Уральский следопыт, 1979-02

ПАРТИЗАНСКИЕ БЫВАЛЬЩИНЫ

Александр ИНЧИН

Рисунки С. Сухова

Рассказы эти слышал сам у партизанского костра.

Сколько их было, таких вечеров, за время знаменитого Степного рейда по 14 областям Украины Хинкельского кавалерийского партизанского отряда в составе соединения под командованием Героя Советского Союза генерала М. И. Наумова…

Молодые мы были.

Хотелось победить.

И жить хотелось.

И память о тех грозных днях пустой оставлять не хотелось.

Вот и складывались бывальщины – жанр особый, партизанский.

И живы в сердце до сих пор!

Значит, право имеют быть услышанными.

АВТОР

Камешек в сапоге

Николай Коршок это рассказывал, разведчик. Помню, приказали взорвать большущий железнодорожный мост под Сумами. До крайности в нем нуждались гитлеровцы: шли составы с горючим, подвозились бомбы, живая сила перебрасывалась, потому как под Харьковом разгорались большие сражения. Берегли фрицы мост пуще глаза. Доты понастроили, колючкой подходы опутали. Дрезины с патрульными пустили. Ну и саперы с миноискателями лазили, побаивались нас… Как тут подступиться? Думать-то страшно. А надо! Залегли мы невдалеке, наблюдаем: охота знать, сколько часовых выставляют – днем, ночью… Как меняют? Какое, опять же, вооружение в дотах? Одним словом, устанавливаем систему охраны и обороны объекта, как сказано начальством. Понаблюдали, подумали. Выход один – снять бесшумно часового, выгадать три-четыре минуты, чтобы блокировать дот, успеть заложить взрывчатку, пока не откроют огонь.

Полезли я и еще трое ребят. Двигаемся медленно, почти не дышим. Стало жарко, пот залил глаза. Крутизна! Все равно, что на стенку лезешь… Вот осталось до часового метров пятнадцать. Как раз, чтобы точно попасть в него ножом. Эту науку мы еще в Хинельском лесу постигли. Пригодилась, выручила она и на этот раз.

Приловчился я, руку отвел для взмаха, жду, когда ракету на той стороне пустят. Когда падать будет, тогда и бей!

Вот зашипела ракета, засветила, как днем. Мы плотнее прижались к земле, вернее сказать, к щебенке. Не отрываясь, я метнул нож… Часовой даже и не вскрикнул. Я с гранатой к дому бросился, а напарники мои с толом – на мост. У каждого за плечами полный вещевой мешок пуда по два с лишним… Стали заряд пристраивать. Засекли-таки с того берега, огонь открыли. Я в «свой» дот противотанковую гранату ахнул, а остальные ребята огнем наш отход стали прикрывать.

Так тут громыхнуло, что меня приподняло взрывной волной, да метров на десять швырнуло. В небо взметнулся огненный столб, а мост переломился пополам и рухнул в воду…

Пару минут и работали, зато дело сделали трудное и вышли из него без потерь. Помню» бегу к своим и прихрамываю… «Ранен?» – спрашивают. Я присел на пенек, сапог снимаю. И достаю камешек щебеночный. Попал в суматохе под ступню.

– Улыбаешься чего? – не понимают меня.

– Так что же, скажете, приятнее, – переспрашиваю, – камешек из сапога или осколок из ноги вынимать?

…Еще подумал: мост этот был тоже как бы камешком под ступней нашей армии. И мы его – вынули…,

Про Илюшку-дровокола

Ну да об Илюшке Астахове можно рассказывать много. Шел ему тринадцатый год, когда родное сельцо Бара-новку захватили фашисты. Староста появился. Но однажды ночью все парни, которых фрицы записали в полицию, ушли к партизанам, прихватив лучших колхозных коней. Разъярились фашисты и в отместку выпороли жителей села. Установили виселицу на площади, чтобы наказать семьи перебежчиков. Однако не успели. Ночью из Хинель-ского леса тайно приехал партизан Роман Астахов. Вместе с младшим братом Илюшкой подпилил виселицу, да и был таков!

