Уральский следопыт, 1958-01

Огненный ВОЗДУХ

Г. Михайлов

Рис. А. Кязникова

На карте Урала, на широте шестьдесят четвёртой параллели, вы не найдете ничего примечательного: сплошное зелёное поле и голубые извивы прихотливых линий. В натуре это – необозримые просторы тайги, болота и низины, залитые великой сибирской рекой. Древнему селению Берёзово, затерянному в этих просторах, в знаменитости повезло не больше, чем в своё время лермонтовскому Тамбову: и оно «на карте генеральной кружком означено не всегда». Оно приютилось на правом берегу реки Северная Сосьва, почти при впадении её в Обь.

Но забытое веками селение скоро займёт приметное место на генеральной карте Советского Союза.

Об этом стоит рассказать.

В 1953 году разведчики треста «Тюмень-нефтегеология» в поисках нефти заложили в районе селения Берёзово скважину. Пока проходимые породы были «пустыми», разведчики скучали. Дни тянулись однообразной чередой.

Но вот бур вошёл в нефтеносные структуры, и лагерь ожил. Под тучами комаров, под проливным дождём разведчики толпились у буровой вышки, ожидая первых признаков нефти. На глубине 1324 метров буровой снаряд вошёл в мягкий пласт песчаника, и вдруг вышка задрожала от мощных подземных ударов – на поверхность вместо нефти вырвался газ.

Разведчики растерялись. Готовые встретить нефть, они не смогли справиться с газом – его незримый фонтан ревел, как ураганный ветер. Свист разносился далеко по окрестностям, пугая таёжных обитателей. Только через десять месяцев газовую скважину удалось перекрыть.

Так, в Западной Сибири, в районе селения Берёзова, было неожиданно открыто месторождение газа.

После проходки первых скважин установили, что на небольшой разбуренной площади запасы газа составляли сотни миллионов кубических метров. На глубине больше километра пласт пористого песчаника, как губка, пропитанный газом, был собран в гармошку и волнообразно понижался к востоку.

Геологи знали, что в направлении к Сибирской низменности горная система Урала постепенно, как берег под слой воды, уходит под заносные породы. За Берёзовом на глубине свыше полутора тысяч метров это каменное «дно» круто обрывается, образуя еще не исследованную геологами Тургайскую впадину. Перед впадиной коренные породы Урала в виде вала, названного Березовским, поднимаются на десятки метров. Здесь-то перед валом, в пласте песчаника, и скопился газ. При толщине пласта в 6 – 8 метров на площади в несколько десятков квадратных километров его запасы исчисляются многими миллиардами кубических метров.

Трудно переоценить значение газовых месторождений Западной Сибири для городов и промышленности Урала. Газ – это замена огромного количества идущихна отопление дров, каменного угля, нефти и, наконец, лёгких видов горючего, движущих в настоящее время автотранспорт. Кроме того, газ – ценнейшее сырьё для химической промышленности.

Если обратиться к цифрам, они расскажут нам поразительные вещи, и сухие арифметические подсчёты откроют грандиозные масштабы дней нашей жизни.

Юбилейной сессией Верховного Совета СССР поставлена задача: в ближайшие 15 лет довести добычу и производство газа до 320 миллиардов кубических метров. По своему тепловому эффекту это количество газа заменит около 400 миллионов тонн угля, то есть почти 80 процентов всей его добычи по Советскому Союзу за 1956 roi.

Экономисты подсчитали, что если газовые месторождения Северного Урала и Западной Сибири будут давать 15 миллиардов кубических метров газа в год, то с годового баланса угледобычи Урала можно будет снять 10 – 15 миллионов тонн угля. А это высвободит из шахт и разрезов до 20 тысяч горняков.

Вот о чём рассказали нам цифры из статистического сборника.

О природном горючем газе можно разузнать много интересного. И с чего бы мы ни начинали: с цифр его запасов, добычи, с состава и теплотворной способности, с применения в промышленности, в сельском хозяйстве, в парфюмерии – везде мы столкнёмся с героической работой советского человека.

Огромная площадь Западной Сибири занимает два миллиона квадратаых километров. На ней могли бы уместиться пять европейских государств: Англия, Франция, Италия, Испания и Норвегия; Почти над третью Западной Сибири царствует холод, а самая северная её часть на месяцы погружена во мрак полярной ночи.

Однако северная сибирская земля – не пустыня. Не только в короткую летнюю пору, но и в зимнюю стужу над заснеженными просторами её поднимаются редкие дымки костров охотников и рыболовов.

Неведомо никому, когда на берегах студёного моря, в тундре, появились люди ненча. Не сохранилось об этом ни сказаний, ни песен. Под холодным, неприветливым солнцем северные люди добывают себе пропитание и живут, отрезанные от большого, шумного мира.

Но как ни далека сибирская земля – и в неё проникли отважные путешественники и предприимчивые купцы.

Китайские и арабские купцы еще 500 – 600 лет назад проникали в глубь Западной Сибири, пользуясь главным образом многочисленными притоками Оби. Их привлекали красивые шкурки пушных зверей. Однако непроходимая тайга, огромные болота, тучи комаров летом и свирепые метели зимой гнали их обратно.

