Глава 6

— Ты главное — помри быстро! — науськивает меня гусар Леоне и трясет своей головой, опрокинув в себя еще немного анисовой настойки, он с собой графин прихватил. Мол, нам нужнее, а мы скоро вернемся, пардон муа, силь ву пле и вообще, до свидания. Вот так. Гусары никогда ничего не крадут, а только заимствуют. И денег за любовь не берут, да.

— Помрешь быстро — так мы еще назад успеем на вечеринку! Я там кликнул твоего Пахома, он сюда прибежит с мундиром новым, так и домой заходить не обязательно! Умрешь, поднимут, стопочку тяпнешь, перед Малютиным извинишься и назад! К сестричкам Зиминым! Знаешь какая у Вероники талия? Ууу… брат. Вот ежели ты, скажем, на попу заглядываешься, или там — на грудь, то ты еще жизни не познал. Настоящая прелесть у барышни в ее талии, ибо место это есть…

— Господин фон Келлер! — возмущается валькирия Цветкова и краснеет: — Прекратите похабщину нести! Как не стыдно!

— Ой. А вы, голубушка, еще с нами, стало быть? — вопросительно изгибается гусар, оглядываясь: — А я-то грешным делом думал, что потерял вас. Куда же вы?

— С вами. — решительно заявляет Цветкова: — На дуэль. Мне тоже интересно. Кроме того секундантов двое должно быть.

— Уу… как скучно… — тянет гусар: — ну да ладно. Ты, Володенька, успел все забыть, так я тебе напомню. Помереть быстро в дуэли с Малютиным — очень желательно. Почему? Да потому что Малютин маг огня. И сволочь, каких на свете мало. И… о чем это я? Ах, да… огонь — он жжется.

— А солнце греет. — киваю я: — Еще полезные сведения будут?

— Ой, Володька. — пьяным глазом прищуривается гусар: — Вот ты сейчас нарвешься. Решено! Я буду вместо тебя на дуэли биться! Потому как тебя Малютин будет долго так и со вкусом жечь… кто ж ему слово против скажет. А меня — не будет. Я с ним вежлив всегда был… Ик! И я финт секретный знаю… вот эдак… — гусар подпрыгивает боком в воздух, неловко приземляется на ногу, поскальзывается и…

— Ай! Сучье вымя!

— Прекратите при мне так выражаться!

— Богом клянусь я совсем про вас забыл, матушка!

— Какая я матушка, я младшая валькирия!

— Барышня! — стонет гусар, сидя на снегу и держась за спину: — Благоденствуйте! Не проходите мимо… я кажись хребет себе сломал!

— Святая Елена Равноапостольная! — закатывает глаза Цветкова, но наклоняется к нему и прикладывает ладони к спине… сияет уже знакомый зеленый свет и на лице у гусара расплывается улыбка.

— О! Спасибо, голубушка! Правда жалко, что я протрезвел… вы это нарочно? Эта анисовая настойка — само совершенство, а вы меня трезвым сделали!

— Так вам и надо! Гусары все бесстыдники! — заявляет валькирия и складывает руки на груди. Так, переругиваясь, мы подходим к зимнему саду. За это время, внимательно слушая своих товарищей я узнал, что — дуэли такие вот в норме вещей. А почему? Да потому что такие как Мария Сергеевна чуть ли не с того света людей поднимают и при дуэли завсегда целитель присутствует, дабы проигравшего воскресить, если убьют и раны залечить у всех, кто пострадал. Вот потому то и не расстроен веселый гусар Леоне фон Келлер, вот потому и не заливается слезами валькирия Цветкова, хотя они в один голос уверяют меня что победить мне не светит и что убьет меня господин Малютин, как пить дать убьет. Но… ничего страшного, убьет и убьет. Поднимут меня, Пахом мне новую одежду принесет, потому как господин Малютин, «Огненный Клинок» — скорее всего меня поджарит заживо до состояния угольков, одежда конечно же сгорит. Чтобы дам не смущать своими голыми чреслами — сразу и переоденусь, вот.

