На Украине хочу поблагодарить начальника Генерального штаба Вооруженных Сил республики генерал-полковника Анатолия Лопату и старшего офицера пресс-службы Минобороны Украины полковника Анатолия Мураховского. В Белоруссии - генералов Николая Чуркина и Ивана Зубкова, полковников Владимира Чекова, Федора Левшу, Виктора Новикова, Владимира Воротынцева и подполковника Александра Мушту, сотрудника КГБ Белоруссии Петра Снопка, депутатов Верховного Совета Евгения Новикова и Игоря Пырха.
И, конечно, от всего сердца благодарю постоянных авторов программы "Сигнал". В Москве это генерал-майор запаса Александр Гуров, полковник запаса Игорь Морозов, полковник Александр Маргелов, генерал-полковник запаса Геннадий Стефановский, полковники запаса Валерий Борисенко и Виктор Верстаков, ученый-востоковед Владимир Пластун, полковники Валерий Чебан, Николай Иванов, Николай Плотников и Семен Багдасаров, писатель Петр Паламарчук, капитан 1-го ранга в отставке Николай Спасский, журналист-международник Андрей Шарый, подполковник Станислав Бабаев и подполковник запаса Михаил Елистратов. В Петербурге - капитан 1-го ранга в отставке Николай Сунцов, капитан 3-го ранга запаса Александр Зубков и подполковник запаса Андрей Карганов. В Мюнхене - бывший майор Западной группы войск Михаил Емуранов, Алексей Соловьев, подполковник из бывшей ЗГВ Александр Николаев и капитан Сергей Суслин.
Отдельно хочу сказать большое спасибо авторам и исполнителям афганских и солдатских песен, не раз звучавших в выпусках программы "Сигнал": Юрию Кирсанову, Михаилу Михайлову, Александру Минаеву, Геннадию Каюмову, Марианне Захаровой, Сергею Шаврову, Сергею Кузнецову, Виталию Дегтяреву, ансамблю ВДВ "Голубые береты", оренбургской группе "Контингент" и многим другим.
Теперь уже бывший редактор Военно-политического обозрения "Сигнал", все эти годы выходившего в Мюнхене на волнах радио "Свобода", Валерий Коновалов прощается с вами. Честь имею, товарищи офицеры, и всего вам доброго, уважаемые радиослушатели".
Итак, прощай "Свобода", да здравствует воля! На прощание всем творческим работникам РС/РСЕ выдали грамоту "от благодарного американского народа" за подписью самого президента Клинтона. Скрепя сердце эту заморскую ксиву начальство дало и мне. Любопытный документик. Если верить всему, что там написано, так меня не увольнять надо было, а как минимум назначить директором Русской службы радио "Свобода" вместо Гендлера.
С собой я забрал только личные архивы. Служебный компьютер (его можно было выкупить за копейки) украли из кабинета, еще когда я находился в Москве, как украли и многое другое. Образно говоря, "Свободу" растащили по кирпичикам. От сотрудников-несунов не отставала и сама администрация. Мне рассказывали, что когда немцы вселились в покинутое здание, то, к удивлению своему, обнаружили даже вырванную с корнем электропроводку и оторванный от бетона линолеум. Словом, все как на холодной войне - не оставлять "врагу-супостату" ничего: ни пяди электропроводки, ни погонного метра линолеума. Интересная психология. Дать бы тогда американцам волю, они, наверное, и само здание РС/РСЕ за собой взорвали бы.
ОПЯТЬ В РОССИЮ
Я не надолго задержался в Мюнхене и, решив вначале полететь в сторону Питера, приобрел билет на "Аэрофлот", попутно узнав, что хорошо знакомого мне маршала Шапошникова теперь назначили командовать этой государственной авиакомпанией. Со "Свободой" меня ничего уже больше не связывало, летел я по делам "деревянного бизнеса", а мой горе-компаньон с немецкой стороны уже к тому времени пребывал в Ленинграде. Дальше - полет в Сочи, а потом и в Москву, брата и старых друзей проведать. Я-то теперь - птица вольная, да и деньжат немного в запасе есть. Не буду вдаваться слишком уж в большие подробности моего летнего вояжа по делам бизнеса.
Я прилетел в Ленинград. Из Пулкова меня забрал Андрюха Карганов и отвез к Мурзиным. Пообщавшись с Володей и Натальей, которых не видел уже больше года, я по старой памяти подался было еще и к Ленке Петровой, но там мне дали от ворот поворот: "Три года не показывался, даже не звонил, так что не мешай, мол, устраивать людям личную жизнь". Вот так вот. А я по наивности всего лишь хотел предложить даме полететь со мной в Сочи. (Хорошо хоть, потом все образовалось и мы не рассорились окончательно - нас все-таки связывали двадцать лет не только близких отношений, но и проверенной моим диссидентским прошлым дружбы.)
Дней через несколько, сидя на балконе шикарного даже по западным меркам отеля в Дагомысе и потягивая прохладительные напитки, я поглядывал на стайки скользящих внизу девочек и весьма сожалел об отсутствии Сереги Шаврова. Одному здесь отдыхать - скука смертная. Через четыре дня "компаньон" с немецкой стороны улетел обратно Питер, а потом и в Мюнхен за какими-то бумагами, а я подался в Москву. Снова в Сочи мы с ним должны были пересечься недели этак через две.
Как я уже отметил выше, воспоминания о радио "Свобода" не занимали мою бедную голову. "Свобода" сама напомнила о себе, и напомнила весьма своеобразно. То один, то другой из авторов "Сигнала" начали жаловаться: им не заплатили последние гонорары. С Валерой Борисенко и Серегой Шавровым мы подъехали к Московскому бюро. РС. Британский жулик Мэтью Фрост, назначенный временным администратором бюро в отсутствие Шустера, здраво, с его точки зрения, рассудив, что раз Коновалов уволен, так и деньги можно зажать, решил гонораров никому не платить, на все вопросы отвечая примерно так: компьютер сломался, и все платежные ведомости пропали.
Потом в Праге это описывали и расписывали на все лады как "вооруженный налет Коновалова на Московское бюро РС". Не было никакого "вооруженного налета". Ну, был у Шаврова пистолет в наплечной кобуре, так он всегда с ним ходит. Может, они имели в виду мой второй заход со старшим сыном Володи Пластуна, Андреем, который тогда служил в одном из отделов МУРа и заявился в бюро РС хоть и в штатском, но с табельным "укороченным" под курткой. Мне помнится, Фрост что-то пискнул "про милицию", а Андрюха, тут же предъявив ему служебное удостоверение, спросил: когда его отцу наконец выплатят честно заработанные четыре сотни баксов? Но в тот раз мы разошлись полюбовно. Фрост засадил мальчика-воришку по имени Максим ("главный казначей" Московского бюро) за компьютер, я, по собственным записям, диктовал, кому и сколько платить, потом тот же Фрост подписывал платежную ведомость, а я набирал телефонный номер автора и просил того подъехать в бюро для получения гонорара. Если автор находился не в Москве, платеж осуществлялся почтовым отправлением с вручением оного лично в руки получателя. Таким вот "конвейерным" способом в течении нескольких часов и были осуществлены почти все задержанные платежи авторам программы "Сигнал", общая сумма которых переваливала за две с половиной тысячи долларов. В чем же здесь, простите, криминал? Все, как в "цивилизованной" Америке.
Потом, уже где-то еще через месяц, в Москву из Минска приехала Марина Бабкина, которой Фрост тоже спел "старую песню" про сломанный компьютер. Хоть она и не была автором моей программы, я посоветовал Марине сослаться на меня в ее следующем разговоре с Фростом. Результат не замедлил сказаться - гонорар незамедлительно выплатили и даже на большую сумму, чем рассчитывал автор. Чудеса в решете, да и только!
Второй раз в Сочи я полетел уже с Серегой Шавровым, остановившись недалеко от городского цирка в отремонтированной к тому времени гостинице "Кавказ". Там-то меня и нашел Леша Мананников. День жаркий. Сидим мы с Серегой в баре, он старательно опустошает очередной стакан с джином, а я обставился сразу тремя стаканами виски, как вдруг за спиной раздается зычное:
- А это виски для меня, что ли, поставлено?
Оглядываюсь в поисках наглеца.
- Бог ты мой, Мананников, ты-то что здесь забыл? Согласно "табели о рангах", лично глава администрации края в собственные хоромы твою персону вселить должен был бы, а не в этот клоповник.
- Я тут как бы инкогнито,- смеясь, отвечает Леха,- хочу отдохнуть от депутатской суеты.
- Понятно. Значит, присоединяйся. Почти весь запас джина в баре истребил Шавров, но виски еще осталось.
Вторая забавная встреча произошла уже в городе. Мы шли с Серегой в центр, как вдруг, проходя мимо одного из магазинов, я услышал очень уж знакомый говорок с грузинским акцентом. Быть того не может! Рома Шаламберидзе из Мюнхена! Увлеченно занят тем, что втюривает какому-то фраеру партию солнцезащитных очков.
- Серый,- говорю я,- пошли его арестуем, он мне уже два года долги не отдает, все прячется. Очки липовые продал. Выдавал их за "Порше", а выяснилось, что это фуфло сварганили где-то в Югославии.
- Сумма то хоть большая? - поинтересовался Шавров
- Баксов триста будет.
- Тогда пошли арестовывать твоего Рому. Мне как раз для тещи хороший подарок нужен,- сказал Серега, поигрывая наручниками.
Бедный Рома, мне его даже жалко стало. И так оставлявший желать лучшего дар речи потерян совершенно, глаза грозят вывалиться из орбит. В голове хитрого "кинто" никак не укладывается, как это я смог зацепить его здесь, в Сочи. На мощную фигуру Сереги Шаврова он вообще смотрит как на свою скорую смерть. Наконец дар речи медленно возвращается, и Рома спрашивает, спотыкаясь на каждой букве:
- Чэго вам ат мэня нада?
- Посидеть, поговорить. Поехали с нами в Адлер.
- Зачэм в Адлэр?
- Так надо, Рома.
Серый вызывает тачку (чтобы каждый раз не ловить частников, мы договорились с таксистом-армянином на постоянку во время нашего пребывания в Сочи), мы садимся - Серега на заднее, поближе к Роме - и начинаем раскрутку:
- Ромик-джан,- протягиваю я, скалясь во всю ширь лица,- помнишь, ты мне "Порше" продал?
- Я машынами нэ таргую.
- Не лепи горбатого, батоно, я про очки говорю. Шесть сотен в немецких фантиках ты получил? Получил. А очки оказались липой, как и твой сраный "Роллекс", произведенный где-то на Брайтон-Бич. Так что, извини, генацвале, мы тебя сейчас слегка раскулачим на пару хороших солнцезащитных очков. Не возражаешь?
Еще раз, окинув взглядом кубатуру Шаврова, Рома тяжело вздохнул и выложил товар лицом. Я взял себе "Кристиан Диор", оказавшийся настоящим, а Серега - дорогой американский "Рейбан". Потом Серега накинулся на оправы для женских диоптрических очков. Одна ему очень понравилась, теща точно будет довольна.
- Сколько? - спросил он у Ромы.
- Она двэсти доллар стоит,- ответил грузин,- эта тожа "Дыор".
- Ну-ка дай посмотреть,- вмешался я,- опять покатил телегу! Какой это "Диор"?
- Нэт, "Дыор", мамай кланус...
- Вах, могидхан дэгистрах! Ты лучше папой поклянись, которого у тебя никогда не было. Серый, дай ему двадцать баксов за это фуфло - как подарок для тещи оправа вполне сойдет.
Серега въехал в мою игру. "Диор" был настоящий, но мелкого жулика следовало проучить. Рома хотел возразить было, но только вяло махнул рукой, пряча в карман мятую зеленую ассигнацию.
В Адлере мы зашли в ресторан, откушали шашлычка и выпили водочки. Рома куда-то снова заторопился, но я осадил его, сказав, что в гостинице, где мы остановились, его ждет сюрприз. Тот опять "сбледнул с лица", но вопросов не задавал. На обратной дороге в Сочи мы с Серегой поприветствовали знакомых бойцов подполковника Шлапунова, охранявших один из дорожных разъездов. Рома еще больше занервничал.
- Эй, Ромик-джан, ты случайно не из Кутаиси сюда пожаловал? Нелегально, наверное? - поинтересовался я.
- Нэт, у мэна тожа руски виза,- настороженно ответил тот.
- Жаль, а то бойцы, наверное, захотели бы поиметь очки от солнца. У тебя еще осталось что-нибудь приличное в запасе?
- Ест нэмнога. А какой суприз? - вдруг оживился Рома.
- Сейчас увидишь.
Войдя в холл гостиницы и увидев там по Мюнхену еще знакомого ему Мананникова, которому он тоже когда-то навесил липовый товар, Рома снова лишился дара членораздельной речи и, наученный уже "горьким рэкетом", полез за очками. Окончательно Рому добило появление на сцене моего "жулика-компаньона" по бизнесу, также очень хорошо ему знакомого. Как говорится, "рыбак рыбака..."
- Вы зачэм здэсь всэ? - непонимающе уставился на нас Рома, видимо, считая, что присутствует на сходке каких-то международных "заговорщиков".
- По делу, Ромик-джан. Хочешь, и тебя в дело возьмем? Дадим тебе "калашников", будешь прикрывать отход основной группы в горы.
- Можна я лутшэ дамой пайду?..
- Иди, дорогой, иди, только две-три пары женских очков оставь еще, пожалуйста. Понимаешь, подарки для девочек нужны. Это что? "Трусарди" и "Нино Риччи"? Опять заливаешь, батоно. Вот тебе еще двадцать баксов. Устроит? - Глядя на вконец охреневшего "кинто", я едва сдерживал приступы хохота.