Районный комендант ошалел от ярости, когда доложили ему о дерзких партизанах. Он приказал спалить хаты.

Запылали дома, подожженные факельщиками из «фойер-команды».

…Когда занялась изба Астаховых, Илюша выскочил на улицу. Сразу увидел пулеметы, повернутые к людям. Это было так страшно, что парнишка побежал в поле. По нему стреляли. Да, видать, родился Илюшка в сорочке – везло ему. Он догадался упасть. Оглянулся, нет ли погони, и увидел над собой вооруженных людей. От ужаса съежился, приготовился к смерти.

– А ну, поднимись! – услышал он. Подчинился… Поднял глаза: партизаны!

– Дяденьки, скорей! – вытирая слезы, заторопился мальчик. – Там немец всех постреляет. Идите за мной, я знаю, где у него пулеметы.

И побежал впереди всех. Очень торопился, понимал: на секунды идет счет жизни для тех, кто стоит под пулеметами.

И успели с выручкой – разогнали карателей – Стал и Илюшка партизаном. Отряд стоял в Хинельском лесу у лесокомбината. Илюша быстро привык к партизанским порядкам. Дрова колол, печки в домах топил. Потом помощников дали – четверых мадьярских солдат. Те сами сдались в плен, не захотели воевать с русскими… Ими-то и командовал теперь Илюша. Часто выпрашивался на боевые операции. Но старший брат был строг: «Ты, говорит, комендант поселка и должен охранять его, когда нас нет дома».

…Однажды под вечер, когда партизаны ушли на дело, Илюша приметил незнакомую женщину. Она ходила туда-сюда, зыркала по окнам. Не понравилась она Илюшке. Задержать-то незнакомку задержал, а что спросить и сказать – не знает. Тут, к счастью, вышел во двор один из мадьяр, показывает пальцем на постороннюю, спрашивает: «Хто есть матка?», то есть, что это за женщина, чего ей здесь надобно? Поманил в дом. А там еще трое мадьяр, все в военной форме. Женщина-то возьми и прими их за настоящих гитлеровцев. Открылась им: подослана, дескать, полицаями узнать, много ли партизан в поселке?

Мадьяры что-то долго говорили между собой, потом отправили прихожанку к тем, кто заслал ее в поселок. Написали записку: «Все в порядке, спешите в поселок сделать засаду против партизан. Мы вас встретим на подходе».

Илюшка тем часом вскочил на свою коняку и – на заставу, в Хинель. Вернулся с группой партизан. Сами устроили ловушку, в которую и угодили полицаи, обманутые мадьярами.

Утром вернулся Ромка из дальней разведки, узнал про шпионку и хитрость брата. Снял с груди комсомольский значок с буквами «КИМ» – Коммунистический Интернационал Молодежи.

– На, герой, – говорит, – носи, как награду. Заслужил,

Есть идея…

В старину говаривали: «Богатый – хитер на деньги, голь – на выдумку…» Присловье и к партизану вполне подходящее. Чего только хлопцы не выдумывали! Откуда что и бралось?!

Началось с того, что молодежь решила… спортом заниматься! Да, да, вы не ослышались. Спор-том… Это в войну-то, когда не знаешь, будешь ли жив через час!

Влетает однажды в штабной шалаш Любаша, секретарь комсомольский. Ну, ворвалась, а там начальник штаба лейтенант Иволгин занимается, готовит маршруты для разведчиков. Ей, видите ли, вдруг понадобилось провести соревнование между взводами. И уже сторонников себе подговорила – Илюшку Астахова, Миколу Коршка, Васю Вертюченко. И программу выставила! Туг и бег по труднопроходимой дороге при полной боевой выкладке, и скрытый подход к хорошо охраняемому объекту, и даже снятие часового. Люба глядит на лейтенанта, а в глазах так и скачут веселые чертики. «Что, мол, товарищ лейтенант, и тебе задачку загадали?…»

Тот и говорит: «Вы бы еще футбольную команду открыли. Чего вам стоит? Бассейны для плавания, мячики, скакалочки, дед Гусаков в трусиках наперегонки со старухой бегает. А фрицы им под хвост из автоматов подсыпают. Для резвости…»

– Люди добрые! – всплеснула руками Люба. – Предлагается-то… сочетание приятного с полезным.

