Уральский следопыт, 1958-01

ГДЕ СОБОЛИ?

В. Н. Наклонин

Зима. Белым пушистым снегом одета уральская тайга. Идёт охота на пушных зверей. Охотники, распутав ночные следы соболя, наконец, нашли его в старом кедровом пне.

Как лучше добыть зверя? Собаки, как на зло, куда-то убежали, должно быть, опять угнались за лосями. У охотников не было с собой ни капканов, ни обмёта (специальной сети). Оставить соболя до утра? Жалко, – ночью он уйдёт.

Решили так: один стал с ружьём наготове, другой начал рубить старый дуплистый пень, в который «на дьёзкуя спрятался хищник. Охотники знали, если в тот момент, когда соболь выпрыгнет из укрытия, поднять сильный шум, то напуганный зверь, возможно, заскочит на дерево. Это только и надо охотникам. А иначе соболь большими прыжками помчится по тайге, выбирая самые захламлённые места, и тогда лишь хорошая, опытная собака-лайка способна загнать его на дерево.

Работа шла быстро. Под ударами топора пень разлетелся в стороны, но соболя в нём не оказалось. Где он? От основания пня в стороны отходили толстые корни когда-то мощного кедра. Корни тоже были дуплисты, и зверь мог скрыться в одном из них. Осторожно отрублен один корень и отброшен в сторону, затем второй, третий… наконец, последний. Но соболя не оказалось и здесь, словно провалился. Из земли торчали концы обрубленных корней, уходящих в глубь земли, но с такими узкими отверстиями, что соболю никак туда не забраться. Где же тогда он? Оставалось одно: идти в охотничью избушку, переночевать и завтра рано утром, захватив собак, вернуться к этому «заколдованному» месту.

А с другими охотниками произошёл не менее странный случай. Спящий соболь ими был обнаружен в дупле полусгнившей ели, вершина которой давно упала и догнивала на земле. После ударов обухом топора по дереву, из дупла, метрах в семи-восьми от земли, вдруг показалась заспанная морда соболя и мгновенно скрылась. Ещё удары – и опять, теперь резко и глухо урча, зверёк высунулся из дупла. Раздался выстрел – соболь исчез. Вновь и вновь удары топора по звонко гудящему полому стволу дерева, – хищник больше не показывался. Вывод, кажется, один: соболь убит.

Ель срубили. Она с шумом упала, подняв в воздух снежную пыль. Охотники быстро заткнули все дыры в дереве, – сердцевина его оказалась сгнившей по всей длине, – преградив соболю, если он жив, возможность выскочить и убежать. Прислушались, приложив ухо к дереву, – тихо в дупле, ударили по нему топором – ни шороха, ни урчанья. Тогда разрубили дерево на короткие части, тщательно осмотрели каждую, – пусто. Что за оказия, куда же в самом деле девались соболи?

(См. стр. 80)

Славные имена

Каждый знает в Свердловске здание городского Совета с башней, на которой бьют куранты. Каждый видел на фасаде барельефы – портреты знаменитых, чьи жизни связаны с Уралом.

Но, может быть, ещё не каждый знает, чем прославили себя они. Вот первый барельеф.

ЖЕЛЕЗНЫЙ НАЧДИВ

В ночь на 10 октября 1918 года в захваченной белогвардейцами Казани неожиданно произошёл взрыв электростанции. Город погрузился во тьму. Затрещали штабные телефоны белых. А в это время от горящего здания с громкими криками «ура!» во главе с молодым командиром мчался небольшой кавалерийский отряд. У белогвардейцев и мятежников из чехословацкого корпуса поднялась паника, и, воспользовавшись ею, части Красной Армии, осаждавшие город, перешли в наступление. Казань была освобождена.

А через четыре недели, в день первой годовщины Октябрьской революции, командир, руководивший взрывом электростанции, выполняя просьбу В. И. Ленина, штурмует со своей дивизией город Ижевск. На вороном коне, в гриву которого вплетены красные ленты, он первым врывается на Центральную площадь и громко объявляет:

– Ижевск – вновь достояние Советской власти!

