10

В среду, выходя из кабинета доктора Скэлли, Уилт испытовал радость. Отпустив несколько шуточек по поводу Уилтовых несчастий, доктор относительно безболезненно снял повязку и вытащил трубку.

– Я считаю, это излишне, – заверил Уилта доктор, – эти молокососы, как всегда, перестарались.

Услышав это, Уилт хотел было подать на них официальную жалобу. Но доктор Скэлли его отговорил:

– Представляете, старина, какой начнется скандал. А они, в сущности, придерживались инструкций. Вдобавок, представляете, что будет, если вы будете ходить и говорить, что вас хотели умертвить в больнице?

После такого довода Уилт передумал жаловаться. Получив обещание доктора, что скоро он, Уилт, снова будет держать хвост пистолетом, если, конечно, не перетрудится на радостях со своей благоверной. Он покинул кабинет, чувствуя себя на седьмом небе от счастья или, по крайней мере, на пути к нему.

Лучи осеннего солнышка ласкали пожелтевшие листья деревьев в парке. Мальчишки собирали упавшие каштаны, а в кармане Уилта лежала справка от доктора Скэлли, которая позволяла ему еще целую неделю не казать носа в Гуманитехе. Уилт немного погулял по городу, часок провел в букинистическом магазине, копаясь в книгах, и уже собирался идти домой, как вспомнил, что надо бы отнести в банк деньги Ирмгард Мюллер. От этого Уилт почувствовал себя еще лучше и отправился прямо в банк. Мимолетняя страсть к Ирмгард вдруг бесследно улетучилась. Она всего лишь обычная легкомысленная студенточка с деньжатами в кармане, ветерком в голове и тягой к роскошным автомобилям и ухажерам любой национальности.

Подойдя к банку, Уилт быстро взбежал по ступенькам и, оказавшись внутри, заполнил за стойкой депозитный бланк и протянул его кассиру в окошко вместе с деньгами.

– У моей жены специальный, – объяснил он, – фамилия Уилт. Миссис Уилт. Номер не помню, это для какого-то африканского племени, кажется…

Кассир явно не слушал его. Он считал купюры и, как заметил Уилт, несколько раз останавливался. Наконец бросив краткое «Простите, сэр», он исчез в подсобном помещении. Несколько посетителей, стоявших позади Уилта, перешли к другому окошку, и он почувствовал себя как-то неловко. Такое чувство он испытывал всегда, когда приходил получить крупную сумму по чеку. Кассир, прежде чем погасить чек печатью, неизменно вздыхал, как бы сочувствуя несчастным, которые по милости Уилта останутся без наличных. Но сейчас-то он вкладывает деньги. Они же не могут не принять их.

Оказалось, могут. Уилт уже собрался возмутиться, почему его заставляют ждать, как появился банковский курьер.

– Будьте добры, пройдите в кабинет управляющего, – сказал он угрожающе-вежливо. Уилт проследовал за ним через фойе в кабинет.

– Вы мистер Уилт? – спросил управляющий.

Уилт кивнул.

– Присаживайтесь.

Уилт уселся и свирепо посмотрел на кассира, что стоял у стола. Тут же были его банкноты и депозитный бланк, разложенные на промокашке.

– Я был бы очень признателен, если бы мне объяснили, что происходит? – спросил Уилт с возрастающим беспокойством. Клерк за его спиной занял позицию у двери.

– До приезда полиции я, пожалуй, воздержусь от любых комментариев, – ответил управляющий.

– Как это «до приезда полиции»? Управляющий промолчал. Его взгляд выражал одновременно и печаль и недоверие.

– Послушайте, – опять заговорил Уилт, – я не понимаю, что происходит, и требую…

Управляющий многозначительно глянул на стопку купюр на столе, и Уилт моментально притих.

– Боже мой! Неужели вы хотите сказать, что они фальшивые?

