Узнай меня

Эпилог

Семнадцать дней спустя

«Улица Овсяная» — гласила синяя табличка на покосившемся деревяном заборе.

Я пролетела полторы тысячи километров, чтобы оказаться на улице Овсяной в какой-то деревне? И пусть большинство домов здесь выглядели как из рекламы свеженьких коттеджных посёлков, менее тревожно от этого не стало. Вдруг это не Штырь оставил мне ту подсказку в отеле, а кто-то другой подкинул координаты, чтобы я сама пришла в чужую западню. Хотя, охотиться за мной уже некому: отца нет, его люди разбежались и растащили с собой всё, что смогли унести. Не прошло и недели, как от памяти о Луневиче не осталось ничего. А то, что я до сих прячусь и всегда ношу с собой оружие — уже дело привычки.

Снова проверила координаты. Всё верно. Почерк Штыря. О Колчине с того дня в каминном зале я ничего больше не слышала, только из новостных сводок узнала о количестве трупов, найденных в доме отца и больше ничего. Вдаваться в подробности было невыносимо страшно и больно.

На часах почти четыре часа утра. Рассвет уже коснулся летнего неба, а мои ноги ступили на тропинку к нужному дому.

Если Штырь купил коттедж за полторы тысячи километров от города, в котором я знала каждый угол и крысу, то я точно его зацелую.

Лямки рюкзака закинула на оба плеча. Тяжесть пистолета приятно оттянула руку, когда я, предварительно проверив, нет ли во дворе собак, перелезла через забор и мягко приземлилась в невысокую траву, практически прижавшись к земле.

Насторожилась, прислушалась. В доме всё было тихо. На окнах ни дрогнула ни одна шторка и не обрисовалась ничья тень. Дверь главного входа оказалась замкнутой, пришлось обойти дом и попадать внутрь через приоткрытую дверь на террасу. Судя по обстановке, я оказалось к гостиной, которая служила столовой. На широком темном диване никого не оказалось.

К слову, здесь было довольно чисто, что, вообще, не похоже, на Штыря, который славился разбрасыванием носков и упаковок от кириешек и арахиса по любому дому, в котором только останавливался.

Если вдруг выяснится, что я ошиблась и это дом простых людей, то я просто уйду так же тихо, как сюда пришла.

Из гостиной попала в узкий темный коридорчик, а из него в чьи-то руки, что скрутили меня так быстро и вжали лицом в стену, что я даже сообразить нихрена не успела, как мой же пистолет оказался вдавлен в мою же голову.

— Ты кто, блять, такой? — низкий рык у самого уха отозвался приятной дрожью в ногах и горячей волной возбуждения, выплеснувшейся от поясницы до низа живота.

Живой!

— Узнай меня, — шепнула я и пальцами, заведенной им же за мою спину руки, поиграла с его мошонкой через ткань, похоже, спортивных штанов.

Колчин резко втянул носом воздух, сдернул с моей головы капюшон и развернул меня лицом к себе.

— Луна? — в полумраке коридора его глаза казались совсем узкими, но каждой клеткой кожи я чувствовала, с какой жадностью он на меня смотрел, как изучал каждую черточку моего лица, изгиб шеи, ключицы… — Ты теперь брюнетка?

— Настроение было паршивым. Баловалась.

Прижатая к стене тяжестью его тела и вставленным между моих ног его коленом я совсем не чувствовала себя ограниченной в движениях. Мне было тепло, уютно и, наверное, именно так люди себя чувствуют, находясь дома, в безопасности.

— Блондинкой тебе шло больше.

— А тебе шло больше, когда ты не трепался, а ласкал меня. Совсем не соскучился?

— Стерва ты, — рыкнул Миша. Обхватил пальцами мой подбородок и впился в губы тягучим горячим поцелуем, от которого мгновенно закружилась голова и подкосились ноги.