Тем не менее, дуэли такие — не фунт изюму. Потому что убивают по-настоящему, а человеку очень трудно свою смерть пережить, даже если воскрешают потом — все равно трудно. Потому-то веселый гусар Леоне фон Келлер и предлагал мне водочки выпить… а валькирия — таблеток наесться. Тем более, что в большинстве дуэлей если человек сдался или там сопротивления не оказывает и оказать не может — так дуэль прекращается. Как правило. Но с Малютиным, который «Огненный Клинок», не все так просто, оказывается. Господин Малютин в уезде единственный маг шестого ранга, что бы это не означало, и ведет себя как хамло. Например… назначает дуэли «до смерти» и имеет это в виду. То есть — никто не выходит из круга, и никто не входит в круг до тех пор, пока кто-то из участников не умер. А умирать от руки господина Малютина можно очень долго. Часами.

То есть — это может быть больно. Очень больно. Как итог — посттравматический синдром и прочие психологические расстройства. Вообще боль очень хреново на интеллект влияет, чтобы вы знали. Ах, да, и еще — проводить такие веселые развлечения из разряда «убил-поднял» до бесконечности нельзя, ибо откат существует. Человека с того света только раз в три дня можно вернуть и до того, как тело окоченеет. Так что никакой сказки, просто возможность.

— Господин Пичугин, например, — говорит гусар, опираясь на руку валькирии, стараясь сохранить равновесие: — полгода не прошло, как Малютин его на дуэли три часа поджаривал. Говорят, что он корочкой покрылся, ну чисто поросенок на вертеле в Рождественскую пирушку. И орал все три часа как резаный… только в конце перестал. Я на той дуэли и часа не выдержал, пошел в салончик, водочки опрокинуть. И неделю потом свинину жаренную есть не мог. А я — гусар!

— Господин Малютин валькирий не любит — кивает Цветкова: — уж извините что так вышло. Я за вас спряталась, но он увидел.

— У него две невесты в валькирии ушли — хмыкает гусар: — вот как узнали что их за него силком выдают — так и ушли. Вот он и бесится. Но тебе от этого не легче, брат. Давай так — я за тебя выйду и…

— А такое вообще дозволено? — сомневаюсь я: — Чтобы ты за меня…

— А я ему в рожу плюну! — заявляет гусар: — Он про тебя и забудет! Жаль, правда, что я трезвый такой, терпеть огонь не могу… жжется.

— Вот мы и пришли — говорит валькирия и я оглядываюсь. Будучи занят разговором, я и не заметил, как оказался в зимнем саду. Вокруг царила тишина, но было на редкость светло. Полная луна освещала зимний сад, а лежащий повсюду снег — отражал свет и горящие огоньки магических свечей были вовсе без надобности, пар вылетал изо рта при каждом выдохе, а напротив, на полянке стояли три человека. Один из них при виде нас тут же встрепенулся и подошел. У него были темные глаза, пенсне на носу и прорезанный глубокими морщинами лоб.

— Господин Уваров? — уточнил он и тут же кивнул головой, узнавая: — господа, позвольте представится, я — уездный целитель Мантуров Сергей Дмитриевич, с вашего дозволения буду приглядывать за соблюдением правил магический дуэли.

— Сергей Дмитриевич! — гусар пожимает ему руку: — К чему формальности? Вас же весь Дальний знает!

— Уж извините, мсье де Леоне, но протокол есть протокол. Формальности-с. — кланяется мужчина с глубокими морщинами на лбу: — Может все-таки миром дело решим, а? Господин Уваров принесет глубочайшие извинения и… может быть господин Малютин их примет…

— Не примет! — кричит второй оставшийся с Малютиным мужчина. Вернее — молодой человек. В таком же франтоватом пальто с явно выраженной талией и с высоким цилиндром на голове. У него короткие усики, вызывающие неприятные ассоциации с документальными фильмами про Вторую Мировую войну и некоего Адольфа Алоизовича.

— Ох ты ж… — качает головой целитель и глядит на меня с неким упреком: — и как вы его так из себя вывели, Владимир Григорьевич?