Что поделаешь, с детства не люблю "кидал". Потом уже, в Мюнхене, года так через четыре, когда я подрабатывал в охране "русского" ночного клуба-дискотеки, кто-то из посетителей рассказал, как вернувшийся из "теплых краев" Рома Шаламберидзе плел жуткие истории про то, как его ограбил и чуть не убил в Сочи КГБ во главе с "этым Канааалам".
Через неделю, проведенную в уже не менее жаркой Москве, мне снова пришлось мотнуться в Сочи, а заодно и в Туапсе - проплатить отобранный для отправки в Германию товар. Серега Шавров наотрез отказался лететь, сказав, что его уже тошнит от "южных курортов". Я полетел один, уже в Сочи пересекся с бухгалтершей немецкого "компаньона", а в Туапсе меня арестовали за "нарушение паспортного режима".
- Где ваша прописка? - наседал на меня сотрудник местного отдела ФСБ, официально представившийся "паспортистом".
- Согласно отметкам в моей визе, я гость Совета Федерации. Если нужна еще и отметка о прописке, то в Сочи сейчас отдыхает пригласившее меня лицо - депутат Мананников. Вот телефон, позвоните, объясните, в чем дело, он меня прямо у себя в кабинете и пропишет,- набрался я наглости.
Времени и так мало, а тут еще эти советских времен гримасы с "ловлей шпионов через прописку". "Паспортист" куда-то вышел, потом вернулся и, вручая мне назад мой "тугамент", спросил:
- На сколько дней вы собираетесь задержаться в городе?
- Два-три максимум.
- Идите в гостиницу, вас временно там пропишут, и поймите нас правильно. Все-таки погранзона, террористы опять же чеченские...
- Я, что, похож на Радуева?
- Понимаете, у нас бдительность...
Ох уж мне этот "призрак" чешского еврея Фучика с его "люди, будьте бдительны"! И тут достал.
Из Сочи я опять вернулся в Москву, прикидывал было смотаться в Минск, но вовремя вспомнил, что пора возвращаться обратно в Мюнхен оформлять ворох бумаг и впредь, как в бородатом анекдоте про разведчиков, согласно своей новой "легенде" вести жизнь "безработного и нищего". Я не планировал в 95-м году еще раз совершать путешествие в Россию. Тем более что и бизнес мой вскорости накрылся "известным местом", да и денег уже оставалось не так-то много, но его величество случай поменял мои планы.
В конце октября появилась первая достоверная информация о том, что упоминавшийся мною в предыдущих главах книги сын Абдурахмана Авторханова Тимур задержан за незаконный переход российской границы и уже несколько месяцев содержится в следственном изоляторе МВД Дагестана, в Махачкале. Я прекрасно понимал состояние тяжело больного отца, который мог умереть и так и не увидеть сына. Я очень уважал старика Авторханова и не мог отказать ему в помощи, хотя дело это касалось Чечни. Вместе с бывшей супругой Тимура Ларисой (законная жена-немка и слышать о муженьке ничего не хотела, такие вот у них "брачные узы") мы обратились в Генпрократуру России. Откуда пришел ответ, что немецкий гражданин Георгий Кунта (Тимур по паспорту носил эту фамилию) за ними не числится. В недоумении "разводило руками" и германское посольство в Москве. Лариса, как и я сам, раньше тоже работала на "Свободе". Мы позвонили в Прагу. Удивительное дело! Не мы от радио "Свобода" получили нужную нам информацию, совсем наоборот - радио "Свобода" впервые от нас узнало, что сын Авторханова находится под следствием в Махачкале. Надо же, каких "зияющих высот" после тотальной "шустеризации" достигла их хваленая журналистская оперативность в Праге!
Посоветовавшись с Ларисой и семьей Авторханова, я решил обратиться за помощью к Мананникову. Когда-то я познакомил Тимура с Алексеем. Леша, выслушав меня, отдал помощнику распоряжение связаться с директором ФСБ Барсуковым и непосредственно с МВД Дагестана, попросив перезвонить через неделю. В следующем разговоре он дал понять, что меру пресечения Тимуру могут изменить, переиграв статью УК о "нарушении госграницы" на "нарушение паспортного режима", а это в лучшем случае не срок, а крупный денежный штраф. Более того, свое поручительство в деле готов дать и известный дагестанский поэт Расул Гамзатов. В общем, мне необходимо прилететь и привезти деньги для уплаты требуемого штрафа, а сам он, Алексей, займется подготовкой соответствующих документов для консульского отдела посольства ФРГ. Лариса собрала деньги, попросив передать их лично в руки ее брату Володе, я заказал билет и снова очутился в морозной Москве - к самому концу предвыборной кампании.
Из "Шереметьева" я сразу поехал домой к Игорю, попутно застолбив для себя квартиру в районе Сущевки, которую снимал летом. Братан предупредил меня, чтобы на встрече с московским чеченом Адамом, троюродным братом Тимура, я вел себя осмотрительно. Я объяснил, что мне от того нужны всего лишь кое-какие документы для Мананникова и домашний телефон Хазбулатова, да и в "гости" я пойду не один, а с сыном Володи Пластуна, раз Шавров на дежурстве. Если что, он по "оперативке" муровскую ГНР вызовет.
Моя собственная куртка почему-то в самолете подмокла (бутылку, что ли, я на нее опрокинул?), и идти в ней на мороз означало обречь себя как минимум на воспаление легких. Игорь предложил мне свою, камуфлированную. Я натянул ее и чуть не упал - куртка оказалась тяжелой. Но грела она не хуже "буржуйки".
Адам, завидев меня в такой экипировке да еще на пару с ментом, решил было, что его пришли брать, но недоразумение быстро уладилось. Разговор, правда, получился несколько натянутым. Он знал, что я привез деньги, однако, памятуя о просьбе Ларисы, я резко отмел всякие предложения о передаче их ему, взял требуемые документы, телефонный номер Руслана Имрановича и с достоинством откланялся. На хвост нам чечены никого не сажали, прекрасно отдавая себе отчет в том, что с МУРом "шутки на полхрена в желудке".
Передав деньги брату Ларисы, который должен был отнести их в посольство ФРГ (сам я туда не собирался), я вдруг обнаружил, что практически нахожусь рядом с "избирательным штабом" Скокова - Лебедя и подбил Андрюху зайти туда и проведать моих старых приятелей Валеру Борисенко и Серафима Юшкова. Там я узнал, что хотя возглавляемая ими партия в Думу и не прошла, лично Александр Лебедь все же стал депутатом. (Позже Бороисенко и Юшков рассказали мне, что отблагодарил он своих помощников прямо-таки по-генеральски. Дескать, мужики, депутатом я стал, а вы мне больше и на хрен не сдались.)
На следующий день я был разбужен звонком из посольства Германии. Сотрудник консульского отдела посольства ФРГ по имени Конрад (все "дипломаты" почему-то страдают одной и той же формой амнезии - забывают называть еще и свои фамилии) попросил меня привезти в посольство документы из комитета по международным делам Совета Федерации от господина Мананникова. (Я что, теперь еще и за посольскую фельдъегерскую службу пахать обязан?) Чуть помедлив, я согласился. Потом спросил сам:
- Конрад, неужели вы столько времени не имели понятия, что гражданин ФРГ Кунта-Авторханов содержится в российской тюрьме?
- Господин Коновалов, мы вам очень благодарны за помощь, но, вы знаете, у нас по спискам еще несколько десятков таких лиц,- доверительно сообщил немецкий дипломат.
- Следует ли это понимать как предложение о совместной работе? спросил я с легким оттенком юмора в голосе.
Утвердительного ответа с той стороны не последовало. Не понимают они нашего русского юмора. Однако немцы! "Ну и хрен с вами, научите лучше ваших граждан правильно оформлять въездные визы в Россию, не лезть в Чечню и меньше жульничать в бизнесе, тогда и нары обтирать им будет без надобности",- подумал я, положив телефонную трубку на место.
Под вечер я позвонил еще и Хазбулатову, но Руслан Имранович что-то не проявил большой заботы о своем дальнем родственнике, согласившись только переговорить с хорошо знакомым ему Алексеем Мананниковым.
На следующий день после визита в Совет Федерации РФ мы, не особенно разбирая дорогу, понеслись с Андрюхой по Ленинскому проспекту к посольству Германии. Я вылез из машины, взял документы и поднялся наверх в сопровождении сотрудника службы безопасности посольства. Господина вице-консула пришлось ожидать битых два часа, от нечего делать развлекая себя телефонными "базарами" консульской секретарши, нанятой из числа российской обслуги, о ее новой норковой шубке. Говорила она по-немецки, видимо, считая, что этот развалившийся в кресле "визитер в армейской дерюжке" слышать-то, может, и слышит, но ни черта не понимает. За кого же она меня тут держит? Я недоумевал. Помощник Мананникова в телефонном разговоре с консулом вроде бы все объяснил. Ждать мне уже порядком надоело, и я начал заметно нервничать. "Ну и коррупция здесь,- подумал я,неудивительно, что их "бедные граждане" сидят по российским тюрьмам годами. Любой секретарше в Германии года два надо в поте лица вкалывать, чтобы разжиться норковой шубой, а эта, поди ж ты, за месяц управилась".
Наконец, щурясь от яркого света, из полутемного коридора выполз и сам господин консул. Страшно извиняясь, что заставил так долго ждать, (оказывается, его секретарша решила, что я какой-то "казахский переселенец, приехавший выпрашивать визу"), он взял документы и снова начал рассыпаться в извинениях. Попутно выяснилось, что лично он в Дагестан не полетит, там рядом идет война, понимаете ли, опасно, кругом стреляют, а пошлет туда уже известного мне Конрада. Ну, мне это до фени, кто полетит в Махачкалу, важен сам результат. В разговоре с консулом, не совсем понимая его "русский", я перешел на немецкий язык, чем вызвал определенное замешательство у "норковой" секретарши. Не став выслушивать ее запоздалые извинения, я быстро покинул "гостеприимные" стены посольства Германии.
В Московское бюро РС, как не зазывали, я все же не пошел. Ограничился передачей информации по телефону. Вот уж не предполагал, что и после откидки со "свободовской шарашки" придется попахать на нее уже в качестве "свободного художника"! Недели две я еще покрутился в заснеженной декабрьской Москве, съездил в Рязань, где меня уже однажды не пустили в десантное училище. Смотался с Андрюхой Пластуном по гололедной Смоленке в Минск (из органов за утрату табельного оружия по пьянке его потом уволили), так и не доехав в тот раз до родной Речицы. Через два дня вернулся опять в Москву, отметил с братом Игорем 26 декабря в ЦДЛ и, как назло, опять под самый Новый год улетел обратно в Германию.
В столицу я теперь снова попаду только уже летом 97-го, да еще осенью 98-го, уже вместе со старым приятелем и коллегой по службе на РС Хервигом Краусом, корпящим над своей бесконечной историей "Землеустройства государства Российского от Распутина и до Путина". А потом снова выпаду на два года в "осадок". Так теперь и живу. Да, совсем забыл упомянуть. Тимура из предварительного заключения в следственном изоляторе МВД Дагестана освободили уже после Нового года. Прилетел он, правда, почему-то недовольный своим освобождением и моей ролью в нем. Что, нохч, хотел умереть героем? Так попросил бы российских пограничников, они б тебя сразу на месте и пристрелили. Не для тебя я старался - для отца твоего. А что вообще касается вашего якобы "многострадального народа", то думаю, что товарищ Сталин поступил с вами еще весьма и весьма гуманно. Какие вы, к черту, мусульмане? Вы даже между собой грызетесь как звери. Скажи лучше, за сколько сотен баксов твой брат-чечен тебя при переходе азербайджанской границы "зеленым фуражкам" продал?
"БАЛКАНИЗАЦИЯ" РОССИИ
От некоторых моих российских друзей-офицеров мне не раз уже приходилось слышать фразу: "Валера, мы теперь живем в оккупированной стране. Оккупированной еврейскими банкирами-олигархами, продажными чиновниками всех мастей и рангов, столь же продажными прессой и телевидением и чеченскими бандитами. Нашему народу уже десять с лишним лет весьма успешно прививают чувство страха и рабско-потребительскую психологию". С этими словами нельзя не согласиться. Что это, один из разработанных ЦРУ США способов "балканизации" России с учетом ее ядерного статуса? Не исключено. Недавние события у Театрального центра на Дубровке (место мне известное, брат ведь живет почти что рядом) вновь вернули меня к размышлениям над этим вопросом. Я достаточно долго занимаюсь локальными конфликтами, начиная от Афганистана. Чечня во многом повторяет Афганистан, отличаясь в главном - это конфликт на своей, русской земле, а не на чужой территории. В Афганистане мы методом проб и ошибок наконец нащупали решение проблемы. Таким решением стал Наджибулла - харизматический лидер, способный привести свою страну если не к окончательному миру, то хотя бы к военному равновесию, но преданный и покинутый нами по воле генсека Горбачева и его заокеанских хозяев.
Психология Востока не терпит и не прощает слабых. Чечня в том тоже мало чем отличается от Афгана, имея схожий родоплеменной уклад жизни и схожее национальное самосознание. Там так же, как и за хребтом Гиндукуша, лучше всего понимают язык силы - не нынешние жалкие потуги "федералов", а реальной военной силы тех прошлых, советских еще времен. Приручите сильный тейп с сильным лидером, и он подомнет под себя все остальные. Вопрос только в том, где их теперь взять, такой тейп и такого лидера. Даже Джохар никогда не обладал полной властью в собственной "стае". Значит, остается второе. Я сказал уже, что Восток не понимает и не прощает слабых, а в качестве веского аргумента лучше всего понимает грубую силу оружия - "последний довод королей". К Иосифу Сталину можно относиться по-разному, но одно доброе дело он сделал: проблема Чечни умерла на 50 лет. А потом волки снова выползли из своих нор, пользуясь плодами развала империи. Они прекрасно чувствуют чужой страх и живут за счет этого страха.