С силой вцепилась в его плечи, желая, буквально впечатать Колчина в себя и больше с ним не расставаться, даже если нас ножами будут резать.

— Я сейчас всех, блять, спасу! — откуда-то сверху донесся топот, который очень быстро оказался внизу. Нехотя, но Миша оторвался от меня и оставил стоять у стены, сам отошел к противоположной. — Кому пиздюлей не хватило? — выскочил из-за угла Штырь и ослепил нас светом фонаря.

— Погаси, твою мать! Прямо в шары светишь! — заворчал Миша, прикрывая глаза ладонью, которую приставил ко лбу козырьком.

— Брюнетка? — разочаровано протянул Штырь, осветив теперь меня. — Хуйня. Переделывай. Мне нужен мой белокурый василёк, — махнул он рукой аки капризная царица и пошёл обратно наверх.

— Я тебя сейчас пристрелю, Штырёчек, — произнесла я угрожающе, а у самой от счастья всё внутри пело и плясало.

Они оба живы и оба здесь! Два самых близких и родных мне человека, которым я могу довериться, собрались в одном месте!

— Ладно-ладно, — вернулся Штырь. — Я соскучился, но эту хуйню на башке ты всё равно переделаешь.

Мой старый друг, верный бурый медведь, сгреб меня в свои теплые объятия и поднял над полом, крепко-крепко держа в своих руках.

— Я тоже скучала, — разомлела я в теплых объятиях.

— А эт чё у тебя? Пипитулька встала, что ли? — спросил вдруг Штырь. Слегка повернула голову и заметила, что мой старый друг светил прямо на пах Мише, который тот уже прикрыл рукой. — Да перестань, дружище. Будто первый раз меня в трусах видишь. Привыкнуть пора уже к моей сексуальности.

— Пошёл ты! — выплюнул Колчин нервно и отвернул от нас лицо.

— А как так, кстати, получилось, что вы живете вместе? — спросила, я когда Штырь меня выпустил из своих объятий.

— Мне вот тоже интересно, какого хрена твой друг решил поселиться в моем доме? — рычал недовольно Колчин.

— Это твой дом? — вскинула я удивленно брови.

— Я его купил еще два года назад, чтобы уехать… после всего, — расплывчато, но весьма понятно ответил Колчин.

— Ну, а я с ним поехал.

— Ты влез в мой дом через окно и наступил на кошку! — негодовал Миша.

— Зато как быстро и горячо ты меня встретил! До сих пор почка болит, — с большим удовольствием издевался над ним Штырь.

— И теперь из-за твоего дружка нас считает пидорами вся деревня.

— Да пойми ты уже, Миша! Мазать друг другу лица мазями от синяков при свете солнца наиболее эффективно, нежели при свете лампочки. Но, согласен, шлепать тебя по жопе в качестве благодарности — было лишним.

— Забирай его, нахуй! — не выдержал Миша, обращаясь ко мне.

— Я не брошу тебя! — тут же притворно всхлипнул Штырь и кинулся Колчину на шею, обняв его.

Не выдержала и бросилась к ним, обняв обоих. Через секунду почувствовала, как оба обнимают меня и уже совсем не испытывают друг к другу вражду, которая, впрочем, и так была напускной.

— Моя девочка! — чмокнул меня Штырь в висок. — Знал, что найдешь старика. И меня тоже.

— Сука, — выдохнул Миша.

— Кстати, справедливости ради должен заметить, что если бы не Мишка, то хрен бы я живой остался. Ведь это он вытащил меня из того дома, довез до какого-то своего подпольного врачевателя, убедился, что я не крякну, и только после этого свалил.

— Ты еще поплачь, — иронично буркнул Колчин. — Клещом в мою жопу вцепился, хрен оторвешь!

— А вот и поплачу! Поднимусь в свою комнату и поплачу! — потряс Штырь фонариком перед нашими лицами и действительно стал подниматься на второй этаж.