– Нет, не хочу, мистер Уилт. Но как я уже говорил, приедет полиция и вы сможете все объяснить. Думаю, у вас найдется вполне убедительное оправдание. Никто ни на минуту не подозревает вас в…

– В чем? – простонал Уилт. И снова управляющий ничего не ответил. С улицы доносился шум проезжающих автомобилей, особенно заметный в этот тихий осенний день. Правда, несколько минут назад он был веселый и радостный, а теперь стал серый и противный. Уилт отчаянно пытался найти объяснение происходящему, но тщетно. Он решил было сказать, что они не имеют права держать его здесь, но тут раздался стук, и курьер осторожно открыл дверь. В кабинет вошли инспектор Флинт, сержант Эйтс и двое в штатском.

– Наконец-то, – обрадовался управляющий. – Нам, конечно, очень неприятно. Ведь мистер Уилт наш постоянный и уважаемый клиент… – Он умолк, увидев, как Флинт смотрит на Уилта.

– Ну что, Уилт, тесен мир? – торжествующе произнес инспектор. – Да-а, теперь ты влип крепко…

Его перебил штатский, тот, что постарше.

– Если не возражаете, инспектор, этим займемся мы, – сказал он вежливо, но властно. В его голосе улавливалось какое – то странное обаяние, которое напугало Уилта даже больше, чем холодный прием управляющего. Штатский шагнул к столу, взял несколько банкнот и принялся их изучать. Уилт с растущим беспокойством наблюдал за ним.

– Не скажете ли, сэр, как попали к вам эти пятифунтовые банкноты? – спросил он. – Кстати, меня зовут Мистерсон.

– Это месячный задаток нашей квартирантки, – ответил Уилт. – Я пришел сюда положить деньги на счет моей жены для ОСРАК.

– Срак? Для каких Срак? – вкрадчиво поинтересовался мистер Мистерсон.

– ОСРАК – Организация содействия развитию африканского континента, – пояснил Уилт. – Моя жена является казначеем местного отделения этой организации. Она взяла на свое попечение африканское племя и теперь…

– Понятно, понятно, мистер Уилт, – прервал его Мистерсон.

– Вполне в ее стиле, – буркнул себе под нос Флинт, за что Мистерсон одарил его уничтожающим взглядом.

Потом придвинулся поближе к Уилту.

– Значит, эти деньги – плата за проживание и вы должны были положить их на счет жены. Кто же у вас проживает?

– Женщина, – ответил Уилт, переходя на краткий язык перекрестного допроса.

– А как зовут ее, сэр?

– Ирмгард Мюллер.

Двое в штатском переглянулись. Уилт заметил это и поспешно добавил:

– Немка.

– Немка, говорите? А могли бы вы ее опознать?

– Опознать? – усмехнулся Уилт. – Она живет у нас в мансарде вот уже целый месяц.

– В таком случае, будьте добры съездить с нами в участок, где мы покажем вам кое-какие фотографии, – сказал Мистерсон и резко встал со стула.

– Минуточку! Что все-таки происходит? – снова спросил Уилт. – Я уже недавно был в полиции и, если честно, больше туда не хочу. Вставать со стула он и не собирался. Мистер Мистерсон сунул руку в карман, извлек свое удостоверение и, раскрыв, протянул Уилту.

– Потрудитесь ознакомиться…

Уилт ознакомился, и ему чуть было не стало дурно. Удостоверение было выдано на имя Мистерсона – начальника отдела по борьбе с терроризмом и т. д. и т. п. У Уилта затряслись коленки. Он медленно встал и пошел на выход. Позади начальник отдела отдавал приказания Флинту, сержанту Эйтсу и управляющему: из помещения никому не выходить, никаких телефонных звонков, максимум бдительности и работать, словно ничего не произошло. Выходить из кабинета он запретил даже курьеру.

– А сейчас, мистер Уилт, вы как ни в чем не бывало выйдете и последуете за мной. Мы не должны привлекать к себе внимание.

Уилт прошел за ним через весь банк и замешкался в дверях, не зная, что делать дальше. Тут подъехала машина. Мистерсон открыл дверцу, и Уилт забрался внутрь.

Через пять минут он уже сидел за столом в участке. Ему вручили пачку фотографий с молодыми женщинами. В двадцать минут первого он наконец нашел среди них снимок Ирмгард Мюллер.

– Это она, вы уверены? – уточнил директор.

