Уральский следопыт, 1982-07

Партизанская слава

Евгений ЕРМОЛОВИЧ

Фото автора

Однажды я услышал но радио, что недалеко от Свердловска, в Сьи серти, живет человек, сражавшийся в партизанских соединениях Белоруссии, Михаил Ильич Лысов. На следующий день я стоял у порога его дома.

Михаил Ильич, оказался человеком нелегкой судьбы. В первых же боях с фашистами попал в плен. Бежал. Добрые люди вывели к партизанам. Опять сражался, теперь уже в тылу врага. И осле соединения партизанского края с регулярными частями Советской Армии дошел с пехотой до Германии. Не раз в составе танковых десантов ходил в атаки. Горела земля, горела броня, но он, словно заколдованный, оставался целым и невредимым. Тем временем на Урал, в его родную деревню, пришли одна за другой две похоронки. Первой мать не поверила. После второй надела черный платок и пошла в соседнюю деревню, поставила в церкви свечу, а поп отпел «раба божия Михаила».

Да, есть что вспомнить ему! Но о чем бы ни говорил Михаил Ильич, мысли его все время возвращались к белорусским лесам под Борисовом, где сражалась бригада «Дяди Коли». Там был его второй дом. там были его настоящие друзья.

Каждый год в начале июля Михаил Ильич укладывал в чемодан уральские сувениры, блокноты, магнитофонные пленки и улетал в Белоруссию на традиционный партизанский слет. На этот раз он предложил отправиться вместе.

Это предложение я ждал и с радостью, и с болью: в Белоруссию, к партизанам, вела меня память детства.

Во время войны наша семья оказалась иод оккупацией. На улице звенели солдатские подковы и гремели бравурные немецкие марши. Мать обвинили в содействии партизанам и арестовали.

Мы с сестрой сидели в холодном темном доме и слушали, как где-то над городом пролетали наши советские самолеты. Дверь открылась. и в квартиру вошли двое в штатском. Оглядев внимательно комнаты, они подошли к нам.,

– Мы все знаем! – сказал тот, чтр был повыше, и достал из кармана пистолет. – Когда ваш отец уходил к большевикам, он спрятал в квартире вот такую штуку. Где она может быть? Мы мол чая и.

– Хороню. Можете сидеть. Мы найдем сами.

Эти люди перевернули все вверх дном, но интересовали их только вещи. Лучшее, что попадалось под руку, они складывали в чемодан. Один из них долго вертел в руках туфли:

– Отличная работа, но размер…

– Ничего, пригодятся! Ночные посетители оказались представителями нового, немецкого порядка на земле. Тот, что повыше и пошире в плечах, долго ходил еще по городу в отцовской кожанке.

В то время мы с «Люсей думали только о хлебе и дороге. В течение педели надо, было собрать у соседей и знакомых как можно больше хлеба, чтобы в воскресенье отнести его матери в концлагерь Колдычево. А это шестнадцать, километров хода. Туда еще как-то мы доходили, но назад уже ноги не шли.

И вот однажды у обочины дороги вдруг остановилась автомашина, крытая тентом. На дорогу выпрыгнули мужчины с карабинами в руках, подошли к нам и стали расспрашивать, куда и зачем мы идем. Потом они расступились, и вперед вышел высокий мужчина в кожаной черной куртке, перепоясанной ремнями. Я не слышал, о чем говорил этот человек, а, как зачарованный, смотрел на его куртку. Выше пряжки широкого ремня, слева и справа, в два ряда, шли металлические черные пуговицы с вытисненными аа них настоящими пятиконечными звездочками. Командир говорил нам что-то хорошее, доброе. Потом взял меня своими крепкими сильными руками и высоко поднял над головой. Машина тронулась в путь, а люди с карабинами все еще махали руками.

Эта случайная встреча на проселочной дороге, истоптанной фашистскими сапогами, была для нас встречей с Родиной, источником веры в то, что весь этот кошмар, обрушившийся на нашу семью, скоро исчезнет.

Вот почему я оказался у порога Михаила Ильича, вот почему летел вместе с ним в Белоруссию на очередной партизанский слет. Конечно же, став взрослым, я отчетливо понимал, что никогда больше не встречу человека в черной кожаной куртке – чудес на свете не бывает, но я должен был увидеть людей, рядом с которыми он сражался.