Это психологическая подоплека проблемы, а политическая кроется в том, что карту Чечни сегодня разыгрывают отнюдь не только лишь сами чечены. Устраните заграничные центры "нохчей", тесно повязанные с чужими разведслужбами (их в одной лишь Европе как грязи, не говоря уже о мусульманских странах и США), ликвидируйте финансовых спонсоров и подпевал из числа западных политиков - и половина работы сделана. Но есть еще один фактор - масс-медиа, сознательно и целенаправленно формирующие определенное мировоззрение у обывателя. Речь идет не о журналистике как таковой, а о методах и формах спецпропаганды, выдаваемой за журналистику.
Во время захвата заложников в ТЦ западные средства массовой информации (в частности германские телеканалы и СNN) из кожи вон лезли, на все лады рекламируя "чеченских борцов за свободу", которые хотят от Кремля только лишь одного - убрать русские войска с их земли (вообще-то исторически их земля находится где-то на Иранском нагорье), а теракт - это не что иное, как форма гражданского протеста (почему-то про недавний теракт в Бали они такого не говорили). По-настоящему Запад был озабочен лишь судьбами своих семидесяти с лишним граждан из числа взятых заложников, судьбы россиян их не особо интересовали. Когда ТЦ взяли штурмом, средства массовой информации Запада сочувствовали убитым "чехам" в большей степени, чем погибшим российским гражданам, настойчиво вбивая в мозги обывателя версию о том, что если бы президент Путин согласился-де вывести войска из Чечни, то ничего бы этого не было.
Если бы Путин согласился, с Россией можно было бы потом поступать как заблагорассудится, например, как с Сербией в 1999-м или с Афганистаном в 2001-м. Достаточно уже было и того, что в политической плоскости чеченские террористы достигли намеченной цели - без особого труда захватили объект в центре российской столицы и вдосталь покрасовались на российских и западных телеканалах. Результат не замедлил сказаться. Граждане с достаточно уже развитым рабским сознанием рванули устраивать демонстрации протеста и агитировать за незамедлительный вывод российских войск из Чечни. Те, кто стоял за планированием данного теракта, делали расчет именно на страх обывателя перед силой оружия и на рабскую психологию - это хорошо зарекомендовало себя как на исламском Востоке, так и на "цивилизованном" Западе.
Но неожиданно именно это и дало сбой в России - рабская психология привилась далеко не ко всем. История Ольги Романовой - красноречивое тому свидетельство. У этой русской девушки не оказалось страха перед чеченскими волками, как не оказалось и страха смерти. Земля ей пухом! В старые добрые времена ее поступок сочли бы подвигом, достойным высокой награды, но старые добрые времена безвозвратно ушли. Нынешняя потребительская психология обывателя не понимает и не приемлет критериев самопожертвования.
У меня лично нет сомнения, что бараевские "барышни-шахидки" рванули бы себя за милую душу заодно со всеми зрителями "Норд-Оста", не отрубись они под воздействием "PChG". На Западе с большим нетерпением ждали именно этого заключительного аккорда трагедии - фейерверка в ознаменование "Всемирного чеченского конгресса" в столице Дании Копенгагене, щедро спонсированного европейским сообществом. Навряд ли и у Путина были какие-либо иллюзии на этот счет. Несмотря на мое ленинградское "диссидентское прошлое", я отношусь к нему сегодня с известной долей уважения - уже хотя бы только за это. Штурм ТЦ был единственным выходом из сложившейся ситуации, и провели его в достаточной мере профессионально и жестко. В действиях спецгрупп, будь то "Альфа", "Вега", "Витязь", или грушный "Кондор", проявилась именно та сила, язык которой так хорошо понимают на Востоке. Я не кровожадный по натуре человек, но честно скажу: как и некоторые мои друзья-офицеры (до кого я смог дозвониться в то утро), прошедшие не одну "горячую точку", я с большим моральным удовлетворением смотрел на показываемые по телевидению трупы чеченских волков и волчиц. "Поднявший меч..."
Погибших людей, несомненно, жаль, но войн без жертв не бывает, а эта война обошлась еще "малой кровью". У России сегодня нет особого выбора: либо она стряхнет с себя это ярмо "внутренней оккупации", либо же окончательно "балканизируется".
ЭПИЛОГ?
Что ж, уважаемый читатель, вот и подошли к концу мои скороспелые мемуары. Почему после слова "эпилог" я поставил знак вопроса? Кто знает, глядишь, со временем и продолжу марать бумагу. Когда опять наболит. Примерять "деревянный клифт" мне вроде бы еще рановато, хотя все мы под Богом ходим. Что такое, в сущности, "эпилог"? Перефразируя чужую библейскую "мудрость" - это время собирать камни и этими же камнями бросаться (когда есть в кого). Прошу не обижаться на меня за, может быть, несколько излишнее внимание к поглощаемым спиртным напиткам на страницах автобиографического повествования. Все это было, и, как в милицейском протоколе, я сам себе дал твердое обещание писать "только правду и ничего, кроме правды". Я очень люблю и уважаю творчество покойного русского писателя Венедикта Ерофеева, автора незабвенной и непревзойденной по части выпитого повести "Москва Петушки". Что же касается радио "Свобода", то не оно стало лейтмотивом моего произведения, а Россия и обретенные мною на российской земле друзья, остающиеся таковыми и поныне,- ценность, величину которой не измерить "длинным заморским баксом". В чем-то я действительно благодарен "Свободе". Она, по сути дела, явилась моим "единственным университетом". Даже мои недруги не отрицали того, что я практически сотворил себя сам, за неполных семь лет поднявшись от мальчишки - разносчика газет в "Красном архиве" до военного редактора Русской службы. (Какой лейтенант - выпускник военного училища после семи лет службы не мечтает получить погоны полковника? Хотя во времена "лучшего министра обороны" генералами становились даже сержанты.)
Та "Свобода", которую я застал еще в начале 80-х годов в Германии, все же в чем-то отличалась от "серой унылости", обитающей ныне на чешских задворках. Последние семь лет я периодически "хоронил" радио "Свобода", но вопреки неумолимой логике развития событий и здравому смыслу "старушку" так и не предали земле. Я давно уже заметил, что американцы имеют какую-то странную склонность к "идеологической некрофилии". С пражской "Свободы" ушли даже "гендлеры" и "шустеры". Что же там, прости господи, теперь-то осталось? Кто-то из бывших моих коллег заметил однажды, что если бы я чуть-чуть прогнулся тогда, то, глядишь, и пришелся бы ко двору. Как там гласит еще одна библейская мудрость: "Единожды солгав..."
Нет, господа из числа "избранного народа", имя которому "легион", премного вам благодарен, но прогибайтесь сами! Для вас это обычная устойчивая поза. По-русски она называется "раком". Не забыли еще? Ну, как говорится, каждому - свое. (Опять ваше любимое изречение.) Та "Свобода" - в прошлом. А в настоящем что? Жизнь "безработного и нищего". Как-то "избранные" меня спросили, почему это я не вернусь обратно в Россию. Что ж, как любил приговаривать "незабвенный" Павел Сергеевич Грачев, "вопрос, однако, интересный". В какую Россию? В свою? Так где она? Или в Россию "чубайсов", "немцовых", "ельциных", "абрамовичей" и иже с ними? Так, может, лучше сразу подаваться в Израиль? И, простите, в качестве кого вернуться "сторожа в родном колхозе"? Наблюдать, как какой-нибудь "абрамович-рабинович" с жиру бесится, а русский офицер, кровью своей плативший на алтарь Отечества, прозябает на пенсию в 65 "условных единиц". Я не уезжал из России - меня вынудили ее покинуть, но моя Россия осталась со мной и во мне. Мне уже за сорок. Большая половина пути пройдена. Все, что у меня осталось для будущего,- мои друзья и мой брат - русские офицеры, мое самое большое и самое ценное приобретение за почти тринадцать лет жизни, проведенной в "застенках "Свободы". Им, русским офицерам, моим боевым соратникам по перу - этому своеобразному оружию холодной войны, я и посвятил эту книгу. Пусть нас рассудит Россия!
ПО СТРАНИЦАМ ПРОГРАММЫ "СИГНАЛ"
Генерал-майор запаса, доктор философских наук, ученый секретарь Академии военных наук России Валерий Чебан в настоящее время является помощником председателя Комитета по обороне Госдумы РФ генерала армии Андрея Николаева. Предлагаемый материал - часть более фундаментального труда о военном миротворчестве.
Валерий Чебан
Вооруженные конфликты
и опыт военного миротворчества
Трагический опыт вооруженных конфликтов последних лет показывает, что на их самозатухание часто рассчитывать не приходится. Политические вампиры, вкусив чужой крови, ради собственного благополучия и упоения властью ищут новые жертвы. И как мифические чудовища избегают солнечных лучей, так реальные монстры боятся признаться в собственной неспособности решать спорные проблемы, не прибегая к кровопролитию. И чем ниже нравственно-интеллектуальный потенциал политиков, тем чаще они обращаются к аргументам под названием "страх", "оружие", "смерть". И чем больше работает кровавый молох распрей, тем больше цепная реакция мести и безнаказанности за убийства порождает новых вампиров. Суровая практика показывает, что одного креста и проповеди, как это демонстрируется в фильмах о вампирах, в реальной жизни крайне недостаточно, чтобы остановить размножение кровожадной популяции. Здесь необходимо активное противодействие по всем каналам общественной жизни, которая прямо или опосредованно выходит на вооруженный конфликт. Словом, нужно миротворчество как особый вид общественной практики и политической деятельности, который направлен на предотвращение и ликвидацию вооруженных конфликтов.
Все элементы в нем предполагается субординировать и скоординировать. Одни тушат разбушевавшееся пламя конфликта, другие разгребают тлеющие угли, третьи убирают горючий материал в безопасное место, а четвертые постоянно следят за изменением температуры общественных, этнических и межгосударственных отношений.
К сожалению, сегодня все чаще и чаще на экранах телевизоров в репортажах из зоны конфликтов мелькают пожарные, то есть военные миротворцы. Получается так, что военному компоненту миротворчества уделяется если не ведущее, то, во всяком случае, очень важное значение. Невольно закрадывается мысль о том, что политики и дипломаты всякий раз опаздывают с адекватной комплексной реакцией на повышение социально-политической температуры. Энергично они реагируют только на явное возгорание, и особенно тогда, когда пламя конфликта готово подпалить их собственную репутацию. Все надежды возлагаются в данный момент исключительно на военных. Разумеется, и ответственность за миротворчество тоже возлагается на них же.
Далеко за примерами ходить не следует. Чуть повысилась температура российско-украинских отношений - появилось искрение во взаимодействии Крыма и Украины, участились террористические акты по отношению к гражданам Крыма и военнослужащим, жди возможного возгорания по приднестровскому сценарию 1992 года. Там началось с войны законов. Закон о языке в Молдавии положил начало конфликту между Кишиневом и Тирасполем - и здесь то же самое. Там одиночно-террористические акты не вызывали бурных протестов в стране и особенно за рубежом - и здесь тоже. Там Четырнадцатая армия - кость в горле Кишинева, а здесь Черноморский флот - головная боль Киева. Там расчет строился на неуживчивости трех основных этнических групп (Приднестровья, молдаван, русских и украинцев) - и здесь тоже, украинцев, русских и крымских татар. Там волеизъявление населения о суверенитете встречено было в штыки - и здесь выборы президента Крыма вызвали волну ревности и нервозности, за которыми последовали административные шаги.
Между тем мировая общественность хладнокровно ожидает новое представление политической корриды на развалинах бывшего Союза. Особенно тот ее период, когда на арену выйдут главные действующие лица - военные. И это при том, что повсеместно на слуху возгласы: военного решения нет, путь вооруженного насилия бесперспективен и так далее.
Действительно, кровавый опыт вооруженных конфликтов в Югославии и на территории бывшего Советского Союза красноречиво свидетельствует о том, что нельзя абсолютизировать роль военного фактора в миротворческом процессе. По ряду причин.
Во-первых, военной силой нельзя устранить сами причины конфликта, скрытые в толще экономических, социально-политических и этнических противоречий. В данной связи наивно полагать, что обещанная реабилитация некогда репрессированных и изгнанных со своей территории народов автоматически приведет к расчистке "места под солнцем" для бывших изгоев, обеспечит их жильем, укрепит дружбу с другими народами, живущими на земле их предков. Нельзя же снова на старое место пересаживать выкорчеванное когда-то политическим ураганом дерево жизни многих людей, зная, что на той земле уже растет сад. Хороший ли, плохой, но он растет.
Во-вторых, военная сила даже при квалифицированном и уместном применении, чего добиться не так-то уж и легко, способна выполнить грубую работу по расчистке завалов, остановке огненного вала вооруженного конфликта, по ликвидации бандформирований. Но тонко организованную и созидательную деятельность призваны осуществить другие инструменты, основанные на иных принципах, нежели устрашение, подавление, ликвидация, блокада, стрельба на поражение. Поэтому и продуктивность миротворчества следует оценивать комплексно, а не по эффектной работе только одного ее компонента - военного. Впрочем, когда крайним становится военный, очень трудно узнать, качественно ли сработали другие элементы миротворческой системы. При успехе срабатывает формула "мы тоже пахали", а если постигает неудача, то виноваты "стрелочники" - военные. Они заварили дело, что с них возьмешь?
