Вдвоём

Глава 17

Моя мама была очень верующим человеком. Она верила в Бога и всегда говорила, что человек получает лишь то, что заслужил. Поэтому сейчас, сидя в каком-то сыром тёмном подвале, я никак не могу понять, чем же я заслужила всё это. Что такого ужасного я сделала в своей жизни, что вынуждена бороться с настоящим исчадием ада в лице Чарльза Кроули.

Я проснулась минут десять назад, но так и не смогла понять, где нахожусь. Вокруг так темно, что я ничего не вижу. Воздух пахнет плесенью и сыростью. Судя по всему, я сижу на полу, а стены на ощупь холодные и шершавые. Голова немного кружится, а от того, что я не могу понять, где нахожусь, чувство такое, что я парю в невесомости. И не ясно, где верх, а где низ. Я подтягиваюсь к стене, и голые ноги слегка царапает шершавая поверхность пола. Откуда-то издалека до меня доносятся звуки чьих-то голосов, и я мигом напрягаюсь, прислушиваясь. Когда те двое верзил запихнули меня в тот ужасный чёрный фургон, я на краткий миг пожалела, что оставила Кайла и сбежала. Но потом я поняла, что сделаю всё, что потребуется, лишь бы Кайл, Селеста и даже отец, не пострадали от рук Чарльза.

Голоса становятся громче, шаги приближаются, а потом в помещении резко включается свет. На мгновение меня ослепляет, и я закрываю глаза руками.

— Прошу прощение за доставленные неудобства, — слышу я высокомерный тон Чарльза Кроули и медленно открываю глаза. Цветные блики всё ещё пляшут тут и там, и мне не сразу удаётся его разглядеть. Но потом зрение приходит в норму и я наконец вижу его. Вот он. Как всегда прекрасно выглядит. Элегантно и чопорно, словно у него палка в заднице. Из кармана чёрного пиджака в тонкую полоску выглядывает бежевый платок, в тон рубашки. Рядом с ним стоит мужчина, видимо охранник. Высокий, мускулистый, с непроницаемым лицом и широко расставленными ногами. На меня он не смотрит, вместо этого его тяжёлый взгляд прожигает бетонную стену за моей спиной.

— Давай покончим с твоей идиотской игрой, Чарльз, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза, — тебе нужен бизнес моего отца. Забирай. Я на него не претендую. И никогда не претендовала.

— Если бы ты предложила мне это в самом начале, я бы ещё мог подумать. Но понимаешь, дорогая, — голос его становится приторно сладким, и он подходит ко мне грациозно, словно хищный зверь, опускается передо мной на корточки и берёт меня за подбородок, — ты упустила свой шанс решить этот вопрос по-деловому. Мне всё ещё нужен бизнес твоего отца, ты права. Но сейчас это не единственное, что я хочу. Теперь мне нужна ты, Мэдисон. Мне нужна вся ты.

Похотливый взгляд Чарльза проходится по моему телу, и я подтягиваю ноги, прикрывая их подолом платья, но всё тщетно. Я всё ещё чувствую себя слишком обнажённой. А Кроули лишь довольно усмехается, наблюдая за моими попытками прикрыться. Его рука опускается на мою шею, спускаясь ниже к груди. Неприятные мурашки пробегают по моему телу, заставляя меня отпрянуть от него, но за мной лишь стена и деваться мне некуда.

— Не трогай меня, долбаный извращенец, — шиплю я сквозь зубы, отбрасывая руку Чарльза от себя. Но мой жест явно не приходится ему по вкусу. Его глаза вспыхивают зловещим огнём, а в следующий момент мою щеку обжигает пощёчина. Моя голова автоматически отшатывается в сторону, и резкий вздох вылетает из моего приоткрытого рта.

— Теперь ты в моей власти, Мэдисон, — шепчет он, нависнув надо мной и практически касаясь губами моего уха. — Твоё тело моё и я буду делать с ним всё, что пожелаю. И ты мне не помешаешь. Поняла?

Его рука ложится на мою грудь, и он сжимает её с такой силой, что у меня из глаз брызжут слёзы. Я хочу оттолкнуть его, но он нависает надо мной, словно камень. Его удушающий, горький аромат парфюма, не даёт мне нормально вздохнуть. И я чувствую себя загнанной в ловушку.

