Упс, малыш для рок-звезды

2

Тэмсин

Все еще три месяца назад

Гримерка — огромная, захламленная комната в самом сердце стадиона. Вдоль стен стоят автоматы с закусками и напитками, повсюду разбросаны потертые диваны. Над головой свет выключен, помещение освещается только бра по стенам.

В углу громоздятся стопки стульев и столов, но народу так много, что и не подступиться. Люди толпятся, смеются, танцуют под музыку, гремящую из колонок. Только не музыку Wishbone — видно, что после концерта им хочется отдохнуть даже от собственных песен.

Вдоль одной стены тянется импровизированный бар, за которым замученные бармены колдуют над коктейлями и черпают лед из больших морозильных сундуков. Я делаю круг по комнате, чувствуя, как в ладони все еще покалывает после прикосновения Джетта Сантаны, и, собравшись с духом, решаю попытать счастья у бара.

— Эй! — перекрикиваю гул, наклоняясь через стойку. — Здесь бесплатно наливают или платить надо?

Ближайший бармен смотрит на меня, как на инопланетянку. Его крошечные хипстерские усы подрагивают от раздражения.

— Конечно, платить.

— Даже с этим? — я поднимаю свой VIP-пропуск, который болтается у меня на груди.

— Даже с этим.

Живот болезненно сжимается, я отстраняюсь, пытаясь скрыть подступающий стыд.

— Ясно. Ну ладно.

Вот и все. Мой вечер закончился. Я ведь не взяла с собой деньги, когда пробиралась сюда через парковку.

А даже если бы и взяла — тратить их на переоцененный коктейль у этого козла не стала бы.

Толпа сзади напирает, вжимая меня в стойку, и на мгновение меня пронзает тоска по моей крошечной койке в автобусе команды. По личному пространству. По относительной тишине. По моей настоящей жизни, где не приходится притворяться VIP-гостем без единого реального доказательства этого статуса.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ты не хочешь выпить?

Джетт Сантана протискивается между мной и толпой. Настоящая рок-звезда — прямо передо мной. На нем черный кожаный жилет, плотно обтягивающий загорелое тело, кожаные штаны и тяжелые ботинки. Руки в татуировках, темные волосы выбриты по бокам и чуть длиннее сверху.

Я ошеломленно качаю головой. Он правда пришел?

— Я забыла взять деньги.

Джетт громко смеется:

— Без денег, без телефона. Словно тебя кто-то выпихнул из самолета, и ты приземлилась прямо сюда, детка.

Честно говоря, примерно так это и ощущается. И когда Джетт Сантана называет меня «деткой», по моему телу прокатывается жаркая волна. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать обмахиваться ладонью.

— Так что ты хочешь? — спрашивает он.

Я моргаю.

— Прости, что?

— Пить, — его медленная улыбка заставляет кровь стучать в висках. — Что тебе налить, Тэмсин?

Ладони начинают потеть, я незаметно вытираю их о красное платье. Правда в том, что я выгляжу здесь чужой — болезненно чужой. Не только потому, что одежда плохо сидит. А потому что я сама не вписываюсь. Я не знаю правил, не могу расслабиться в этой толпе. И если уж быть предельно честной, я даже не знаю половины песен Wishbone — хотя те, что знаю, обожаю.

А теперь фронтмен группы хочет угостить меня напитком на собственной вечеринке. Это же нереально, правда? Наверняка где-то рядом спрятана камера, и все это — социальный эксперимент, шоу наподобие скрытого розыгрыша. Брошенный VIP-пропуск — всего лишь часть постановки.

Я щурюсь, вглядываясь в темные углы гримерки, но ни одной камеры не вижу.

— Тэмсин?

Ах да. Горячий рок-музыкант ждет мой ответ. Допустим, все это реально. Допустим, стоит перестать вести себя как параноик.

— Водку с тоником, пожалуйста.

Джетт наклоняется ко мне, чтобы отдать заказ, его ладонь легко ложится мне на плечо. Ничего интимного, ничего лишнего. Но все мое внимание сосредоточено на этой большой руке, на моем теле.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь прояснить мысли и вдруг чувствую аромат пряностей и кожи.

У меня подкашиваются колени.