— У меня талант — развожу руками я и целитель вздыхает. Поворачивается назад и идет к Малютину с его секундантом, видимо уладить детали предстоящей дуэли. Я же стою на месте и пытаюсь осознать, что я тут делаю и кто я такой вообще. За прошлую ночь в моей голове пронеслись совершенно дурные сны, я куда-то падал, летел куда-то на звездном корабле, спасал делегацию Федерации от культистов Арона, проходил курс управления тяжелой бронетехникой и завалил экзамен, провалив меху под лед где-то на металлических лунах Сайрона. Но половины из своих снов я не помнил. Точно так же я не помнил кто я был до того, как вселился в тело Уварова Владимира Григорьевича, но совершенно точно знал, что я — не он. Надо вспомнить, надо обязательно вспомнить, кто я и почему оказался тут… что произошло в моей прошлой жизни. Почему-то это казалось мне очень важным. Вот уже третьи сутки как я тут и до сих пор не знаю — кто я такой и что я тут делаю. Потому мне до сих пор все окружающее кажется каким-то дурным сном… вот я сижу в кабине меха и успокаиваю дыхание, погружая себя в сомнамбулическую кому по методике Крейслера-Давыдова, чтобы не потреблять лишнего кислорода и облегчить работу спасателям, а вот я уже стою на дуэльной площадке в мундире гвардии лейтенанта, выравнивая дыхание и приводя в порядок гормональный фон по той же методике. Как там в новой голографической пьесе ИИ Бунье — «страх — это маленькая смерть. Страха нет, нет и смерти».

— Ты чего? Володя? Очнись! — тормошит меня гусар, и я открываю глаза. Я вспоминаю. Не все, но что-то. Я всегда был офицером, но только у меня дома офицер — это совсем другое. Корпус Дальней Разведки. Альтаир. Бетельгейзе. Двойные звезды Патрика-Крому. Метановые озера Ллейс и адские лавовые острова Нти. Люди, лица, тренировки, круглосуточные дежурства над мониторами, повышение квалификации, операции под прикрытием, массивы данных и… Алекса!

— Алекса? — говорю я вслух, ожидая услышать привычный женский голос в своей голове. Тишина. Я здесь один. И правда, имплантированная в черепную коробку ИИ-помощница, которая управляет всем вокруг и дает советы — осталась в том, прежнем теле… что-то я уже вспомнил, но не все. Далеко не все. Воспоминания смутны и чтобы рассеять туман мне приходится напрягаться, но как только я вытаскиваю их на поверхность — они лопаются как мыльные пузыри. Учебка, тяжелый ствол винтовки Гаусса через плечо, горячее дыхание марш-броска, темные пятна пота под мышками, пехота, пехота, пехота, топ-топ-топ. Я — пехотинец? Но нет, вот и мои первые звезды и полосы на погонах, вот и здание с табличкой «Высшая Академия Сил Самообороны», вот и удостоверение — пластиковый прямоугольник, который при нажатии пальцем — становится прозрачным и выплывает фотография и надпись «Департамент Дальней Разведки»…

— Володя! Тебе дурно? Сергей Дмитриевич, ему дурно! Мы можем перенести дуэль? Или отменить? — хлопочет рядом со мной гусар. Я отстраняю его. В голове немного проясняется. Воспоминания — на потом. Сейчас надо действовать, выводить ситуацию в плюс. Действовал на порыве, оскорбил, был вызван на дуэль, отказ сейчас равносилен остракизму и поражению в социальном статусе. Социальный статус в милитаризированных обществах — это важно. Опасности для жизни нет, есть только мучительный процесс дуэли. Я не уверен в своих силах, их анализ и обучение тоже оставлю на потом. Прямо сейчас есть только один выход из ситуации, самый простой и эффективный, но требующий мужества и умения терпеть боль.

— Я готов. — говорю я и гусар — растворяется за моей спиной. Дружески сжимают мне плечо пальчики валькирии Цветковой — сжимают и тоже исчезают где-то там, за спиной. Отходит в сторону и секундант господина Малютина, он ухмыляется и трясет головой. Пар вырывается из моего рта, и я на секунду вспоминаю что и как надо делать в ситуации, когда боль неизбежна. Альберт Крейслер изобрел свою методику управления нервной системой еще в середине двадцать первого века, этот способ называется «Лесной пожар» и основывается на физиологии нервной системы. Если вы умеете инициировать импульсы в своей нервной системе произвольно, то вы умеете и управлять своей болью… только вы пока об этом не знаете. Что происходит с двумя сигналами, идущими по одному проводу навстречу друг другу, с одной и той же частотой? Они подавляют друг друга. Техника опасная… если применять ее попусту. Но в случае, если ты лежишь в бронескафе, придавленный скалой, а ноги у тебя превратились в кровавую пульпу — это очень нужная техника. Как и в том случае, если огненный маг будет поджаривать меня как поросенка на Рождество…

— Господин Малютин? — поворачивает голову целитель и господин Малютин кивает. Он разводит руки в стороны и на его ладонях пляшет пламя. Пламя вытягивается и соединяет его руки, вытягиваясь в такую огненную дугу. Пламенный Клинок.