— Я задал тебе вопрос, Мэдисон, — практически рыча, произносит Кроули, направляя на меня свой прожигающий взгляд. Но в этот момент что-то внутри меня просыпается. Словно какая-то часть меня, сильная и невозмутимая, направляет меня на путь борьбы и противостояния. Только благодаря этой части себя мне удаётся выдержать его взгляд с достоинством.

— Я не твоя вещь, Чарльз. И я не позволю тебе вытирать о себя ноги. Ты хотел жениться на мне, чтобы добраться до бизнеса моего отца, так получай его и закончим на этом. Не веди себя, как избалованный обиженный мальчишка. Давай мне бумаги, я подпишу любой отказ на собственность и активы отца. А потом мы с тобой расстанемся и забудем друг о друге. На свои деньги ты сможешь купить любую шлюху на свой вкус. А сейчас я хочу видеть своего отца. Ты всё понял?

Я пытаюсь казаться сильной и воинственной, хотя эта речь изрядно меня вымотала. Но Чарльз однозначно заинтересовался. Он с некоторым удивлением смотрит на меня, явно что-то обдумывая, а потом резко встаёт и поворачивается ко мне спиной.

— Я задала тебе вопрос, Чарльз Кроули! И ты вот так просто уйдёшь? Как-то это невежливо, не находишь? — с издёвкой спрашиваю я, прекрасно понимая, что с этим зверем шутки плохи. Но я не хочу, чтобы он считал меня слабой.

— Майкл тебе всё разъяснит, — с самодовольной усмешкой на губах Чарльз поворачивается ко мне и кивает своему охраннику. Тот не дрогнув ни одним лицевым мускулом, подходит ко мне. Расстояние в несколько метров он преодолевает двумя механическими шагами. Я даже не успеваю за ним уследить, он просто появляется рядом со мной. А потом его кулак врезается в мои рёбра, и весь воздух застревает в моих лёгких, не давая мне ни вдохнуть, ни выдохнуть. Широко распахнутыми глазами я смотрю на Чарльза, который довольно улыбается, стоя у выхода и поднеся правую руку к губам. Так выглядят люди, глядя на прекрасное произведение искусства. Но никто так не смотрит на избиение человека. Никто нормальный. Майкл ещё замахивается, но Чарльз поднимает руку, останавливая его.

— Достаточно, Майкл, думаю, что теперь мисс Девенпорт поняла, что в этом месте я главный, и я устанавливаю правила, а не она. Но я всё же пойду ей навстречу. Ведь я не изверг. Ты увидишь своего отца, но немного позже. Надеюсь, что увидев его, ты станешь сговорчивее.

С этими словами он разворачивается и выходит за дверь. Майкл следует за ним походкой механического робота. А мне хочется броситься за ними вдогонку, вцепиться ногтями в их лица и расцарапать их в кровь, хочется вопить и топать ногами, но всё что я могу это молча глотать слёзы. Рёбра болят от каждого движения, поэтому я замираю в одной позе, откинув голову назад. Слёзы медленно стекают по щекам, и я закрываю глаза.

Передо мной тут же встаёт образ Кайла. Я всё ещё слышу его отчаянный крик. Правильно ли я поступила, оставив его? Я хотела оградить его от себя, от того, какие печальные последствия могут у него быть из-за меня. Тогда мне казалось, что я поступаю мудро, но теперь понимаю, что действовала, как идиотка. Глупо и опрометчиво, поддавшись нахлынувшим эмоциям. Но был ли у меня другой вариант? Пустить Кайла с оружием наперевес против Чарльза и смотреть, как он совершает ошибку, которая перечеркнёт всю его жизнь? Нет. Как бы я ненавидела Чарльза Кроули и как бы ни желала его смерти, я не хочу, чтобы это сделал Кайл.

Снова раздаются отдалённые шаги за дверью, и холодок пробегает по моей спине. Я практически вжимаюсь в стену, напряжённо глядя на металлическую дверь. Сердце опасливо колотится в груди, пока я мысленно веду отсчёт. Ещё мгновение и дверь открывается. Моему взору предстаёт отец, правда он уже не похож на себя прежнего. Гораздо больше седых волос, чем в нашу последнюю встречу. Лицо испещряют морщинки, словно тонкие паутинки. Плечи опущены и передвигается он с трудом, словно испытывает сильную боль при каждом шаге. На нём коричневые брюки, которые когда-то определённо были идеально отглажены, а теперь стали мятыми и грязными. Бежевая рубашка тоже измята и на ней видны бурые засохшие пятна. Кровь? Сердце моё словно сжимает стальной кулак, когда я вижу взгляд отца. Он кажется таким печальным и уставшим. Вся обида на него сразу покидает меня и всё, что мне хочется, это обнять его. Череда ярких, тёплых воспоминаний всплывает в моей голове, затмевая всю боль, что он причинил мне. Узы между родителями и детьми на самом деле самые крепкие. Как бы вы не старались, каким бы острым не было ваше лезвие вам их не перерезать, не перерубить и не сжечь. Вы можете сбежать на край света, но в душе всегда будет пустота, которая может быть заполнена только вашей семьёй. Это я понимаю с полной уверенностью, когда наши взгляды пересекаются и в глазах отца появляются слёзы.

— Давай, шевелись, — ещё один наёмник Кроули, очередная машина для исполнения приказов, толкает отца вперёд и тот чуть не падает. Но, слава богу, ему удаётся удержаться на ногах.

— Эй, а вежливости тебя мама не научила? — выкрикиваю я, разозлившись на этого перекаченного придурка. Его лицо удивлённо вытягивается, но потом он снова хмурится и его рот изгибается на подобии звериного оскала.

— А тебе лучше держать свой рот на замке, дорогуша. Если не хочешь получить добавку, — тут он самодовольно ухмыляется и снова толкает отца в спину. В этот раз ему не удаётся удержаться, и он падает на пол со всего размаха. Его лицо искажает гримаса боли, и я тут же подползаю к нему, чтобы проверить в порядке ли он.

— Всё хорошо, милая, всё хорошо, — шепчет отец, говорит он с трудом.

— Я надеюсь, что в аду есть специальный котёл для таких мудаков, как ты, — процеживаю я, злобно глядя на охранника. Он никак не реагирует на мои слова, просто разворачивается и выходит из комнаты. Там он останавливается и поворачивается ко мне, всё ещё продолжая самодовольно ухмыляться.

— У вас есть пять минут, — говорит он, после чего дверь с громким металлическим лязгом захлопывается. Отец вздрагивает, и тогда я понимаю, насколько сильно он изменился за последнее время. А ещё задаюсь вопросом, сколько он провёл здесь, в руках ненормального Чарльза. Я помню, каким сильным, величественным он был ещё несколько недель назад. Как от него исходила волна благополучия, как каждому хотелось погреться в лучах его великолепия, зарядиться его удачливостью и чутьём. И что теперь осталось от того мужчины? Только оболочка, изрядно потрепанная. Такое чувство, что всё это время отцу удавалось убегать от времени, а теперь оно его нагнало, в одно мгновение, сделав его немощным стариком. Словно все грехи, все ошибки, которые он совершил за свою жизнь, наконец вернулись к нему бумерангом.

— Я надеялся, что тебе удалось сбежать далеко-далеко, — тихо произносит отец, глядя на меня. Он рассматривает моё лицо так, словно не видел меня годами и теперь пытается запомнить каждую чёрточку. Я снова чувствую эту щемящую тоску, это предчувствие чего-то плохого. И тогда я сильнее сжимаю руку отца, теперь она уже не такая крепкая, как прежде. Неужели Кроули морит его голодом? Слёзы подступают к горлу, не давая мне вздохнуть. Я всё пытаюсь понять, когда моя жизнь свернула с намеченного пути. Когда всё полетело к чертям, оставив меня сидеть в горящих руинах некогда счастливой жизни?

— Наверно так и надо было сделать, но мне не хотелось, чтобы кто-то пострадал из-за меня.

— Милая, никто бы из-за тебя не пострадал. Ведь во всём этом виноват я и моя жадность, — отец опускает глаза, и я понимаю, что он корит себя, чувствую его стыд. И часть меня хочет согласиться с ним. Сказать, что во всём этом хаосе действительно виноват он и никто больше. Но я не могу произнести это. Не могу ещё больше добить отца своими словами. Но и убеждать его в обратном тоже не хочу. Это было бы ложью, а я не собираюсь врать. Поэтому я решаю промолчать. — Твоя мама погибла из-за моей жадности, а теперь и ты в беде по моей вине.

— Что ты сделал, папа?

— Доверился не тем людям. Понимаешь, много лет назад мой бизнес стоял на грани банкротства. Тогда многие переживали кризис. Но меня спас Бред Кроули. Он позвонил мне и предложил помощь, но за это он просил половину акций моей компании. Я согласился, ведь в противном случае я мог потерять всё, абсолютно всё. А я не мог этого допустить. Кем бы я тогда стал? Банкротом. Ничтожеством. Поэтому я пошёл на сделку. Мы долго были партнёрами, но когда бизнес разросся и стал приносить приличные деньги, Бред захотел большего. Он предложил выкупить мою часть акций. Но я не согласился. Я построил этот бизнес с нуля, а он хотел лишить меня его. Он предлагал хорошие деньги, но я не соглашался. Гордость и упрямство не давало мне пойти на сделку. Тогда-то его сын и решил отомстить мне, поставить меня на место, показать, что я не владею ситуацией и не понимаю, с кем связался. Он подстроил аварию, в которой погибла твоя мать.

— И даже после этого ты не отдал им компанию? Ведь именно из-за неё я лишилась мамы, как ты мог? — говорю я, еле сдерживая слёзы. Горькая обида, снова разрастается в моей душе, отравляя её, словно яд. И мне даже дышать сложно. Я смотрю на отца, ожидая ответа, но он медлит. Его глаза красные от непролитых слёз, выглядит он хуже некуда, но, несмотря на это, я понимаю, что часть меня хочет его ударить. Он столько натворил, а теперь даже ответить за это не в состоянии. Но я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и сдерживаю себя. Я понимаю, как сильно он раскаивается, как страдает. Но это не умоляет его грехов.

— Я должен был, но что-то продолжало меня удерживать. Я лишь крепче вцепился в неё, стал работать усерднее. Делал всё, чтобы выкупить обратно часть акций у Кроули. Но всё напрасно. Казалось, что я одержим работой. Мои мысли были только о том, чтобы показать Кроули, что я сильный, что я могу существовать без их поддержки. Даже, когда Чарльз захотел жениться на тебе, я всё никак не мог избавиться от своей одержимости. Я считал, что женившись на тебе, он успокоится. Я останусь у руля компании, ты будешь жить в достатке, а когда я умру, Чарльз сможет управлять компанией. Но я был слишком глуп, чтобы понять, что на этом он не остановится. Он тут же убьёт меня, как только вы распишитесь. А когда он стал угрожать и тебе то, тогда я словно очнулся. Что-то щёлкнуло в моей голове, и я понял, в какую яму загнал нас с тобой. И теперь заполучив тебя, Чарльз готов перейти к следующему этапу.

— Что ты имеешь в виду? — слушая рассказ отца, я сама словно погрузилась в какой-то туман. В моей голове всё смешалось и теперь я с трудом понимаю, что происходит. Всё это напоминает какой-то кинофильм, такого же не может быть на самом деле. Убийства происходят только на экране телевизора, в настоящей жизни никто никого не убивает.

— Милая, тебе нужно бежать отсюда, — рука отца касается моей щеки, и тогда я замечаю первую одинокую слезинку на его лице. — Когда придёт охранник, ты встанешь и побежишь, а я отвлеку его на себя. Ты сильная, всегда была такой, ты справишься. Всё поняла?

— А что будет с тобой? Ведь он может тебя убить, я не могу оставить тебя здесь.

— Не беспокойся обо мне, Мэди, — папа улыбается мне, немного вымученной улыбкой, и притягивает к себе. Я дрожу, мои руки немеют, и я чувствую соль на губах от слёз, которые заливают моё лицо. Я слышу шаги, и папа обнимает меня ещё крепче. — Когда выйдёшь в коридор, добежишь до его конца, то тебе нужно будет повернуть налево, а потом два раза направо. Там будет выход. Но тебе нужно будет бежать очень быстро. Эти охранники, как гончие, вмиг тебя догонят. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать тебе время.