Джетт Сантана пахнет чертовски вкусно. Так вкусно, что у меня буквально текут слюнки, и единственное, чего я хочу — облизать его всего.

— Вот, — он протягивает мне стакан с прозрачным газированным напитком, затем чокается со мной горлышком своей бутылки пива. — За встречу.

— Эм... за встречу. И спасибо.

Улыбка у него — как у волка. Я уверена, что сейчас он повернется и уйдет обратно в толпу, чтобы купаться в обожании фанаток. Другие участники группы уже вовсю развлекаются, развалившись на диванах, с поклонницами на коленях. Так ведь и должно быть, правда? Так рок-звезды проводят время после концертов.

Но Джетт оглядывает комнату с видом смертельной скуки, потом наклоняется к моему уху. Его губы едва касаются мочки, и по моей спине пробегает дрожь.

— Хочешь выбраться отсюда? — его голос низкий, обволакивающий. — Ничего такого, клянусь. Просто... можем поговорить на свежем воздухе. Честно говоря, я был на сотнях таких афтерпати и мне это уже порядком надоело.

— Мне тоже, — выдыхаю я.

И правда: даже на первой в моей жизни вечеринке я уже чувствую себя запертой в душной банке с дергающейся толпой и грохочущей музыкой. А еще эти высокомерные бармены, которые унижают тебя за то, что ты осмелилась попробовать получить бесплатный коктейль.

Если бы не Джетт рядом, я сбежала бы давно.

— Конечно, — мой голос дрожит, когда Джетт берет меня за руку, во второй раз, и мягко ведет через толпу.

Лед в моем стакане позвякивает, пока я прижимаю его к груди. Вокруг со всех сторон сверкают завистливые взгляды, прожигая меня до костей. Я не знаю, что делать — опустить голову или гордо выпрямиться.

Потому что именно меня Джетт Сантана держит за руку. Именно меня он выводит наружу, чтобы поговорить наедине. Вокруг полно красавиц, готовых на все ради его внимания, но выбрал он... меня. Хотя бы сейчас, хотя бы на несколько минут — он выбрал меня.

А меня никогда раньше никто не выбирал.

Это кружит голову.

Снаружи дождь летит почти горизонтально, звезды по-прежнему скрыты тучами.

Я морщусь, но Джетт увлекает меня в укрытие у стены стадиона и заслоняет от ветра и дождя своим телом.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я, наблюдая, как капли стекают по его татуированному бицепсу.

Джетт тихо смеется, и на улице сразу становится будто тише. Я слышу его дыхание. Слышу собственное сердцебиение.

— Мне нормально. — Он прикрывает меня от непогоды, но не загоняет в угол, не сковывает.

И я снова удивляюсь тому, как спокойно я себя чувствую рядом с этим диким рокером.

— Ну что, Тэмсин. Расскажи мне о себе, детка. Ты для меня — настоящая загадка.

Я прикусываю губу.

На самом деле я — лгунья. Воровка. Или как минимум человек, который подобрал чужой VIP-пропуск и использовал его, чтобы пробраться на концерт и встретить группу, на которую сама же и работает за кулисами.

В тот момент это казалось авантюрой. Приключением. Но теперь, когда Джетт смотрит на меня как на кого-то особенного, как на настоящую VIP, мне так стыдно, что горят уши.

Как я могу рассказать ему правду? Сказать, что на самом деле я никто, живу на автобусе команды и... вообще-то работаю на него?

— Я фотограф, — выпаливаю я, вспоминая о самом классном человеке, которого недавно встретила. О Пэтти. — Путешествую по стране, снимаю для журналов и так, для души.

Ложь противно обжигает язык, но слова уже вырвались.

— Хм, — Джетт кивает. — Круто. А ты нас фотографировала? Наши концерты?

— Н-нет! — я торопливо качаю головой. — Я не таким занимаюсь. У меня... скорее фоторепортажи. И арт-проекты.

Джетт перестраивается так, чтобы еще лучше прикрыть меня от ветра, который тянет за подол моего платья.

— Отлично. Тебе надо как-нибудь показать мне свой сайт, Тэмсин. Я бы с удовольствием посмотрел твои работы.

Я выдавливаю слабую улыбку.

— Конечно.

