1958 N 02

ПЕТР ЗАХАРОВИЧ ЕРМАКОВ

А. МЕДВЕДЕВ, член КПСС с 1917 г.

Однажды вечером, забежав к своему дружку Леньке Бельтикову, тоже ученику первого класса, я увидел в малюсенькой горнице, возле шипящего самовара, бабушку Ермачиху. Всхлипывая и утирая краем кубового полушалка слезы, она горестно рассказывала Ленькиной матери:

– Эх, Настенька, как вспомню я меньшого-то, Петруньку, так на сердце-то и захолонет. Будто ледышка туда попадет… Ведь до чего затейный Петрунька-то сызмала был. Бывало, заберется куда-нибудь в уголок и мастерством тешится. Ищешь его, ищешь, насилу высмотришь. Как-то потеряла я его. С ног сбилась, отыскивая. Гляжу, а он за сараюшкой во дворе ящик из досок сколачивает.

Петрунька-то зырк черными глазенками на меня, да скороговоркой, да с ше-пелявинкой: «Вот школочу большую западню и всю нужду да горе в пруду потоплю на самой глыби… засажу в нее, чтобы носа на свет они не высовывали…

Старушка вздохнула.

– Так-то, милая, – помедлив, продолжала она, – а што с того содеялось? С его-то стараниев? Нужды да горя людского-то не убыло, а Петруньку мово в каторжну тюрьму упрятали…

Мы с Ленькой, присмирев, слушали грустную беседу Ермачихи с Настенькой.

Под впечатлением рассказа о Ермако-ве-младшем я поведал своему другу историю о зяте Илье Заложневе.

Схватили Заложнева жандармы поздней осенью. В момент осудили и закатали в тюремный замок, что высился за Московской заставой. И чего только не накрутили судейские чинуши, чтобы состряпать «дело». А вина Ильи заключалась лишь в том, что, состоя в «пятерке» Захарыча (младшего Ермакова), он во время забастовки на Верх-Исетском заводе вывез самодура-механика на тачке за проходную.

Как только посадили Илью Заложнева, к нам в избу стал часто приходить бойкий на язык зингеровский агент, продававший в рассрочку швейные машины и собиравший за них плату.

Припадая на больную ногу, он быстро проверял исправность машины, получал взнос, выписывал квитанцию, а на сдачу с рубля или тройки вручал под расписку сестре две или три пятерки, приговаривая тихо:

– Это, Маша, тебе с ребятами: братская помощь за Илью от нашей рабочей партии.

В моей голове никак не укладывались эти расчеты агента: за рубль оплаты он отдавал десять-пятнадцать рублей на сдачу. Но, наслушавшись рассказов взрослых, я понял, что означали слова агента «братская помощь за Илью».

Мне стало ясно, что Петр Ермаков под видом зингеровского агента партийные дела провертывает…

Я и раньше с восторгом смотрел на Петра Ермакова, а, когда узнал, что прошлой-то осенью он с дружком своим Кругляшовым подстерегли в лесу, на Ключевской дороге, заводского казначея, разогнали стражников и отобрали много денег (на это рисковое дело они пошли ради народа рабочего), проникся к Захарычу величайшей любовью.

– Ты, Санейко, смотри не болтай языком, – предупредил меня отец, когда я рассказал ему о Ермакове все, что знал, – а не то на казенные харчи упечатают, а потом в Сибирь угонят, как Илю-ху!… Захарыч тоже в тюремном замке немало отсидел. А следствие, говорят, какой-то главный жандарм вел и, как Кругляшову, сулил он Петрухе два столба с перекладиной. Да сорвалось у охранки ермаковское дело. Только каторгой отделался наш Захарыч… И ведь все моло-дяжник за правое дело вступается…

Прошло несколько лет. О Захарыче ничего не было слышно.

Лишь зять Илья, вернувшийся из ссылки, рассказал одну историю Сергею Си-няеву.

Не как мальчонка-школьник, а как полноправный собеседник 14 лет, я присутствовал при разговоре Ильи и Синяе-ва. Сам я уже работал на том же заводе, откуда в смелую жизнь вступал в свое время буйно-черноволосый Петр Ермаков.

– Захарыч-то наш! – говорил другу Илья, – не зря товарищ Андрей [1] считает его боевым организатором верхисетцев. Оказывается, он в подпольном комитете был связным до ареста.

[1 Я. М. Свердлов.]

В убийстве провокатора Летнего его заподозрили. Дело теперь прошлое, все быльем поросло, как говорится, но провокатора-то Петруха укокошил. По приговору партии кокнул. «Столыпинский галстук» на шею прочила Петрухе охранка. Так бы и случилось, да партийный комитет вовремя ему помог.

Видно, второпях оставил Захарыч на шее провокатора свой вязаный шарфик. А шарф-то этот многие видели в тот день. Паш подпольный комитет, узнав о потере Ермакова, через надежного человека передал «нареченному смертнику» – Захарычу точно такой же шарфик.