В-третьих, в эпоху, когда военно-силовой способ решения спорных проблем все еще в моде, всякое применение вооруженного насилия под любым предлогом воспринимается с известной мерой подозрительности, и чем чаще слово "мир" употребляется в категориальной паре с понятием "военный", тем больше подозрений. Эти сомнения имеют под собой благодатную историческую почву, ибо вместе с цивилизацией развивался и милитаризм. Высшей формой его развития явилась способность под флагом мира развязывать агрессивные войны. Не секретом является также стремление под предлогом растаскивания драчунов попробовать свои кулаки или проверить, есть ли они у государства.
Так, немногочисленная по составу канадская армия так организовала дело, что подавляющая часть офицерского состава, если мне не изменяет память, прошла через разные формы миротворчества и получила соответствующую профессиональную и психологическую подготовку.
О военных США и говорить не приходится. Почти везде, во всех "горячих точках" они тем или иным образом пытаются проверить свои кулаки. Причем удар наносится не только по огневым позициям, но и по политическим амбициям и даже авторитету государств, которые в данной области обогнали любителей силового решения проблемы. Я имею в виду события в Югославии и, естественно, соответствующие процессы вокруг Боснии.
Этим, видимо, объясняется та волна подозрений, которая обрушена сегодня на Россию, особенно после некоторых ее успехов в улаживании конфликтов в бывшей Югославии. Когда посыпались заявки на миротворческое посредничество России, а неоднократные обращения СНГ в ООН СБСЕ за поддержкой, в частности по конфликтам в Абхазии и Таджикистане, не встречали должной реакции, появилось обвинение в том, что под прикрытием миротворческих усилий Россия оказывает давление на соседей. В конце марта 94-го года МИД и Министерство обороны России вынуждены были выступить с совместным заявлением, в котором опровергались появившиеся в ряде зарубежных средств массовой информации утверждения о том, что Россия наращивает давление на страны СНГ, требуя для себя права вмешательства в их внутренние дела. Оказывается, миротворчество, как и многие другие явления в международной жизни, еще остается объектом соперничества. Для желающих не допустить влияния России на соседей это представляется куда более важным делом, чем предотвращение многочисленных жертв среди местного населения. Так, только по данным на 4 апреля 1994 года, за два года войны Абхазии и Грузии с обеих сторон убито более тысячи человек, и волна беженцев достигла уже трехсот тысяч. Наверняка согласованные миротворческие акции, в том числе и с участием России, спасли бы многие жизни, но враждующие стороны с завидной настойчивостью обвиняли ее в пособничестве противнику.
Говоря о международно-правовой и технической сфере применения военного компонента в миротворческом процессе с участием России, необходимо будет подчеркнуть следующее.
Первое - Россия является постоянным членом Совета безопасности и по уставу ООН несет ответственность за поддержание международного мира и безопасности. С 1973 года она принимает участие в операциях по поддержанию мира по линии ООН. На сегодняшний день участвуют пять групп российских военных наблюдателей ООН. На Ближнем Востоке - шестнадцать человек (в Египте - восемь, в Израиле - четыре, в Сирии - три и один в Ливане), пятнадцать человек на иракско-кувейтской границе, в Западной Сахаре тридцать, в Камбодже - два, в Югославии - двадцать три человека. Что касается воинских контингентов России, то они выполняют миротворческие задачи в Боснии в составе миротворческих сил ООН, в республике Таджикистан в составе коллективных миротворческих сил СНГ, в Приднестровье и в Южной Осетии. В состав коллективных миротворческих сил входит российская 201-я мотострелковая дивизия со средствами усиления, дислоцирующаяся в Таджикистане. В Боснии с апреля 1992 года находится отдельный парашютно-десантный батальон, сформированный на базе Рязанского полка Тульской воздушно-десантной дивизии. Основанием для его присутствия является постановление Верховного Совета Российской Федерации №2462 от 6 марта 1992 года. В январе 94-го состав батальона был увеличен до 1200 человек на основании распоряжения Совета министров. С целью организации контроля за прекращением огня в Сараеве часть российского батальона численностью около 400 человек совершила двухсуточный пятисоткилометровый марш-бросок по горным дорогам и заняла позицию по линии разъединения. Как мы видим, инициативы России по международному миротворчеству имеют четкую правовую основу.
Следует также отметить, что и миротворчество в рамках Содружества на территории бывшего Советского Союза не является российской самодеятельностью, хотя, как говорится, сам бог велел проявить инициативу в миротворческом процессе в непосредственной близости от границ России, а не только в бывшей Югославии, где-то в Азии или, допустим, в Африке. Причем во всех без исключения случаях эти действия проводятся по просьбе и с согласия соответствующих государств и конфликтующих сторон.
Миротворческие контингенты в те или иные зоны конфликтов направляются на основе двусторонних и многосторонних соглашений, которые отвечают нормам международного права и положениям Устава ООН. О ходе этих операций регулярно информируется ООН и СБСЕ. Так, в Южную Осетию силы по поддержанию мира России в составе одного парашютно-десантного полка были введены в июле 92-го года на основании распоряжения правительства. Из числа российских военнослужащих выставлялись наблюдательные посты в Абхазии, которые выполняли миротворческие функции. Статус российских военнослужащих, находящихся в Абхазии, определен документом московской встречи трехсторонней российско-абхазско-грузинской контрольной исполнительной комиссии от 3 сентября 1992 года. В Приднестровье российские силы поддержания мира представлены четырьмя мотострелковыми батальонами общей численностью около 1800 человек, которые находятся в ведении также трехсторонней российско-молдавско-приднестровской комиссии на основании соглашения между Россией и Молдовой о принципах мирного урегулирования вооруженных конфликтов в Приднестровском регионе республики Молдова от 21 июля 1992 года.
Общая задача российских сил поддержания мира сводится к урегулированию экстремальных ситуаций в зонах межнациональных конфликтов на территории СНГ. Содержание миротворческой деятельности представляет собой комплекс мероприятий по разъединению конфликтующих сторон, сопровождению грузов гуманитарной помощи, эвакуации населения из зон боевых действий и угрожающих районов, охране и обороне военных объектов, транспортных магистралей, предотвращению притока оружия в зону конфликтов и так далее. Как явствует из сказанного, не захват административных и политических центров, не демонстрация силы накануне выборов или иных политических акций в стране пребывания, не давление на противоборствующие стороны с целью получения исключительной выгоды для России, а самая что ни на есть черновая работа, которую уже не в силах выполнить сами конфликтующие стороны. Ее и берут на себя российские миротворцы в военной форме, зачастую становясь живой стеной между конфликтующими сторонами.
Эта миротворческая работа требует и немалых материальных затрат. Только за 1992 год на финансирование операций по поддержании мира на территории бывшего Союза из бюджета Министерства обороны России израсходовано более двух с половиной миллиардов рублей в ценах 1992 года. А за 1993-й - свыше двадцати шести миллиардов рублей, и это при запущенности наших многих проблем, в том числе и военного строительства.
Непросто складывается ситуация с финансированием и в ООН. Если раньше эта международная организация финансировала две-три миротворческие операции в год, то сейчас нужно финансировать уже семнадцать таких операций. Как видим, заказ на финансирование постоянно растет, поскольку и количество "горячих точек" на планете не уменьшается. На алтарь миротворчества уже положили свои головы более ста российских военнослужащих. По два человека погибли в Южной Осетии и в бывшей Югославии, Абхазия вырвала еще шесть человеческих жизней, Приднестровье унесло шестнадцать, Северная Осетия и Ингушетия - около тридцати, в Таджикистане нашли свою смерть более полусотни российских военнослужащих. И список этот, к сожалению, продолжается. Это самая дорогая для российских граждан плата за миротворчество убедительно доказывает, что за просчеты политиков, ведущие за собой вооруженные конфликты, равно как и за трудный путь к миру и согласию, вынуждены расплачиваться военные. И переложив ответственность исключительно на них, военных, не подключив к синхронной работе другие компоненты миротворчества, рассчитывать на полный успех не приходится.
Итак, запаздывание с созданием и запуском в работу разветвленной системы миротворчества, перекладывание основной тяжести на плечи военных, конкуренция на мировой арене по части получения "лавров" миротворчества, использование флага миротворчества для военно-силового решения международных проблем, амбициозность политиков, готовых ради собственных корыстных целей обречь на смерть десятки тысяч людей,- вот главные препятствия на пути эффективной миротворческой деятельности вообще и на территории бывшего Советского Союза в частности.
ПО СТРАНИЦАМ ПРОГРАММЫ "СИГНАЛ"
Валерий Борисенко
Война в Чечне: в чем причина
столь высоких потерь?
Боевой Устав Российской Армии требует: командир любого уровня после получения боевой задачи обязан уяснить ее, оценить обстановку, возможности свои и противника и лишь после этого принять решение и отдать приказ.
Задача на силовое решение чеченской проблемы была поставлена политическим руководством России. Наверное, так и останется государственной тайной, на основании какой информации оценивал обстановку в районе предстоящих боевых действий, по мнению президента, "лучший министр обороны России", но свои возможности он мог бы оценить более объективно. Как министр обороны он должен был знать, что подчиненные ему войска укомплектованы в среднем на тридцать процентов, и даже так называемые старослужащие занимаются в основном несением караульной службы да хозяйственными работами. О боевой подготовке в войсках просто забыли. На обслуживание техники и поддержание ее в исправном состоянии просто нет денег. О настроениях основной массы морально опустошенных офицеров, месяцами не получающих заработной платы и ютящихся с семьями в наскоро переоборудованных солдатских казармах и бараках, министр тоже должен был знать.
Сам замысел операции не отличается творчеством. Действия войск организуются по шаблону: мощный огневой налет, прочесывание пехотой, утюжка броней - и отход. Первые неудачи ничему не научили и не внесли изменений в действия войск. Как асфальтовый каток, упершийся в преграду, военная группировка, несмотря на всю свою мощь, оказалась беспомощной. Не могу сказать, чем руководствовался министр обороны, но он был полностью уверен в успехе новогоднего штурма Грозного. Об этом свидетельствует хотя бы то, что в одну из боевых машин, участвующих в наступлении, были взяты - случай беспрецедентный! - двое особо доверенных журналистов. Чем закончилось наступление - известно. Удар был нанесен не кулаком, а растопыренными пальцами.
По мнению офицеров, как говорится, собственной шкурой прочувствовавших бестолковость происходящего в Чечне, с самого начала не был создан единый штаб руководства операцией под единым командованием. У каждого силового ведомства - Минобороны, МВД и ФСК - было свое видение происходящего, свои подходы и, видимо, свои интересы. Внутри самой войсковой группировки также не было единого подчинения. У десантников, у пехоты, у артиллеристов, у авиации - своя цепочка подчиненности. По свидетельству офицеров, типична следующая ситуация: наступая, десантники выявляют огневые точки противника, которые, кстати сказать, располагались, как правило, в непосредственной близости либо же в самих жилых домах, в больницах, в детских садах или нефтехранилищах. Посылается запрос артиллерии, которая подчинена военному округу. После долгого обсуждения артиллеристами принимается решение: артналет провести, но по площадям и, что самое удивительное, совсем не в тех районах, где находятся цели. Десантники получают доклад: цели поражены, вперед! И тут же нарываются на огонь тех самых огневых точек. Остановка, жертвы. Десантники своими силами подавляют огневые точки противника и тут же начинают держать ответ перед многочисленными комиссиями о правомерности своих действий. Поэтому любой командир, получив приказ, в первую очередь озабочен не его выполнением, а просчетом вариантов, чем это может для него самого закончиться.
В условиях неразберихи, противоречивости приказов, неточности нанесения огневых ударов и, самое главное, желания высшего военного руководства воевать любой ценой, "не умением, так числом", чтобы побыстрее доложить об окончании операции, все это приводит к ничем не оправданным жертвам не только среди российских военнослужащих, но и среди мирного населения. Сведения о потерях в Министерстве обороны возведены в ранг особо секретных. И этому, на мой взгляд, есть причины. Первоначально, не готовясь к ведению серьезных боевых действий, в Генеральном штабе учет потерь просто не вели. Когда же операция приняла затяжной и серьезный характер, потери явно превысили достигнутый ею результат. Тем не менее, как говорится в пословице, "на каждый роток не накинешь платок", и сведения о потерях, достоверность которых проверить трудно, а порой и невозможно, обсуждаются в военных городках.
Так, например, говорят, что в 131-й Майкопской мотострелковой бригаде, по штату насчитывающей восемьсот человек, в строю осталось всего сто двадцать. Батальон 234-го парашютно-десантного полка Псковской дивизии потерял тринадцать человек убитыми. В батальоне 237-го полка той же дивизии убиты пять человек. Всего же, по состоянию на 5 января 1995 года, в воздушно-десантных войсках России погибли сто шесть солдат и офицеров.
Высокие потери явно не способствуют поднятию боевого духа российских военнослужащих, участвующих в войсковой операции. И, очевидно, для того чтобы поднять боевой дух, подчеркнуть государственную значимость ратного труда на "чеченской ниве", принято решение о награждении правительственными наградами тех, кто с оружием в руках претворяет в жизнь решения политического руководства. Не могу ручаться за всех, но у тех офицеров, с которыми мне пришлось разговаривать, это решение вызвало лишь глухое раздражение. Их довод: воюем мы, а награждаются в основном представители Министерства внутренних дел, части которых в отличие от армейских укомплектованы на сто процентов, гораздо лучше обучены и обеспечены, но участия в боевых действиях практически не принимают, неся службу на блокпостах. Очевидно, резюмируют армейские офицеры, войска МВД приберегаются для каких-то иных целей. Обескровленные армейские части необходимо заменять свежими. А резервы сокращенных и реформируемых Вооруженных Сил, похоже, подходят к концу. И вот уже на флоты летят шифротелеграммы с приказом министра обороны: сформировать по одному батальону морской пехоты для участия в боях за Грозный.
