1958 N 02

5

У Виталия Шмакова были свои взгляды на жизнь. Душа у него не лежала к ремесленному училищу. «Подумаешь – земной рай! Ну, выучусь… Ну, кузнецом стану… А дальше что? Всю жизнь коптиться в цехе у молота? Была нужда! Жить надо весело, шумно. Вот Ленька Зубков. Нигде не работает, а живет – дай бог каждому так жить! Деньги у него всегда есть, друзей куча и не только парни…»

Примерно за такими размышлениями застали Шмакова пришедшие к нему в общежитие Шура и Андрей.

– Никого нет? – нарочно удивилась Шура. Ребята по ее просьбе задержались, чтобы дать ей возможность поговорить со Шмаковым. – А мы с Андреем хотели всех в кино позвать. Жаль.

– Меня одного возьмите, – усмехнулся Виталий. – Больше денег останется.

– Пошли, – просто сказала Шура. – Одевайся.

Волей – неволей пришлось Шмакову идти в кино: сам напросился. У входа в кинотеатр они встретили Зубкова. В распахнутом пальто, с огромными ватными плечами, в кепке с крохотным козырьком Зубков выглядел франтом. Шелковый шарф небрежно свисал на грудь, и Зубков следил, чтобы бахрома шарфа была всегда на виду.

– Привет, старик! – выкрикнул он, проталкиваясь к Виталию. – О-о… Да ты вроде не один? Надежные?

Виталий замялся и, подумав, сказал:

– Городские. Наши…

– Порядок! Я как раз хотел одно дело обтяпать. Помогать будете?

– Смотря в чем, – Виталий с опаской покосился сначала на Шуру, потом на Андрея. Те спокойно слушали.

– Мы с приятелем поспорили. – Зубков говорил, как воду лил, легко й непринужденно. – Ты его знаешь. Он утверждает, что к нему в квартиру ни один живой человек незаметно пробраться не сможет…

– С чего же это он вдруг так утверждает? – спросила Шура: ей не нравился разухабистый тон рассказчика.

– Книжку о разведчиках мы прочитали, – не моргнув глазом, продолжал Зубков. – В ней один солдат ловко действовал! Вот мой друг и поставил его под сомнение. А я – за!

– И я тоже! – не удержался Андрей. – Мне отец рассказывал, какие у него в батальоне разведчики были – невидимки.

– Вот, вот! – радостно подхватил Зубков.

– Какие же условия он поставил? – поинтересовалась Шура, все еще не доверяя краснобаю.

– Срок – неделя. Время – круглые сутки. Вход – через любую отдушину. Но и он хитрец: родителей и знакомых настропалил…

– И ты решил сегодня? – спросил Шмаков.

– Прямо сейчас! – Ленька достал из кармана голубой конверт и показал его ребятам. – Заберусь, оставлю на столе дружеское послание – и назад. Поможете?

– Мы в кино, – ответила Шура.

– Ну, пропустим один сеанс, подумаешь, важность какая, – начал уговаривать Зубков. – Согласны?

Ребята согласились.

Дом, где, по словам Зубкова, жил его друг, стоял в глубине двора на одной из окраинных и глухих улочек рабочего района. Из-за некрашеного забора виднелась лишь шиферная крыша да крестовина телевизионной антенны на ней.

– Вот его хоромы, – остановился Зубков. – Хозяин должен скоро с завода пожаловать. Чтобы не свалился он, как снег на голову, прошу вас взять на себя сигнализацию. Ладно? Ты, – он кивнул Шуре, – вставай на уголок. Чуть чего – свистнешь, негромко свисти. Тебе, – кивок в сторону Андрея, – вот этот уголок на тех же условиях. Шмаков охраняет центр. Все! Да, еще!… Не стойте египетскими пирамидами, а прогуливайтесь. По местам!

Зубков застегнул пальто, надел перчатки, подпрыгнул, повиснув на заборе, подтянулся на руках и перемахнул во двор.

(Продолжение следует.)