Только смелые землепроходцы древней Руси упорно шли навстречу неизвестности. Ещё при царе Иване Васильевиче русские пробрались в низовья Оби. Они не шли, подобно китайским и арабским купцам, по дремучим трущобам и болотам, а берегом океана обогнули полуостров Ямал и спустились в огромную, как море, Обскую губу.

…В 1587 году письменному голове Даниле Чулкову привезли из Москвы царский указ. В нём повелевалось построить на реке Иртыше город. В том же году Чулков из Тюмени водой отправился со своими людьми и на берегу Иртыша, против впадения в него Тобола, заложил город.

Чтобы расширить свои владения, Чулков послал небольшой отряд дальше, вниз по реке. Пройдя Иртыш, русские вышли на Обь.

Необъятная, как море, сибирская река неторопливо текла в низких топких берегах и много дней качала на своих могучих волнах расшивы смельчаков.

С западной стороны реки было много притоков. В один из них и свернули путешественники. В воде стаями ходила рыба, над расшивами пролетали косяки непуганых птиц. Места были привольные, но дикие. Парусники вышли на простор Северной Сосьвы.

Расшивы прошли больше двадцати вёрст, когда гребцы заметили над высоким мысом струйки голубоватых дымков. Это был остяцкий [1] городок Сумгутвош.

[1 Остяками в то время русские называли народность ханты, а вогулами – манси.]

Ниже его, на высоком незатопляемом берегу, у опушки красивого кедрового бора, русские заложили острожек. На глазах у любопытных остяков выросла приказная изба; рядом с ней, как грибы, поднялись амбары для государева зерна и ясака, а не прошёл и месяц – плотники уже рубили церковку. Вокруг острога возвели высокую деревянную стену с башнями на углах и двумя воротами. За стеной вырыли глубокий ров. Острожец получился на славу: красивый, просторный, крепкий и мог служить хорошей защитой от набегов «худых людишек».

К осенним холодам вокруг острога вырос посёлок из рубленых изб. В нём поселились русские, деды которых пришли в Сибирь студёным морем.

В 1593 году воевода Никифор Тарханиотов на месте Сосьвинского острожца построил городок Берёзов.

Название городка произошло от расположенного вблизи остяко-вогульского селения Сумгут-вош, или Халь-ум. По-остяцки – Сумгут и по-вогульски – Халь – обозначает берёзу.

Городок, несмотря на своё громкое название, был меньше современного крупного колхоза. По переписи 1710 года в нем насчитывалось 300 домов и около 2000 жителей,

Выстроенный для сбора ясака, городок стал местом ссылки и приобрёл худую славу.

Далёкий Сибирский край был очень удобным для ссылки неугодных царскому правительству людей. Необжитая тайга, непроходимые просторы тундры, суровая природа – всё это держало крепче тюремных замков. Мятежники-стрельцы, самосжигатели-раскольники, пленные шведы, казачья вольница тянулись этапами в дальнюю государеву вотчину – в Сибирь. Многие из них не миновали Березовского острога.

Здесь прожил свои опальные годы всесильный некогда фаворит Петра I Александр Меншиков. Сюда же были сосланы многие декабристы.

Не забыл Берёзово и последний император России Николай Кровавый: по его приказу после революции 1905 года по бездорожью и гнилым топям погнали сюда борцов за дело рабочего класса.

Лишь после Октябрьской революции городок стал приобретать известность уже как хозяйственный и промышленный центр. Но если прошлое Берёзова было так мрачно, то будущее и притом недалёкое, – очень интересно.

В далёкие времена, около миллиарда лет назад, воды теплой прибрежной полосы морей, прогреваемые солнцем, кишели мириадами микроскопических живых существ. Это был так называемый планктон. Недолговечные обитатели планктона после своей смерти опускались на морское дно и вместе с осаждающейся пылью образовывали мощные слои студенистой массы. Здесь, в морских глубинах, микробы пожирали тела планктонных организмов или, выражаясь на языке химии, разлагали их белковую массу. Огромные количества незримых хищников перерабатывали органический ил и превращали его в нефть, а также в горючие газы.

Но процесс образования нефти и горючих газов не заканчивался в морских глубинах. Микробы завершили свою работу уже в иных геологических условиях. Через миллионы лет морское дно поднялось, а океан отступил. Под влиянием тектонического давления слои земли изогнулись в складки, ветер и вода рек нанесли на них горные породы, и они снова опустились. И только тогда, при больших давлениях, при повышенной температуре, образовались нефть и газы. В них уже не было первоначальных органических остатков растений и животных. Умерли, завершив свою работу, и микробы.

Горючие природные газы состоят из углерода и водорода и носят название углеводородов. Самый распространенный из них – хорошо известный метан. Часто природный газ почти целиком состоит из метана. Например, в Березовском газе его больше 90 процентов. Метан знают шахтеры – это опасный спутник угольных пластов. В смеси с кислородом воздуха он приобретает взрывчатое свойство.

