Уральский следопыт, 1958-01

Черный камень

Леонид HEВEPOB

Рассказ

Рис. И. Бурзалова

Оозле крыльца покосившейся дере- венской избы стоял сундук, из которого веснушчатый паренёк с задорным русым хохолком на затылке доставал вещи. Сундук пустел. Всё, что недавно скрывалось в его «недрах», было развешано на верёвках, протянутых от сарая к жердяному забору. Полушубки, шапки – зимняя справа, продуваемая лёгким ветерком, «жарилась» на слабом сентябрьском солнцепеке.

На крыльце показалась старушка. Сделав ладонь козырьком, она посмотрела на трудолюбивого внука и спросила:

– Всё, Глебушка?

– Ага, – ответил паренёк, – только на дне ещё что-то…

В уголке лежал небольшой свёрток. Внук подал его старушке. Та бережно взяла узел в руки, задумалась.

Глебка недоуменно поглядывал на неё.

– Ты что, бабусь?

Старушка медленно развязала платок.

– Вот, гляди, – на её загрубелых ладонях лежал чёрный, с сероватым налётом, испещрённый мелкими трещинками камень. – Давно дело было, Глебушка, – начала она, присаживаясь на ступеньку и положив рядом платок с камнем. – Дед твой тогда ещё молодым был: год как мы поженились… Охотничать любил – страсть. Чуть денёк свободный выпадет – всё в лес норовил улизнуть. А куда ходил – никогда не сказывал. То ли опасался, что сболтну лишнее – заветные места выдам, то ли примета у них своя, охотничья, на это есть. Иной раз спросишь – куда, мол, пошёл, – один ответ: «В лес, и всё тут…» Как-то под осень опять собрался. А по утрам уже крепко морозы прихватывали. Вода в кадке замерзала. Ну, ушёл и ушёл. Я-то не шибко и беспокоилась: всегда так бывало – дней на пять, а то и на всю неделю исчезал. А тут на четвёртый день под вечер вернулся. Мокрый насквозь. Трясёт его лихоманка. Слёг. Помаялся с неделю и помер… А перед смертью рассказал, что с ним в лесу было. Провалился нечаянно в яму. А в ней воды по пояс. Когда вылезал, заметил, что яма-то не простая. Сверху – глина, а ниже – вот это… – сухощавая, морщинистая рука тронула чёрный камень, будто погладила его. – Взял он кусок, домой принёс. А что с ним делать собирался, – не сказал. Только перед смертью молвил, чтобы берегла его, а зачем – сказать не успел.

Бережно завернув камень в платок, старушка, тяжело поднявшись, пошла в избу.

Наутро Глебка уже с азартом пересказывал приятелям историю о чёрном камне.

– Дедка, наверное, клад нашёл или золотую жилу…

– Да ну, станет бабка столько времени золото в сундуке держать, – сомневался его вечный соперник Ванюшка.

– А вот подожди, сам увидишь, – не сдавался Глеб. Но когда он достал из кармана кусочек чёрного камня, то Ванюшка, осмотрев его, засмеялся:

– Да такого золота на заводе горы. Лопатами гребут. Тоже мне, старатель, – золотую жилу нашёл!

Учительница Мария Антоновна, войдя в класс, застала спор в самом разгаре: ребята, плотно окружив Глебку и Ванюшку, оживлённо размахивали руками, на все лады обсуждали историю с чёрным камнем.

– Что произошло, ребята?

– Марь Антоновна, Глебка у бабки в сундуке жилку золотую нашёл, – прыснул Ванюшка. – Чернющий камень за золото принял! Золото желтит и сверкает!…

Но Мария Антоновна к рассказу о чёрном камне отнеслась серьёзно.

– А, пожалуй, ребята, вы напрасно смеётесь. Это ведь каменный уголь – чёрное золото. Выходит, дедушка Глеба действительно бесценный клад нашёл. И яму эту, где он взял кусочек угля, стоит поискать. Соседний завод очень нуждается в топливе. Его привозят издалека, тратят много денег. Если уголь найдётся в окрестностях – это очень поможет заводу.

В этот же день Глебка сколотил бригаду по розыскам «дедовой ямы». Пока не выпал снег, ребята бродили в ближайших окрестностях деревни, но ничего не находили.

Пришла весна. Ребята опять взялись за поиски. Но не их одних заинтересовала, оказывается, дедова находка.

О дедушкином камне сообщили в город, и в деревню приехали геологи. Они беседовали с бабушкой Глебки, с другими старожилами, но добиться ничего не могли: «дедова яма» как в воду канула.

Геологи задумались: «Как же быть? Как найти яму с выходами угля, если ничего не известно, кроме того, что охотник пробыл в лесу четыре дня?»

Геологи стали расспрашивать охотников о том, где мог охотиться дед, где в окрестных лесах есть места, богатые дичью. Собрав ответы, рассчитывали: сколько охотник за эти четыре дня мог бродить по лесам в поисках дичи, сколько времени тратил на отдых. Выходило, что дальше двадцати километров от деревни отойти он не мог.

За геологической партией увязалась и Глебкина бригада. Ребята ревностно вели разведку, обшаривая лога и низинки, болота и овраги. А геологи били шурф за шурфом.

И, наконец-то, вот он! – уголь. Глебкина бригада, рыская неподалеку от лагеря изыскателей, обнаружила полузасыпанную яму. На дне её были такие же чёрные камни, как и принесённый дедом.

Пригодилась-таки находка, обнаруженная на дне бабушкиного сундука. И Глебкина бригада могла гордиться, чта она в этом деле оказалась не последней спицей в колеснице!

Историю эту я не совсем выдумал, многое в ней – истинная правда. Произошла она в 1920 годах в небольшой деревне около Лысьвы – крупного промышленного города Пермской области. Историю рассказал один старый краевед, но так как имен участников её он не помнил, мне пришлось придумать их. А, может быть, этот Глебка и сейчас жив?

Первая оттепель.

Фото И. Пашкевича.