Валерий Борисенко
Рассказ офицера Генштаба
Если раньше приходилось самому искать встречи с военными и уговаривать их поделиться информацией о Чечне, то сегодня полковник, закончивший Академию Генерального штаба, сотрудник Главного оперативного управления Генштаба Российской Армии сам позвонил мне и попросил о встрече, чтобы, как он сказал, поделиться наболевшим. Единственное условие - не называть в эфире его фамилию. А наболевшее - это существование в недрах Министерства обороны России планов по ликвидации ВДВ как рода войск. Именно поэтому, утверждает полковник, основная задача на данный момент - как можно больше дискредитировать воздушно-десантные войска в ходе запланированной на затяжной характер войны в Чечне. Привожу изложение его рассказа.
В канун Нового года в Моздоке генерал Шевцов провозгласил тост: "За разгром и поражение воздушно-десантных войск, за победу сухопутных войск!" Чем же так не угодили генералу воздушно-десантные войска, если даже зарубежные эксперты, в том числе и американские, едины во мнении, что если Российская Армия и имеет какие-то достижения в Грозном, то в основном это заслуга десантников, которые с самого начала продемонстрировали достаточно высокую подготовку и умение ориентироваться в сложной боевой обстановке, несмотря на то, что находились в таких же трудных условиях, как и все Вооруженные Силы в целом.
События в Чечне показали, что в России нет единой армии, штабы и управления в Москве и в военных округах за последние годы заполнены генералами и старшими офицерами с полным отсутствием понятий об офицерской службе. Немного среди них настоящих профессионалов, как говорится, с "военной косточкой". Поэтому плана чеченской войны как такового не было. Это был наспех составленный набор приказов, распоряжений и указаний, подготовленных в короткие сроки. Участники, привлекаемые силы обеспечения и все другие составляющие совершенно не были взаимосвязаны друг с другом. По частицам собирались войска, из которых наспех потом создавались направления. И в этих условиях всю работу выполняла небольшая группа генералов и офицеров, в том числе координирующая действия между войсками и штабом в Моздоке,- оперативная группа под командованием генералов из ВДВ Сигуткина и Чандарова, действительно военных профессионалов.
Первые же бои в Чечне показали, что предстоит не разоружение малочисленных и плохо организованных банд, не сопротивление отдельных незаконных вооруженных формирований, а серьезные боевые действия против хорошо подготовленной армии. В свойственной им манере десантные генералы и офицеры предложили варианты и этапность поставленной задачи, состав сил для ее выполнения, тактические решения, обеспечивающие успех с минимальными потерями для российских войск и мирного населения, но максимальным поражением противника. Но реакция Москвы, нашедшая отражение в действиях оперативного штаба в Моздоке, была совершенно неожиданная - десантных генералов отстраняют от участия в руководстве войсками, а части ВДВ дробят и практически используют их для "латания дыр".
В основу замысла новогоднего штурма Грозного была заложена идея взятия города силами лишь частей сухопутных войск, и только в случае неудачи предусматривалось подключение десантников, причем такое, при котором они понесли бы наибольшие потери в живой силе и технике. При бесталанной организации штурма чеченской столицы помощь десантников очень скоро понадобилась, и заместителю командующего ВДВ генерал-майору Стаськову после катастрофического провала новогоднего штурма Грозного приказали немедленно атаковать и оказать помощь уничтожаемым в городе войскам, несмотря на то, что десантники и сами были связаны боями. На перегруппировку сил для выполнения спешно поставленной задачи Стаськову отводилось всего два часа. В момент отдачи приказа генерал Шевцов и его окружение находились в состоянии самой настоящей паники. Несмотря на сжатые сроки, десантники самостоятельно провели разведку, грамотно ввели противника в заблуждение и спасли положение. Уступая в численности противнику, десантники не только дали возможность выйти из боя остаткам войск и вынести раненых, но и захватили ряд важных объектов в Грозном, то есть выполнили при минимальных в этих условиях потерях заведомо невыполнимую задачу. Но как это ни парадоксально, именно на генерала Стаськова моздокский штаб впоследствии возложит всю вину за провал новогоднего штурма. Ярость непрофессионализма, считает офицер Главного оперативного управления ГШ, не знает границ, а общество и армия просто не осознают той угрозы, которую несут такие генералы, как Квашнин, Шевцов и им подобные.
В поведении этих генералов не только личные амбиции, а часто и тщательно продуманные действия по ликвидации ВДВ как рода войск с последующим растворением их в структуре Сухопутных войск России. В планах реформирования Российской Армии предусматривается создание каких-то "мобильных сил" с совершенно размытыми функциями и структурой. Подразумевается не просто изменение названия, а изменение самой сущности воздушно-десантных войск, которые в значительной степени определяют современный облик Вооруженных Сил России. У них оптимальный состав дивизий и бригад, соответствующее вооружение и техника, система подготовки и воспитания личного состава. Но самое главное - они всегда напрямую были подчинены только Верховному Главному Командованию и министру обороны. Изменить это - значит превратить их в то, что собой сейчас представляет основная масса частей и соединений Сухопутных войск. Это ведомственная месть за собственную бездарность. Я не хочу, говорит полковник, чтобы руками Квашнина, Шевцова и иже с ними было уничтожено то, что осталось еще боевого в растерзанной Российской Армии. Из этого же ряда и шум, поднятый в штабе Моздока, по поводу некоторых генералов из ВДВ, якобы "отказавшихся выполнять приказы". Это неправда. Могу утверждать, поскольку сам был свидетелем всех событий, связанных с действиями генералов Стаськова, Чандарова и других. В Генеральном штабе, как и в штабе в Моздоке, достаточно не потерявших еще чести и профессионализма офицеров, и они думают так же. Вся работа в Моздоке вытягивалась именно этими людьми, часто вопреки гибельным для частей приказам и распоряжениям генералов Шевцова и Квашнина. И то, что сейчас происходит в недрах Генерального штаба, то, что прорабатывается в ГОУ, где я прослужил много лет, вызывает тревогу.
Генеральный штаб уже приступил к анализу боевых действий в Чечне, этим же вопросом занимаются и другие инстанции, Главные штабы видов Вооруженных Сил и штабы родов войск. Уже сейчас можно сделать некоторые основные выводы. Ход боевых действий в Чечне до предела обострил противоречия в руководстве Вооруженных Сил России. Кризис российского генералитета, наблюдаемый в Генеральном штабе и в Сухопутных войсках, гораздо глубже, чем это представлялось ранее. И кризис этот, по сути, является такой же борьбой за власть, как и в российском правительстве, в котором интересы государства, армия и ее будущее занимают последнее место.
Результаты действий войск в Чечне - это итог руководства Вооруженными Силами, в том числе и министром обороны и Верховным Главнокомандующим, доведшими армию, органы разведки и контрразведки до плачевного состояния. Но и в ГОУ и в Генеральном штабе в целом, в других управлениях и службах Министерства обороны не все заражены местничеством и не у всех вместо мозгов пластилин. Хотя России, видимо, исторически предрешено сначала совершать стратегические ошибки, а потом о них горько сожалеть и тяжело расплачиваться.
Таково почти дословно пересказанное мною мнение полковника Главного оперативного управления Генерального штаба Российской Армии о тех процессах, которые происходят сегодня в недрах Министерства обороны России.
От автора
Очень сожалею, что не могу привести все "чеченские" материалы офицера-десантника, полковника запаса Валерия Борисенко в настоящей книге, как и материалы многих других авторов военно-политического обозрения "Сигнал". Почти пять лет на его страницах мы вместе писали историю Российской Армии. Эта книга - теперь уже тоже история. Что мог - я сделал, о чем смог - рассказал.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Афганистан, который мы потеряли
Афганская эмиграция в Германии вообще и в Мюнхене в частности весьма многолика. Здесь и вчерашние рядовые душманы и талибы, либо уставшие от своей бесконечной войны, либо же скопившие на ней капиталец, давший им возможность рвануть на Запад и кое-как устроиться в этой новой, совсем не исламской и тем более не военной, но от этого тоже весьма нелегкой, несладкой и непривычной для них жизни. Теперь им приходится зарабатывать на жизнь торговлей на блошиных рынках либо же составлять конкуренцию туркам, албанцам и прочим, прибывшим сюда раньше и занявшим те рабочие места, которыми коренной немец традиционно брезгует. Их идеологи и некоторые командиры из различных исламских партий и альянсов, прибывшие на Запад раньше своих солдат, устроились, в общем, неплохо, у многих свой, хоть и мелкий, бизнес. Однако согласитесь, что как-то непривычно видеть наследного пира из хазратов - потомков пророка Мухаммеда - в качестве хозяина и по совместительству официанта небольшой ресторации, улыбающегося редким клиентам, вытирая при этом руки о засаленный фартук. Тем не менее он оказался неплохим малым, этот наследный пир, кухня в ресторане тоже оказалась более чем хорошей, водки для шурави он не жалел, и нам с приятелем Мишей Емурановым - бывшим майором из печальной памяти Западной группы войск - там понравилось. Пир этот, полупуштун-полуараб, весьма прилично говорил по-английски, и от него можно было почерпнуть массу сведений об афганской эмиграции в Мюнхене. Добавлю также, что к "братьям-моджахедам" он относился не очень-то хорошо, подчеркивая, что сам-де придерживается традиционалистских взглядов. Оккупация Афганистана, конечно, была негативным явлением, но лично ему и его семье шурави ничего плохого не сделали. Зато моджахеды, а затем и талибы дважды разрушали его кабульскую забегаловку за то, что он кормил гяуров.
Это, так сказать, одно из лиц афганской эмиграции. Есть и второе. Это бывшие функционеры режима, а точнее будет сказать, даже целых трех, если не четырех, считая от "Нура Мура" Тараки. К этой части эмиграции можно отнести и совершенно простых, далеких от политики афганцев, вся вина которых состояла в том, что они нормально уживались с шурави, в душманы не шли и сыновей своих в духовские банды не отдавали. Об этом втором лице афганской эмиграции в Мюнхене на примере одного моего знакомого я и хочу рассказать чуть подробнее.
Начну я, пожалуй, с самого факта знакомства с Мохаммадом Камалем, афганцем-пуштуном из провинции Гильменд. В один из ноябрьских вечеров мы с неизменным моим адъютантом, все тем же бывшим майором Мишей, сидели в "Венском кафе" на Арабелла-парк, расположенном поблизости от моего дома, и не спеша потягивали баварское пиво, втихомолку по очереди прикладываясь к принесенной нами же бутылке "Московской", дабы не платить лишние марки в кассу кафе. Разговор наш, может, чуть более громкий, чем обычно, шел, понятно, по-русски. Как раз в момент очередного нашего тайного прикладывания к "стволу" к столику подошел смуглый, прихрамывающий на одну ногу разносчик-продавец завтрашних утренних газет и тоже по-русски сказал:
- Добрый вечер!
Сказал очень чисто, практически почти что без акцента. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что передо мной афганец. Будь я чуточку трезвее, я бы не бросил ему в ответ, правда, больше все-таки обращаясь к майору Мише:
- Гляди, еще один русскоговорящий душман, научили на свою голову....
- Я не душман! - почти невозмутимо ответил на мою реплику афганец.- Я был членом НДПА. Кстати, меня зовут Камаль! - представился он, протягивая руку.
Мы также по очереди представились новому знакомому, я извинился за "душмана" и предложил Камалю присесть за наш столик и чего-нибудь выпить.
- Может, водки? - мгновенно подсказал майор.
- Не могу, сейчас пост - рамадан.
- Ну и что,- вмешался я,- ты же был членом партии, а не муллой.
- Не могу, я правоверный мусульманин и оставался им, даже когда был членом партии и воевал за идеалы НДПА. В рамадан не пью. После пожалуйста.
Сказав это, Камаль чуть вытянул ногу и, задрав штанину выше колена, показал пулевое ранение, оставившее его хромым на всю жизнь. Я попросил официантку принести для Камаля кофе, ибо чай, подаваемый в большинстве немецких питейных заведений, способен оскорбить желудок не только правоверного мусульманина.
Мы разговорились и постепенно обрисовалась следующая картина. Родом Камаль из зажиточной пуштунской семьи в провинции Гильменд. Его дядя был одним из руководителей фракции "Хальк" в этой провинции.
- Для пуштуна, который связал свою жизнь с НДПА, было абсолютно нормально состоять в "Хальк". Ненормально, когда пуштун состоял в таджикско-хазарейской "Парчам", как это имело место с Наджибом,- подчеркнул Камаль.
Тесть Камаля занимал одну из руководящих должностей в ХАДе - органах госбезопасности Афганистана. Собственно говоря, он занимал эту должность и при короле Захир-Шахе, и при его двоюродном братце Дауде, и при Тараки, и при Амине, и лишь только при Кармале и Наджибе был уволен, так как выяснилось, что образование тесть Камаля получил в Германии, закончив специальную школу контрразведки в Гамбурге. Тесть Мохаммада Камаля, разумеется, тоже был "халькистом". В "Хальк" вступил и он сам.