Его же голос звучит в 10 часов 30 минут утра 15 июля 1919 года на Главном проспекте только что освобождённого от колчаковцев Екатеринбурга:

– Товарищи бойцы, командиры, политработники, звездоносцы, лихая конница, славная пехота! Мы прошли тысячевёрстные переходы без хныканья, отдавали жизнь свою за правое дело угнетённых. Ещё один-два натиска – победа будет за нами. Вперёд, на разгром врага!

Имя этого героя гражданской войны хорошо помнят и знают трудящиеся нашего края. Был он «беспощаден к белым, к перебежчикам и отчаянно смел, – писала о нём Н. К Крупская. – Красноармейцы его любили».

О 28-й дивизии, которой он командовал, говорили: «Если нам известны дивизии Колчака по ушам, то колчаковцы знают нашу дивизию по зубам».

«Помню, – рассказывает один из его командиров А. Г. Лобанов, – как под Елабугой мой эскадрон окружил батальон колчаковцев из полка «Ильи Пророка». Белые сжимались в кучу. С эскадроном был начдив. Он врезался в группу противника, поднял вверх руку и закричал:

– Я начдив 28-й, Азии!…

И белые, как один, прекратили стрельбу, стали втыкать штыки в землю. Вслед за солдатами с поникшей головой подходили офицеры в английских френчах, с оборванными погонами. Один из них обратился к Азину: «Значит, это вы тот самый Азии?».

Начдив ответил: «Да, я Азия».

Тогда многие из офицеров заговорили о том, что колчаковское командование обещало большую сумму денег за поимку Азина живым».

Проверяя под Бикбардинским заводом бдительность боевых постов, Азии переоделся крестьянином и пошёл бродить мимо часовых. Его поймали, стали допрашивать.

– Молодцы, ребята! – рассмеялся он. – А я думал, что вы ротозеи и разгильдяи.

«Железный начдив», как прозвала Азина молва, очень любил детей и частенько катал их в штабном грузовике, вооружённом пулемётами.

«При Азине, – вспоминают Н. П. и М. С. Барановы, – всегда были два мальчика, вроде адъютантов. Одевал их Азии хорошо. Во что сам оденется, в такую же одежду их оденет. Ездили они все трое на конях. Часто Азии посылал мальчиков в разведку. Они то нищими оденутся, то прикинутся калеками. Пошлёт их Азии к белым, и они, быстро возвратившись, докладывают о расположении войск.

Один раз вошли юные разведчики в штаб к белым. Один – «слепой», другой – «больной нищий». Сидят и слушают. Белые начали их выгонять. А они и говорят: «Не гоните нас, дяденька, у нас красные родителей убили, куда нам подеваться?» А потом, когда услыхали разговор белых, быстро убежали и через несколько минут были у Азина».

Не знает ли кто-нибудь сейчас этих мальчиков? Может быть, они живы и сами откликнутся «Следопыту»?

После того как 28-я дивизия освободила от Колчака сердце Урала – Екатеринбург, её перебрасывают против Деникина на Юго-Восточный фронт. Саратов, Царицын, Сальские степи, берега Дона и болотистого Маныча, а затем граница Ирана и бои с басмачами в песках Средней Азии – таков её дальнейший путь, отмеченный новыми подвигами и боевыми наградами: Красным знаменем и орденом Красного Знамени.

Только сам начдив не мог увидеть полного торжества того дела, за которое боролся.

«Мы не знаем в точности, как погиб Азии, – пишет генерал-лейтенант А. И. Тудорский. – Это было 17 февраля 1920 года, в один из дней Донско-Манычской операции… Красноармейская стоустая молва разнесла по всему Дону весть о том, что начдив Азии сам врезался в конную схватку и погиб потому, что на вздыбленном коне его лопнула подпруга, лишь из-за этого вражья стая сумела схватить красного героя. Допрос закончился мгновенно. На первый же вопрос отважный начдив ответил белогвардейцам: «Что вы валяете дурака? Перед вами Азии. Расстреливайте немедленно!». Так окончился боевой путь двадцатичетырехлетнего командира 28-й стрелковой дивизии, сына латыша-портного из города Полоцка, коммуниста Владимира Мартыновича Азина. Его именем в Удмуртии, Татарии, Кировской области, на Урале, в Полоцке названы колхозы, МТС, улицы городов и посёлков. А день 15 июля, когда азинская дивизия вступила в город Екатеринбург, считается днём освобождения Урала от Колчака.

Рис Г. Горюнова