Великая Октябрьская

Триумфальное шествие Советской власти

В России — крупнейшей стране мира, раскинувшейся на необъятных просторах Европы и Азии, от Балтики до Тихого океана, от северных морей до горных вершин и пустынь Туркестана, необычайно пестрыми были социально-экономические и политические условия, по-разному складывалось соотношение классовых сил. Нелепо было бы ожидать, что власть повсюду перейдет в руки народа автоматически, непосредственно вслед за победой в столице. Установление Советской власти на Украине и Кавказе, в Сибири, Средней Азии, Поволжье представляло собой сложный процесс, который имел в различных местах серьезные отличительные особенности.

Но, несмотря на все трудности, победа Советов в большинстве районов России осуществилась чрезвычайно быстро. Советская власть прошла из конца в конец необъятной страны поистине триумфальным маршем. Менее чем за четыре месяца, до марта 1918 г., власть рабочих и крестьян утвердилась от западных рубежей страны, где тянулись окопы фронтов первой мировой войны, до Сибири и Дальнего Востока, от заполярного Мурманска до южной пограничной крепости Кушка.

Это произошло потому, что в стране в целом созрели условия для социалистической революции, повсюду широчайшие народные массы прониклись мыслью о необходимости свержения гнета капитала.

«…Везде мы побеждали с необыкновенной легкостью, — говорил В. И. Ленин, — именно потому, что плод созрел, потому, что массы уже проделали весь опыт соглашательства с буржуазией. Наш лозунг «Вся власть Советам», практически проверенный массами долгим историческим опытом, стал их плотью и кровью»^{77}.

В ряде пунктов страны власть перешла в руки Советов мирным путем. Контрреволюция, видя подавляющий перевес сил на стороне народа, оказалась вынужденной отдать власть без боя. Так было в большинстве промышленных центров.

Из 97 крупных городов страны Советская власть была установлена мирным путем в 80. В Нижнем Новгороде Совет принял большевистскую резолюцию о том, что, согласно постановлению II Всероссийского съезда Советов, «власть в Нижнем Новгороде переходит к Советам рабочих и солдатских депутатов».

Нижегородские контрреволюционеры, обладавшие несколькими вооруженными отрядами, пе решились противодействовать революционным силам и отступили.

В городе текстильщиков Иваново-Вознесенске вечером 25 октября стало известно о победе революции в Петрограде. Д. А. Фурманов вспоминает, с каким энтузиазмом восприняли это известие члены Иваново-Вознесенского Совета.

«Чуть помню себя: ворвался в зал, оборвал говоривших — встала мертвая тишина, и, четко скандируя слова, бросил в толпу делегатов:

«Товарищи, Временное правительство свергнуто!..» Через мгновение зал застонал…

Кто-то выкрикнул: «Интернационал!»

И из хаоса вдруг родились, окрепли и помчались звуки священного гимна… Певали свой гимн мы до этого, певали и после этого многие сотни раз, но не помню другого дня, когда его пели бы, как теперь: с такою раскрывшейся внутренней силой, с таким горячим, захлебывающимся порывом, с такой целомудренной глубокой верой в каждое слово…

Вот он и грянул великий гром! Рабочие победили!»^{78}.

Совет тут же избрал Временный революционный штаб во главе с Ф. Н. Самойловым и Д. А. Фурмановым. Штаб взял под контроль телеграфную и телефонную станции, вокзал. Утром следующего дня толпы ивановских рабочих вышли на улицы, горячо приветствуя победу революции.

В Самаре Совет уже 27 октября провозгласил переход власти в его руки и избрал ревком во главе с В. В. Куйбышевым. Днем раньше установилась Советская власть в Уфе, где ВРК возглавил А. Д. Цюрупа.

Мирным путем перешла власть в руки Советов на Дальнем Востоке — во Владивостоке и Хабаровске. Контрреволюция не смогла оказать вооруженное сопротивление триумфальному шествию Советской власти в десятках городов Центральной России — Владимире, Твери (Калинине), Костроме, Орле, Ярославле, Брянске и др., в центрах Урала и Сибири — Екатеринбурге, Перми, Красноярске, Омске, Новониколаевске (Новосибирске), Томске и др.

Без вооруженной борьбы добились победы в борьбе за власть Советов рабочие, солдаты, крестьяне ряда национальных районов.

По призыву Эстонского ВРК трудящиеся Эстонии повсеместно — в Ревеле, Пярну, Нарве — установили Советскую власть. Контрреволюционные силы не смогли помешать победе Советов на не оккупированной немецкими войсками части Латвии, в Белоруссии уже вечером 25 октября власть перешла к Минскому Совету. Командующий Западным фронтом генерал Балуев в полной растерянности докладывал 26 октября Ставке: «В Минске все в свои руки взял Совет солдатских и рабочих депутатов… Сейчас явился караул и требует производить работу под контролем ихнего революционного штаба. Положение скверное. Я не знаю, как из него выйду».