Как сейчас помню тот солнечный летний день: шумят на ветру молодые дубки, плачут у надгробий женщины в черных платках. Рядом с трибуной – памятник. Необычный; может быть, единственный во всей нашей стране. Посвящен он всем народным мстителям, павшим в борьбе с завоевателями, а изображен на нем конкретный, знакомый здесь всем человек, – Борис Качан.

Служили в бригаде «Дяди Коли» два друга, два разведчика – сорвиголова Борис Качан и под стать ему Николай Капшай. Не раз поручались им такие задания, выполнить которые, казалось, просто -невозможно. Но для друзей не было преград. Возвращались они в бригаду веселыми, жизнерадостными, словно ходили не на опасное дело, а на увлекательную прогулку. Однажды прикатили на легковом автомобиле. Вез их шофер очень важного немецкого офицера.

– Ох, хлопцы, не сносить вам головы! – скажет, бывало, кто-нибудь в сердцах.

– Ну что вы, ничего с налги не случится до самой смерти! – отшучивались друзья.

– А если меня, к примеру. убьют, – добавлял с улыбкой Качан, – то Колька мне памятник отгрохает. Он ведь у нас художник!…Стоит на окраине белорусского села Буденичи памятник, вылепленный руками друга. На груди Бориса Качана автомат, сам он немного подался вперед и бережно отодвинул за спину мальчонку и девочку. Стоит Борис, как живой, смотрит вдаль и словно не может насмотреться на бескрайние партизанские леса. Где-то там вьется и та тропа, на которой оборвалась его жизнь. Так уж случилось что этот памятник стал символом мужества и героизма всей бригады. Каждый год сюда съезжаются друзья но оружию, чтобы вспомнить все, что было пережито вместе в этих лесах под Борисовом.

У памятника героям-партизанам

Памятник залит солнцем. Я смотрю на Бориса Качана и думаю о том, что он вполне мог быть тем человеком в черной кожаной куртке, который случайно повстречался нам на военной проселочной дороге. Мне кажется, вот-вот он поправит на груди автомат и посмотрит вниз, где полощутся на ветру альте знамена и пионерские галстуки, где среди разноцветья кофточек и косынок серебром отливают волосы его друзей.

– Посмотри, Женя, налево, – говорит мне Михаил Ильич. Вон тот, высокий, седой…

– Тот, что смеется?

– Да, это наш общий любимец, Шиманович. Толик. Так мы его зовем потому, что он был к отряде самым молодым, шестнадцати лет от роду угнел в партизаны. В ту лору многие называли его хлопчиком, а он рвал эшелоны так, что только щепки летели. Толик пустил под откосы семнадцать немецких составов. Вот тебе и хлопчик!!

Встреча боевых друзей. Справа – А. П. Шиманович

Посмотришь на Шимановича в праздничный день – весельчак, тамада застолья. Но видели бы вы, как он прощался со своими друзьями-подрывниками. Стоит в центре Минска высокий седой человек и плачет. Плачет о том, что остались его друзья на этой грешной земле безрукими, безногими, с тяжелыми шрамами на суровых лицах, плачет о том, что на следующий слет кто-то из них уже не вернется, плачет о том, что пришлось вместе пережить…

…Произошло это в сентябре 1943 года/ В расположение немцев были отправлены две диверсионные группы. Одну возглавил Иван Лизунов, вторую – Толик. Несмотря на то, что Шиманович еще не вышел из комсомольского возраста, ему доверяли судьбы людей. Юноша нравился командирам не только беззаветной отвагой, но и не по возрасту обдуманными действиями.

Задание на сей раз не отличалось особой сложностью: надо было пробраться к железной дороге и при помощи противотанковых ружей вывести из строя паровоз идущего на фронт эшелона.

Уже подходили к шоссейной дороге Жодино – Логойск, когда вдруг увидели, что со стороны деревни кто-то бежит. Остановились. Подождали. По дороге бежал старик. Он оглядывался, падал, поднимался и опять бежал из последних сил, что-то крича.

Когда он оказался рядом, партизаны неожиданно вышли на дорогу:

– Куда спешишь, отец?

– О господи, никак партизаны?

– Они самые.

– Родные наши, хорошие. Ратуйте… Спасайте – немцы приехали!

