне, — пожалуйста, успокойте детей.

— Ладно, — ухмыльнулся я и пожал плечами.

Затем снова подключил громкоговоритель и воскликнул:

— Шалопаи! — в тот же миг грохот утих. — Спокойствие, только спокойствие! Сейчас всё решим.

Все присутствующие в смотровой ложе переглянулись и с удивлением отметили, как быстро я приструнил бесят. Источник Громова ещё раз шелохнулся от негодования, однако он так и не сорвался. Умный засранец! Понял, куда ветер дует.

Но если не остановить ребят сейчас, они разнесут к хренам весь стадион. Это не сделает ситуацию лучше.

— Василий Палыч, прошу, продолжайте, — кивнул Артём Ярославович.

Директор почтительно кивнул.

— Совместно с Сергеем Викторовичем мы разработали программу дополнительного образования в рамках нашей Академии Общемагического Образования. И господин Ставров вызвался курировать её в качестве главного педагога.

— Дополнительное образование? — нахмурился Арсений Тарасов.

— Да, — теперь уже выступил я. — В академии много даровитых юных магов, и я не могу пройти мимо них. У меня уже есть опыт работы с детьми из других классов, даже других курсов. И вполне успешный. Теперь мы решили систематизировать эту практику.

— Если так, — возразил вдруг Колесников, — к вам могут хлынуть ученики со всей академии! А если вы будете обучать всех, Сергей Викторович, вы не обучите никого должным образом!

— О, не волнуйтесь! — улыбнулся директор. — Вход в программу дополнительного образования не свободный.

— Деньги? — взволновалась мама Полины Сабуровой.

— Нет-нет, — замотал головой Василий Павлович. — Дети должны будут пройти отбор, чтобы доказать свою решимость.

Мы вкратце описали идею. Я буду возглавлять несколько учителей в рамках внеурочных занятий с отдельной программой. Вход в программу через мой личный отбор, и это не требует дополнительной платы от родителей. То есть обучаться могут как простолюдины, так и родовитые отпрыски.

Попечительский совет внимательно выслушал нас и решил это обсудить. Они переговаривались не как на заседании, но между собой. Перешёптывались, спорили, даже ругались.

Однако главными решалами всего это были Краснов и Белов. И от них зависел исход.

Всеволод Мирославович Колесников явно боялся происходящего. Он понимал, что заварил всю эту кашу, и теперь по его воле Белов оказался в такой щепетильной ситуации, где придётся иметь дело с Красновым, который раньше не проявлял интереса к делам академии. К тому же пойти против всего попечительского совета не мог даже граф Белов.

Однако барон Фадеев, в отличие от Колесникова, почему-то ликовал. Он явно наслаждался тем, как Всеволод Мирославович нервничает, и всё старался подобраться поближе к Белову, чтобы науськивать ему свои мысли.

«Доверьтесь мне, Константин Аристархович, — прошептал он. — Это будет нам всем на руку!»

Но гадёныш умело обходил конкретику стороной, говорил намёками, понятными лишь Белову. Так что я не понимал почти ничего, о чём они говорили.

К тому же меня отвлекли. Пока попечительский совет на пару с родителями моих бесят совещались, в смотровую ложу вошёл Роберт. Он выглядел разгневанно, глянул на меня с проблесками ярости, а Источник его закипал. Но вместо обвинений или резких высказываний, которые были бы ожидаемы в его положении, он удивил всех.

В том числе меня…

— Сергей Викторович, — заявил он высокопарно, — должен признать, я переоценил свои возможности. Или недооценил привязанность к вам этих детей. Прошу принять мои извинения. Я не имел права претендовать на должность классного руководителя второго «Д»!

Говорил он ровно, благородно. Но Источник выплёскивал яд.

— Прошу внимания! — прервал его граф Белов, и все разом обратили свои взоры к нему.

Громов немного заволновался. Он ведь не знал, что конкретно здесь происходило до его прихода.

— Мы обсудили ваше предложение, господин директор, — заговорил Белов, — и решили согласиться с ним. Более того, часть финансирования предлагаем выделить из фонда попечительского совета. Господин Краснов… — Артём Ярославович встал рядом с ним, — как раз присоединился к нашему совету, и его взнос пойдёт на оплату всего необходимого.

Белов сделал небольшую паузу, чтобы присутствующие одобрительно закивали. Некоторые даже захлопали, особенно Граф Фадеев.

Который, кстати, вдруг попросил слово.

— Да, Михаил Филиппович, — кивнул граф Белов. — Вы что-то хотели?

— Кхм-кхм… — встал Фадеев. — С учётом всего, что мы сегодня видели, и с учётом, я бы сказал, весьма благородного поступка господина Громова… — он с хитрецой взглянул на растерянного Роберта.

Хотя в этот момент мне показалось, что эта растерянность была куда более наигранной, чем он хотел показать. Его Источник сейчас пребывал в самом что ни на есть спокойствии, а взгляд говорил, что он чего-то подобного ожидал.

— … предлагаю назначить классным руководителем второго «А» господина Громова! — заявил Фадеев.

Громов сделал наигранно растерянное лицо, которое, кажется, обмануло всех, кроме меня. Но все удивились.

Признаться, я и сам знатно охренел.

— Что ж, — произнёс граф Белов так, словно он уже заранее знал об этом предложении, — не имею никаких возражений, господа.

Попечительский совет согласно промолчал. Даже Краснов не имел ничего против, да и с чего бы?

Я же задался вопросом, с чего бы это Белову ставить классруком своих детей лишённого титула бывшего дворянина с тёмным прошлым?

— Я… я с великой честью принимаю эту должность! — почтительно поклонился Громов.

Его идеальные движения, будто из учебника по этике, приятно удивили многих членов попечительского совета и окончательно убедили их в верности решения. Правда, Тарасов недовольно фыркнул.

— Замечательно, — кивнул я, краем глаза заметив, как Соломон спешно покидает смотровую. — Думаю, на том и порешим. Однако сперва…

Я снова достал микрофон.

— Второй «Д»! Приступить к выполнению нормативов! Савельев, ты первый! Марш!!!

━─━────༺༻────━─━

На следующий день мы с бесятами организованной хаотичной толпой подошли к двухэтажному заброшенному зданию.

— Что мы здесь делаем, Сергей Викторович? — спросил Саня, который вчера выполнил все нормативы на отлично.

Гордей и Стефания переглянулись, но промолчали. Говорить о тайнах рода при всех они не стали. И ничем не выдали, что старый учебный корпус им знаком.

— Мы здесь будем учиться! — заявил я. — Но сначала придётся потрудиться. Надеюсь, вы не забыли навыки ремонта, а?