За Минском последовали Витебск, Гомель, Орша и другие города Белоруссии. В сложной и трудной обстановке добились перехода власти к Советам большевики Баку во главе с С. Г. Шаумяном.

Сравнительно легко одержали победу трудящиеся ряда городов Средней Азии: Ашхабада, Самарканда, Ферганы.

Но во многих районах России контрреволюция оказывала трудящимся ожесточенное сопротивление, развязывала вооруженную борьбу. Четыре дня ташкентские рабочие и солдаты сражались с белогвардейцами на улицах столицы Туркестана. Более 300 красногвардейцев погибли в десятидневных боях за власть Советов в Иркутске.

Шесть дней длилась вооруженная борьба в Москве.

В распоряжении контрреволюции здесь оказались значительные силы — до 20 тыс. человек, хорошо обученных и вооруженных. Это были офицеры, юнкера из военных училищ и школ прапорщиков, отряды гимназистов и студентов из дворянских и буржуазных семей.

Руководители вражеского лагеря считали, что они без труда одержат верх над массами. «Нужна лишь решительность, — писал известный кадет А. А. Кизеветтер, — ибо толпа труслива и неспаянна. Сколько раз за это время ничтожная горсть мужественных людей своим энергично-дружным отпором одерживала верх над многочисленной толпой»^{79}.

Такая «решительность» нашла в Москве свое выражение в крайних мерах борьбы со стороны контрреволюции, стрельбе по безоружным, массовых расстрелах пленных.

Захватив утром 28 октября Кремль, юнкера выстроили перед воротами Арсенала 500 безоружных солдат революционного 56-го полка. Раздались отрывистые слова команды, и пулеметные очереди начали косить ряды солдат.

Ныне посетители Кремля видят справа от входа в Арсенал памятную доску, установленную в 1927 г. На ней написано: «Здесь расстреляны юнкерами товарищи солдаты Кремлевского Арсенала при защите Кремля в Октябрьские дни (28 октября 1917 г.)».

В различных концах огромного города с двухмиллионным населением, раскинувшегося на 233 квадратных километрах, развертывались упорные бои. Особенно острые схватки происходили в районе улиц Остоженки и Пречистенки (ныне Кропоткинская), где находился штаб Московского военного округа, у Никитских ворот, на Страстной (Пушкинской) площади, у гостиницы «Метрополь» и здания Городской думы (ныне здесь Музей В. И. Ленина).

Немало славных сынов и дочерей партии пали смертью храбрых в этих боях. Трудящиеся Москвы свято хранят память о молодом бесстрашном красногвардейском командире Петре Добрынине, смертельно раненном в бою у Зачатьевского монастыря; о смелой двадцатилетней девушке, одной из организаторов рабочей молодежи Москвы — Люсик Лисиновой и многих других героях Октября.

Отчаянное сопротивление врага не испугало московских рабочих. Большевики Москвы, несмотря на колебания отдельных членов руководства, успешно мобилизовали силы Красной гвардии и революционных солдат, подняли массы на разгром контрреволюции.

Среди руководителей московских большевиков были в это время такие видные деятели партии, как М. Ф. Владимирский, В. П. Ногин, М. С. Ольминский, О. А. Пятницкий, Р. С. Самойлова (Землячка), Г. А. Усиевич, знаменитый ученый-астроном П. К. Штернберг, Е. М. Ярославский и др.

«…Враги народа, поднявшие вооруженную руку против революции, разбиты наголову, — говорилось в манифесте Московского Военно-революционного комитета, опубликованном 4 ноября. — Они сдались и обезоружены. Ценою крови мужественных борцов — солдат и рабочих — была достигнута победа. В Москве отныне утверждается народная власть — власть Советов рабочих и солдатских депутатов»^{80}.

Во многих городах (Казань, Саратов) попытки контрреволюции вооруженным путем воспрепятствовать установлению народной власти пресекались быстро и решительно.

Вот сообщение газеты «Правда» о победе Советской власти в Саратове: «28 октября власть перешла в руки Советов. Школа прапорщиков, студенты и офицеры оказали сопротивление. Они засели в думе, где сидели всю ночь, но после обстрела артиллерией сдались…».