– Не можем, отец, – срочные дела.

– Да як же ж это? Да куды вы? Хлопчики, родные, да они ж деревню жечь собираются. Людей в сарай сгоняют.

Это была деревня Мгле на «нейтральной полосе», где подрывникам. возвращавшимся с задания, всегда находились и кусок хлеба и кринка молока.

Бой начался успешно. Захваченные врасплох полицаи побросали факелы и стали отходить к дороге. Вот уже раскрыты настежь ворота сарая, вот уже замолк вражеский миномет. Неожиданно со стороны Жодино появились еще две автомашины. На дороге замелькали зеленые и черные шинели.

– Отходить через картофельное поле! Беречь патроны!

Сраженный наповал, упал Мишин. Убит Бужко. Вскрикнул Дудник, и за ним потянулся кровавый след. Рядом упал Анищенко:

– Голик, пристрели, не оставляй гадам!

Немцы уже отрезали отступающих от леса. Положение становилось безвыходным. Нужно было прикрыть раненых огнем, но как? Голик снял с ремня последнюю гранату, бросил ее в сторону карателей и, пользуясь взметнувшейся к небу землей как- прикрытием. перескочил на новое место. В это время со стороны кустарника, куда отползли раненые, раздались автоматные очереди.

Все… Теперь надо было заставить себя подняться, взять автомат за раскаленный ствол и пойти на врага. Это лучше, чем плен… И вдруг Голик услышал, что где-то далеко-далеко, все нарастая, звучит русское «ура-а!»

Погибших похоронили на развилке двух дорог, одна из которых вела в партизанский край…

Я был на месте боя. Деревня Мгле жила обычной жизнью, и трудно было представить, что вместо хат здесь могло остаться седое пепелище, а вместо сарая – одна-единая могила для всех сельчан. На иоле, по которому отступали партизаны, колосилась рожь.

Здесь, в партизанском краю, и услышал еще одну историю.

…В сорок четвертом году под стремительными ударами Советской Армии фашистские войска откатывались на запад. Партизаны не давали им ни минуты, передышки: летели в воздух мосты, составы с техникой и живой силой. Немцы ввели в действие регулярные армейские части. усиленные артиллерией и авиацией: началась последняя, самая кровопролитная блокада партизанских соединений. Бригада «Дяди Коли» оборонялась в районе озера Палик.

В одном из последних боев тяжело ранило Надежду Кочергу. и вместе с группой выбывших из строя бойцов она была переправлена на небольшой островок, затерявшийся среди болотных тоней.

Навстречу Наде бросилась медсестра. Это была Настя Морзлякова.

– Жива, жива! Надюша. дорогая! – Настя подставила подруге плечо. помогла добраться до сухого места и осторожно опуститься на траву.

– Ну как там? – тревожно спросила она.

– Тяжело, очень тяжело.-ответила Надежда. – Ребята говорят, что надо удержаться до вечера, а там наша армия подойдет. Рядом ведь они, представляешь, совсем рядом. Когда тихо бывает, слышно. как орудия бьют. Еще бы чуть-чуть…

Бой нарастал и приближался. Автоматные очереди раздавались то слева, то справа. Вот огонь переметнулся на другую сторону болота. Подруги сидели молча. Когда устоялась тишина, Надежда приподнялась и, превозмогая ооль, стала надевать рацию.

Н. И. Кочерга и Е. С. Струков

– Ты что надумала, Надя? Куда же ты?

Надежда обняла подругу, оглядела долгим взглядом раненых, взяла автомат, гранаты и, шатаясь от слабости, исчезла в зарослях кустарника.

…В этот день группа разведчиков, в которой находился Егор Струков, возвращалась с задания. Шли осторожно, подолгу припадая к земле, когда где-то вдали завязывалась перестрелка. Уже подходили к Буденичам, как вдруг невдалеке, на пригорке, раздались автоматные очереди. Партизаны залегли. Вскоре по характеру огня стало ясно, что кто-то нарвался на немцев и ведет неравный бой. Вот раздался взрыв гранаты.

Рядом погибал кто-то из своих. но партизаны не имели права подняться во весь рост и с автоматами наперевес броситься в атаку. Они добыли важные сведения, и от жизни разведчиков зависела судьба многих людей, возможно, всего отряда.