Миша притянул меня к себе, обвил мою талию руками уткнулся своим лбом в мой и глубоко вдохнул, а затем выдохнул.

— Зато теперь мне полностью ясно откуда в тебе столько иронии и матерных слов, а еще мне понятно, почему у тебя отсутствует чувства такта и понимание личных границ, — произнес Миша.

— Всё я понимаю, так-то! — послышался голос Штыря сверху, и мы оба тихо рассмеялись.

— Он только прикидывается дурачком, — уточнила я. — Но на самом деле он очень умный.

— Это я уже понял, — согласно кивнул Миша и слегка отстранился. Мягко обхватил мое лицо ладонями и заглянул в глаза. — Давно с самолета?

— Сразу сюда приехала.

— Устала?

— Есть немного.

— Пойдем, покажу тебе комнату.

— Надеюсь, она не на втором этаже?

— Нет. Второй этаж себе присвоил твой наставник.

— Тогда, показывай, — согласилась и я позволила Мише отвести меня в комнату, где сразу стало ясно, что в ней живет он сам.

— Другой на этом этаже нет. Но зато из моей комнаты можно сразу попасть в душ и туалет.

— На ближайшие пару недель мне большего и не надо, — привстав на цыпочки, захватила его нижнюю губу зубами и ласково прошлась по ней языком. — А сейчас я хочу в душ.

— Кстати, я тебе задолжал, — вибрация низкого голоса Миши мурашками пробежалась по коже, пока его руки раздевали меня, снимая вещь за вещью.

— И что же? — спросила я хрипло, когда к моим ступням упали мои же трусы.

— Помыть тебя, как ты меня тогда.

— Ну, так чего ты ждёшь? — спросила я с вызовом и запрыгнула на Колчина, обхватив его шею руками, а торс ногами. — Иди и мой.

Хищная улыбка отразилась на Мишиных губах, которые тут же впились в мои, воруя дыхание, разбивая в крошки страхи и сжигая тоску последних дней и даже лет.

— Я скучал по тебе, стерва, — выдохнул Миша в перерыве на поцелуи.

— Я по тебе тоже, дедуль.

С удовлетворением заметила, как он стянул с себя боксеры и вышагнул из них прямо в душевую кабинку, но из рук меня не выпустил.

Мужские руки впились в мои ягодицы, внезапный звонкий шлепок по одной из них отлетел от кафельных стен и распалил меня еще сильнее. Пальцы его скользнули к ноющему истомой лону, которому хотелось поскорее почувствовать его горячую пульсирующую плоть как можно глубже.

— Я смотрю, тебе и вода не нужна. Такая мокрая, — едва ли не мурлыкал Миша, скользнув в меня пальцами.

— О, боже!

Выгнулась навстречу его пальцам и блаженно закатила глаза.

Колчин прижал меня спиной к стене, опустил одну мою ногу в поддон, а сам на секунду выскользнул из меня лишь для того, чтобы включить теплую воду и снова проникнуть в меня пальцами, пока я с тем же упоением ласкала его твердый член руками.

Я готова была кончить еще в узком коридорчике, когда Миша вжал меня в стену, но сейчас все было гораздо острее и чувственнее. Слишком горячо трепетно для того, чтобы оттягивать и не рассыпаться в его руках мгновенно.

— Лучше твоих пальцев я не встречала еще ничего, — выдохнула я ему в губы восхищенно и плавно сползла по стене вниз, пока моё лицо не оказалось на уровне подрагивающего члена.

— Что ты задумала? — выдохнул Миша хрипло, но по горящим желанием глазам было понятно, что этого он хочет ничуть не меньше.

— Только не говори, что не мечтал об этом с первого дня нашего знакомства, — посмотрела я на него снизу вверх и, обхватив пальцами крепкий стояк, лизнула головку, с наслаждением впитывая незамедлительную реакцию своего мужчины.