Крупные масштабы приняла борьба с контрреволюцией на Южном Урале. Атаман оренбургских казаков Дутов арестовал назначенного Петроградским Военно-революционным комитетом комиссара губернии С. М. Цвиллинга, членов ВРК и весь состав большевистского комитета. В своем приказе по казачьему войску Дутов объявил войну Советской власти.

Против Дутова Советское правительство сосредоточило отряды моряков, красногвардейцев из Петрограда, Москвы, Поволжья. Уральские большевики объявили мобилизацию всех членов партии, способных носить оружие.

В суровый мороз, по занесенным бураном дорогам советские отряды подошли к Оренбургу. После упорных боев дутовцы в январе 1918 г. потерпели поражение, остатки белоказачьего войска бежали.

Еще более опасными были действия контрреволюции на Дону. Атаман донского казачества Каледин не признал Советское правительство, стал готовиться к походу на Москву и Петроград. Вокруг него собирались многочисленные контрреволюционные силы. Захватив Ростов, Таганрог, Азов, Каледин начал наступление на Донбасс. Недобитые контрреволюционеры в центре страны готовились поддержать казачьего атамана. «Мы ждем вас сюда, генерал, и к моменту вашего прихода выступим со всеми наличными силами», — писал из Петрограда монархист Пуришкевич.

Иностранные империалисты спешно направляли Каледину деньги и военное снаряжение.

Но и здесь враг оказался бессильным остановить неодолимое поступательное движение революции.

По распоряжению Ленина на юг были двинуты красногвардейские отряды и революционные воинские части. За оружие взялись шахтеры Донбасса. Рабочие Таганрога, Ростова мужественно боролись против генеральской власти. Казачья беднота и трудовое крестьянство Дона также активно выступили против мятежного атамана.

Съезд фронтового казачества в январе 1918 г. образовал Донской областной казачий Военно-революционный комитет во главе с Ф. Г. Подтелковым и М. В. Кривошлыковым. Положение противника стало критическим.

29 января Каледин заявил на заседании «атаманского правительства» в Новочеркасске: «Наше положение безнадежно».

Сразу же после заседания атаман Каледин выстрелом из револьвера покончил с собой. Калединская авантюра потерпела крах.

Тяжелую борьбу навязала контрреволюция рабочим и крестьянам Украины. Во многих промышленных центрах власть перешла в руки Советов мирным путем. Так было в Луганске (Ворошиловграде), Краматорске, Макеевке, Херсоне. В декабре власть Советов укрепилась в Харькове. Но в ряде районов Украины серьезно препятствовали победе Советской власти буржуазные украинские националисты, которые после Февральской революции создали так называемую Центральную раду. Когда трудящиеся Киева — во главе их шли рабочие завода «Арсенал» — 29 октября подняли восстание и в трехдневных боях разбили силы Временного правительства, Рада стянула в город свои войска и заняла важнейшие пункты столицы Украины. Она провозгласила свою власть над всей Украиной, заявила о неподчинении Советскому правительству России.

Широковещательные лозунги Центральной рады о свободе и демократии, о независимости Украины прикрывали ее контрреволюционную сущность, ее сговор с самыми темными силами реакции. Чувствуя свою слабость, видя отсутствие народной поддержки, Рада готова была отдать Украину в кабалу иностранным империалистам, чтобы сохранить господство эксплуататоров. Правительства Антанты не замедлили оказать Раде помощь.

«Товарищи! — писали в своей листовке киевские большевики, обращаясь к рабочим и солдатам. — Не доверяйте Украинской центральной раде, которая хочет победы контрреволюции и перехода власти к буржуазии. Все поддерживайте петроградских товарищей!»^{81}

Трудовой люд Украины поднялся на борьбу против Рады. 11 декабря в Харькове открылся I съезд Советов Украины. Следующий день, 12 декабря, ознаменовался историческим событием — провозглашением Советской власти на Украине. «Власть на территории Украинской Республики отныне принадлежит исключительно Советам рабочих, солдатских и сельских депутатов», — говорилось в решении съезда^{82}.

Было сформировано советское правительство Украины. В его состав вошли Ф. А. Сергеев (Артем), Е. Б. Бош, Ю. М. Коцюбинский, В. П. Затонский, Н. А. Скрынник и др. По призыву Советского правительства трудящиеся Украины повсеместно с оружием в руках выступали против предательской Рады. В этой борьбе украинскому народу пришел на помощь русский народ. Русские красногвардейцы и солдаты плечом к плечу с украинцами дрались с врагами за освобождение Украины.

Рабочим Екатеринослава (Днепропетровска), поднявшим в конце декабря восстание, в боях, длившихся три дня, помогли московские красногвардейцы. Несколько дней шли бои в Киеве, где в январе 1918 г. рабочие снова подняли восстание. Удары восставших слились с наступавшими на Киев советскими отрядами. 26 января Киев был освобожден. Советская власть утвердилась почти на всей Украине.