– На все сто! – заверил Уилт. – Я, конечно, не знаю, кто на самом деле эта чертова баба и что она натворила, только, пожалуйста, поезжайте скорей и арестуйте ее. Я хочу попасть домой к обеду.

– Именно это мы и собираемся сделать. А ваша жена сейчас дома. Уилт посмотрел на часы.

– Не знаю, какое это имеет отношение к делу. В это время она уже забрала детей из детского сада и, должно быть, возвращается с ними домой.

Директор вздохнул. Это был глубокий, полный досады вздох.

– Раз так, об аресте не может быть и речи, – сказал он – Я полагаю мисс.. э… Мюллер сейчас находится в доме.

– Не знаю, – ответил Уилт. – Когда я уходил утром, была дома. Сегодня среда, лекций у нее нет, значит, вполне вероятно, что дома. Почему вы не поедете и сами не посмотрите?

– Потому что, сэр, ваша квартирантка является опаснейшей террористкой. Так что, сами понимаете…

– О Боже – Уилту вдруг стало совсем дурно. Мистерсон наклонился к нему через стол.

– На ее счету восемь убийств, подозревают, что она организатор и вдохновитель… простите за столь банальные выражения, но они как нельзя лучше подходят к ситуации… Да… Так вот, она организовала серию взрывов, а кроме того, замешана в нападении на инкассаторов. При этом погиб человек. Вы, вероятно, уже читали в газетах.

Уилт читал. В приемной травмопункта. После сообщения об этой возмутительной и бессмысленной жестокости было как-то тяжело читать все остальное. Пусть это произошло где-то там, далеко. И все же тогда смерть охранника казалась Уилту более реальной, чем сейчас, здесь, в кабинете с этим подчеркнуто вежливым господином в коричневом твидовом костюме при шелковом галстуке. Мистерсон напоминал скорее провинциального адвоката, чем борца с терроризмом, было странно слышать, как он запросто произносит слова «террористка», «убийство». Уилт недоверчиво покачал головой.

– К сожалению, все обстоит так, как я сказал, – вздохнул директор.

– Но деньги.

– Помечены, сэр. Помечены, а номера записаны. Ловушка сработала.

Уилт недоверчиво покачал головой. Он все еще отказывался верить.

– Что же вы намерены предпринять? Моя жена и дети, наверное, уже пришли. Если эта немка в доме… тогда там же и все остальные иностранцы…

– Скажите, сэр, а сколько там еще этих остальных… э… иностранцев?

– Не знаю, – ответил Уилт, – каждый день по-разному. Они там толпами ходят!

– А какой у вас обычно распорядок дня? – быстро спросил Мистерсон. – Вы всегда приходите домой обедать?

– Нет. Обычно обедаю в Гуманитехе. Но сейчас я на больничном и по идее должен прийти.

– Значит, жена удивится, если вас не будет?

– Сомневаюсь, – усмехнулся Уилт. Иногда я забегаю в пивную перехватить бутербродов.

– Но вы ведь предупреждаете ее по телефону?

– Не всегда.

– Я что хочу понять, сэр: поднимет ли ваша жена тревогу, если вы не придете, или лучше позвонить и предупредить ее?

– Ничего она не поднимет, – успокоил его Уилт. – Разве только узнает, что я подыскиваю другое место жительства для… Как там. на самом деле зовут эту чертову бабу?

– Гудрун Шауц. А сейчас, сэр, нам пришлют обед из столовой, и мы займемся соответствующими приготовлениями.

– Какими еще приготовлениями?

Но начальник уже вышел из комнаты, а его помощник в штатском был явно не расположен отвечать на вопросы. Присмотревшись, Уилт с ужасом заметил, что у того под мышкой справа слегка оттопыривается пиджак. Зажмурившись, Уилт чувствовал, что сходит с ума.

* * *

Дома на кухне Ева кормила девочек.

– Папу ждать не будем, – объявила она, – папа придет попозже.

– И волынку свою тоже принесет? – спросила Джозефина.

– Какую волынку, милая? У него нет никакой волынки.

– Как же нет, а на ноге? – уточнила Пенелопа.

– Да, но это не та волынка, на которой играют.

– А я однажды видела на параде, как дяди в платьицах играют на волынках, – похвасталась Эммелина.

