Упс, малыш для миллиардера

Глава 16

Роман

После всего этого эмоционального перегруза Вилла с облегчением уходит принять ванну. А я перехожу через улицу в «Торн Интернэшнл», чтобы забрать ноутбук и несколько папок, которые хотел просмотреть вечером.

Возвращение в пентхаус Текбридж ощущается как возвращение домой и куда глубже, чем я мог предположить. Даже после того, как рассказал Вилле, что эта квартира стала для меня значить после нашей первой встречи.

Теперь я понимаю — в ту ночь я не хотел быть один. Я хотел быть с ней.

Где-то глубоко внутри я знал это еще до того, как нашел ее. Даже до того, как мы встретились. Что-то толкало меня купить эту компанию, это здание — все ради того, чтобы прийти к ней.

И возвращение сюда сегодня — то же самое чувство. Как будто я возвращаюсь к ней.

Дверь в спальню закрыта, поэтому я устраиваюсь на огромном диване в гостиной. Азиатские рынки уже открыты, и я связываюсь с офисом в Гонконге, а потом разбираю свою почту.

Первым делом отправляю короткое письмо детективу, которого нанял сегодня днем. Мне больше не нужна никакая информация о Вилле. Все, что я хочу о ней знать, я узнаю напрямую от нее.

Затем открываю сайт CurateMe. Думаю о том, что слышал в их офисе. О том, как она уверена, что богатые люди смотрят на искусство совершенно иначе, чем рабочий класс.

Узнал бы меня тот Роман Торн — парень, который мыл посуду и мечтал забить все тело татуировками? Но тогда я потратил следующие пятьсот долларов не на тату, а на лицензию риелтора. И дальше — история.

Теперь я покупаю искусство как выгодное вложение, а мысль набить его на коже не приходила мне в голову уже двадцать лет.

Раздаются тихие шаги, и Вилла появляется в дверях, завернутая в огромное полотенце.

Волосы влажные, еще темнее обычного, а ноги голые. Она выглядит такой юной и беззащитной.

Я не должен ощущать резкий удар желания, пульсирующий зов возбуждения… Но, черт возьми, ощущаю.

— Привет, — мой голос звучит глухо, слишком насыщенный похотью, потому что я и правда хочу ее. Опасно.

Она переминается с ноги на ногу.

— Ты работаешь?

Я откладываю ноутбук в сторону.

— Уже нет. Хочешь поговорить?

Она пожимает плечами. Румянец поднимается по ее шее. Нет, она не хочет говорить.

— Я подумала, может, ты захочешь помочь мне вытереться?

— Хочу ли я? Господи, да, — мой голос хрипнет, пока она идет ко мне. — Но я не могу позволить похоти затмить рассудок сегодня.

Она забирается ко мне на колени. Я не останавливаю ее.

Она улыбается.

— Твоя похоть? Или моя?

— Обе. — Я позволяю себе обнять ее, но держу руки поверх полотенца. Хотя прекрасно знаю, что под ним она полностью обнажена. — Я хочу построить с тобой что-то. Что-то прочное и вечное. На всю жизнь. В ту ночь я потерял голову…

— Мы оба потеряли.

— И мы не можем повторить это сегодня.

— Почему нет? Мы уже сделали это однажды. — Ее лицо меняется, в глазах боль. — Разве тебе не понравилось?

— Понравилось? Черт, Вилла. Это было невероятно. Слишком хорошо. Ты испортила меня для всех остальных.

— Тогда почему…

— Потому что я вдвое старше тебя. Я твой босс. Ты беременна и зависишь от меня. — Я отпускаю ее и провожу руками по волосам, освобождая их из тугого пучка, в котором они были весь день. — Было бы безумно неправильно пользоваться этим.

— Я не прошу тебя пользоваться ситуацией. Я прошу… — она обрывается, густо краснея. Потом собирается с силами и тянется к моим распущенным волосам. — Пожалуйста, Роман.

Трудно думать, когда она пропускает пальцы сквозь пряди, массируя кожу головы. Трудно, но возможно.

— Если ты не можешь это произнести, Вилла, мы не будем этого делать.