Метан как горючий газ был известен еще в глубокой древности. Русский купец Афанасий Никитин, во время своих скитаний «за три моря», на Апшеронском полуострове, вблизи Баку, видел неугасимые факелы на крыше храма огнепоклонников – это горел просачивающийся из недр земли метан.

Но Никитин не был первым европейцем, узнавшим об использовании природного горючего газа. Значительно раньше знаменитый итальянский путешественник Марко Поло, в тринадцатом веке посетивший Китай, рассказывает, что в огромном дворце одного хана не было печей, но несмотря на зимнее время многочисленные гости чувствовали приятную теплоту. Ночью, во время празднества, неожиданно вспыхнуло множество факелов. Они горели голубоватым пламенем и не дымили. Через некоторое время любопытный итальянец узнал, что отапливается и освещается дворец хана огненным воздухом, который подается по бамбуковым трубам.

Интересно, что первые систематические попытки применения горючих газов относятся только к середине девятнадцатого столетия и начались они с использования не природных газов, а отходов при переработке твёрдых видов топлива: каменного угля и дров.

Свечные фабриканты рассказывали смешную историю о том, как один англичанин – некий «Гред Виндзор – предложил осветить улицы Лондона дымом. Идею этого оригинала Наполеон назвал великой глупостью, а Вальтер Скотт написал своему знакомому: «Один сумасшедший предлагает осветить Лондон – чем бы вы думали? Представьте себе, – дымом».

Но энергичный Фред Виндзор добился своего. Продемонстрировав прекрасное газовое освещение своего дома, он нашёл поклонников и создал с ними газовую компанию. Через непродолжительное время жители Лондона были приятно удивлены, выйдя на главную улицу города. Голубоватые световые шары, казалось, висели в вечерних сумерках. Они настолько хорошо освещали улицу, что даже густой туман – этот постоянный бич Лондона – не в силах был затмить их чудесное сияние.

Затем голубые гирлянды опоясали бульвары Парижа, Берлина, Нью-Йорка. Появились они и в России: в Петербурге провели газ в царские дворцы и по центральным улицам.

Однако газу скоро появился конкурент – электричество. Внутри светящегося шара уже не сгорал углеводород, а сияла раскалённая металлическая нить. Период использования газа в качестве источника света прошёл.

Но как источник тепла и как сырьё для химической промышленности он завоевал прочное место.

Рассказывают, что однажды к директору коксового завода обратились химики с просьбой продать им дым. Директор с недоумением посмотрел на странных гостей и рассмеялся. Он принял их просьбу за шутку.

Но химики не склонны были шутить. Они действительно собирались использовать бесполезно уходивший в воздух дым. Дело в том, что чёрные густые клубы дыма содержали много ценных продуктов, о существовании которых никто раньше и не подозревал.

Может быть, достоверность случая с продажей дыма и сомнительна. Но пусть это только остроумный анекдот, он характеризует начало эпохи использования горючих газов.

Если отходы коксового производства имеют такую ценность, то что же можно сказать о природном горючем газе? Конечно, это – бесценный клад. Он бесценный по качеству и самое главное по количеству.

И вот за этот клад взялись химики. Во-первых, они из природного газа выделили нашатырный спирт и получили из него аммиак. Затем из смолы и её паров добыли бензол, а из того – гексахлоран, вещество очень ценное для сельского хозяйства. Кроме того, из бензола выделили белый стрептоцид и с помощью дополнительной обработки последнего снабдили медицину целой серией лекарств: дисульфаном, сульфазолом, норсульфазолом и, наконец, сульфидином. Дурно пахнущая смола оказалась настоящим эликсиром здорсвья, и чем больше с ней работали химики, тем больше открывали новых веществ. Выделив из неё фенол, они приготовили салициловую кислоту, аспирин, салол, фенацетин и, наконец, карболку.

Наконец, газ нашёл ещё одно, не менее важное применение. Когда неудержимо растущей промышленности Советского Союза потребовались миллионы тонн каучука, химики поставили перед собой задачу получить его синтетическим путём.

Задача была нелегкой – учёные многих стран годами мучились над её разрешением, но безрезультатно. Попытка получения каучука в лаборатории многим казалась пустой затеей, и, когда стало известно, что Сергей Васильевич Лебедев добился своего, знаменитый американский изобретатель Эдисон написал: «Известие о том, что в Советском Союзе удалось получить синтетический каучук, невероятно, этого никак нельзя сделать. Скажу больше, всё сообщение – ложь».

Эдисона никак нельзя считать профаном в науке и технике. Ему принадлежит несколько сотен серьёзных изобретений. Тем не менее, он ошибся. Синтетический каучук впервые в мире получил советский химик, и наша промышленность имеет теперь неограниченное количество сырья для резиновых изделий.

В числе разных видов сырья для синтетического каучука природный газ занимает далеко не последнее место. Сравните сами: если для получения одной тонны этилового спирта нужно израсходовать 4 тонны зерна или 10 тонн картофеля, или 14 тонн сахарной свёклы, то сжиженного природного газа уйдёт всего только 2 тонны. Для получения тонны синтетического каучука раньше тратили 9 тонн зерна или 22 тонны картофеля или около 30 тонн сахарной свёклы, а сжиженного природного газа нужно всего 5 тонн.