— Что же… раз уж стороны не высказывают намерения закончить дело примирением… прошу вас, господа! — целитель отступает назад, а мы стоим на месте. Чего ждем? Ах… да, он должен выйти за пределы круга, надо полагать, что задеть целителя во время дуэли — не самая блестящая идея.

— Уваров, — говорит Малютин, играя с огненной дугой у него на ладонях: — ты перешел черту. Ты знаешь, как я отношусь к… ним. И ты знаешь почему. Ты сделал это специально, да? Я не потерплю насмешек!

—… — я молчу. Что бы я сейчас ни сказал — не сыграет в мою пользу. Я не знаю, что за счеты у господина Малютина к валькириям, я понятия не имел что он воспримет мое появление с одной из них как насмешку… я и о статусе валькирий в свете тоже ни черта не знаю… но и объяснить это я не могу. Господин Малютин уже сформировал свое мнение и собирается меня убивать. По мере своих возможностей я постараюсь этому помешать… а какие у меня есть возможности? Я — неуязвим? По крайней мере достаточно прочен, чтобы выстрел из пушки не разбрызгал меня по окрестностям, а отбросил назад. Работает ли это для пламени? Будем проверять. И… надеюсь он не будет тыкать меня иголкой в глаз. Тут я уязвим… или это потому что я не ожидал от эскулапа такого коварства?

— Я слышал, что у тебя открылся Родовой Дар. — продолжает Малютин: — Какая же ты скотина, Уваров! Прикидываться скромной овечкой пока бесталанен и тут же задрать голову, едва только магом стал! Это не делает чести офицеру — вот так менять свое расположение и насмехаться над равными. Я относился к тебе… нормально. А ты… ты можешь призвать свой Родовой Дар, да хоть самого Сатану — сейчас я покажу тебе что такое огненный маг шестого ранга! — Малютин разводит руки в стороны, и огненная дуга срывается с его пальцев! Я падаю назад, пропуская дугу над собой и тут же вскакиваю на ноги, вторая дуга идет по низу!

Не успеваю! Пламя охватывает меня с головы до пят и я стискиваю зубы, призывая привычные вибрации «встречного пала» Крейслера. Боль… боль не уходит? Боли нет? Слишком рано я инициировал «встречный пал» и импульсы в нервах разносят мне систему, не находя встречных импульсов от сожжённой кожи и обуглившихся нервов.

Пламя — иллюзия? Почему мне не больно? Подношу руку к лицу и вижу, как горит ткань моего мундира, как облезает ткань, обугливаясь и оставляя закопченную кожу. Закопченную, но невредимую. Я неуязвим и для огня? Еще одна огненная дуга врезается в меня, и я только упираюсь ногой покрепче. Ничего. Горит моя одежда… может быть горят волосы… но я не чувствую боли. Я даже в состоянии дышать, хотя как это у меня получается — ума не приложу. Стряхиваю пламя с лица и груди — просто повожу рукой и все. Пламя стряхивается на землю, так, словно это не пламя, а кусок ткани. Такого не бывает, это неправильно.

— Уваров! — кричит где-то далеко господин Малютин и его пламенный клинок вонзается мне в грудь и… растекается по ней.

— Хм. — говорю я. Причитать о том, что «так не бывает» — не время и не место. Есть вводные данные — неуязвимость к огню, зачаточные умения манипулировать им — например стряхнуть на землю, словно грязь. Есть ситуация, которая угрожает понижением в социальном ранге, а разведчик всегда должен стремиться повысить свой ранг, потому что чем выше ранг — тем больше возможностей. Следовательно, решение задачи очень простое…

— Господин Малютин, — говорю я, наклонив голову набок: — вы уже закончили меня убивать? Потому что сейчас моя очередь…

Загрузка...