А сама думаю о том, что никогда даже не держала в руках дорогую камеру. Максимум — старенький полароид, который был у мамы, сломанный, так что фотографии из него выходили размытыми и кривыми. Она отдала его мне, и я часами бродила по лесу возле трейлера, представляя, что снимаю настоящие кадры, и нажимала на кнопку, играя в «настоящего фотографа».

Вспоминая это, я ощущаю пустоту внутри. И задаюсь вопросом: какого черта я соврала про то, в чем абсолютно ничего не понимаю?

— Вот, — Джетт делает глоток из своей бутылки, а потом начинает рыться в кармане в поисках телефона. — Покажи мне.

— Подожди! — не успев толком сообразить, я хватаю его за запястье.

Мы оба смотрим вниз — на мои бледные пальцы, обхватившие его смуглую кожу.

— Подожди, — повторяю я, тяжело дыша. Я не готова, чтобы меня поймали на лжи. Еще нет. — Я просто… не хочу сейчас говорить о работе.

Смущенно отпускаю его руку.

Джетт медленно кивает, поднимая обе ладони в знак капитуляции. Бутылка пива зажата у него в руке, прижатая большим пальцем к ладони. Его глаза цвета грозовых туч смотрят на меня серьезно, а из-за кирпичной стены доносится глухой рев вечеринки.

— Ладно, понял. О чем ты хочешь поговорить, детка?

Правда? Он все еще хочет меня узнать?

Эта знаменитая рок-звезда, фронтмен Wishbone, хочет со мной общаться, даже после того, как я вела себя весь вечер такой странной?

Я не принимаю осознанного решения. Я не взвешиваю плюсы и минусы, не прокручиваю план в голове. Вот он спрашивает меня об этом, заслоняет меня от дождя своими широкими плечами, а капли скатываются по его голым рукам… И в следующий миг…

Мой стакан с грохотом разбивается о бетон, его бутылка падает рядом, расплескивая пиво по лужам. По асфальту скользят подошвы ботинок. Слышится низкий стон и сдавленный всхлип.

И Джетт Сантана даже не обращает внимания на то, что я выронила напитки, которые он мне купил, потому что он уже прижимает меня к себе, наши тела сливаются воедино, сплющенные о мокрую кирпичную стену, а я целую рок-звезду, вкладывая в этот поцелуй все, что у меня есть.

— Черт, — выдыхает Джетт мне в губы, прежде чем наклонить голову и поцеловать меня глубже. Так, что у меня сводит пальцы ног в тяжелых ботинках. — Черт возьми, Тэмсин.

Я стону, цепляясь за его кожаный жилет, как дикая кошка. Хочу быть ближе, хочу взобраться на эту крепостную стену его тела. Хочу запомнить каждое ощущение, каждый звук, каждый укол его щетины о мою кожу.

И снова возвращается то чувство безопасности. Оно разливается теплом по всему телу, до самых кончиков пальцев, несмотря на ветер и дождь. Оно делает меня безрассудной.

— Забери меня… — выдыхаю я, едва отрываясь от его губ. — Куда-нибудь забери меня.

Джетт издает низкий, мучительный звук, будто я только что ударила его в самое сердце. Он чуть наклоняется, обхватывает меня за бедра и поднимает к своей груди. Не отрывая рта от моего, он произносит:

— В отель.

Я киваю, задыхаясь.

— Угу.

Если честно, он мог бы утащить меня хоть в заброшенный склад — я бы согласилась. А настоящая гостиница, с простынями и душем, звучит просто волшебно.

Джетт Сантана разворачивается, прижимая меня к себе, и решительным шагом уносит в ночь.

Незадолго до рассвета я резко просыпаюсь. Долгую, головокружительную секунду я не понимаю, где нахожусь. Н незнакомая комната, чужие простыни, и рядом — тяжесть мужского тела. А между бедрами — характерная ноющая боль.

О боже.

Ужас сжимает горло когтистой лапой… Потом я вспоминаю VIP-пропуск. Афтерпати. Джетта Сантану.

Ужас уходит, а на его место приходит пустота и отчаяние.

Не потому что прошлой ночью было плохо — напротив, все было невероятно. Джетт заставил меня кончить столько раз, что я потеряла голос. И не потому что он был груб или невнимателен — он был настоящим джентльменом: приносил воду и перекус, переживал, когда я немного закровоточила в первый раз.