Когда нужно было защитить идеалы революции от моджахедов и памятного армейского мятежа в рамадан 80-го года, Камаль не раздумывая взял в руки автомат и ушел воевать. Был ранен в ногу, лечился в госпитале, а когда обнаружилось, что в строй больше не встать, уехал учиться в Союз, поступив в Ленинградский торгово-финансовый. После учебы вернулся в Афганистан, но увидел, что революция проиграла, шурави скоро уйдут, а и без того хронически больную войной страну раздерут на части или победители-моджахеды, или талибы. Что было делать в той ситуации? Попробовал поговорить с советскими специалистами, но те уже явно "навострили лыжи" и желанием помочь бывшему афганскому товарищу как-то не горели. К слову сказать, лишь очень немногие из членов НДПА смогли уехать в Советский Союз, да и то предпочтение почему-то отдавалось таджикам. Как тут не вспомнить фразу, оброненную бывшим генерал-губернатором Кандагара времен режима Кармаля, обращенную к моему другу Владимиру Никитовичу Пластуну: "Вы, "мошаверы" (то бишь советники), наверное, все "парчамисты", иначе не понимаю, почему вы так любите таджиков".
Как бы там ни было, но факт остается фактом: "халькистов"-пуштунов в эмиграции в СССР оказалось совсем мало. Таким образом, несмотря на прекрасное владение русским языком, знание русской культуры и обычаев, наконец, полученное в Союзе высшее образование и неподдельную любовь к нашей стране, кстати, привитую и его детям, член НДПА Мохаммад Камаль вынужден был, по примеру "духов", уходить с семьей в Пакистан. Уже оттуда, используя старые связи своего тестя-чекиста, он смог въехать в Германию, где и попросил политическое убежище. Что ж, не он один. Но интересно другое: Камаль не только не обозлился на "вероломных шурави", но даже здесь, в эмиграции в Германии, учит русскому языку своих сыновей. Я ему даже свой Коран по-русски подарил. Забегая вперед, скажу, что младший брат Камаля остался в Пакистане и позднее, после разборки с моджахедами Хекматияра, присоединился к талибам. Сейчас он полевой командир.
Обнаружив мой интерес к афганским проблемам и знание ситуации в этой стране, Камаль согласился поговорить со мной подробнее "об Афганистане, который мы все потеряли". И они и мы. Они - потому что проиграли и были брошены на произвол судьбы; мы - потому что бросили их и так и не поняли той страны, где находились долгих девять лет. Все сказанное Камалем я и хочу предложить читателям в виде рассуждений последнего над теми или иными событиями новейшей афганской истории. Замечу, что нашу новейшую историю афганец Камаль знает получше той людской массы, если не сказать, отбросов из бывшего Союза, которая особенно в последние годы схлынула в Германию и на вопрос немцев "кто вы такие?" беззастенчиво отвечает: "Мы русские!" Отмечу, что в своей жизни беженцу Камалю в основном приходилось сталкивался именно с ними, и его отношение к таким "русским" вполне определенное. К настоящей же России и к ее народу, как я уже говорил, он относится доброжелательно и с любовью.
Оговорю и его отношение к таджикам. Пуштуны, в его понимании,- хозяева Афганистана, коренное население страны. Таджики, хазарейцы и иже с ними пришлые нацменьшинства. В этом вся разница. "Мы можем уживаться с ними, но Афганистан принадлежит нам, пуштунам",- не раз подчеркивал в разговоре Камаль. Отсюда и его мнение о насильственном устранении Хафизулы Амина и замене его Бабраком Кармалем как о страшнейшей политической ошибке, допущенной тогдашним советским руководством. Отмечу: именно этот шаг, а не ввод советских войск в Афганистан Касмаль считает политической ошибкой. По его словам, при другой, более умной развязке событий присутствие советских войск все равно было бы необходимо в Афганистане, но отношение к шурави оказалось бы совсем иным. Таким, как во времена Ленина и Амануллы-хана, заключает Камаль.
В чем же он видит допущенную нами ошибку?
Во-первых, Амин никогда не был и не мог быть американским шпионом, говорит Камаль. Если бы это было так, мой тесть об этом наверняка бы знал. Или он тоже, как и все остальные "халькисты"-пуштуны, был американским шпионом? Но именно такая картина ложного видения Афганистана и продажности Амина заокеанским хозяевам и была навязана советскому руководству. Умело подана извне и изнутри, чтобы в нужной интерпретации быть доведенной до ушей Брежнева. Конечно, Брежневу было жаль своего друга Тараки, но мы на Востоке смотрим на кровавые дворцовые перевороты несколько под иным углом зрения.
На самом-то деле все было по-другому, продолжает Камаль. Да, не будем ни скрывать, ни забывать: Амин был жестоким человеком, но он был патриотом Афганистана и пуштунским националистом. Его часто называли афганским Сталиным. А что, собственно, плохого по большому счету сделал Сталин для России и русских? Мы же часто говорим о себе, что, во-первых, мы пуштуны, во-вторых, мы афганцы, и только в-третьих, мы мусульмане. В нас сильна национальная идея, истребить которую не удалось никому за всю нашу многовековую историю. Ни Александру Великому, ни Чингисхану, ни английским колонизаторам. Амин тоже был таким, рассказывает Камаль, для него Афганистан и пуштунская идея были связаны неразрывно. Он стоял у истоков Саурской революции, имел огромное влияние в афганской армии и, по моему мнению, был более искренним другом Советского Союза, чем двуличный Бабрак Кармаль. Амин не мог спокойно смотреть, как безвольный Тараки шаг за шагом сдает позиции таджикам-"парчамистам". К чему это приводило? "Парчам" - это фракция мелких таджикских и хазарейских лавочников в НДПА, а также некоторых представителей таджикской аристократии. В Афганистане не было реального сильного рабочего класса. "Хальк", например, пользовался влиянием у военных и у части крестьян-пуштунов. Свой вес у фракции "Хальк" был и в зоне пуштунских племен. Пуштунские земли искусственно рассечены линией Дюранда после раздела Индии англичанами и образования государства Пакистан. Часть Пуштунистана оказалась на пакистанской территории, но племена никогда не признавали такого передела своей земли. Конечно, они не признавали и власть Кабула, но уживались с нею, если это была та же пуштунская власть и она не мешала жить племенам.
Так было при короле Захир-Шахе и при принце Дауде. Амин тоже старался не нарушать этой традиции. Конечно, известно, что Амин "перегнул палку" с мусульманским духовенством, отмечает Камаль, но все-таки пуштунам было бы легче понять друг друга... А что сделали вы? Хорошо, вы устранили Амина, так как он не угодил Брежневу, убив его друга Тараки, но почему на его место вы, для надежности подперев своими штыками, поставили не пуштуна, а таджика Бабрака Кармаля? Хорошо, правда, хоть не худжура в звериной шкуре полудикого обитателя Памирских гор, печально пошутил Камаль. Худшего оскорбления национального достоинства пуштунов нельзя было и придумать. Это сравнимо с тем, попытался четче сформулировать свою мысль Камаль, как если бы кто-то оккупировал вашу страну и навязал русскому народу в качестве верховного правителя представителя одного из нацменшинств, например еврея или чечена (почему-то последних он тоже недолюбливал), который, ненавидя все русское и самих русских, вел бы себя по отношению к вам соответствующим образом. Что бы вы делали? Наверное, тоже бы ушли в партизаны. Именно так мы, пуштуны, и восприняли Кармаля.
Самозванцы не из пуштун в нашей афганской истории уже были. Вы, нынешние шурави, плохо учили нашу историю, хотя Ленин, устанавливая отношения с Амануллой-ханом, показал себя ее прекрасным знатоком. Один из генералов Амануллы-хана, Надир, будущий правитель Афганистана и отец короля Захир-Шаха, даже помог Советской России в борьбе с басмачеством. Он боролся не против мусульман-единоверцев, а против таджикских и узбекских бандитов, проникавших на афганскую территорию, получавших деньги от ненавистных ему, пуштуну, англичан и тем самым угрожавших безопасности Афганистана. Так что не только лишь одно присутствие советских войск, сказал Камаль, хотя и оно тоже негативно сказалось на завязке событий в Афганистане, а неумение и нежелание понять нашу национальную особенность привели к тому, что шурави в глазах пуштунов, даже тех из них, кто поддержал Сауру и состоял членом "Хальк", из друзей стали превращаться во врагов.
Пропагандистскому аппарату моджахедов в Пешаваре вами же самими был дан в руки очень веский козырь: шурави не только враги ислама, они хотят отобрать Афганистан у пуштунов и отдать его таджикам, узбекам, киргизам, хозарейцам и прочим нацменам.
Как здесь не вспомнить рассказ уже упомянутого мною Владимира Пластуна об одном из таких "горе-советников", который пытался отдать распоряжение о передаче одной из суннитских мечетей хозарейцам-шиитам в исконном пуштунском городе под предлогом того, что, дескать, у пуштунов мечетей несколько, а у хозарейцев нет ни одной. Реализуй он свою сумасбродную идею, сколькими еще жизнями советских солдат было бы заплачено за подавление очередного религиозного бунта? "Дикий, однако, народ эти афгaнцы. Средневековье, что и говорить",- вспоминал потом этот "советник". Но вернемся к разговору с Камалем.
Следующей темой, понятно, стали сами шурави, причем не только армия, но и гражданские специалисты, то бишь партийные и иные советники. О последних у Камаля сложилось мнение, что в Афганистан посылали совершенно случайных людей, словно хотели, чтобы они специально наломали там дров. Опять вспомню здесь рассказанное моим другом Владимиром Пластуном. По его словам, один из таких партийных советников на полном серьезе просил показать ему на географической карте, где находится этот "чертов Афганистан", в который его посылают. Военные советники в массе своей были получше, но говорили в основном на дари и благоволили к таджикам, видимо, считая их чем-то вроде дальних родственников таджиков советских.
- То-то вы теперь расхлебываете родственные связи между "вовчеками" и "юрчеками",- мимоходом бросил Камаль.
Самую высокую оценку Камаль дал советникам из КГБ. По его словам, те знали, в какой стране находятся, что от нее ждать и как себя вести. И уж точно знали разницу между пуштунами и таджиками. Но, увы, зачастую решали не они. Что касается самой 40-й армии, то, по словам Камаля, армия, которая годами топчется на месте, не выполняя боевую задачу ввиду либо ее отсутствия, либо же отсутствия четкой формулировки самой поставленной перед армией задачи плюс к тому ввиду плохого тылового снабжения, неминуемо превратится в армию воров и мародеров. Не вина в этом офицеров и тем более не вина солдат, говорит Камаль, а вина бывшего политического руководства вашей страны. Я к шурави всегда относился хорошо. Но если бы в одном из кишлаков, например, убили бы моего младшего брата, чтобы я делал тогда? Взял бы в руки автомат и ушел к моджахедам, сам ответил на свой же вопрос Камаль. И так, к сожалению, часто случалось, так поступали многие, у кого в результате необдуманных боевых действий гибли близкие. Тем более что пуштуны видели, что армейское командование только и делает, что заключает бесконечные перемирия с таджиком Массудом, которые само тут же и нарушает.
- Как можно было уважать согласно нашему кодексу чести "пуштун-вали" такое весьма странное поведение ваших высоких армейских командиров? спрашивает Камаль.
Кстати, о моджахедах. По словам Камаля, неоднородность и внутренние противоречия в Пешаварском альянсе были столь очевидны, что только слепой не мог их не увидеть и только дурак не мог не обратить их себе на пользу. Однако и тут все пошло по знакомой схеме: непримиримые и умеренные. К последним отнесли таджика Раббани, потомка выходцев из Индии Моджадедди и пира-хазрата Гейлани. Последние два очень уважаемы в мусульманском мире, а Гейлани почитаем и у пуштунов, так как породнился с королевской династией Дуранни-Мохамадзай. Но пуштунский национализм и интересы пуштунов как нации, по словам Камаля, не в меньшей, а в большей степени представляли как раз те же "непримиримые" моджахеды-пуштуны Хекматияр, Халес и Сайяф. Начатый "парчамистом" Наджибом процесс "национального примирения" в Афганистане также был в первую очередь обращен к "умеренным", что могло быть воспринято пуштунами как еще один реверанс по отношению к таджикам и прочим нацменьшинствам. А ведь тот же Хекматияр достаточно откровенно шел на диалог с Кабулом и советскими и даже освободил не меньше пленных советских солдат, чем таджик Ахмад-шах Массуд. Начни с ним диалог советские представители с позиций уважения пуштунов как нации и прояви они должную лояльность к исламу, то есть вернись они к ленинской политике в отношении Афганистана, заключил Камаль, вопрос национального примирения мог бы быть куда более быстрым и весомым для обеих сторон, а не декоративным мероприятием в стиле Наджибуллы - Горбачева.
В отношении казненного талибами Наджиба Камаль не скрывает некоторой своей неприязни. Да, он пуштун, но всегда был членом фракции "Парчам". В конце концов даже родной брат Наджибуллы сбежал к моджахедам в Пешавар, вспоминает Камаль. Он, Наджиб, увольнял "халькистов" из ХАДа только потому, что того хотели таджики-"парчамисты" во главе с Кармалем, а в результате полностью развалил госбезопасность, ибо новые люди, которые приходили в ХАД, в отличие от старых профессионалов зачастую служили либо себе, либо себе и моджахедам, но никак не режиму.
Наконец шурави ушли, и немедленно началась схватка за власть всех и вся. Вчерашние "борцы за веру" начали воевать между собой за контроль над наркопроизводством, за доллары и оружие, за чуждые пуштунам идеи типа иранского экспорта исламской революции, наконец, даже за свободу Чечни в качестве платных наемников, подытожил Камаль. Российское руководство в вопросах афганской политики оказалось еще более беспомощным, чем советское, по уши увязнув в запутанном таджикско-таджикском конфликте, за участие в котором приходится платить все той же кровью русских солдат. И словно идя на поводу у неких закулисных режиссеров, оно, это нынешнее руководство, говорит Камаль, напрочь забывает о том, что Россия уникальная в одном отношении страна. В ней исконно уживались рядом и служили государственной и национальной идее две религии - христианство и ислам. Теперь же, по словам Камаля, Россия используется как "цепной пес" против ислама под вывеской борьбы с "исламским фундаментализмом", вызывая тем самым растущее недовольство в мусульманском мире, что в будущем может привести к таким локальным военным конфликтам, которые далеко перекроют и Афганистан, и Таджикистан, и Чечню.