Послышались пистолетные выстрелы. Стреляли из парабеллума. Стреляли методично, спокойно, как на стрельбище: выстрел за выстрелом, выстрел за выстрелом. И опять тишина. Не хотелось верить, что там, на пригорке, кто-то погиб. По всем законам разведки надо было уже давно уходить из опасной зоны, но партизаны по-прежнему лежали на месте, чутко прислушиваясь к тишине.

– Ребята, прикройте, я – мигом, – сказал Егор Струков и короткими перебежками, от дерева к дереву, исчез в лесу.

Оружие – на боевом взводе, и каждый чувствует, как тугими, упругими ударами бьется сердце. Зашелестели кусты, на поляну вышел Егор. На вытянутых руках, как былинку, он нес девушку лет восемнадцати – двадцати и Егор бережно положил ее на траву и тяжело опустился рядом.

На девушку больно было смотреть: одежда вся в крови, ноги, предплечья, шея, нижняя часть лица – простреляны навылет. Николай, парень с Алтая, взял ее за кисть руки, потом приник ухом к груди.

– Ну что?

– Не дышит.

Разведчики уже начали собираться в путь, а Егор все еще стоял над девушкой, всматриваясь в ее лицо.

– Нет, ребята, я ее здесь не оставлю! Как же так? Ведь она – наша. Я даже ее где-то видел…

Струков опустился на колени, осторожно приподнял девушку и, прикрываемый разведчиками, понес ее на руках. Когда вышли в безопасное место, партизаны сняли рубахи, порвали их на мелкие полосы и перевязали ими девичьи раны. Так, на руках, сменяя друг друга, через болота и топи, они вынесли девушку к партизанскому госпиталю. Медсестры сразу же узнали свою подругу:

– Ребята, да это же Надя… Господи, что они с ней сделали, ироды!!!

Словно почувствовав тепло родных рук, Надежда начала дышать.

Надежду Иосифовну Кочергу я увидел на партизанском слете. Помнится, наступил уже вечер, зажглись костры, зазвучали песни. Мы ходили от костра к костру и разыскивали Анатолия Павловича Шимановича с его друзьями-подрывниками, когда Михаил Ильич вдруг придержал меня за плечо и сказал:

– Посмотри внимательно на эту группу людей. Вон там, у дерева, рядышком. Это они, Струков и Кочерга.

– Надежда вышла замуж, – продолжал Михаил Ильич. – теперь ее фамилия – Разумова, а для нас она по-прежнему Надя. Девчонки растут у нее. Обрати внимание на Егорову рубашку.

– Рубашка как рубашка: новая, белая.

– То-то и оно, что особенная. Познакомились Надежда с Егором здесь же, когда открывали памятник. Подводят ее к Егору и говорят: «Ты только, Надюша, не волнуйся, но именно вот этот товарищ спас тебя от смерти». Об этой минуте словами не скажешь.

А н? следующий год привозит Надежда с собой белую, как снег, рубашку. Подходит к Струкову и говорит:

– Егор Степанович, однажды ваша рубашка заменила мне бинты… Примите новую. Носите на здоровье. Никогда не забуду, что вы сделали для меня…

Недавно я получил письмо из города Сердобска Пензенской области. Письмо оказалось от одной из дочерей Надежды Иосифовны – Людмилы. Она сообщала, что у Надежды Иосифовны сейчас растут уже шестеро внучат: Лена, Дима, Сережа, Игорек, Таня и Олежка. Все они гордятся своей бабушкой, а двоим из них – Сереже и Танюше – посчастливилось носить бабушкины галстуки. Эти алые галстуки были вручены Надежде Иосифовне на торжественных вечерах, посвященных чествованию участников Великой Отечественной войны.

Живут на земле дети и внуки Надежды Кочерги, и великое это счастье, что о войне они знают только по книгам и рассказам.

Поселок на вахте

В канун XIX съезда ВЛКСМ в Москве открылась Всесоюзная выставка НТТМ-82. Около десяти тысяч экспонатов со всех концов нашей Родины рассказали о делах советской молодежи. Сегодня мы публикуем заметки нашего специального корреспондента С. НИКОЛАЕВА о некоторых экспонатах этой выставки.