Я не сказала ему, что была девственницей. Просто позволила ему заботливо меня вымыть, а потом… пошла на второй раунд.

Такое не рассказывают горячему, взрослому рокеру, который привел тебя в свой номер. Иначе он бы, наверное, запаниковал, почувствовал вину или еще какую-нибудь чушь, а это было последнее, чего я хотела от своей ночи-мечты.

Кроме того, я и так наврала ему достаточно. Одна маленькая ложь в придачу уже не имела значения.

Простыни шуршат, когда я сажусь на кровати, сжимая виски руками, голова трещит. Мы почти не пили — всего пару глотков каждый. Но, как оказалось, провести всю ночь, «борясь» с горячим, мускулистым рокером — тоже изматывает. Горло пересохло, я щурюсь, пытаясь разглядеть тусклый свет, пробивающийся из-за тяжелых штор.

В комнате царит сумрак, повсюду разбросана одежда, на полу валяются запасные подушки. Дверь в ванную открыта, оттуда льется чуть больше света. В воздухе смешались запахи чистого белья и теплых тел.

Я осторожно нюхаю подмышку и морщусь.

Господи, мне срочно нужен душ. Душ, чистая одежда и буррито на завтрак размером с мою руку. Но сначала мне нужно улизнуть из этой комнаты, пока Джетт Сантана не проснулся.

В груди снова щемит.

Несправедливо. Я не хочу уходить.

Джетт лежит на животе, голова повернута набок, одна рука закинута над головой. Простыня сползла так низко, что едва прикрывает ямочки внизу его спины. Его мускулистая спина слегка двигается, когда он вздыхает и ворочается во сне.

Я сжимаю губы, жду, пока дыхание снова не станет ровным, и не свожу с него взгляда. Желаю. Мечтаю.

Но эта ночь была украдена. И она не могла длиться вечно. Моя собственная ложь поставила точку, не так ли?

К тому же мы из разных миров. Может, Джетту и нравится выдуманная Тэмсин — та, что покупает VIP-пропуска на концерты и путешествует по стране, снимая фото для журналов. Но настоящая Тэмсин куда менее впечатляющая. Бедная беглянка, у которой нет семьи, о которой стоило бы говорить, и нет времени или денег ни на что, кроме изнурительных смен по разгрузке оборудования. Даже косметика на моем лице чужая, взятая в долг.

Да, я никому не муза. И пора убираться отсюда к чертям.

Сердце грохочет, пока я осторожно сползаю с кровати и ставлю ноги на мягкий ковер. Он такой толстый, что глушит каждый мой шаг. Я пробираюсь по комнате, наклоняюсь, подбирая бюстгальтер, трусики, платье, ремень. Одеваюсь бесшумно, не сводя глаз с Джетта. Отчасти потому что не хочу его разбудить, отчасти, потому что не могу наглядеться.

То, как он прикасался ко мне прошлой ночью… То, что шептал мне на ухо…

В горле застревает тяжелый комок. На мгновение я не уверена, что смогу уйти. Что хватит сил уйти, не попрощавшись. После всего, что было между нами. После того, что я ему отдала. Смогу ли я просто уйти, не сказав ни слова? А если он решит, что мне было все равно?

Сердце разрывается, я делаю шаг к кровати. Может, это не будет странно. Может, я смогу разбудить его, сделать вид, что все легко и просто. Украсть прощальный поцелуй, прежде чем уйти.

А может, он не захочет меня отпустить. Может, он притянет меня обратно в свои руки, закопает в подушки еще раз. Разве это было бы неправильно?

Я делаю еще один шаг к кровати и под ботинком что-то хрустит. Опустив взгляд, я морщусь.

Мой VIP-пропуск. Первая ложь, с которой все началось.

Живот скручивает судорогой, и я отступаю — не к кровати, а к двери.

В конце концов, Джетт Сантана знаменит. Он, наверное, спит с разными женщинами каждую ночь. Когда проснется, вряд ли вообще вспомнит мое имя.

Решение принято. Я поворачиваюсь и спешу к двери номера.

Так правильно. Я уверена, что правильно.