– Мне, – не уступает Иволгин, – нет охоты в детсадики играть. По-вашему, начальнику штаба отряда только и дела, что выдумывать, в какую бы игру партизанам сыграть?

Тут и подоспели «люди добрые». Тут как тут в штабном шалаше оказался и Илюша Астахов. Протянул в сторону Иволгина руку с вызывающе торчащим большим пальцем, многозначительно произнес: «Во!»

– Что «во»? – переспросил лейтенант.

– На большой получился волейбол.

– Какой волейбол? Где?

– Столбы, площадка на поляне и_. плетень. Иволгин недоуменно поднимает глаза на Любу.

– Вы же знаете, товарищ лейтенант, мяч мы достали, когда ходили в разведку в курские степи. А сетки волейбольной нет. И придумали вместо сетки из тонкой лозы сплести что-то вроде плетня и натянуть между столбами.

– Ну и как?

– Лучше и не бывает, – выступил из-за спины Илюшки Микола Коршок. – Играй, не хочу!

Вошел комиссар отряда Иван Евграфович Анисименко. Похоже, он уже был в курсе дела. Люба и ее друзья заранее заручились его поддержкой. Послушал он перепалку и говорит Иволгину:

– Уважь ты их, лейтенант, пусть молодежь развлекается. Война – войной, а спорт тоже нужен…

И пошла карусель. Кто через окоп учебный прыгает, кто через специальный забор лезет. Гранаты в сосны летят – без запалов, конечно. Мы еще и не догадывались, что наша молодежь заложила, по существу, зачатки будущей партизанской академии, что Илюша станет смекалистым разведчиком, смелым и находчивым, а Коршок вырастет до политрука взвода автоматчиков. А увлечение спортом однажды очень помогло провести разведку немецкого гарнизона с последующим разгромом.

…Иволгин приказал Калганову и братьям Астаховым пойти в разведку. Те и так, и эдак, а все не могут дать точных сведений о гарнизоне. Одним только наблюдением не много узнаешь, ясное дело. Надо было во что бы то ни стало побывать в самом местечке, досконально выяснить, где расположены огневые точки, как оборудованы узлы сопротивления, как охраняются казармы, штабы и склады.

Как быть? Думали, думали, да так ничего и не придумали. Помог Илюшка Астахов.

– У меня, – говорит, – идея в голове завелась. Сказал, поглядел на свои огромные кирзовые сапоги, вконец разбитые и уже давно негодные. Подвинулся к Калганову.

– У тебя, дядя Коля, в сумке все есть, я знаю. И шило, и мыло, и нитка с иглой… Сшей мне из холявок футбольный мяч. Только быстрей…

Сшили. Набили мяч носками и портянками, а Калганов еще и сорочку старую запихал в него.

– Сойдет, – отвечает Илюшка. – Чем хуже, тем – лучше!

После этого на улицах местечка и появился босоногий сорванец с мячом невиданной формы, из швов которого вылезали драные портянки и мотались носки. Солдаты хватались за бока и безудержно хохотали, награждая отчаянного форварда одобрительными хлопками в ладоши. А тот колотил по своему мячу нотами или, подбросив вверх, бодал его головой. Тучи ттыли неслись за Илюшей. Он долго забавлял солдат, побывал на главных улицах, досконально высмотрел, что было нужно, и огородами, как заходил, благополучно выбрался из местечка. Ну, а гарнизон тот, я уже говорил, после этого мы разнесли в пух и в прах, гитлеровцев отбросили от леса. Крупный был счет… Очень много – в нашу, партизанскую пользу!

Вот так пушка!

Всякие в партизанской жизни случались происшествия. Про иные – не верят: «Вот, мол, загибает мил человек!…»

…Петька считался бывалым партизаном: участвовал и в боях, и в засадах. Стрелял из карабина, пистолета, даже из немецкого автомата «шмайссера» очередь выпускал. Только из противотанкового ружья ни разу пальнуть не удавалось.