- Кто останется в выигрыше? Россия? Исламский мир? - спрашивает Камаль.
В заключение, возвращаясь к ситуации в Афганистане, Камаль сказал мне, что пока что видит будущее за талибами. Талибан - это не только религиозное, это и пуштунское движение. Его успехи и неудачи - закономерный процесс возвращения Афганистана к национальным и духовным истокам, без которых не может быть и территориальной целостности государства. Как поведет себя по отношению к Афганистану и его проблемам внешняя политика России, зависит от российского руководства. Не нынешнего - Камаль, по его словам, не столь наивен, чтобы ожидать чего-либо позитивного и умного от нынешнего руководства России в отношении Афганистана. У него, афганца-пуштуна, как и у всякого нормального русского, как ни странно, схожая цель: увидеть у власти в России разумное национальное правительство. Тогда можно будет начать и непростой процесс примирения шурави - а точнее будет, уже не шурави, а "урусов"-русских - и афганцев. Будут ли это талибы, или в будущем в Афганистане заявит о себе иная национально мыслящая политическая сила, Камаль пока не знает. У нас на Востоке, улыбается он, в таких случаях говорят "иншалла".
Афганистан, который они нашли
Зимой 1997 года, находясь под впечатлением от встреч и разговоров с некоторыми представителями афганской эмиграции в Германии, я написал тогда небольшую статью-размышление "Афганистан, который мы потеряли". Статья эта была опубликована в еженедельнике "Литературная Россия" в начале апреля того же года.
Прошло более пяти лет. Многое из того, над чем я размышлял, не сбылось или же утратило свою актуальность. Но я и подумать не мог, что мне вновь придется обращаться к теме происходящего за далеким хребтом Гиндукуша совсем уже по другому поводу и по другой, если угодно, причине. Нельзя сказать, что эти пять лет я вообще не занимался как исторической, так и актуальной афганской проблематикой, даже совсем наоборот - я весьма пристально следил за развитием событий в Афганистане и за режимом талибов. Кто-то из древних сказал, что истории свойственно повторяться. Теперь там снова военное присутствие, но уже не наше - Соединенные Штаты пошли по стопам Советского Союза. Разве мог я, будучи еще военным редактором Русской службы радио "Свобода", даже вообразить себе такое в далеких 80-х, когда на территории "южного соседа" почти что целый десяток лет находилась наша 40-я армия, а США от усердия из кожи вон лезли, снабжая своих подопечных-моджахедов всем, чем только могли: от мин в пластиковой упаковке и до зенитно-ракетных комплексов "стингер".
В начале 89-го мы Афганистан потеряли. Мы, конечно, могли и не уходить оттуда, но решала не армия - решали политики. Другой дело, что политическое решение за подписью "миротворца" Горбачева оказалось предательством национальных интересов и Советского Союза и Афганистана. Без нас Афганистан остался обреченным на одиннадцать лет кровавой междоусобицы вчерашних моджахедов и таких же поскребышей ЦРУ США - талибов. В 2001-м американцы нашли Афганистан и, похоже, отнюдь не собираются быстро расставаться со своей находкой.
Итак, "Афганистан, который они нашли". Чем это может обернуться для Афганистана, Пакистана, соседних регионов Центральной Азии, России да и для самих Соединенных Штатов?
Заглянул я тут как-то намедни в небольшое принадлежащее афганским эмигрантам кафе. Жили они когда-то в наших краях, от "греха подальше" уйдя "в обозе" Ограниченного контингента, потом с установлением в России "демократии" подались в Европу и осели в Германии. Русский язык еще немножко помнят, но не в этом дело. Назад в Афганистан уезжать никто из них не собирается, хотя по старым временам семья эта из Пагмана, смешанная, пуштуно-таджикская, была не из бедных. Мог бы и не задавать глупых вопросов. На Востоке спешить не принято. (Там торопятся только в одном случае - на похороны тещи.) Мы, дескать, уже более двенадцати лет на чужбине, подождем еще столько же. Хамид Карзай? Усмехаются. Ну у вас, шурави, был Кармаль. У них, у американцев,- Карзай. Суть такая же марионетка. Когда это в Афганистане центральная власть хоть что-то решала? К тому же власть, навязанная извне. Короля еще уважали, пока он не потерял эту власть. Но на местах все решали и решают племенные и военные вожди. В Афганистане испокон веков было так: у кого в руках винтовка - у того и власть. Если американцы начнут покушаться на власть военных и племенных вождей, опять начнется война (которая и не завершалась), и такая, что им Вьетнам с овчинку покажется.
Это, скажем так, мнение тех, кто хорошо жил у себя дома при нашем военном присутствии. Правда, и вчерашние моджахеды тоже не все подались домой по первому зову "карманного" президента Карзая. Причины в основном те же, сродни вышеперечисленным. Для полноты картины к политической пестроте добавьте еще и этническую и получите полный спектр мнений афганской диаспоры в отдельно взятой Германии, хотя и в целом по Европе она мало чем отличается от осевшей на берегах Рейна.
Нынешнему военному присутствию "дядюшки Сэма" в Афганистане предшествовали, сопутствовали и способствовали многие факторы. Порой их запутанность дает возможность только очень приблизительной увязки причины и следствия, словно имеешь дело не с "единственной в мире сверхдержавой", а с запущенным пациентом психиатрической клиники, страдающим тяжелой формой параноидальной шизофрении вперемешку с психопатией возбудимого круга. (Но государствам, в отличие от индивидуумов, психиатры диагнозов не ставят. А зря!)
К середине 2001 года "югославский фактор", на целое почти что десятилетие связавший и увязавший европейских членов НАТО и США в отсутствие реальной военной угрозы, которой бесспорно для них являлся Варшавский Договор, да и отдельно взятый Советский Союз, изжил себя начисто. Сербы после бомбово-штурмовых ударов быстро "демократизировались", а албанские "шалости" УЧК в Македонии просто смешно было бы рассматривать в качестве "стратегической угрозы". В самих США очередные президентские выборы поменяли "шило на мыло", то есть партию демократов (на американском политическом жаргоне "геев" - педерастов) - на республиканцев ("радеков"). Последнее трудно переводимо на русский язык, поэтому прибегну к описанию. "Радек" - это "некто", с очень плохо развитой верхней частью черепа, но зато с мощной нижней, от постоянного жевания "резинки". Верхнюю, менее развитую часть от посторонних любопытных взглядов отлично скрывает широкополая ковбойская шляпа. Все, надеюсь, прекрасно помнят, как выборный представитель "радеков", Буш-младший, стал президентом США, вырвав победу у Альберта Гора по итогам беспрецедентной перепроверки голосов избирателей в штате Флорида, где губернатором еще один Буш-младший, родной брат Джорджа? Гор в конце концов (видимо, не без нажима) сдался, и "ковбой" стал 43-м президентом "Диснейленда".
Не думаю, что такое развитие событий устроило в Америке поголовно всех. Из моих разговоров с некоторыми американцами я пришел к выводу, что "победу" Буша-младшего на президентских выборах они считают фальшивкой. (Другое дело - оказался бы "хрен" слаще "редьки"?) Не знаю, может, кому-то из россиян это покажется и в диковинку, но многие граждане США очень не любят и даже ненавидят свою "сверхдержаву" и ее вашингтонское правительство, каким бы по политической окраске оно ни было. К этой категории граждан США можно отнести часть интеллектуальной элиты (например, всемирно известный гроссмейстер Фишер), бывших военных, с которыми Пентагон поступил примерно так, как поступают с побывавшим в употреблении презервативом, компьютерных хакеров и прочих "хай-теков" (за "хакерство" в "демократической" Америке дают так же, как за убийство), членов различных религиозных сект, которых в США как грибов в лесу после дождя, остатки почти вымершего коренного населения - индейцев и, наконец, цветных, в основном черных мусульман (лидер - Майкл Фаррахан).
Впрочем, есть еще один фактор, вполне белый и респектабельный, в основном проживающий в сельской местности Штатов,- так называемые милиционные формирования. В конце 50-х - начале 60-х годов прошлого столетия США захлестнула очередная волна психоза под названием "советское вторжение", и американцы вполне серьезно стали готовиться к затяжной партизанской войне (совсем как в СССР по почину Клима Ворошилова и Ионы Якира перед самой Великой Отечественной). Как мы знаем, никто их оккупировать не собирался, только попугали малость "кубинским кризисом", до известной "тяжести в штанах", но "милиция" эта на добрых полвека оказалась предоставленной самой себе. Теперь даже ФБР до конца не знает, что делать с "партизанами" и где их искать.
Ну а об их любви к официальному Вашингтону вы и сами можете погадать-прикинуть. К внешним факторам я бы отнес даже не мусульман как таковых (эти-то уж США точно не любят), а "рукой подать" лежащую Латинскую Америку. Достаточно взять только Колумбию, где за годы борьбы с "наркобизнесом" сосед-"жандарм" такого наворотил, что любить его просто не за что. (А у наркокартелей денег столько, что известный бен Ладен, по сравнению с ними просто "уличный побирушка".)
Мне не раз, еще и в бытность мою сотрудником американской радиостанции "Свобода", и от американцев, и от неамериканцев приходилось слышать, что последние десятилетия США как политическая система и государство пребывают в состоянии "латентной гражданской войны". История учит, что ничто так не сплачивает раздираемое внутренними противоречиями государство и общество, как угроза извне. Если таковой не существует, то ее надо выдумать либо же использовать любую причину, любой случай, любое явление, хоть природное, хоть рукотворное, задействовав в этом направлении все имеющиеся в наличии, пропагандистские мощности. Американцы в массе своей по-детски наивны (не хочу сказать, слабоумные, но это слово так и подворачивается на язык). Они верят всему, что им говорят, и всему, что видят по телевизору. Верят и в "летающие тарелки", и в "маленьких зеленых человечков", и в "годзилу", и в Осаму бен Ладена.
В соответствии с пожеланиями вашингтонских "отцов-отморозков" за последние два-три десятилетия Голливуд из "фабрики грез" превратился в настоящий "конвейер ужасов". Во всевозможных, выпущенных им кинолентах Америку десятки и сотни раз захватывали, взрывали, топили, сжигали, распыляли, угощали метеоритным и кометным "дождем", опустошали термоядерным, сейсмическим, бактериологическим, химическим и черт-те еще каким оружием все кому не лень: от своих же недовольных жизнью вчерашних вояк либо "разгневанных домохозяек" 20 футов ростом - до космических пришельцев, разумных тараканов и пауков из Невады, уже упомянутого "годзилы", антиглобалистов, "ангелов Господних", северных корейцев, других вчерашних и сегодняшних "красных", боснийских сербов во главе с Радованом Караджичем, вампиров-дракул, "русской мафии", колумбийских наркокартелей и агентов КГБ (которого больше нет) на службе у пророка Мухаммеда. (Уф, кажется, я всех перечислил, но если вдруг кого-то упустил, то смотрите, пожалуйста, голливудские новинки.)
Наконец подвернулся "счастливый случай" - 11 сентября,- и пережившая "большую беду" нация сплотила свои ряды вокруг "Микки-Мауса". Я не буду здесь оспаривать авторство бен Ладена и его сподручных "аль-кайдовцев", в которое лично сам мало верю (или, точнее будет сказать, считаю, что "автор и исполнители" представляли хорошо спаянный коллектив, и отнюдь не только арабский), а приведу лишь несколько "странных нестыковок" в последовавшем за этими событиями "разборе полетов".
Начну, пожалуй, с телефонного звонка американской журналистки Барбары Орсон, пассажирки одного из захваченных самолетов, своему мужу-адвокату. На вопрос мужа о национальной принадлежности воздушных террористов она ответила буквально: "Они такие, как мы". То есть для нее они были американцами. Хорошо, согласимся и с тем, что в США живет не так уж мало арабов. Вот тут-то и первое "но". Если террористы, достаточно долго прожив в Америке, а то и родившись там, прекрасно владели английским (в американских частных летных школах преподают только по-английски - в Калифорнии я в одну такую заглядывал), то за каким лядом им понадобились словари и справочник по вождению самолетов на арабском? Надо же, от явно взорвавшегося в воздухе четвертого самолета, обломки которого засеяли кукурузное поле, в первые дни спасатели едва-едва фрагментов от курсографа насобирали, а еще через неделю - бац! - ФБР "находит" листы из Корана и справочник по-арабски, которые целы-целехоньки. (Воистину "рукописи не горят" и не взрываются, особенно если они еще и на арабском.) Вообще создавалось ощущение, что с первых же часов ФБР так ловко взяло "арабский след" террористов, словно само эти акции планировало и исполнителей готовило. Будь то в Бостоне во время "штурма" отеля, или с "мерседесом" в тамошнем аэропорту, "под завязку груженным Коранами" (менее приметную машину в Америке и придумать-то трудно), или с летной школой во Флориде просто каким-то "центром подготовки воздушных пиратов".