— Я не верю, что всё это действительно происходит, — шепчу я.

— Скоро всё закончится, — шаги в коридоре замолкают, и дверь резко распахивается, — один раз налево и два направо, запомнила?

— Время объятий закончено, — грубым голосом заявляет цепной пёс Кроули и рывком поднимает отца на ноги. На его губах снова эта ехидная ухмылка, но она быстро испаряется, когда отец выкручивается из его хватки и валит охранника на пол. В нём откуда-то снова появляются силы, словно открылся какой-то запасной источник. Я с мгновение смотрю на него не в силах оторвать взгляд.

— Мэди, беги, — кричит мне отец, чем тут же вынуждает меня подняться. Я бросаюсь к выходу, но там замираю на месте и поворачиваюсь к отцу. Вижу, что ему становится всё сложнее удерживать охранника и тот вот-вот вырвется и бросится за мной следом. — Быстрее, Мэдисон!

Лицо отца красное от напряжения, он слабеет с каждой секундой. Наши взгляды встречаются, и я чувствую невероятную боль в груди. Но всё-таки нахожу в себе силы и бросаюсь бежать. Рёбра болят, каждый вдох даётся мне с большим трудом. Никогда не любила бегать, а зря. Если бы я больше занималась бегом, то сейчас это бы мне пригодилось как никогда кстати. Один раз налево и два направо. Один раз налево два направо. Повторяю это словно мантру, пока петляю по коридорам, и когда заветная дверь предстаёт передо мной, то у меня открывается второе дыхание. Я берусь за ручку и толкаю дверь вперёд. Свежий осенний воздух ударяет мне в лицо. Я оглядываюсь и понимаю, что нахожусь где-то в лесу. Замечаю новенький блестящий чёрный грузовик и мчусь к нему, предвкушая, как уеду отсюда как можно дальше. Вернусь к Кайлу и скажу, какой дурой я была, когда оставила его. А он обнимет меня крепко-крепко и больше никуда не отпустит. Вот только всем моим мечтам приходит конец, когда я слышу голос Чарльза за спиной:

— Не так быстро, дорогуша.

Я медленно оборачиваюсь, как раз в тот момент, когда мощный удар в живот сносит меня с ног. Я падаю на холодную землю заваленную сухими листьями и замираю в позе эмбриона. Боль такая сильная, что хочется кричать, но я не могу произнести ни звука, просто лежу с открытым ртом и смотрю, как ко мне подходит Чарльз. Охранник Майкл стоит надо мной, как всегда бесчувственно глядя в сторону. Два бездушных монстра, готовые разорвать меня в любой момент.

— Я ещё с тобой не закончил, лапушка, — Чарльз наклоняется надо мной и проводит своей ладонью по моей щеке, но я отшатываюсь от него. Это заставляет его улыбнуться. И от этой улыбки моё сердце леденеет. Кроули встаёт и щёлкает пальцами в сторону Майкла. Тот кивает и смотрит на меня, а когда наши взгляды встречаются, то я вижу в его глазах только пугающую пустоту.

— Когда Майкл с тобой закончит, ты станешь гораздо сговорчивей, — говорит Чарльз, после чего разворачивается и уходит. Я хочу сказать ему, всё, что думаю о его самодовольной роже, о том, какой он псих и что место ему в аду. Но я просто открываю рот и не произношу, ни слова. Обречённо смотрю на своего тюремщика, надеясь на его жалость, на то, что у него проснётся совесть. Но это не работает. У монстров нет совести. Они безжалостны. Они жестоки и любят причинять боль. Первый удар приходится мне на поясницу, и я гулко вою от нестерпимой боли. Удары сыплются на меня снова и снова. Но вскоре я перестаю чувствовать боль. Глаза закрываются, моё тело немеет, и я отключаюсь, в тайне надеясь, что когда в следующий раз очнусь, этот кошмар закончится. Я буду лежать в тёплой кровати в надёжных объятиях Кайла. Он будет гладить меня по голове и убеждать, что мне просто приснился страшный сон.