Уральский следопыт, 1982-07

Кропотушки Христины Денисовны

Аэлита ШИГИНА

Фото на 1 – 3-й стр. вкладки Н. Медведевой

Христина Денисовна – человек известный. Ее рукодельные работы – коврики, игрушки – не раз бывали на областных, всероссийских выставках прикладного искусства. Газеты о ней писали, телевидение передачи ей посвящало, в кино Христину Денисовну показывали…

Она еще и рисует, и лепит, и строит. И тот, кто видел ее работы и потом пытается рассказать о своих впечатлениях, всегда пользуется одним и тем же словам – «поразительно», «поражен», «поразительное искусство».

А Христина Денисовна удивляется;

– Никак не понимаю: ну, что тут поразительного? Неграмотная я баушка-то. И говорю плохо, и слова не все выговариваю.

Не понимает Христина Денисовна в безыскусной душевной своей простоте, что даром владеет редким, удивительным.

– Вся моя жизнь – в этой вот кропотушке. Охота все это было делать всю жизнь. Много переделала, ох, много! И все – своими рунами: узоры, скатерти, полотенца, коврики. Пряла, ткала, вышивала, шила. Я ведь и портниха, и все добрые люди – ко мне. Шила на людей платья, кофты, юбки, шапки, фуражки.

А потом наш батька четыре года на войну ходил. Нас оставил – пять человек. Детки все – в школу, да все малы. И я все сама правила: сено косила, дрова ладила. Сегодня не сделаешь, так надо завтра пораньше встать. Корова-то вредная была, не принимал ее пастух – тоже сама пасла. И мне все охота было делать, и не тяжело было,

У меня так до сих пор и осталось: делаю, делаю, остановиться не могу, хоть и стара уже. Меня даже люди, бывает, попрекают:

– Ты что, от ума отстала, зачем тебе все это?

А мне – пусть что хотят, то и говорят. Мне интересно. Я захожу в свой дом, и все у меня тут есть: все, что когда видела, слышала, со мной навсегда остается. Все – с самого детства.

Вот и раскрыла свой секрет Христина Денисовна: не должна уходить из жизни человека пережитая им радость» изменчивая красота времен года, память о дорогих сердцу местах и людях, И удержать все это рядом должно искусство…

– Родилась я в деревне. Вот, смотрите, на коврике моя деревня. Вот в этом домике жили, а это – соседский. А это – речка… За речкой-то – луг. А на лугу, вишь, лошадь пасется.

Вот так в деревне было, когда я девчонкой бегала. Работы-то в деревне много. Родители-то сами работали и с детей спрашивали. Старший брат тоже сидеть не давал. Иван-то Денисович трудиться любил, все сам умел – плотницкие работы, телеги, инвентарь сам ладил. Кони у нас были – так он и кошевку, и сани. Я тоже умею сани сделать. Все умею…

А рукоделие, тоже с той поры пошло. Чтоб рукоделье уметь, надо с детства начинать. Руки приловчиться с малых лет должны. Вот у меня внучка Света, хорошая девочка, учится хорошо и музыке учится на пятерки. А вот так сделать уже не сможет. Уже время вышло. Сызмальства надо начинать.

Вот глянь-ко, скатерка. Мне восемьдесят годов, а она, поди, – тоже старушка. Пятнадцать годков мне было, когда ее вышивала. Прочная еще: стираю – хоть бы что. Узор – цветы по углам. А посредине – салфетка кладется, тем же узором вышита. По старинке-то подносы на стол ставились. Вот й я свой поднос сделала. Ручная работа. Филейка – тоже ручная работа. Мы филейку-то свяжем с мамой, бывало, натянем ее, хоть большую, хоть маленькую, и вышиваем, какой рисунок надо, шерстью. А шерстку тоже мама сама пряла – тоненько-тоненько.

Вот с детства все и получилось. И рисунки – с детства. Что такое лыко, знаете? Это с липы кору надирают. Она как канва. Я коврики из лыка делаю, а потом их раскрашу, разрисую – красиво получается.

А сейчас у меня Саша-то, сын, робит в мастерской. Он какой ящик-не нужен – изломает, принесет домой. И я на дощечках тех красками рисую. Что понравится, то и рисую.

Большую добрую семью собрала вокруг себя Христина Денисовна. Свела вместе и поселила под крышей своего небольшого гостеприимного дома таких непохожих друг на друга, разных судеб и жизней людей.