– Это называется шотландская юбка, а не платьице.

– А я видела, как папа в домике в саду играл на своей волынке, – заявила Пенелопа, – и даже мамино платьице надел.

– Нет, Пенни, папа на ней не играл, – возразила Ева, удивляясь про себя, как же это Уилт ухитрился сыграть на катетере.

– Все равно от волынков такой ужасный звук, – настаивала Эммелина.

– Папа тоже сделал ужасный звук, когда ты прыгнула к нему на кровать…

– Да, милая, ему приснился страшный сон.

– Папе снилось, что он плывет по морю, а водичка теплая-теплая. Я сама слышала!

– Кошмар, – согласилась Ева. – А что вы делали сегодня в садике?

Однако отвлечь близняшек от увлекательной темы папиных злоключений не удалось.

– Мама Роджера сказала, что у папы, наверное, нелады с мочевым пузырем и ему приделали волынку, – сказала Пенелопа. – Мам, а что такое мочевой пузырь?

– Я знаю! – обрадовалась Эммелина. – Это такой поросячий животик, и из него потом добывают волынки! Мне Сэлли рассказывал…

– Наш папа не поросенок…

– Хватит, девочки! – решительно сказала Ева. – Папу больше обсуждать сегодня не будем! Кушайте тресковую икру.

– Не буду! Роджер говорит, что икра – это рыбкины детки, – заявила Пенелопа.

– Ничего подобного, у них нет деток! Рыбки просто мечут икру…

– А сосиска может метать икру?

– Конечно, нет, дорогая. Сосиски же не живые.

– А Роджер говорит, у его папы сосиска мечет. Вот поэтому его маме приходится даже…

– Мне совсем не интересно, что говорит Роджер.

На самом деле Еве страшно хотелось узнать подробности интимной жизни Ростонов. Тем не менее обмен знаниями надо было прекратить.

– И вообще такие вещи обсуждать нехорошо!

– Почему, мамочка?

– Потому что нехорошо, – сказала Ева, не в силах придумать сколько-нибудь убедительную причину. Она просто не знала, как поступить. С одной стороны, ее учили, что такие вещи обсуждать неприлично. С другой стороны, необходимо всемерно поощрять природное детское любопытство. В течение всего обеда Ева безуспешно пыталась утихомирить близняшек и думала: «Ну, где этот Генри? Он бы разок рявкнул на них, и конец всем этим разговорам». Однако наступило два часа, а Генри все не было.

Позвонила Мэвис, напомнить, чтоб Ева заехала за ней по пути на симпозиум по нетрадиционной таиландской живописи.

– Понимаешь, Генри нет дома, – объяснила Ева, – он с утра пошел к врачу, я ждала его к обеду, но до сих пор нет. Мне не с кем оставить девчонок.

– Мою машину забрал Патрик, – сказала Мэвис, – а его собственная в ремонте. Я так рассчитывала на тебя!

– Ладно, тогда попрошу миссис Де Фракас посидеть полчасика с малышками. Она сколько раз сама предлагала. Да и Генри скоро придет…

Она пошла в соседний дом, и вскоре старенькая миссис Де Фракас сидела в беседке, окруженная близняшками, и читала им про Рикки-Тикки-Тави. Вдове генерал-майора Де Фракаса было восемьдесят два года, и золотые деньки своей молодости, проведенной в Индии, она помнила намного лучше, чем то, что случилось вчера или на прошлой неделе. В общем, Ева со спокойной душой поехала за Мэвис.

* * *

Тем временем в участке Уилт заканчивал свой обед. За едой, рассматривая фотографии, он успел вычислить еще парочку террористов, из тех, что чаще всего появлялись в доме. Вскоре к участку подкатили несколько здоровенных фургонов. Оттуда вывалила целая куча молодцов, одетых кто во что горазд. Инструктаж было решено провести в столовой. Руководить операцией было поручено майору из войск специального назначения.

– Сейчас, – снисходительно начал майор, – начальник отдела по борьбе с терроризмом расскажет о начальной стадии проведения операции. Но прежде я хочу подчеркнуть: мы имеем дело с бандой самых безжалостных убийц в Европе. Никто из них не должен скрыться. В то же время мы хотели бы, по возможности, избежать кровопролития. Однако должен предупредить, что в данной ситуации нам дано право сначала стрелять, и только потом задавать вопросы, если будет кому. Таково распоряжение министра.

Он хищно улыбнулся и сел.

– Когда дом оцепят, – продолжил Мистерсон, – мистер Уилт войдет в дом и попытается вывести свою жену и детей. До этого никто ничего не, должен предпринимать. Так же следует помнить: это наш единственный шанс арестовать как минимум трех главарей банды. Может, и больше. Тут опять вся надежда на мистера Уилта, который сообщит нам, сколько террористов находилось в доме на момент его выхода. На этом я заканчиваю и передаю слово майору.

Он вышел из столовой и отправился в кабинет, где Уилт уплетал за обе щеки пудинг, прихлебывая горячий кофе. У двери кабинета Мистерсон наткнулся на врача и психолога, приехавших с военными. Они изучали Уилта сквозь замочную скважину.

– Нервный тип, – хмуро заключил психолог. – Хуже и не придумаешь. Слюнтяй, побоится пойти на красный свет, даже если вокруг ни машины.

– К счастью, ему не придется ходить на красный свет, – сказал директор. – Ему всего-навсего надо зайти в дом и под каким-либо предлогом вывести оттуда семью.

– Все равно надо ему чего-нибудь вколоть для храбрости. А то начнется у него мандраж, пальцем в собственный звонок не попадет. Как пить дать, операцию сорвет!

Он побежал за своим саквояжем, а Мистерсон вошел к Уилту.

– Ну вот, – сказал он с наигранной бодростью, – теперь вам нужно всего, навсего…

… Залезть в дом, полный головорезов, и попросить жену пойти со мной. Я все знаю, – вздохнул Уилт.

– Это вам раз плюнуть.

Уилт скептически посмотрел на него.

– «Раз плюнуть», – передразнил он писклявым голосом. – Вы не знаете мою чертову женушку.

– До сих пор не имел счастья, – признался Мистерсон.

– Вот именно, счастья, – горько усмехнулся Уилт. – Когда посчастливится, поймете: на мою просьбу выйти из дома она найдет тысячу отговорок.

– Что, очень несговорчивая?

– Нет, почему же, вполне сговорчивая, вполне. Только непредсказуемая очень.

– Значит, если ее, скажем, попросить остаться, то она сделает наоборот, так?

– Если я, зайдя с улицы, попрошу ее остаться дома, – сказал Уилт, – она решит, что у меня поехала крыша. Представьте себе: вы спокойно сидите дома, тут является жена и ни с того ни с сего норовит удержать вас дома, хотя вы и так не собирались никуда уходить. Тогда б вы сразу заподозрили, что дело тут нечисто?

– Пожалуй, да, – согласился Мистерсон. – Мне только сейчас в голову пришло…

– Лучше поздно, чем никогда, – съехидничал Уилт. – В общем, я не намерен…

Тут дверь распахнулась, и вошел майор в сопровождении двух парней. Оба были в джинсах, майках с надписью: «Ура ИРА!!!»[15] и с огромными сумками в руках.

– Мы вас прервем ненадолго, – сказал майор, – нужно чтобы мистер Уилт нарисовал подробный план своего дома: вид сверху и в разрезе.

– Зачем? – поинтересовался Уилт, не отрывая взгляда от надписей на майках.

– На тот случай, если придется штурмовать дом, сэр, – деловито пояснил майор. – Надо наметить секторы обстрела, мертвые зоны. А то врываешься в дом и не знаешь, где кухня, а где сортир…

– Знаете, ребята, – сказал Уилт, – если вы припретесь на Веллингтон-роуд в таких маечках, да еще с этими сумками, то до моего дома просто не дойдете. Соседи вас на фонарях развесят. Племянника миссис Фогин взорвали в Белфасте, а у профессора Болла с голубыми свои счеты. Его бросила жена и вышла замуж за педика.

– Он прав, ребята, наденьте майки с надписью: «Вон из Англии родной и индус, и голубой!», – велел майор.

– Я бы не советовал, – заметил Уилт. – Семейству Бокани из одиннадцатого дома только дай повод потрепаться о расовой дискриминации. Придумайте что-нибудь нейтральное.