Только таким путем и отделался Петр Ермаков каторжными работами при Нижнетуринской тюрьме.

Через три года буйный ветер Октября разбушевался над Россией, освобожденной от произвола последнего царя. На Верх-Исетском заводе появился долгожданный вожак смелых боевиков первой русской революции – Захарыч – Ермаков Петр.

– Как вороново крыло, волосы-то ране у Петрухи были, а теперь седина, как ржа железо, всю воронь съела, только глаза, как уголья, сверкают и смелости поприбавилось, – толковали меж собой старики.

Не ораторской речистостью, а откровенной, прямой решительностью действий бывалого солдата первой революции завоевал Петр Захарович симпатию и доверие рабочих Верх-Исетского завода. Они выбрали Ермакова заместителем председателя Верх-Исетского комитета РСДРП (большевиков), а при выдвижении депутатов в Совет единогласно назвали тоже Захарыча.

Именно в те дни мы, молодежь, вступали в Юношескую организацию РСДРП (большевиков), а я из рук самого Ермакова, моего «крестного отца» по партии, получил партбилет.

Через несколько дней после Октябрьской революции мы, верхисетцы, узнали, что по решению Екатеринбургского комитета большевиков начальником нашего районного отряда Красной гвардии назначен Петр Захарович Ермаков. В те суровые дни, когда защита завоеваний Октября была превыше всего, городской комитет партии и Совет предложили Екатеринбургскому штабу Красной гвардии ликвидировать орудующие в городе банды уголовников.

Возвратившись с заседания, Ермаков, встряхнув копной черно-седых волос, скороговоркой объявил нам решение:

– От имени рабочих я дал слово товарищу Хохрякову [1] в две-три ночи разгромить шайки Гусара Клюшина, Витьки Карманного и Пашки Грохота… По гудку соберем весь отряд и тремя группами внезапно накроем бандюгов прямо в их притонах, – тут Захарыч махнул рукой и пояснил словесно: – обезоружим весь этот сброд и расстреляем паразитов, чтобы не засоряли пути-дороги к хорошей жизни, – таков наказ партии, такова воля народа… Первую группу поведу я. Вторую – Артамоныч, а третью – Подмахин. Ясно?!

[1 Начальник Центрального штаба Екатеринбургской Красной гвардии.]

В эту же ночь бандитские шайки Верх-Исетского завода были ликвидированы.

В те годы жизнь была насыщена героизмом до предела. Каждый день оставался в памяти участников революции и гражданской войны.

В декабрьские лютые морозы повел Захарыч сводный отряд своих земляков в Оренбургские степи громить полки белогвардейского атамана Дутова. С победой возвратились ермаковцы в родной город, но месяца через два Петр Захарович, назначенный командиром 2-ой Уральской боевой дружины, опять вышел в поход против дутовских недобитых офицеров.

В бою под Черной речкой Захарыч был тяжело ранен. Лежа на санитарных носилках, он совсем не по-военному кричал:

– Круши их, ребята, чем ни попадя! Бей без пощады!

Во второй половине июля 1918 года к Екатеринбургу под прикрытием штыков мятежного чехословацкого корпуса рванулись озверелые банды белогвардейцев. И вот тогда-то Петр Захарович Ермаков по заданию Уралобкома партии и Урал-совета проконвоировал до урочища Танины ямы в безвозвратную командировку Николая II Кровавого. Двоим проверенным помощникам по этому делу Ермаков наказывал:

– Дело это, друзья-товарищи, строго секретное, так что все тишком, и никому ни слова, а не то болтуна в расход пустим.

Через неделю с боевым резервом верх-исетских рабочих Ермаков вел бой под Екатеринбургом. Враг был силен, и ермаковцы, прорвав кольцо, под станцией Са-бик примкнули к отряду уральских коммунистов. Сначала Петр Захарович командовал ротой, затем батальоном, а потом и полком, которому было присвоено имя И. М. Малышева. За боевую операцию, проведенную под станцией Кордон, полк имени Малышева получил награду – Красное знамя ВЦИКа.

Весной 1919 года Ермакова направили на Западный фронт, и в конце 1920 года, во время штурма Перекопа, он вновь встретился со своими боевыми соратника-ми-малышевцами.

Закончились боевые походы. Петр Захарович возглавил Уральскую горную милицию. Всей душой отдался работе, но старые раны в конце концов вынудили его уйти на пенсию. Но Захарыч не сидел сложа руки: шефствовал над партийной организацией крупносортного цеха ВИЗа.

В дни Великой Отечественной войны боевой организатор верхисетских рабочих обучал кадры народного ополчения, ездил на Калининский фронт.

26 мая 1952 года перестало биться беспокойное сердце старого коммуниста. Отдать последние почести красногвардейскому начальнику верхисетцев пришли и молодые земляки, и однополчане седовласого Захарыча.

В память о Петре Захаровиче Ермакове одна из улиц ВИЗа названа его именем.