– Вот Лев Толстой. И это – он тоже. Тут он еще молодой был, Тут на обороте надо смотреть. Это я из журнала вырезала: Толстой в кругу семьи. Вот семья-то какая была у него большая.

Тут тоже на обороте надо смотреть. Тоже из журнала: Байконур, домик Гагарина. И на моей стороне – домик Гагарина.

А это – моя любимая артистка Мария Пахоменко. Как на сцену выйдет, такая спокойная, как запоет – так заслушаешься. Вот я ее у себя дома и оставила. Нарисовала вместе с гитаристом, который играет, когда она поет. Онисим его зовут.

А это я свадьбу в Малиновке нарисовала. Дедушка с бабушкой внучку ростили, ростили. Андрюшка-то приехал да вот ее и увез. А они вслед в окно смотрят…

«По Дону гуляет казак молодой», «Под окном черемуха колышится». Вот так я и композирую. У меня ведь многое с телевизора. Я все смотрю, а делаю, если мне только понравится.

А эти женщины в белых длинных платьях, с косами – «Ой, цветет калина…» Это две сестры. Они не русские певицы. Они на празднике песни пели, свои, национальные. А потом диктор по телевизору объявил, что будут они песню русскую петь «Ой, цветет калина в поле у ручья». И как пели-то они хорошо! Мне понравилось. На другой день я встала поутру и давай их рисовать.

Фигуристы Ирина Роднина и Александр Зайцев. Хотели картину в Свердловск увезти, да я не дала – жалко. Я их по телевизору видела. Катаются, катаются… Мне их жалко стало. Думаю, пусть отдохнут, посидят, чайку, попьют, и нарисовала их за отдыхом.

Что-то от язычества есть в самобытном, неповторимом мироощущении Христины Денисовны – от тех далеких времен, когда, одухотворенная мыслью и чувством человека, вещь начинала жить и, обретая силу талисмана, служить ему, помогать исполнению желаний…

– А вот это – гости ко мне на день рождения едут. Эти игрушки я целый год делала. Это – внучек, он в шестом классе учится в Свердловске, цветок в руке – бабушке везет. А вот Света в голубом платье и оранжевом берете. Это – сн.ошка, Све-тина мама. Это внучка от дочери Вали, сумка с подарками у н.ее и веточка. А это как раз и есть «Тихий океан» – сын Толя, баянист и моряк…

«Я играю на гармошке»: у Мишки-медведя – день рожденья. Он самовар поставил – гостей-то надо угощать. К нему друзья пришли – козочки, волк, лиса, кролик. А медведь на гармошке играет.

Природу и животных я люблю. Я же выросла в деревне. Игрушки у меня почти все животные: зебра, овечка, лошадь, жеребеночек… Игрушки я для себя делаю, а людям нравится, они все их просят у меня.

Ну вот такая игрушка: танкист и моряк на посту у Кремля. Это сыновья мои, один танкистом служил, другой – моряком. А еще солдаты были нарисованы. Москва картину забрала, Пограничников у пограничного столба тоже Москва забрала.

«30 лет Победы» игрушку делала. Я ее в Москву послала – письмо пришло с благодарностью. На Олимпияду… Ишь, не могу выговорить слово-то… Тоже послала. И Катерина, что своего Данилушку ищет в сказах Бажова, – тоже в Москве.

Ковров-то у меня много. Их я люблю делать. Вот этот называется «Тихий океан». Сын-то мой, Толя, во флоте четыре года прослужил. Ждала его, ждала, уж пора давно домой, а он не едет. Вот я и вздумала тогда ковер шить своему Толику. Назвала его «Тихий океан». Вокруг – волны, рыбы, чайки… Гуси идут в океан купаться. А по океану пароход идет, не знаю, как его назвать…

– Толя! Ну-ко иди, назови, на чем домой едешь. Вот-вот, на паруснике… Значит, на паруснике этом мой Толя домой ко мне возвращается – сам в матросской форме и бескозырке. Сшила я ковер, а он вскоре и приехал.

А этот коврик «Пусть всегда будет солнце» называется. Песню-то внучка Светочка всегда пела. Вот она, эта песня, как на коврике вышла. В середине – солнце, а вокруг цветочки, звездочки. А по бокам – домики. Коврик «Заповедник». На нем – поляна: грибы, ягоды, деревья. И окно: тут человек живет, заповедник от злых людей охраняет. Мне и ковер «С добрым утром» нравится. Тут и ягоды, и звездочки, и цветы.

Много у меня ковров. Подарила много. Сейчас вот в Москву много увезли. Выставку там делают. В Суздале у меня два ковра на выставке были. После выставки один ковер в Суздаль взяли, другой в Англию купили для музея. Тот, что в Англию, красивый был, шибко красивый. Мне его жалко. Ковер взяли, а мне выслали акты да чеки. Ну, что же я буду возражать, пусть смотрят в Англии… Я спрашивала, почему так далеко мой ковер взяли, в Англию? Што там в Англии такие ковры не сделают? Они што, не плетут эти плетушки-то?

Иван Данилович Самойлов у меня много взял. Теперь он у меня хозяин – для музея у меня все берет. У него моих ковриков – двенадцать, разного цвету. Игрушек тоже много. «Тихий Дон» у него: Аксинья да Григорий. У него – Петушкова выступает на своем Пепле. Петушкову-то я сразу смастерила, как увидела: лошадей-то очень люблю.

Вот, глянь-ко, какой офицер на коне! Я его по телевизору видела. В Венгрии бега были, и он на своем коне занял первое место. И как он мне понравился! Я сразу сделала ему коня и тележку сделала. Он у меня теперь живет.

А вот этого офицера я все время жалею. Он – с коня упал. Это Анны Карениной офицер. Вронский его фамилия. Бега-то были, гонки. И он с коня упал, бедный. Мне его жалко стало. Я его обратно на коня посадила…

Вот и это слово, «жалею», частое у Христины Денисовны, тоже не из сегодняшнего дня. И не слезную жалость оно означает. Доброе в нем, участливое сострадание. Сострадание, по которому жалеющий всегда деятелен, не только сочувствует, но и принимает на себя о другом, кто нуждается в помощи, активную, деятельную заботу.

– А это – брателка мой. Он почему на коне? Он в царской армии семь с половиной лет отслужил в кавалерии, а потом на коня – и на войну германскую. Потом уж домой пришел. Денисом Денисовичем звали его. Он уже помер. А у меня на коне сидит.

А вот русская тройка. Все в шапках, в шубах. Тут пришлось еще сани делать, а к саням нужен ход, связь. Да это совсем не трудно: и молоток, и пилы – все есть. И топорик у меня маленький есть.

Много, ой, много переделала. Видишь, у меня хоть небольшой, но огородишко. Летом – хозяйство. Не так что я сяла и делаю. А так, что туды-сюды. То поделаю, друго поделаю. И подружек-то жалко. Старушки-то ходят: в мастерску-то шить не идут, я им лучше пошью.

– Света! Ты сумку-то последнюю покажи, синюю… Вот. Дерево с цветами и подсолнухи, и ягоды. Жалко таку в магазин носить. Вишь, мода нынче на старину пошла: лоскутом, косяками, треугольниками, елочкой сумки „ расшивать. Я такую сумку, когда замуж вышла, в приданое принесла. Вот и на меня мода. На выставки приглашают, грамоты, благодарности – вот их сколько. Опять же телевидение виновато. Показало людям игрушки мои, коврики, рисунки. Теперь люди мне письма пишут. Довольны моей работой. Благодарят за нее. Красиво, говорят.

ХРИСТИНА ДЕНИСОВНА за рукоделием.

На 2 И 3-Й СТРАНИЦАХ ВКЛАДКИ ВОСПРОИЗВЕДЕНЫ ЕЕ РАБОТЫ.

А красит-то что? Расцветка-то красит, расцветка. На коврики – тряпочки старые, лоскуты от шитья – все в дело идет. На коврики – и драп, и велюр можно, и сукно. Простое полотно тоже – ситцы, сатины. Вот синтетика плохо идет. Она скользкая, из рук прыгает.

Я так считаю, что главное в рукоделье – подбор. Главное, применять что к чему. Если у меня материала нету, то я отступаюся, ищу, пока найду, что подойдет. Пока не найду, делать не буду.

Я ведь нигде не училась. Я – самоучка. Но для себя я думаю, что главное – подбор. У меня был однажды художник в гостях, так он говорил:

– Не тот настоящий художник, который рисует, а тот, который знает, что к чему приставить, что к чему подобрать.

А еще заходил молодой парень из Москвы. Видно, учился он этому. Так он говорил:

– Уж слишком богата ты, бабуся, подбором.

– Правда? – я его спрашиваю.

– Правда.

– А как ты знаешь, что правда?

– Так я же вижу. Вот оно все передо мной.

Ну, раз правда, значит, я тоже художник.

…Поразительно самобытный все-таки человек и художник Христина Денисовна Чупракова из Алапаевска!