– Микки Маус подойдет, сэр? – спросил один из сопровождающих майора.

– Так и быть, – сердито буркнул майор, – ты наденешь Микки Мауса, остальные – Дональда Дака.

– Господи! – ужаснулся Уилт. – Не знаю, сколько всего у вас людей, но если они разбегутся по всей округе вооруженные до зубов и все, как один, с утятами на майках… Вы же всю округу до смерти напугаете!

– Ничего, ничего, – успокоил его майор. – Вопросы тактики предоставьте решать мне. Нам уже приходилось действовать в подобных ситуациях. От вас требуется всего лишь подробный план театра военных действий.

– Во-во, театра. Тут вы в самую точку попали, – с горькой иронией сказал Уилт. – Да и военные действия ведем, с тех пор как въехали.

– Слушайте, если мы сейчас же не отправим мистера Уилта домой, там скоро заинтересуются, куда он подевался, – вмешался Мистерсон.

Тут, словно в подтверждение этого довода, затрезвонил телефон.

– Это вас, Мистерсон, – сказал майор. – Какой-то кретин по имени Флинт докладывает, что в банке его уже задолбали.

– Я, кажется, предупреждал: из банка не звонить, – прорычал Мистерсон в трубку. – Чего хотят?!. Облегчиться?.. Конечно, можно!.. В три ровно встреча с мистером Дэниэлсом?.. Кто такой?… Ах, ты черт!.. Дайте ему, ради Бога, корзинку для мусора!.. Что, мне приехать, за руку его отвести? Тоже мне нашли проблему. Что значит «будет выглядеть оригинально»?.. Ах, для этого надо через весь банк идти?.. Знаю, что воняет… Побрызгайте дезодорантом!.. Если не хочет, никуда не пускать этого засранца!.. А насчет корзинки не забудьте – пригодиться!.. – Директор швырнул трубку на рычаг и повернулся к майору: – Ситуация в банке выходит из-под контроля, надо торопиться…

– … А то запахнет паленым и еще кое-чем, – закончил Уилт. – Так мне рисовать план или нет?

– Да, и побыстрее! – грубо сказал майор.

– И нечего говорить со мной таким тоном, – возмутился Уилт. – Вам, конечно, не терпится повоевать в моих частных владениях. Только кто, позвольте спросить, будет возмещать ущерб? Моя жена – человек специфический, и если вы станете стрелять террористов на ковре в гостиной…

– Мистер Уилт, – терпеливо начал майор, – мы сделаем все, чтоб избежать применения силы в пределах ваших владений. Именно для этого нам и нужен план вашего театра, то есть дома.

– Думаю, мы не будем пока мешать мистеру Уилту, – сказал Мистерсон и кивнул в сторону двери.

Майор пошел за ним. В коридоре у них состоялся следующий разговор.

– Слушайте, – начал Мистерсон, – мне этот ваш психотерапевт в погонах уже сказал, что этот парень – нервный. Если вы не перестанете его запугивать…

– Если хотите знать, у меня на эту операцию имеется установленный Министерством обороны лимит жертв: десять человек. И если этот тип попадет в эту десятку, я плакать не буду.

– А если он погибнет вместе с женой и детьми, списывайте еще пятерых из вашего лимита!

– Одним словом, если человеку ковер дороже родины и западных ценностей… – Майор мог бы продолжать до бесконечности, но явился психолог со стаканчиком кофе.

– Я тут подсыпал ему возбуждающего, – весело объявил он. – Действовать будет до конца операции!

– Да уж надеюсь, – буркнул Мистерсон. – Я бы, кстати, сам бы не отказался.

– Да вы не сомневайтесь, – заверил майор, – действует безотказно. Я сам пробовал как-то в графстве Арма[16], где мне довелось разряжать здоровенную бомбу. Правда, не успел я к ней и подойти, как эта дура рванула, но, видит Бог, чувствовал я себя молодцом.

Медик скользнул в кабинет и через минуту показался оттуда с пустым стаканом.

– Был робким ягненком – стал отважным львом, – заявил он. – Нет проблем, ребята!

Загрузка...