— Я хочу, чтобы ты меня трогал, — шепчет она неожиданно смело. — Я знаю, что сегодня было много всего, и я… словно на американских горках. Но мне нужно… я чувствую…

Ее зрачки расширяются, пульс бешено бьется на шее.

— Ты такая красивая, — бормочу я.

Она крепче цепляется за меня, удерживая за волосы, и опускает губы на мои.

Пока мы целуемся, полотенце падает.

Я заполняю ладони ее мягкой кожей. Нежные плечи, сильная спина. Круглая попка, живот, что я наполнил жизнью. И, наконец, ее грудь. Даже сквозь поцелуй чувствую, что она стала больше. И чувствительнее — по тому, как она выгибается от малейшего прикосновения.

Мой член пульсирует, стремясь оказаться в ней. Кончик влажный от семени, которое могло бы подарить ей еще одного ребенка, если бы она уже не носила моего.

Один раз.

Всего один раз.

Первый.

И я ее оплодотворил.

И сделал бы это снова.

— Черт, — срывается у меня, пока я целую ее губы. — Вилла, мы должны остановиться.

— Я не хочу, — задыхается она.

— Я тоже не хочу, красавица. — Я стону, отрывая ее губы от своих, но одновременно прижимаю ее сильнее к своей пульсирующей эрекции.

И выставляю ее грудь прямо перед собой — два пышных, налитых, требовательных к вниманию сокровища. Под бледной кожей видны тонкие вены, словно карта, по которой просятся пройти мои пальцы и губы.

— Я знаю, тебе нужно разрядиться. Чувствую это в горячем биении твоей киски, когда ты трешься об меня. Но думаю, сегодня тебе стоит лечь спать одной.

Она надувает губки. И это так чертовски сексуально, что я едва держусь.

Но я тверд в своем решении.

— Ты желанна. Ты прекрасна. Но у нас впереди завтра, Вилла. И послезавтра. И все последующие дни. Сможешь быть моей хорошей девочкой и пойти в постель? Можешь ласкать себя и ненавидеть меня, если захочешь.

— Я не могу тебя ненавидеть.

— Тогда ласкай свою красивую киску и мечтай о будущем.

— А ты… — ее взгляд падает на мою эрекцию, которая рвет ткань брюк. Ткань явно не способна скрыть, как сильно я ее хочу.

— Нет, — хрипло отвечаю я. — Это твое, обещаю. Но не сегодня. Я не прикоснусь к себе, пока ты не будешь готова, чтобы я разделил твою постель на всю оставшуюся жизнь.

Она открывает рот, чтобы возразить или пообещать то, чего я пока не могу принять.

Я прикладываю палец к ее губам.

— И тебе нужно обдумать это, прежде чем ты скажешь то, о чем можешь пожалеть завтра.

Ее глаза вспыхивают — остро, раздраженно. Но я вижу там и понимание. Медленно она кивает, прижимаясь губами к моему пальцу.

А потом, хитрая девчонка, внезапно открывает рот и захватывает кончик моего пальца, посасывая его долгую, блаженную секунду, прежде чем отпустить.

— Ладно, мистер, — говорит она весело.

Не мистер Торн. Просто мистер.

И кровь грохочет у меня в ушах.

— Это плохой момент, чтобы признаться, что мне вообще-то нравилось называть тебя мистером Торном? — Она улыбается невинно. — И когда тебя это злило… это было чертовски горячо.

Господи. Я создал монстра.

— Иди в постель, Вилла. Доведи себя до оргазма. — Я крепче сжимаю полотенце. — Думаю, ты уже достаточно сухая. Это я оставлю себе.

Она соскальзывает с моих колен, абсолютно голая.

Я голодно смотрю ей вслед.

Она останавливается прямо перед тем, как исчезнуть за углом, и бросает на меня взгляд через плечо.

Все внутри меня рвется пойти за ней.

Но я остаюсь на месте.

— Спокойной ночи, красавица.

Я жду, когда захлопнется дверь в спальню. Но тишину не нарушает ни звук.

С бешено колотящимся сердцем я запрокидываю голову и жду.