Геологи, изыскатели, геодезисты подолгу работают там, где до них не ступала нога человека, Им приходится жить в палатках или в маленьких передвижных домиках на полозьях – балках. Деревянная будка на тракторных санях, посредине которой круглые сутки горит печка-буржуйка, а по бокам стоят грубо сколоченные нары – вот что такое балок в его изначальном варианте

Но вот на выставке я вижу макет передвижного поселка совсем другого типа. Десятка полтора балков – этих самых передвижных домиков – собраны вместе; они поставлены вплотную друг к другу. Однако что это за балки? Каркас и наружная обшивка выполнены из алюминия или прочного дерева. Стены внутренних помещений – из декоративного бумажно-слоистого пластика или отделочной фанеры. Пространство между обшивками заполнено теплоизоляционной прокладкой. В таком домике не страшны ни сильные морозь!, ни ветры.

Более того, каждый такой домик вовсе не случайно поставлен вплотную к соседу. Между ними есть крытые переходы (примерно такие же, как в поездах между вагонами), и таким образом все вагончики соединяются. А потому их можно и специализировать. В жилом домике есть встроенные шкафы, откиднюй стол и четыре спальных места: два нижних и два верхних. Верхние, как в железнодорожном вагоне, днем можно убирать. А вот домик-кухня, где есть все необходимое для приготовления пищи. В домике-конторе созданы все условия для нормальной работы. Есть также домик-медпункт, домик-клуб и даже домик-баня…

Словом, если постараться – так, как это сделали авторы санитарно-бытового комплекса «Геолог-ЭР-24» молодые архитекторы Гипрогеолстроя Н, Бирюков, Л. Демьянова, Н. Зудихина, О. Куприна и С. Шибаева, – то выходит, можно и в полевых условиях обеспечить людям почти что городские условия жизни.

И вот еще что мне понравилось. Такой комплекс существует не только на бумаге и на макете. В нашей стране подобные передвижные дома уже несколько лет выпускаются серийно и снискали себе известность и уважение строителей БАМа, геологов и нефтедобытчиков Тюмени, изыскателей Крайнего Севера и Дальнего Востока…

Где вездеходы не пройдут…

– Все хорошо, – скажете вы. – Подобные поселки действительно очень нужны в необжитых районах нашей страны. Но как их туда доставить? Ведь дорог-то в этих местах, как правило, нет…

Вполне резонное замечание. Молодые инженеры подумали и об этом. Передвижные домики могут быть доставлены на место даже по бездорожью вслед за трактором-тягачом, приплыть, если это возможно, по реке или даже… прилететь.

– Именно для перевозки подобных, как говорят специалисты, негабаритных грузов и предназначен наш гибридный летательный аппарат легче воздуха, – рассказывал мне представитель студенческого конструкторского бюро Московского авиационного института Александр Путинцев.

По внешнему виду этот летательный аппарат, модель которого я вижу перед собой, похож на диск.

Или, если хотите, даже на летающую тарелку.

– Диаметр этого диска – около 300 метров, – продолжал свой рассказ Александр. – Двигаться он будет с помощью турбовинтовых двигателей, как обычный дирижабль. Скорость – до 200 километров в час. Дальность полета без посадки – 5000 километров…

Конечно, «тарелка» подобных размеров и грузоподъемностью отличается немаленькой – 1000 тонн. Таким образом, дирижабль МАИ может перенести с места на место не только один домик, но и целый городок.

– Но почему ваш летательный аппарат называется гибридным? – спросил я Александра.

– Дело в том, – отвечает он, – что в нашей конструкции есть некоторые технические «хитрости». Посмотрите на диск сбоку. Видите?

Профиль у него такой же, как у обычного самолетного крыла. Таким образом, при движении этого летательного аппарата примерно третья часть его подъемной силы образуется за счет аэродинамических свойств корпуса. Остальные две трети создает легкий газ гелий, заполняющий оболочку. Причем в зависимости от нагрузки или каких иных потребностей эту, аэростатическую, часть подъемной силы можно менять в широких пределах. Для этого внутри корпуса помещаются специальные установки. По мере необходимости они сжижают гелий, и подъемная сила летательного аппарата уменьшается. Нужно ее увеличить – пожалуйста – жидкость снова превратится в газ…

Летаем, сидя на земле

Там же, у стендов, занятых конструкциями МАИ, я увидел и еще одну интересную машину.

Представьте себе самолет длиною около четырех метров. У него, как это и положено, есть мотор, пропеллер, хвостовое оперение, крылья. Но… нет привычной пилотской кабины!

– В данном случае она и не нужна, – говорит уже знакомый вам Александр Путинцев. – Дело в том, что пилот этого самолета остается на земле. Он управляет полетом вот отсюда…

И тут только я обратил внимание на стоящее неподалеку от самолета кресло. Перед ним был расположен пульт с приборами и телеэкраном, имелась и ручка управления.

– Самолет и пост управления связаны между собой радиосвязью, – пояснил Путинцев.

– Саша, а не проще ли было поместить пилота на его привычное место? Зачем усложнять конструкцию, создавая систему радиоуправления?

– Нет, не проще. Взрослый человек весит порядка 80 килограммов, а то и больше. Кроме того, необходимо ведь ему еще поставить кресло, приборы, органы управления, снабдить пилота парашютом… Мы же решили оставить летчика на земле, а освободившееся место заняли аппаратурой, которая и меньше весит, и более компактна. А кроме того, совершенно не боится перегрузок. Все это вместе взятое и позволило создать летательный аппарат, для взлета и посадки которому вполне достаточно мало-мальски ровной площадки длиной в 100 метров.

– А для чего нужен такой летательный аппарат?

– Мы с вами только что говорили, что людям довольно часто приходится работать в тех местах, где нет аэродромов. И в то же время геологам, геодезистам очень часто необходимо взглянуть на обследуемый район сверху. Оттуда, как говорится, виднее… Вот в таких случаях и пригодится наш беспилотный летательный аппарат. На борту он несет телекамеру, а также аппаратуру для фото- и киносъемки. За несколько минут с его помощью можно зафиксировать на пленку район диаметром около 150 километров. Такой аппарат пригодится также лесным пожарным, егерям, натуралистам… Словом, радиоуправляемый летательный аппарат способен решать около 30 задач, которые ставит перед ним наше народное хозяйство…

Говорит… сердце

Поскольку уж речь зашла о радиосвязи, расскажу об одном необычном радиопередатчике, с работой которого мне пришлось познакомиться на выставке. Но прежде – один вопрос к вам, товарищи читатели:

– Вам снимали когда-либо кардиограмму?

– О, сколько раз! – наверное, ответит большинство. И может подробно описать, как это делается. Ложишься на кушетку, медицинская сестра накладывает на тело несколько датчиков. От них уходят проводки к электронному блоку, самописец которого и вычерчивает на бумажной ленте регистрируемую кривую.

У такого способа есть один существенный недостаток: им невозможно пользоваться на ходу, а тем более на бегу.

Вы спросите: зачем это нужно? Но ведь кардиограммы снимают не только тогда, когда человек находится в состоянии покоя. Врачам нужна информация о том, как поведет себя сердце при нагрузке. Особенно необходима такая информация для ранней диагностики некоторых сердечных заболеваний, для того, чтобы тренеры могли подобрать спортсменам правильный тренировочный режим, при подготовке космонавтов…

– Вот для таких случаев и предназначена наша система съема кардиограмм, энцефалограмм и других электрических сигналов жизнедеятельности организма, – рассказывал мне студент-дипломник Московского инженерно-физического института Юрий Зайцев.

С виду система очень проста. Два круглых датчика размером с пятачок каждый. От них идут тонкие проводки к коробочке размером с резинку для стирания карандашных помарок. Вот и все устройство.

– Коробочка – это и есть радиопередатчик, передающий информацию о жизнедеятельности организма регистрирующей аппаратуре, – пояснил Зайцев. – Впервые в Советском Союзе нам удалось добиться столь небольших размеров, выполнить всю схему заодно. Интегральная схема очень надежна и неприхотлива в работе, а крошечная батарейка обеспечивает 1000 часов непрерывной радиопередачи данных о нашем организме…

С помощью специального клея датчики и передатчик прикрепляются прямо на тело испытуемого. А поскольку весит вся система не более 20 граммов, то человек очень скоро о ней забывает и ведет свой привычный образ жизни. Таким образом врачи получают точную и объективную информацию.

– В настоящее время в нашем студенческом конструкторском бюро, – говорит Юрий, – заканчивается разработка еще одной подобной системы. В отличие от той, что вы видите, она будет передавать информацию не по одному, а сразу по четырем каналам. Размеры же ее останутся прежними…

Радиоуправляемый самолет и его системы управления созданы молодыми специалистами МАИ

«Сделай так, как я хочу…»

Электрические сигналы, подаваемые организмом, можно использовать не только для диагностики того или иного заболевания, но и для управления различными машинами, например роботами, Это убедительно доказали студенты и молодые инженеры еще одного конструкторского бюро – Московского высшего технического училища имени Баумана.

Вот что рассказал один из участников работы инженер Владимир Крюков.

– Вы, верно, замечали: если перенапрягаешься, скажем, бежишь быстрее, чем можешь, то скоро организм начинает реагировать на такую перегрузку. И воздуху перестает хватать, и в боку начинает покалывать.

Именно такую систему предупреждения и использовали разработчики в устройстве самоконтроля, предназначенного для спортсменов. При перегрузках, превышении тренировочного задания, такое устройство вырабатывает электрические импульсы. Они воспринимаются человеком как легкое покалывание. Более того, в ряде случаев такие импульсы, подобно импульсам, вырабатываемым нервной системой, можно использовать и как сигнал непосредственно к расслаблению мышц! Возникла обратная связь: человек – прибор – человек.

Идею такой связи молодые исследователи использовали при конструировании нескольких тренажеров для бегунов, велосипедистов, гребцов… Более того, работа, цель которой поначалу была довольно узкой – помощь спортсменам, – стала, как выяснилось, нужной биологам, геофизикам, кибернетикам…

– Вот, к примеру, есть в роботехнике разновидность аппаратов – копирующие манипуляторы, – продолжал рассказ Владимир. Крюков. – Оператор держится эа рукоятки управления и, передвигая их, заставляет исполнительные органы манипулятора в точности повторять свои движения. Чтобы точно управлять манипулятором, оператор, прилагая усилие на рукоятки, обязательно должен иметь представление о том, с какой силой действует исполнительный орган. Раньше такая задача решалась так. К рукояткам управления специально прикладывалось тормозящее усилие. Ну что-то в виде пружин, которые приходилось растягивать. Преодолевая сопротивление этих пружин, оператор и получал представление о том, с какой силой он действует механическими клешнями. Конечно, такая система далека от идеала. Теперь же мы действуем по-другому. Давайте вашу руку…

Владимир наложил на мою руку что-то вроде браслета, от которого шли тонкие проводки к электронному блоку.

– Сожмите пальцы…

Я сжал. И тут, словно по команде, ожила механическая рука, которую я поначалу принял просто за неподвижный макет. Я поворачиваю руку в сторону, и робот послушно копирует мои движения…

– Вы начали сжимать пальцы – с помощью биодатчиков электрические сигналы от вашего мозга поступают теперь не только к мышцам руки, но и к исполнительным органам манипулятора, – сказал Владимир. – В итоге механическая рука тоже начинает сжимать свои пальцы. Допустим, предмет, который должен взять манипулятор, чересчур для него тяжел. Раньше оператор мог судить об этом только по тому, как предмет вываливался из захватов манипулятора. Теперь же электрический сигнал, пропорциональный напряжению, испытываемому манипулятором, передается датчиком, и те возбуждают другие группы мышц. Человек начинает противодействовать сам себе, как бы своими руками ощущает тяжесть передвигаемого предмета…

– Попробуйте взять при помощи манипулятора вот эту гирю, – предложил Владимир.

Рука манипулятора, следуя моим командам, захватила ручку гири и начала поднимать ее вверх. И я сразу почувствовал, как рука моя стала наливаться прямо-таки свинцовой тяжестью.

– Таким образом, теперь появилась возможность управлять манипуляторами со значительно большей точностью, чем раньше, – подвел итоги беседы Владимир Крюков.

Группа приборов, разработанная студентами и молодыми инженерами МВТУ, недавно была удостоена премии Ленинского комсомола. Этой высокой наградой научная общественность страны отметила важность и актуальность исследований.

Вот и закончено наше короткое путешествие по выставке НТТМ-82. Мы с вами увидели только крошечную часть экспонатов. Но и они, я думаю, дали вам возможность оценить, какую огромную помощь народному хозяйству страны оказывают молодые исследователи,

Фото В. Дудникова