С радостью согласился пойти на операцию вторым номером и как раз бронебойного ружья. Из него и по танку и по самолету стрелять можно. Обязанность не очень сложная: патроны к ружью таскать. Патронов, правда, маловато осталось – всего с десяток. Зато каждый патрон с тяжелой пулей длиной в карандаш!

Идет Петька с партизанами, думает, как бы у бронебойщика Мингалева выпросить хотя бы пару выстрелов, если придется пустить в ход бронебойку. Но Мингалев приберегал боеприпасы.

Партизанам стало известно, что в село Слобода-Пру-децкая нагрянут гитлеровцы за продуктами.

Засады расположили хитро: одну на околице села возле сарая, вторую – за рекой, где к берегу прижались несколько построек.

Петька с бронебойщиком Мингалевым ушел туда, за реку, прикрыть отряд, чтобы гитлеровцы не обошли, когда начнется бой.

Солнце стояло уже высоко, когда послышался скрип многих полозьев.

– Внимание, приготовиться! – шепотом передали команду по цепи партизан. Дали сигнал и за реку. Петька первым заметил тот сигнал…

Не доезжая деревни, обоз остановился. Одна группа немцев отделилась от колонны и выдвинулась на восток, ближе к реке. При этой группе – пушка. Ее развернули фрицы в сторону второй нашей засады, где был и Петька, и давай палить беглым огнем по постройкам. Это у них в обычае: если проческа в лесу, так крошат перед собой изо всех стволов. Если наступают на село, так бьют по каждому сараю… И в тот раз так же было. Только мы затаились и не подавали никаких признаков, хотя руки чесались рубануть по тем фрицам в ответ.

Мингалев охнул, схватился за бок. Через пальцы рук кровь сочится – ранили человека. И ведь стрельнуть нельзя, вот в чем заковыка… Ну, двое партизан оттащили бронебойщика в укрытие за сарай. А гитлеровцы палят и палят из пушки. Ранены еще несколько ребят. Мы молчим, не отзываемся на огонь. Понимаем, гитлеровцы ведут разведку боем. Они боятся напороться на партизанскую засаду.

А основная часть обоза тем временем двинулась в сторону деревни. Вторая пушка у фрицев тянется на двух лошадях в хвосте обоза. Идут они уже без опаски, решили, что село чистое. Нам этого и надо было. Только фрицы поравнялись с сараем, где залегли основные силы отряда, наши открыли в упор уничтожающий огонь. Сначала немцы растерялись, потом догадались залечь и стали огрызаться. Налетели мы на обоз, отбили пушку, что была в хвосте обоза. Но первая, на высотке, очень мешала…

– Подавить орудие! – приказал взводный командир.

Петька решил, что приказ относится к нему, бронебойщику. Но удержать тяжелое противотанковое ружье ему не под силу. «Что же делать?» – раздумывал мальчишка. Так мечтал стрельнуть хотя бы разок из бронебойки, а когда настала необходимость, он не может даже выполнить приказа командира…

Невдалеке опять разорвался снаряд. Осколком пробило дно железной бочки, которая валялась возле сарая.

– Вот оно! – обрадовался Петька. – Как раз то, что мне надо.

Быстро перебежал к бочке, вставил в пробоину ствол и с упора навел ружье на вражескую пушку. Затаил дыхание, нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. Петька отлетел от бочки – его отбросило толчком ружья. Даже крепкому мужчине ощутительна бывает отдача ПТР, а тут мальчишка… Но Петька снова приложился к ружью. Сиона раздался оглушительный гром… Фашистские пушкари растерялись.

А наши воспользовались минутой, бросились в атаку и штурмом захватили высотку. В плен попал и артиллерийский офицер. После боя его допрашивали в штабе. Он, говорят, спросил нашего командира, что за орудие у партизан было за рекой, с таким громом трахнуло по высотке?

Тут, возле штаба, вертелся и Петька. Его позвали в штабную хату, передали вопрос офицера. Ответь, мол, фрицу, он старый вояка, а не встречал еще такого чуда, какое ты сотворил.

Петька посмотрел на офицера, ухмыльнулся.

– Секретное оружие. Нет у вас такого… Бочкопуш-ка – вот как называется!