К концу февраля 1918 г. буржуазная власть сохранилась лишь в районах, оккупированных немецкими и австрийскими войсками (Литва, часть Латвии, часть Западной Белоруссии и Западной Украины), в Грузии и Армении, некоторых отдаленных районах страны.

Из одной книги буржуазных фальсификаторов в другую кочует бездоказательный тезис о «пассивности» масс в 1917 г. Октябрьская революция «не была народной революцией, а являлась быстрым государственным переворотом» (Э. Крэнкшоу); «массы играли только пассивную, второстепенную роль» (Ф. Гросс); «трудящиеся были только пассивными зрителями» (Р. Абрамович). Другие буржуазные авторы соглашаются признать тот факт, что рабочие и солдаты в Петрограде и Москве активно боролись против Временного правительства, но, добавляют они, трудящиеся Центра составляли небольшую часть населения страны, а остальная Россия оставалась равнодушной, инертной.

Бесчисленные факты, не говоря уже о самой логике событий, полностью опрокидывают эти утверждения. Во всех городах и селах страны Советскую власть устанавливали трудящиеся массы, руководимые большевиками. Повсюду рабочие, солдаты, крестьяне с огромным энтузиазмом поднимались на борьбу против векового гнета, проявляя невиданную энергию, инициативу, самоотверженность.

Без самых активных действий народа всей страны победоносное восстание в Петрограде оказалось бы изолированным и Советская власть, установившаяся в столице, была бы обречена на гибель.

Альберт Рис Вильямс иронически замечал о тех западных авторах, которые замалчивают или искажают роль масс в Октябре: «Писать о революции и ничего не сказать о народе — это, как говорят англичане, все равно что поставить на сцене шекспировского «Гамлета» без самого Гамлета…

А ведь именно народ — рабочие и крестьяне — и творили эту революцию… В 1917 году простой народ — уже не пассивный, как прежде, — вышел на авансцену истории. Свергнув своих прежних правителей и их приспешников, народы, населяющие огромные пространства Евразии от Балтийского моря до Тихого океана, раскрыли, наконец, все свои так долго дремавшие силы и способности»^{83}.

Буквально через день после взятия Зимнего американская буржуазная газета «Вашингтон пост» писала: «Единственная надежда сейчас заключается в том, что переворот не будет поддержан русским народом». Но эта надежда не сбылась. Не только русский, но и все народы многонациональной России поддержали революционный Петроград. Восставшая столица оказалась не изолированным отрядом, а авангардом могучей армии. И вся армия неудержимой лавиной двигалась вперед, вслед за авангардом.

Альберт Рис Вильямс в начале 1918 г. проехал поездом через всю страну до Владивостока. Его волновало, распространился ли революционный дух из Центра на периферию, «будет ли пульс революции биться на далекой окраине тем же учащенным ритмом, как и в сердце России?» В вагоне транссибирского экспресса вместе с ним ехали направлявшиеся за границу «бывшие» — помещики, офицеры, уволенные чиновники. Все они пылали ненавистью к новому строю и утверждали, будто большинству народа нет никакого дела до того, что происходит в Москве и Петрограде. Но на каждом шагу жизнь давала неопровержимые и яркие свидетельства того, что революция всколыхнула весь народ.

Однажды в сибирской степи поезд неожиданно остановился. Встревоженные пассажиры увидели, как в несколько минут заснеженную равнину заполнили вооруженные люди. Оказалось, что местный Совет получил телеграмму (после стало ясно, что она содержала ложные сведения), будто в этом поезде находится свергнутый царь Николай. Совет послал нарочных в окрестные деревни и на расположенные неподалеку шахты. Не прошло и 20 минут, как сотни крестьян и шахтеров преградили путь экспрессу.

«…Ненависти, горевшей в сердцах и глазах этих людей, хватило бы на то, чтобы уничтожить десять тысяч монархов», — пишет Вильямс^{84}.

В Черемхове Вильямс был на митинге шахтеров. Неизгладимое впечатление произвели на него энтузиазм недавних рабов, ставших свободными людьми, их решимость отстаивать дело революции, сознательность и энергия.

«Мы пересекли всю Страну Советов, остались позади могучие медлительные реки, впадающие в северные моря, Уральские горы, тайга и степи. Железнодорожники и шахтеры рассказывали нам о своих Советах, крестьяне и рабочие приветствовали нас красными флагами…»^{85}

Да, это была подлинно народная революция, революция подавляющего большинства населения городов и сел России.