1958 N 02

БАЛЛАДА О КАПИТАНЕ

Евгений ТРАВИН

Рис. Ю. Лихачева

Человеку жить дано не очень,

Меньше сотни.

Разве это жизнь?

Только рот раскрыл – кричат: короче,

Чуть поднялся – говорят: ложись.

Воин умирает не в кровати:

Для него угрозы полон свет,

И ему, всего верней, не хватит

Двух десятков самых нужных лет.

Есть задача в жизни, – значит, надо

Торопиться сделать, что хотел,

Или в смертный час сгрызет досада:

Эх, мол, не хватило, не успел…

Помню, будто сказаны

Сегодня,

Эти капитановы слова…

Сорок первый.

Лес восточней

Сходни.

Немец – рядом.

Позади – Москва.

– А у вас задача есть? Какая? -

Я спросил. -

Вам сколько нужно лет?

Он смеется: -

Есть, да небольшая:

Я ведь не ученый, не поэт…

И еще сказал совсем иначе,

Будто только что и не шутил:

– Да, конечно, есть одна задача -

До границ Германии дойти…

Человеку жить дано не очень…

Правда, просто? Кто тут не поймет!.

Как он торопил нас, дни и ночи,

Бой за боем и за годом год.

Уж совсем близка была граница,

Он почти что видел цель свою.

Надо ж было этому случиться!

Главное, не в схватке, не в бою -

Просто: пуля глупая пропела,

Не сообразили ничего,

Даже слова молвить не успел он,

Лишь взглянул… Мы поняли его.

Кто нас упрекнет? Мы были правы:

Сердце есть у каждого в груди…

И четыре кавалера «Славы»

Понесли носилки впереди.

До границы – я клянусь! – ни разу

Не коснулся капитан земли.

Тех, кто падал, заменяли сразу,

Мины рвались… Мы его несли.

Жуткое ли было в этом что-то, -

Но, вопя, бежал пред нами враг,

Когда молча шла в атаку рота

С мертвым капитаном на руках…

Мы дошли. Упорные солдаты.

Злые, почерневшие в дыму.

Малые саперные лопаты

Вырыли укрытие ему.

Памятником вечным на могиле,

Самым прочным, верным и родным,

Пограничный столб мы водрузили

С буквами советскими над ним.

И, чтоб память воина нетленно

В нас жила, когда бои пройдут,

Лейтенант скомандовал:

– С колена В сторону противника – салют!…

Я мечтал

С окопной страстью нашей,

За три года скопленной тоской,

Тронуть косы дорогой Наташи

Жесткою солдатскою рукой.

А еще мечтал я спать раздетым,

Жить под крышей, где когда-то рос,

И свободно двигаться по свету,

Не ползком, а, как бывало, в рост.

И траншей не рыть до самой смерти…

Вырастить бы сына своего…

Слушать Софроницкого в концерте…

Не хочу!

Не надо ничего!

Пусть, когда вернутся ветераны

От рейхстага черного домой,

Я останусь возле капитана

Как его бессмертья часовой.

Пусть я встану там героя строже,

Землю дорогую сторожа.

И посмотрим, черт возьми,

Кто сможет

Сбить меня с такого рубежа?