А что делал в нижних этажах Международного торгового центра некий офис, принадлежавший, как позднее выяснилось, ЦРУ? Тоже торговал (интересно чем?) или, может, наводил на цель эти самолеты? (И во время войны с Ираком, и когда натовцы бомбили Сербию, была отмечена одна "странность" поступление в эти страны дешевой множительной техники производства США со встроенными в нее "маячками" как раз накануне этих военно-силовых акций.) Мне приходилось здесь, в Германии, от вполне компетентного в летных делах человека слышать мнение, что американский пилот навряд ли ошибся, поразив ракетой китайское посольство в Белграде. Видимо, в каком-нибудь принтере работал "маяк наведения", а ничего не подозревавшие китайцы просто позарились на относительную "дешевизну" заокеанской продукции. Тот же человек, в свое время налетавший немало часов именно в арабских странах, весьма сомневался, что "воздушные террористы-арабы" обладали достаточно высокими навыками пилотов-профессионалов плюс ко всему совмещенными еще и с дипломами незаурядных архитекторов (знание "ахиллесовой пяты" башен МТЦ).
Все вышесказанное только добавляло уверенности в том, что, даже будь на самом деле за штурвалами "самолетов-таранов" люди Осамы бен Ладена, без высокопоставленных и компетентных "помощников" на земле с такой сложной задачей им одним бы просто не справиться.
Дальше - больше. ФБР нашло "европейскую штаб-квартиру арабских террористов", которая оказалась, например, не во Францию с ее почти что четвертью арабского населения, что было бы логично, а почему-то в Германии. Делать нечего, по приказу заокеанского "дяди" немецкие власти со свойственной им тупой исполнительностью стали хватать и сажать кого ни попадя, лишь бы выглядел как мусульманин. Из Германии антиарабская и антиисламская истерия поползла уже дальше по всей Европе.
Вот здесь-то и встал вопрос о так называемом пятом пункте Устава НАТО, про который до сего времени помнили разве что дотошные юристы. Дескать, граждане-европейцы, коли вы действительно наши союзнички, то будьте добры по "круговой поруке" и кровью повязаться - воевать с проклятыми "сарацинами" будем сообща по нашей "геройской" натовской формуле "все на одного". Вы, как всегда, в "первом эшелоне", заместо "пушечного мяса", а мы, "янки", за вашими широкими спинами.
Так в порядком отдающий тленом военный блок НАТО вдохнули новую жизненную идею. Теперь пора было подыскивать и "цели", коль "средство" уже есть.
Признаюсь, поначалу я думал, что первыми в "длинном списке государств-террористов" окажутся Судан или Ирак, ну на худой конец Ливан, Ливия либо же Йемен, а то и Иран (эх, жаль, что население Северной Кореи не исповедует ислам!), но уж никак не Афганистан. Ведь еще в августе 2001 года правительство США уже готово было "де-юре" признать своих "внучатых племянников" талибов, переговоры с которыми закулисно велись через "дядюшку" - Пакистан.
В самих США средства массовой информации теперь четко держались версии "аль-кайедовского следа", больше никак не упоминая о более ранних нестыковках в официальной версии. Тех же, кто пытался вспомнить эти "нестыковки" да еще и задавал "каверзные вопросы", как, например, журналистка Барбара Тейлор, задвинули с глаз подальше. (Точно так же поступили и с теми журналистами, кто засомневался в "заграничном" происхождении спор сибирской язвы. Только спустя несколько месяцев ФБР наконец публично призналось, что заразу распространяет "внутренний враг".) Без ответа остался и вопрос: откуда у "арабских террористов" такая "нелюбовь" к американской символике? Ведь куда логичнее было бы вогнать оба "самолета-тарана" в один из блоков АЭС на расположенном не так уж и далеко от Нью-Йорка Трехмильном острове. Помнится, в первые часы и дни после терактов этому удивлялись и сами американские власти, тут же усилившие охрану всех своих АЭС и других не упрятанных под землю ядерных объектов.
Наконец "враг" был найден и "цель" была объявлена - режим талибов, приютивший в Афганистане бен Ладена и его "Аль-Кайду". Одноглазому "эмиру правоверных" мулле Омару Мохаммеду предложили выдать бен Ладена американским властям. Тот отказался (родственник все-таки!) и тем самым подписал приговор своему режиму. А ведь еще за неделю до "полетов" над Нью-Йорком и Вашингтоном цээрушники тайно встречались с доверенными лицами своего бывшего агента Осамы бен Ладена на территории тренировочного лагеря "Аль-Кайды" в Судане и о чем-то переговаривались. Что же касается тренировочных лагерей "Аль-Кайды" как таковых, то их по миру хватает без Судана и без Афганистана; один Бог и ЦРУ знают, сколько их, например, в Боснии или в отторгнутом от Сербии Косове. Не в Афганистан же в самом деле ездят осевшие в Европе чечены проходить боевую подготовку?
Битый месяц американцы и их союзники по НАТО наращивали группировку войск. Бушу-"сынку" явно не давали спокойно спать "персидско-заливные" лавры его собственного родителя - 41-го президента США. Наконец, "средства и силы, привлекаемые к войсковой операции", сочли достаточными, и на головы "бедных талибов" из заоблачных высот посыпались бомбы и ракеты. Правда, больше всего от "прицельного" американского бомбометания страдали не талибы, а афганский "мирняк" либо свои же коллеги по коалиции, то там, то тут то и дело попадавшие под так называемый дружественный огонь. Но, как говорится, "лес рубят...".
В совершенно двусмысленной ситуации оказался и режим генерала Мушарафа в соседнем Пакистане. Для Пакистана его "детище" талибы были (да и сегодня есть) незаменимым воинством в борьбе с Индией за контроль над Джаму и Кашмиром. Ведь что такое талибы, как не оторванные от своих родных очагов солдаты-наемники? Если обратиться к истории движения Талибан (ДТ), то в корне своем оно повторило тот путь, который когда-то в истории уже прошли "янычары" Османской империи. Еще во времена нашего присутствия в Афганистане и в годы премьерства в Исламабаде Беназир Бхутто, которую за глаза назвыают, если такое выражение, конечно, применимо к политическому деятелю в мусульманской стране, "крестной матерью" ДТ, в пакистанские медресе стали собирать мальчиков-пуштунов, оставшихся сиротами или же насильственно отторгнутых от своих племен и кланов. В духовных училищах они изучали не только Коран и уложения шариата, но и военное дело под руководством американских и пакистанских инструкторов. Их готовили тогда для определенной цели - поменять режим таджика Раббани, которым Пакистан, мягко говоря, был недоволен. На тот момент погрязшие в междоусобицах и наркодрязгах афганские душманы, на которых в США уже давно махнули рукой, перестали быть реальной силой, способной удержать контроль над страной.
Так и зародилось движение Талибан - на деньги ЦРУ и при непосредственной военной помощи Пакистана,- в середине 90-х овладевшее Кабулом, а позднее и большей частью Афганистана. Пакистан получил дружественный и подконтрольный себе режим, а США в этом вопросе тогда вполне доверяли своему союзнику. Незначительный по военной силе и весьма разношерстный по национальному составу так называемый Северный альянс, во главе с бывшим хозяином Панджшерской долины Ахмад-Шах Массудом, мог еще долго трепыхаться на своей пятипроцентной территории. Талибы отмахивались от него как от назойливой мухи.
России и соседнему Таджикистану в большей степени доставляли беспокойство как раз боевики из "Северного альянса" - с их наркобизнесом, бандитизмом и разбойными заходами через Пяндж, нежели более дисциплинированные в военном отношении талибы, хотя и те время от времени отпускали угрозы в адрес "большого гяура на Севере". Официальная Россия тем не менее, рассматривая талибов как "главное зло", поддерживала негласные контакты с Массудом и даже, чем могла, оказывала ему помощь, как и второму по значимости лидеру "Северного альянса", бывшему командующему "царандоем" (милицией) времен НДПА - генералу-узбеку Абдуррашиду Дустуму. О Массуде также было известно и то, что "янки" он, в отличие от большинства своих соратников по борьбе против советских войск, не любит. Видимо, в силу того, что в молодости сам Массуд воевал против Израиля, в рядах палестинского "Хамаза".
Во внезапной, накануне американского вторжения в Афганистан, гибели Ахмад-Шах Массуда (по официальной версии - от рук "аль-кайдовских террористов", подобравшихся к нему под видом журналистов из Марроко) есть определенная тайна. Дело в том, что в его ополчении всегда было достаточно арабских наемников, в том числе и из "Аль-Кайды". Ведь и сам Осама бен Ладен в свое время был арабским наемником в Афганистане, под эгидой ЦРУ воевавшим против "советских оккупантов". Те же талибы на протяжении пяти-шести лет имели возможность организовывать покушения на Массуда хоть каждый день, но почему-то не предпринимали таких действий, как не вели и тотальной войны на уничтожение "Северного альянса", попросту загнав его на пятачок земли, а точнее Памирских гор. Один из представителей афганской эмиграции, таджик, в прошлом моджахед из Панджшера, сказал мне, что он лично считает виновником этого теракта ЦРУ США, так как, по его словам, Массуд никогда не согласился бы на присутствие в Афганистане "американского сатаны, у которого на руках кровь правоверных".
Так оно или нет, но если спецслужбы США просчитали и такой вариант, то дни Ахмад-Шаха действительно были сочтены. "Северный альянс" был нужен американцам в той же степени, в которой нам в свое время понадобилась НДПА,- для "легитимности". Пришедшие на смену Массуду командиры "Альянса" оказались не столь привередливы к "чистоте рук". Но то, что произошло потом, не было ни военной победой "Северного альянса", ни военным успехом американцев, как я уже упоминал, в основном отличившихся только в части "прицельного бомбометания" по мирным афганским жителям. Талибы, словно по команде вышестоящего штаба, сдавали города и укрепрайоны без боя, уходя с оружием в руках на юг - к Кандагару, а потом и в Пакистан. Отдельные участки очагового сопротивления, как в Мазари-Шарифе или Кундузе, в основном были делом рук различных наемников, которым уже нечего было терять или которых попросту списали, как, например, гражданина США Джона Уолкера, согласившегося работать на ЦРУ и оказавшегося поэтому в рядах талибов. Таких "американских талибов" было несколько, но отдуваться за всех лет этак 20, если не больше, в американской тюряге придется именно Уолкеру. На электрический стул его не посадят. Тюрьма за молчание - такова обычная цена ЦРУ для своих провалившихся или же несостоявшихся агентов. "Иншалла", как говорят на Востоке - такие дела. Даже еще до того, как бойцы "Альянса" вошли в без боя оставленный им Кабул, США и их союзники начали спешно собирать и готовить к отправке в столицу Афганистана так называемое временное правительство, попутно разыгрывая фарс-мажор и на "театре военных действий".
За первым дело долго не стало. В Германии, под Бонном, собрали весь "цвет" афганской эмиграции и через пару-тройку дней пришли к "консенсусу" Хамид Карзай. Карзай выходец из небольшого пуштунского племени, ветви "гильзаев". (Бывший король Захир-Шах, например, из племени "мохаммадзай", ветви "дуранни". Есть еще "баракзаи" - лидер талибов, мулла Омар был из них, "ализаи" - это в провинции Гильменд, и очень много других "заев" той же ветви "дуранни", которые соперничают с "гильзаями".) В силу своего происхождения из незначительного пуштунского племени второстепенной, а не "королевской" ветви Карзай до недавнего времени был мало знаком даже специалистам по Афганистану, жил себе в США, работая менеджером в одной из крупных нефтяных компаний Техаса. Именно это и роднит его с Бушем-младшим. Они повязаны одной кровью, имя которой "нефть".
Но обратимся к "театру военных действий. В показухе этих самых действий военная машина США тоже весьма преуспела. Таких "афганских сказок" (куда уж там Лещинскому!), как по CNN, вкупе с комментариями отставного ныне, бывшего натовского "гауляйтера" Югославии генерала Кларка, я за все годы работы на радио "Свобода" не читал, не слышал и не видел. Сплошная "фабрика грез", будь то почему-то "круглые, в половину профиля, окопы под зонтиком с кока-колой" якобы где-то под Кандагаром, в пустыне Регистан, или же полуторамесячная "долбежка" сверху и в упор некой Тора-Боры, где-то в горах под Джелалабадом. Что за Тора-Бора такая? В приблизительном переводе с пушту на русский получается "черная вдова" - это при всем при том, что цвет траура у мусульман белый. Я полдня искал эту чертову Тору во всех географических справочниках и на картах (и на "двухсотке", и на более крупных масштабом) и, простите, так ни хрена и не нашел. Наверное, она в самом Голливуде, а может, в Израиле. Важно не это, а сам "результат".
Как с апломбом сообщило американское военное ведомство спустя полтора месяца боев, в пещерах этой самой Боры были обнаружены два или три трупа то ли талибов, то ли "аль-кайедовцев" (американцы, что, столько времени против трех человек воевали?), видеокассета-свидетельство, на которой бен Ладен берет вину за 11-е сентября на себя и угрожает США ядерной войной, а также справочники типа "сделай сам" - руководства по созданию атомной бомбы кустарно-ремесленным способом в полевых условиях и такое же руководство по химоружию. Америка снова поверила и, сплотив ряды еще теснее, стала спешно готовиться к "атомно-химической террористической войне", раскупая противогазы не только дома, но даже за границей. Первым безвозмездную помощь противогазами Соединенным Штатам оказал Израиль.
К слову сказать, раз уж речь зашла об Израиле, никто не поленился обратить внимание на резкую активизацию действий оккупантов на палестинской земле, по времени "странно" совпавшую с американскими военными действиями в Афганистане. Я не поленился и обратил. Произошло то же самое, что и в декабре 79-го, когда, войдя в Афганистан, мы на добрый десяток лет отвлекли и арабский мир и мировое сообщество от государства-агрессора, уже более пятидесяти лет проводящего целенаправленный геноцид арабского народа Палестины. США и здесь повторили пройденное, дав Израилю "зеленый свет" на разбой в секторе Газа и на западном берегу реки Иордан, а мировое сообщество глаз не могло оторвать от "спектакля на афганских подмостках".
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги