Великолепные земляне. Книга II. Противостояние

Глава 19. Погибать без музыки

В голубой зоне, в сторонке, за какой-то полупрозрачной шторкой сидит самый натуральный мавел в окружении двух стоящих навытяжку бесстрастных кариатид.

Наши! Я не одна! ― едва не крикнула Юлёна. А где зортеки? Их в бинокль сходу не удалось углядеть, и тогда уже определённо опьяневшая Юлёна призвала себя мыслить трезво и строго логически: они должны следить с такого места, откуда сами будут незаметны. У мавелов, как у бывших людей-атлантов, на затылке глаз нет… Юлёна сузила сектор осмотра и сразу ― в самом дальнем от себя конце голубой зоны ― обнаружила команду зортеков. «Не нужно быть магиней, достаточно трезвой мысли, чтобы… Да я скоро научусь чувствовать зортеков издалека! Или это опять сработал мой интеллект? Вкупе с мышиной чувствительностью», догнала Юлёну мысль. Если зортеки устроились не рядом с её красной зоной, значит, следят не за ней, решила Юлёна, а Странник с этой командой не связан. Не похоже было, что зортеки явились в кабак развлекаться. Мавел сидел так, что, скорее всего, не мог видеть зортеков, а те, как показалось Юлёне, следили за мавелом. Значит, Углас всё же выследил их! Надо предупредить! Юлёна-мышь соскочила с блюда и бросилась в сторону мавела. Но не тут-то было: над ней вырос пират-метрдотель и, не касаясь её тела, подхватил неведомой силой и усадил на прежнее место.

«Как он меня, гад, уследил в такой кутерьме?» Тут Юлёну поразила новая мысль: придётся, наверное, заказывать выпивку, а мне уже хватит, и чем платить? Может быть, этот метр ждёт, когда я что-нибудь закажу? Не мешало бы закусить… А если они здесь платят сразу, а не в конце? Думай, мышь! Нет, ну как передать записку мавелу? А он сможет прочесть?

Тут на концертной сцене началось очередное представление. Ни сюжета, ни образа! Отрывались по-чёрному! Ну хоть бы мелодия была приятная для мышиного уха, так нет ― настоящая какофония, рёв кто во что горазд. Явно этим психам нужна звуковая разгрузка. Или загрузка? И оно понятно, думала Юлёна-мышь: годами летать в полном безмолвии, а прилететь на перевалочный хаб ― здесь, понимаете ли, зона молчания из-за конструктивных недостатков станции…

Что же предпринять? Просто так с отведённого места не сойти ― метрдотель сечёт всеми своими семью глазами. А если вылезти на сцену и что-нибудь спеть? Про двойную радугу! В «Бриллиантовой руке» пьяный гость в ресторане вылез на сцену, спел про зайцев в лесу на поляне: кто в теме ― всё сразу поймёт. Спою: в тёмно-синем лесу, поляна, луна ― мавел должен прочесть моё послание о Тимберлитте, воспитаннице жриц луны…

Но идею с пением Юлёна отвергла, справедливо предположив: в зоне выступления музыка ― если этот шум можно назвать музыкой ― будет такой громкой, что никакие затычки не спасут её от немедленного умопомрачения.

Вдруг Юлёна разглядела в бинокль, как на одной из концертных площадок в голубой зоне возникло квадратной формы экран, к нему сразу подлетел один из гостей, занял определённое место и принялся изображать картину. Рисовал дистанционно, направляя на полотно разноцветные трубочки. Изображение походило на море-океан в оранжевых лучах заходящего солнца. Потом художник радостно завопил, положил трубочки и убрался с места творца. Тут же явился другой гость: он стёр предыдущий рисунок и принялся за свой, тоже с водной тематикой. «Конкурс рисунка!», сообразила Юлёна. А кто у нас в лагере делает стенгазету? Я и Машуня! Она пишет «правильные тексты», я рисую и оформляю. Да по сравнению с их мазнёй я ― Айвазовский! Вот и повод оторваться от глазастого метра…

Юлёна коготком подозвала к себе метрдотеля. «Разглядел, гад, даже мой коготок!» Громила с готовностью приблизился и вперил в мышь один глаз из семи смотрящих во все стороны. «Этому мой бинокль без надобности». Юлёна указала на конкурсную площадку. Метр беспрекословно взял поднос с мышью и отнёс его в зону творчества.

Когда очередное пугало закончило рисовать, Юлёна-мышь выдвинулась на возвышенное место художника. Отлично: отсюда хорошо просматривался мавел с кариатидами. Юлёна, не мешкая, изобразила восьмицветный радужный мост ― и тогда посмотрела в бинокль на мавела. Тот увидел и что-то сказал кариатидам, они поклонились. Заметил! Тогда Юлёна-мышь вывела вторую радугу и изобразила летний дождь с пузырями на земле. Одна из кариатид подол своего платья развернула в лодочку в форме листа и поплыла в сторону Юлёны. Та, уже не сомневаясь в успехе затеи, нарисовала под радугой себя ― блистательную зеленоглазую драконшу с огроменным хвостом, всю обсыпанную разноцветной цветочной пыльцой. Ещё Юлёна успела припомнить, как пила веселящий нектар, катала на своей могучей спине карапубздиков, облизывала их и подбрасывала до туч, и, войдя в творческий экстаз, уже принялась было рисовать на своей драконьей спине первого карапубздика, как экран загородила кариатида и сурово взглянула прямо в мышиные глаза. Юлёна сразу опомнилась: рисовать карапубздиков нельзя ― зортеки могут догадаться! Она мигом стёрла весь рисунок, победно пискнула и запрыгнула на протянутую ладонь кариатиды. «Теперь я зверёк в осьмушку ладошки», только и успела подумать Юлёна-мышь, как каменная гора плотно накрыла её другой ладонью, сделав «домик», и понесла. В темноте и относительной тишине Юлёне-мыши стало гораздо спокойней. Ещё она почувствовала: весь хмель из неё быстро улетучивается. «Вот почему гора так испытующе на меня посмотрела! Кариатидам только работать у нас патрульными и передвижными медвытрезвителями».

Теперь понятно, откуда мавелы всё знают: у них всюду разведка под видом, наверное, астротуристов. Сердор, впервые увидев меронийцев, сказал: я о вашей миссии всё знаю. Вот это настоящая земная разведка! А у этих лопухов уже вторая по счёту биологическая война с зортеками, а вакцин до сих пор нет. Соратнички! Миссия без комиссии! Вот и отдыхают теперь в мешке… Всё за них мы, всё я… Да на вакцинах тут ― кроме миссии ― и заработать можно! Наверняка у кого-то они уже есть… Где, у кого? У Странника! Он проболтался о своих задатках биолога и философа. Философ, значит, умный ― должен предвидеть важность вакцин, биолог, значит, мог их изготовить. Корабль огромный, а нас никуда не пустили: там его лаборатории и заводы! О карантине на корабле Странника ещё Джульетта догадывалась. Я врач, должна разобраться! Машку и Ваньку предупредить… А что теперь? Как общаться с великаном? Говорить мне нельзя ― Странник услышит…

Когда Юлёна-мышь очутилась на кончике указательного пальца мавела и тот близко поднёс её к своему лицу, отважной разведчице едва не стало дурно. Великан держал её так, будто ― чуть что ― намеревался, не жуя, проглотить. Это несколько унизило Юлёну, но космос постепенно учил её проявлять терпение. Второй раз промелькнула мысль, достойная Ивана: вот бы лицо мавела снять на камеру! С такой сенсацией можно и на Землю вернуться. Вблизи мавел оказался страшным и грубым, бинокля не надо. Юлёна-девушка больше всего заботилось о своей коже, считая её интегрированным показателем женской красоты. Юлёна втайне немножко завидовала Маше: у подруги, также озабоченной красотой кожи, синяки вскакивали гораздо реже, чем у неё, спортсменки-перворазрядницы по боевым единоборствам. Шершавая, местами истресканная и бугристая кожа мавела показалась Юлёне-мыши ужасно вульгарной. Как они в своём измерении много думают о развитии общества и как мало ― о самих себе! Принимают разыскиваемых страшным врагом карапубздиков, помогают выжить Тимберлитте и нам, не требуя ничего взамен… Вот уж истинная цивилизация альтруистов! Жаль, мавелы в женихи не годятся. Интересно, кариатиды ― их женщины или просто служанки и бойцы?

Юлёна-мышь телодвижениями и гримасками дала мавелу понять, что они не могут говорить ― общение только через графику. И тогда засветился ноготь на пальце мавела, а страшный заусенец превратился в металлический карандаш. Кариатиды продолжали оставаться бесстрастными. А вот лицо мавела выражало недоверие к мыши. Правильно, думала Юлёна, берясь за карандаш: мавелы и на Земле недоверчивы к пришельцам, поэтому только и живы, а здесь столько вокруг обмана, все друг в друга превращаются по щелчку, как доверять даже тому, чтó сам видишь и слышишь? Я нежданно свалилась на мавела как привет с далёкой родины… Включим женскую логику. Что на станции самое неизменное и самое наказуемое? Индивидуальный код пиратов! Он присваивается индивиду, и каким-то образом помещается в тело, становясь органической его частью. Даже Странник побоялся признаться, что отдал мне копию кода с функцией перевода на русский язык. Значит, молчать и продолжать рисовать! Но сколько времени займёт рисование наших похождений? Их на целый альбом комиксов хватит. Я не Айвазовский, в конце концов. Думай, отважная мышь! Мавелы на Земле общались с нами на русском языке. Они, конечно, не знали сам язык, но владели техниками ассоциативного перевода. А главное, вспомнила Юлёна, они на Земле, кажется, читали мысли землян и меронийцев! Теперь Юлёна знала, как вызвать доверие к своей мышиной персоне.

– Если вы можете читать мои мысли, кивните, ― прямо глядя в огромный глаз мавела, сформулировала Юлёна свою первую мысленную фразу.

Мавел кивнул.

– А передать мне свои мысли можете?

Мавел снова кивнул. Юлёна едва не запищала от радости: наконец-то ей по-настоящему повезло!

– Я не мышь: я, в натуре, девушка с Седьмой колыбели, подруга дочери Тимберлитты…

Дальше Юлёна скороговоркой выложила всё, что знала о мавелах на Земле, о Тимберлитте и Маше, о мервудных войнах, о Страннике, о восстании в фиолетовой зоне и о своём задании ― расшифровать память пилота-зортека, чтобы установить координаты нахождения Угласа и Тимберлитты. Носитель с памятью у неё в рюкзаке. Нужно расшифровать координаты и постараться воспрепятствовать их расшифровке Гетрисом. За нами следят зортеки ― вон из того угла. В мире мавелов она была не дурацкой мышью с затычками и откусанным на четверть хвостом, а блистательным драконом, размером побольше того урода в жёлтой зоне: когда она летела, ей даже кариатиды на лодках дорогу уступали…

– Зовут меня Юлей. А вы как здесь?

Больше всего впечатлил мавела рассказ Юлёны об испытании преобразователя тёмной материи. «Пора возвращаться» ― прочла Юлёна мысль мавела. Он оказался радужным братом Сердора: под двойной радугой происходит священное братание мавелов. При братании один принимает имя второго, но читаемое в обратном порядке: Родрес. По инструкции, Родрес должен был уничтожить Юлёну-мышь: она раскрыла их и могла выдать. «Здесь никто не знает, из какой мы цивилизации. Но в последнее время слежка усилилась, значит, происходит утечка информации»… Цивилизация мавелов отправилась на разведку: во-первых, искать планету, пригодную для проживания, и, во-вторых, искать или заказывать… ещё кое-что, это чужая тайна.

– Зачем вам искать? ― удивилась Юлёна, успев обрадоваться тому, что мавелы относятся к инструкциям по конспирации не слепо, а по-земному, уж не как меронийцы к своему Кодексу. ― У вас же там, на Земле, истинный рай!

– Рай скучен, праздники не помогают. Мы хотим вернуться в своё первичное физическое измерение. В каком раньше жили атланты, а теперь живёте вы. Пусть это не рай, но интересная жизнь ― со страстями, волнениями, любовью.

– С войнами!

– К сожалению, но войны ― терпимое внешнее зло, а скука нас изнутри выедает.

– Да, на вид вы не очень, бинокля не надо… А разве мавелы могут жить в обычном измерении?

– Легко.

– И могли бы… истребить людей и занять Землю.

– Легко. Но мы никогда этого не сделаем. Мы с вами…

– Одной крови, как Маугли?

– Не знаю, кто такие маугли, но одной красной крови. Когда-то атланты, дельфины и люди жили на Земле как добрые соседи.

– Я знаю. Когда мы летели сюда, столько похожих на Землю планет вокруг без дела на орбитах звёзд болталось!

– Подходящей или свободной ни одной нет. Мавелы близки к решению создать искусственную планету, подобную Земле. Для этого нужно много энергии…

– Поэтому и приютили карапубздиков? Вы рассчитываете на управление тёмной материей?

– Да. Близок критический момент в развитии Вселенной. Если процесс управления тёмной материей попадёт в руки шункетов или других беспощадных завоевателей, уничтожение видимого материального мира станет весьма вероятным.

– И мы все умрём?

– Естественно: Вселенная сожмётся, материя рассыплется на…

– Бозоны Хиггса?!

– Что это такое?

– Кварки такие, недавно открыли, мне Иван рассказал. По ним изучают тёмную материю.

– И на Седьмой уже изучают… ― помрачнел Родрес.

Юлёна-мышь не успела почувствовать себя всеведущим астрофизиком, как раздался голос Гетриса:

– Восемьдесят процентов…

Мавел тоже услышал. Он что-то сказал кариатидам, те поклонились, развернули свои короткие юбки в лодочки и быстро поплыли в сторону выхода.

– Следопыты доложили, ― продолжил Гетрис, ― на гостевом посту перед таверной зафиксирован носитель с памятью имперского пилота тяжёлого военного корабля.

Всё, подумала Юлёна, больше Странник не скажет ни слова и за нею кинутся в кабак. Пора выбираться отсюда…

– Вы сканируете гостей на всех входах? ― вместо признания спросил Странник.

– Сканируем только на входах в особые зоны со звуковой изоляцией. Значит, ты привёз два носителя?

– Да, один из них на транзитной предшлюзовой площадке утерян или похищен.

– Сработал твой «крот»?

– Возможно.

– Он действует и сейчас?

– Не знаю.

– Ещё прибыл имперский военный поисковый корабль. Отряд зортеков ― скорее всего армейская разведка ― прямиком направилась в ту самую таверну. Они ищут тебя? Ты убил лётчиков ― элитных офицеров Империи?!

– Не совсем… Я их кардинально перенастроил…

– Бежим скорей! ― мысленно закричала Юлёна-мышь в самый глаз мавела. ― Расселся тут! Пора действовать!

– Бойцы скоро заберут оружие, вызовут штурмовую команду, и мы начнём, ― спокойно отреагировал Родрес. ― А пока спрячься и слушай меня.

Ноготь мавела сдвинулся, открывая пустую полость, и Юлёна-мышь, подобрав хвост, юркнула в неё. Когда я мышь, подумала девушка, теснота и темнота помещения совсем не возмущает. Юлёна сбросила надоевший рюкзак, вынула из ушей затычки, потянулась и устроилась поудобней. Как тяжело носить рюкзак на круглой спине! Ещё бы кусочек сыра… Только не в мышеловке!

Мавел тем временем передавал Юлёне свои соображения: за такое малое время раскодировать информацию в военном носителе может только расчётчик из цивилизации колобков ― они лучшие математики в секторе Вселенной, у них даже общение между собой идёт через цифры. Значит, колобок-дешифровщик ― скорее всего пленный ― должен находиться где-то на станции, в хорошо охраняемом месте, пробраться туда можно только с боем. На станции мы впервые, внутреннего устройства не знаем, сейчас мои помощницы её сканируют. Предполагаю: где больше охраны, там и колобок. Сейчас бойцы облетят станцию и доложат…

– На корабле Странника колобков остались две особи, ― мысленно сказала Юлёна.

– Значит, их осталось как минимум трое.

– От всей цивилизации остались трое?!

Мавел не успел ответить, как раздался скрипучий голос Гетриса:

– Девяносто процентов. Мой штаб советует закрыть станцию Окус на вылет. Марак! Объявляю тревогу!

– Как мы теперь отсюда выберемся?! ― запаниковала Юлёна. ― Начни только бой, пираты ваш агрегат заблокируют, а у меня своего ― нет. Да вы и не влезли бы…

– Если шум в опасном диапазоне частот не удаётся погасить, ― спокойно ответил Родрес, ― то в борьбе за живучесть станции система безопасности автоматически сработает на радикальную изоляцию…

– Сегмент станции отстрелится в пространство? ― перебила Юлёна, вспомнив доклад инженера Дергана.

Мавел приоткрыл ноготь и взглянул на мышь с глубочайшим уважением. Потом объяснил: сектор с критическим для системы звуком или отстрелится в пространство каким был, или сначала будет сплющен давлением, потом ― выброшен. По статистике перевалочных станций, особенно часто отстреливаются кабаки и другие места, где разрешено пребывание инопланетян. Поэтому на станции не содержат рабов ― их держат в фиолетовой зоне, а пленные здесь если и имеются, то только из числа молчащих цивилизаций, вроде колобков.

Юлёна была страшно расстроена: кораблей для возвращения нет, сектор отстрела шумных инопланетян могут сплющить… Спасибо: её с Машкой уже дважды плющили в мервудных застенках! Как плохо быть инопланетянкой: чуть что ― в расход! То им наши болезни не нравятся, то мы агрессоры… Лучше терпеть Батона с гоблинами, чем этих…

– А если врубить сирену на всю, ― как в последнюю надежду вцепилась Юлёна, ― станция от вибраций развалится?

– Вряд ли. У пиратов много врагов ― давно бы уж разрушили станцию в таком лакомом месте, если это можно было сделать так легко. Слушаем…

– …Крошечную цивилизацию круглых, ― говорил Странник, ― неожиданно окружили и полностью истребили те самые шункеты.

– А почему круглые не позвали на помощь, не подали хоть какой-то сигнал? ― спросил Гетрис. ― Я бы знал.

– Не успели: шункеты обложили материнскую планету круглых и заглушили сигналы. Один только мой флагманский корабль смог преодолеть тягу от растущей чёрной дыры, истратил на это почти всё топливо, вырвался за периметр окружения, потом наткнулся на вас, пиратов, дальше знаешь сам.

– А куда и зачем вы летели?

– Корабль двигался к неизвестным мне целям.

– Круглые не отбивались от нас, потерь они не понесли, но почему-то при абордаже на гигантском корабле оказался неполный экипаж. Куда делись остальные?

– Не знаю. Я пленник у круглых, сидел в изоляции. Только благодаря вашему абордажу я оказался на свободе.

– А потом ты сразу купил у меня этот никчёмный корабль и двух пленных круглых? Зачем?

– Маленького круглого ― для управления кораблём и для своих исследований в ледяных полях, большого ― для расчётов и обеспечения санитарной безопасности, режима постоянного карантина.

– Продай мне обоих или обменяй на гепестов.

– Сегодня не только я тебя удивлял… Делаю вывод: с момента нашей последней встречи ты что-то узнал о ценности круглых. Постой, угадаю… Расшифровку координат ведёт круглый?!

– Да, их было трое на корабле… Полвздоха!.. Девяносто семь процентов! Не ожидал я сам такой скорости! Даже подозрительно: что-то на этот раз круглый так расстарался… Оцени: во всём секторе один только мой круглый смог расшифровать координаты главной базы Империи зортеков! Полагаю, за эту информацию шункеты заплатили бы мне гораздо больше, чем ты… Полвздоха… Марак! Восстание становится неуправляемым!

– А где гепесты?!

– Кто-то отрубил блокирующие электромагниты от питания…

– Гепестов отсекли от массы восставших?!

– В координатах прицелов орудий на конвойных платформах обнаружена неустранимая ошибка: палят мимо беглецов… Марак! Остаётся идти «стенка на стенку». Дежурный, поднять гарнизон станции и подавить восстание в прямом бою!

– Гепесты где?!

– Группа гепестов на отдельных агрегатах движется к твоему кораблю…

– То, что мне надо!

– Только ведём их не мы. Полвздоха… Что?!.. Впервые в жизни слышу такой доклад: какие-то крепкие ребята неустановленной цивилизации летают по станции, разносят всё и всех в пух и прах! Убито уже до трёх сотен пиратов! Дайте картинку! Марак! Странник, чего они ищут?

– Тебе не понятно? Шункеты далеко, а у нас под носом орудуют люди с Седьмой, земляне. Покажи, где находится вычислительный центр?

– Да-да, они движутся в его направлении… Но земляне должны быть помельче ― как мероняне.

– Те здоровяки на лодках, очевидно, союзники землян. Гетрис Ужасный, прости. Я отдал копию кода связи одному из трёх людей с Седьмой…

– Как ты посмел?!

– Двое из них находятся на моём корабле, один ― зверёк с четверть ладошки ― на станции. Это земляне впервые захватили крейсер зортеков, они первые испытали в бою преобразователь тёмной материи. Его изготовили антиподы шункетов ― гепесты. Теперь я понял: Тимберлитта вызвала землян на имперскую базу через объявление русского кулачного боя до третьей крови. Угласа обвели вокруг пальца. Земляне хитры и коварны. Нас прослушивали, и тоже знают о твоём круглом-дешифраторе. Я введу тебя в курс своей операции…

– Марак! Если прощу, теперь-то я в доле?!

– Да! Немедленно присвой мне новый код, без функции перевода!

– Отсталость ещё как наказуема…

Связь отключилась. Вдруг Юлёна почувствовала, как весь зал заволновался, завибрировал, а потом и затрясся. Она вскочила, натянула рюкзак, воткнула затычки в уши и приготовилась к выходу. Сейчас она испытывала то же самое отчаянное возбуждение, как перед выходом на ринг. Вставая на задние лапки, Юлёна-мышь машинально опёрлась на хвост, и это оказалось совсем не больно. Она поднесла кончик хвоста к глазам: он полностью восстановился! «Мавел! Возьмём его с Машкой в свою клинику ― спецом по регенерации органов».

– Спасибо, добрая девушка, ― вслух сказал мавел, выпуская Юлёну из-под ногтя. ― Объявлена тревога, приём и отправка кораблей приостановлены на неопределённое время. Официальная причина: восстание рабов. Сейчас начнутся беспорядки. Воспользуемся ими…

Музыка в зале смолкла. Все гости, сметая обслугу, ломанулись к дверям. Оружия ни у кого не было, поэтому решающим фактором в сражениях за выход стал вес тела. Крупные давили средних, средние ― мелких: при таком раскладе из красного сектора вряд ли кто спасся… На выходе из кабака автоматика отказала: дорожки заклинило, в проходах началась свалка. Мавел не трогался с места, внимательно наблюдая за происходящим побоищем. Он впустил Юлёну-мышь в своё левое ухо и приказал наблюдать за зортеками. В ухе мавела оказалось не так удобно, но Юлёне-мыши не привыкать: она вынула бинокль, высунулась и быстро нашла объект слежки.

– Они даже не тронулись с места! ― закричала она. Промолчав слишком много времени, Юлёна теперь пищала во всю мышиную мощь. ― Следят за нами! У зортеков потери: каток раздавил троих в зелёные блинчики, ещё двоих та юла разрезала пополам, а четверо целы ― наблюдают. Всё, больше им никто не угрожает: все гоблины столпились у забитых дверей. Что это?! Стенки зала сдвигаются! Нас плющат!

– Уже? Не вижу…

– Зато я спец по плющащим стенкам ― миллиметры ловлю! Бинокль у меня. Не верти головой… Точно: плющат! Выходим через служебный вход, через кухню!

– В пиратских тавернах для чужаков служебных ходов нет. Вся обслуга ― местные штрафники, их тоже не жалко. Безопасность станции превыше всего. Постарайся не ёрзать: ты меня щекочешь. Меняем тактику. Ищем особь с длинным клювом…

– Ёрзаю, потому что не знаю, в какую сторону говорить ― вовнутрь или наружу. Если и музыканты ― штрафники, тогда с концертом всё понятно… Нашла! В дальнем углу птеродактиль долбит стену воронёным клювом! Зря надеется: за слоем звукоизоляции там металл ― его стальным клювом не пробьёшь, да и кувалдой.

– Держись, подруга дочери Тимберлитты!

Мавел с места в карьер бросился в сторону птеродактиля. «За что держаться?» Юлёна-мышь задними лапами ухватилась за жёсткие волоски в ухе мавела, высунулась и посмотрела в бинокль на зортеков. Те бросились вослед, но им было и бежать дальше, и ноги короче ― они отставали. Когда мавел подбежал к стене, вся изоляция была уже вскрыта, а металлический корпус пробит чудовищным клювом по периметру тела птеродактиля, который по размерам туловища походил на мавела. Родрес со всего размаха вписался плечом в центр оббитого периметра, прошиб стенку и вылетел на предшлюзовую площадку.

Хорошо, что мавел пробил стену правым плечом: Юлёна, как ни держалась изо всех мышиных сил за волоски, упала глубоко в ухо мавела; врежься мавел левым плечом, она вылетела бы наружу и оказалась раздавленной. Очутившись у самой барабанной перепонки мавела, Юлёна-мышь наткнулась на куски серы ― они застряли в волосках. Не отдавая себе отчёта, Юлёна набила серой рюкзак, сколько влезло. Потом она, цепляясь за волоски, начала выбираться наружу. В это время мавел что-то энергично делал: Юлёна чувствовала и сотрясения всего его тела, и как под её лапками ушной проход ходит ходуном из-за резких движений челюсти мавела. Выглянув, наконец, на белый свет, она увидела у ног мавела в луже растёкшейся зелёной крови четыре разорванных тела зортеков. Очередные опасности благополучно миновали, и Юлёна-мышь воспрянула духом. Она выбросила из своих ушей затычки и взялась за бинокль.

Вокруг царил полный бардак. Гости рвались к своим кораблям и стремились выкатиться в шлюзовые отсеки. Пираты, выполняя приказ Гетриса, препятствовали этому. Обе стороны старались соблюдать тишину, понимая, что погибнут все, если станция войдёт в резонанс и развалится. Действительно, станцию уже основательно трясло, всё ходило ходуном, и колебания особенно трагически сказывались на мелких созданиях. Маленьким быть плохо! Юлёна узнала некоторых посетителей кабака: значит, кое-кто всё же успел вырваться на площадку ― через двери и через проделанную мавелом дыру. Сюда же потоками из тоннелей прибывали такси с гостями, и многие из них выглядели как после боя. Гости дрались с командами пиратов за свои корабли. Прозрачная штора с навешанным оружием гостей уже исчезла, чужаки не могли как следует вооружиться, наверное, поэтому пираты одолевали: они выкатили установки-плющилки, хватали гостей, впихивали их в камеры, плющили и выстреливали в пространство. Механическое истребление нарушителей звукового режима было поставлено на поток. Но кое-кто из новых толп гостей, прибывающих из недр станции, был уже вооружён, и накал боя на предшлюзовой площади возрастал. Парочку плющилок удалось отбить ― и уже здоровяки из числа пришельцев давили пиратов и выбрасывали со станции.

Мавел нашёл такси по своим размерам, вскочил в него, и машина рванула вглубь станции. У Юлёны перехватило дух от скорости движения. Родрес сказал:

– Мой корабль уничтожен. Команда успела высадиться, с лёгким оружием, сейчас ведёт бой у расчётного центра станции. Мы движемся туда. Расскажешь брату Сердору… Не отвечай мне!

Впервые Юлёна слышала от мавелов повышенный тон. Она поняла: Родрес прощается с жизнью, как Синтаро. Ещё один альтруист на её пути…

Вокруг валялись тела убитых пиратов и гостей. А вот среди горы трупов промелькнула мёртвая кариатида, ещё одна… Похоже, команда кариатид прошла по туннелю, никого не оставляя в живых. Мавел не останавливался и, как показалось Юлёне, даже не смотрел на тела своих бойцов.

И я не буду смотреть, решила Юлёна. Она опустила бинокль и задумалась. Сколько уже навидалась смертей! Как можно было отправляться в дальний космос всего лишь втроём и безоружными ― с одним скальпелем и зелёнкой против… Даже если летишь командой, всё время оказываешься одна ― и думай, решай за всех. Хорошо ещё, мы угодили в такой сектор Вселенной, где оказались самыми умными и волевыми ― считай, повезло. У местных цивилизаций технических достижений много, а ума маловато. Нет, если лететь, то… целым лагерем, пусть даже с Батоном и его гоблинами: выжить и выполнить серьёзную миссию может только большая команда. В дальнем космосе верховодят воля и ум, а не физическая сила рук-ног: Батон в нашей команде стал бы шёлковым. Наша команда… Машка имеет представительский внушающий вид, всегда исполнительная такая, к начальству относится терпимо ― она командир. Мы с Ванькой ― заместители: Иван по техническим и военным вопросам, я… ― по всем остальным: по общим, по медицинским, по разведке в тылу врага, по работе с населением покорённых галактик… Прославилась бы дочь таксиста с Урала и без всяких телеконкурсов и боёв на ринге. Я, может, тоже хочу стать межгалактическим маяком, как Тимберлитта. За неё тысячи готовы головы сложить… не по Кодексу… Познакомиться бы с настоящим партизаном, молодым… Уж по норам не сидят, как оларийцы! В космосе такие тихие войны: крошечный огонёк на экране потух ― всё, ты победил. То ли дело на ринге: проигравший валяется у твоих ног, не в силах подняться, ещё и пнуть его хочется… Вот когда чувствуешь настоящий триумф! Как я мечтала выступить не в зале, а на большом стадионе. Нет ― на специальной арене, в Колизее, на гладиаторских боях… Чтобы мне сто шестьдесят тысяч ног топали и восемьдесят тысяч глоток орали: «Ю-лё-на! Ю-лё-на!! Ю-лё-на!!!»

Тут Юлёна-мышь услышала слабые звуки боя. Родрес вылетел из туннеля на рубеж с открытым пространством, резко остановился и выбрался из такси. Юлёна схватилась за бинокль.

Расчётный центр походил на гигантскую рогатую подводную мину чёрного цвета, подвешенную на канатах в свободной ― трёхсотметровой в диаметре ― полости станции. Часть канатов была перебита огнём противоборствующих сторон. Кариатиды на своих летающих лодках кружили вокруг центра. Их было явное численное меньшинство, зато они имели преимущество в маневренности и огневой мощи. Пираты отстреливались с укреплений на башенках центра. Вооружение у обеих сторон было совсем тихим, но и его оказалось достаточно, чтобы расчётный центр, оставшись без части креплений, вошёл в резонанс и сильно раскачивался.

Одна из кариатид подлетела и доложила мавелу обстановку. На этот раз обошлось без поклонов. Юлёна-мышь удивилась, с какой скоростью и ловкостью лодочки с кариатидами пикировали на башенки центра, откуда вели огонь обороняющиеся пираты. Кариатида, совершая маневры уклонения, подлетала в самой башне и стреляла в её бойницы, после чего башня или умолкала, или взрывалась внутри. Вот это союзники, не то эти меронийцы! Уже больше половины башенок оказались разрушены, но прибывшее из тоннелей подкрепление пиратов на лёгких летательных аппаратах ринулись на кариатид с тыла, с большого периметра, и Юлёна-мышь видела в бинокль, как сразу четыре или пять лодок были разнесены в куски, а сами кариатиды убиты.

– Чего ты стоишь, как пень! ― закричала Юлёна в глубину уха мавела. ― Наших бьют! Обернуться сейчас драконом ― я бы вам показала!..

– Противник по периметру скапливает силы, но в бой не пускает, значит, готовит прорыв на объект и эвакуацию.

– Отговорки! Разворачивай свои штаны в лодку ― и на абордаж!

– Так воевать внутри станции нельзя. Мы не знаем, где расположен вход в объект. Если предполагается эвакуация, значит, мы ещё не опоздали, ― сказал мавел. ― Этот объект как тюрьма.

– Тоже с одним входом?

– Да.

– Тогда совсем легко: пустить вовнутрь газ или устроить пожар ― они сами откроют!

– Стены прочны и герметичны: их не пробьёшь нашим лёгким оружием.

– А большая кувалда найдётся?!

– Нет у мавелов на вооружении ни газа, ни огня, ни кувалд. Смотри не на бой ― ищи и запомни место, где откроется вход. Я тебя туда десантирую…

– Ладно. Мышь любую дырку с одного захода запомнит ― это у нас природное! Да ещё феромоном пометит…

– Пошли на прорыв…

Из одного туннеля вдруг вылетел небольшой агрегат с прозрачной рубкой, его тут же со всех сторон окружили пираты на аппаратах и в таком эскорте агрегат полетел к раскачивающейся на растяжках базе. Тут же кариатиды как чайки набросились на конвой. Произошла настоящая бойня. Разорванные в клочки пираты камнепадом рассыпались в разные стороны, но ответным огнём смогли убить ещё нескольких кариатид. Как ни пыталась Юлёна-мышь разглядеть в бинокль, кто там в рубке агрегата сидит, ей это не удалось из-за мельтешения участников боя. Наконец, мавел что-то приказал кариатидам: те разом отстали от потрёпанного конвоя, и он достиг базы.

– Вижу! ― запищала Юлёна-мышь. ― Открывается вход!

– Теперь наш черёд, ― сказал Родрес.

Одним движением он развернул свои одежды в лодку, другим ― в оружие, вскочил на лодку и понёсся в сторону агрегата, по ходу круша налетевших саранчой со всех сторон пиратов. Тут же все оставшиеся кариатиды разом набросились на конвой и отсекли его от агрегата. В момент, когда агрегат залетал в объект, Юлёна-мышь разглядела-таки в рубке двух особей ― зундырчика и пирата.

– Странник и Гетрис! ― закричала она. Вход в объект за агрегатом сразу закрылся. ― Значит, координаты базы Угласа до конца расшифрованы! Этих гадов отсюда нельзя выпускать!

Мавел вышел из боя, спикировал на место закрывшегося входа и высадил Юлёну на поверхность объекта.

– Пробивай стену! ― сгоряча запищала Юлёна-мышь, ещё даже не разглядев на чёрной и гладкой поверхности шара признаков входа.

Когда она обернулась к своему другу, увидела: Родрес серьёзно ранен, истекает алой кровью, его лодка вся в пробоинах и кренится, вероятно, частично потеряв управляемость.

– Это стратегический объект, возможно даже ― летательный аппарат, не портовая таверна, ― как бы оправдываясь, сказал мавел. ― Без тяжёлых орудий стенку не пробьёшь. Жди, когда объект откроется, и проникни в него. Это всё, что мы могли сделать для вас. К пиратам подошло большое подкрепление ― нас хватит от силы на десять земных минут боя…

Юлёна-мышь поклонилась мавелу:

– Я расскажу Сердору о вашем подвиге! Простите, радужный брат, если что. Я знаю: много болтаю…

– Прощай, дочь таксиста с Урала…

Мавел поклонился Юлёне и развернул лодку навстречу смерти… Новые отряды пиратов возникли из туннелей и кинулись на кариатид. Начался их последний бой…

Юлёна, призвав силу воли, заставила себя отвернуться от наблюдения за сражением: только мышиное сердца на части рвать ― смотреть, как погибают соратники! Она спрятала бинокль в рюкзак и занялась поиском щелок. И по человеческим, и по мышиным понятиям, любая дверь по периметру должна иметь щель. Большой мавел и кариатиды на лету не увидели, конечно, эту щелку, но не мышь! Скоро Юлёна на гладкой чёрной поверхности нашла бороздку, означавшую периметр входа, и приготовилась стартовать. По её расчётам, времени ей должно хватить, чтобы прошмыгнуть вовнутрь. Вдруг, Юлёну поразила мысль: а если эти гады заберут колобка с собой? Тогда всё пропало! Только без паники! Во-первых, колобок может быть большим, как тот санитар на корабле Странника, а такой здоровяк просто не поместится в агрегат Гетриса. Во-вторых, зачем им забирать колобка из неприступной тюрьмы, если через несколько вздохов с нападением кариатид будет покончено?

Вдруг один их отрядов пиратов ринулся прямо на Юлёну. Она инстинктивно поджала хвост, скукожилась и замерла. Пираты не десантировались, а роились рядом. «Рюкзак чёрный… ― они меня просто не видят! Конвой готов, значит, вот-вот вылетят. Маленькой быть хорошо! И один в космосе воин! Как часто в космосе от размера тела зависит, жить или не жить!» Юлёна-мышь, превозмогая страх перед опасностью быть увиденной озверевшими в бою пиратами, положила лапку на бороздку входа и почувствовала, как та вздрогнула. Открывается!

Крышка входа открылась вовнутрь, аппарат мгновенно вылетел, а Юлёна-мышь без оглядки опрометью бросилась вперёд. Проскочила!

Когда Юлёна-мышь, заставляя себя успокоиться, закончила физиотерапию ― тереть лапками нос, ― она вынула бинокль из спасшего её рюкзака, и принялась рассматривать помещение. В нём находись одни роботы ― ни одного пирата! Значит, пираты сидят только во внешних башнях, а в главных помещениях одни роботы и колобок, подумала Юлёна. Ну правильно: роботы не изменят, не предадут! Агрегат, на котором прилетели Странник и Гетрис, стоял именно здесь, а вот куда гады пошли? Площадка для агрегатов огромная, пол, потолок и стены ― все не ровные, а зачем-то в «лунных кратерах», по всей сфере площадки множество входов, даже в полу… Объект по-прежнему раскачивался, но предметы не падали и не катались. Включай логику, обратилась Юлёна к своей персоне. Думай незаурядно… Ну! Я же пометила Странника следовым феромоном! Ищи след, самая умная в мире мышь!

В это время роботы уже убрались восвояси и притушили свет. Экономят даже во время боя, отметила Юлёна-мышь. Она принялась обнюхивать пол и почти сразу обнаружила следовой запах. Юлёна вспомнила Гетриса, хваставшего своими следопытами, и не без злорадства подумала: «Урод семиглазый, вот кто на твоей станции настоящий следопыт!»

Пробежав по следу, Юлёна-мышь упёрлась в одну из закрытых дверей. Она была круглой и диаметром не меньше четырёх метров. Такой здоровенный колобок просто не влез бы в агрегат Гетриса, с облегчением подумала Юлёна. Рядом с дверью стояла тумба с пультом управлением. Мышь вскарабкалась на тумбу, стала жать на все значки и скрипты, но дверь оставалась закрытой. Маленькой быть плохо, подумала Юлёна-мышь: не ударишь в прыжке задней лапкой по пульту… А посмотрим, что там внутри?

Через вентиляционное отверстие в задней стенке тумбы Юлёна пролезла вовнутрь и, наконец, обнаружила вожделенные провода. Ну, красавчики, я предупреждала: провода для мыши ― еда! И, чуть ли не пища от радости и наслаждения, Юлёна-мышь принялась их исступлённо грызть. «Дело по твоей части, геройская мышь! У колобка ни зубов, ни рук, ни ног нет: беззащитные существа, ботаны-счетоводы. Их даже земным мышам легко было бы покорить…»

Вдруг дверь открылась. Юлёна пробежала вовнутрь чистой залы и сразу увидела колобка. В диаметре круглый был ещё больше, чем его карантинный собрат. Колобок, обнаружив дверь открытой, втянул в себя все гибкие змеевидные отростки, которыми шевелил над пультами, совсем округлился и, подпрыгивая на кратерах в полу, очень неровно покатился навстречу бегущей во весь дух Юлёне. Мышь, помятуя, как жестоко была помята маленьким колобком, вильнула и бросилась на большого колобка не против хода его движения, а сбоку. Колобок, наверное, даже не почувствовал на себе мышь, и вот-вот должен был уже прикатиться к самой двери, как Юлёна, вися как каскадёр на летящем на всех парах паровозе, выдернула из рюкзака металлический карандаш мавела и изо всей силы вонзила его в толстую шкуру колобка. Тот остановился как вкопанный. Из глубины тела поднялись, как две кобры, гибкие отростки, и склонились над Юлёной-мышью. «Сейчас он подумает, что я мусор, и стряхнёт меня ― это в лучшем случае… Кубик!» Юлёна, вися всё в той же позе каскадёра, одной лапкой сдёрнула рюкзак, открыла и предъявила отросткам колобка носитель памяти военного лётчика зортеков. «Он должен его узнать! Только же расшифровал и отдал Гетрису!»

Тело колобка качнулось; один из отростков приблизился к кубику, из него высунулся тонкий розовый сосок, а из последнего на кубик направился мерцающий серебристый лучик. Стояла полная тишина, но мышиным чутьём Юлёна поняла: обстоятельства коренным образом изменились. Вдруг дверь бесшумно закрылась. «Признал своего?!» Лучик исчез, а сосок обвил кубик и вдруг вырвал его из лапки Юлёны-мыши и тут же скрылся с добычей в теле отростка.

Внутри Юлёны-мыши всё похолодело: у неё ― молча, в наглую! ― отобрали кубик! Она сама, рискуя жизнью, похитила его у врага, за него погибли мавел и кариатиды, а тут!.. В миг рассвирепев, Юлёна-мышь выдернула карандаш из шкуры колобка, запрыгнула на кончик отростка-похитителя, и вонзила своё оружие в тонкую перепонку, за которой скрылся её кубик. Колобок подпрыгнул и быстро покатился к своему прежнему месту ― за пультами управления. «От меня не уйдёшь! Колобки ― они и в космосе лишь колобки!» Юлёна-мышь выдернула карандаш и размахнулась, чтобы всадить его ещё раз, но из открывшейся ранки фонтаном брызнула и окатила её какая-то жидкость ― розового цвета, густая и тёплая.

– Получил, толстокожий! ― запищала Юлёна-мышь. Она пришла в исступление от одной мысли, что все жертвы напрасны и миссия под угрозой провала. ― Будем говорить на языке оружия?! ― Она отбежала по отростку подальше от бьющей струи. ― Ты должен был видеть бой кариатид, должен был всё понять! Врагам своим координаты расшифровал, а мне?! Предупреждаю: земляне ― агрессоры! Я тебя порву в лохмуты!

Колобок весь дрожал. Из его тела появились ещё три змеевидных отростка, и стали извиваться вокруг раненого. «Раненый колобок», подумала Юлёна, и в ней, помимо воли, сработало что-то земное, от медсестры. По беспомощным движениям отростков Юлёна-мышь поняла: этот толстокожий монстр просто не знает, как остановить кровь, ― а если это и не кровь в человеческом смысле, то нечто абсолютно необходимое для поддержания жизнедеятельности его организма.

Колобок явно не маг! «Синяк будет»… У Машки все синяки исчезали. Я, наверное, воткнула карандаш в самое уязвимое место. «Найди уязвимость ― и победишь!» ― сформулировала довольная собою Юлёна-мышь. Но к делу…

Она спрыгнула на пульт управления и попыталась привлечь внимание колобка. Тот не реагировал: он совершал какие-то нелепые манипуляции, поток крови тем временем усиливался и заливал всё кругом. Юлёна-мышь уже по-настоящему встревожилась за физическое состояние раненого колобка. Опять миссия на грани провала! Как помочь? Юлёна металась по пульту, тёрла лапками мордочку, и скоро обратила внимание: как только она приближается к одному из отростков, тот сразу отдёргивается от неё. «Спрятать карандаш!» Юлёна-мышь открыла рюкзак, засунула туда оружие. На подсознании что-то щёлкнуло: рюкзак наполовину забит кусками серы, шевельнулась смутная пещерно-медицинская мысль, но, не оформившись в решение, затерялась. Найдя своего обидчика безоружным, колобок потерял бдительность, и Юлёне-мыши удалось запрыгнуть на тот самый отросток, который всосал кубик с памятью пилота. Отверстие под напором крови расширилось в разы, хлестало уже как из водопроводного крана, сам же отросток заметно истончился, и Юлёна-мышь, вдруг, почувствовала под лапкой свою пропажу. Не успел всосать кубик в тело! Тогда Юлёна упёрлась лапками в кубик и стала выталкивать его из отростка. Ей бы этого ни за что не сделать, но колобок сообразил, и сам выгнал кубик. Торжествующая Юлёна-мышь подобрала залитый кровью носитель памяти и засунула его в рюкзак, опять при этом натолкнувшись на серу…

Что дальше? Юлёна-мышь опять в волнении тёрла нос и стряхивала с себя липкую кровь колобка. Остро захотелось пить: хоть каплю воды! Она вынула бинокль и оглядела помещение: ничего похожего на медицинский пункт или простую аптечку! Пульты и «кратеры» на полу были залиты кровью. Похоже, колобок оказался беспомощным перед элементарной царапиной. Тело колобка скукожилось до размеров его карантинного собрата и продолжало уменьшаться ― он сдувался, будто воздушный шар. Никакой сворачиваемости крови: он сейчас на моих глазах истечёт кровью, думала Юлёна, ― и всё пропало! Что же мне делать?! Включи логику, брутальная медсестра… Сера!

Юлёна жестикуляцией приказала колобку выпустить пострадавший сосок из отростка. Колобок повиновался. Кровь из соска лилась, но напор уменьшился. Кончается кровь? У такого большого?! У человека отношение веса крови к весу тела куда выше. То-то у них на корабле такие гладкие коридоры-цилиндры, упадёшь и покатишься ― зацепиться не за что. И на планете своей катались, наверное, только по ровному. А здесь, на станции, пираты специально сделали кратеры, чтобы колобок не катался зазря и не думал смыться. Самим же пиратам эти кратеры ― как многоножкам…

Юлёна-мышь отыскала на пульте управления металлический участок поверхности, прижала к ней сосок и вынула из рюкзака весь наличный медицинский инструментарий: всё тот же остро заточенный карандаш, шнурок от свистка Сергея Сергеевича и все комки серы из уха мавела. Она не без труда перетянула сосок шнурком, остановив кровь, самый кончик соска со всех сторон обложила кусками серы и собралась с мыслями перед решающим действом. Даже раненые львы, медведи, слоны приходят к человеку за медицинской помощью. Если раненый колобок не глупее слона, он должен понимать: его спасают, ― и нужно терпеть боль. Если дёрнется, раздавит меня одним движением… Только бы высечь искру… И как шарахнет! Кто здесь теперь альтруист?!

Юлёна надела рюкзак на голову, чиркнула остриём карандаша по металлу пульта, сера вспыхнула, почти взорвалась, и Юлёну-мышь снесло жаркой волной. Она упала на пол, в лужу крови…

Жива! Только дна под лапками нет, а мыши не умеют плавать, тем более с рюкзаком на голове! Угодила в залитый доверху «кратер». Плохо быть маленькой! Кубик лишал Юлёну остатков воздуха в рюкзаке, к тому же она запуталась в лямках… Вдруг, Юлёну-мышь за хвост приподняла какая-то сила и поставила на твёрдую поверхность. Юлёна утвердилась на четырёх точках и стянула, наконец, рюкзак с головы…

Тонуть в крови мне ещё не доводилось, с облегчением подумала Юлёна-мышь. Она и не собиралась благодарить колобка: унизительно для героини быть спасённой за хвост! Машинально почистив немного опалённую шкуру и придя в себя, она внимательно ― на зрительное запоминание для будущей диссертации! ― осмотрела плоды врачевания: кончик соска запёкся равномерно, корка образовалась прочная, шнурок от свистка опалился, но держал надёжно. Прижечь колотую рану калёным железом ― нормально для сложившихся обстоятельств, рассуждала Юлёна. Мне и самой скоро могут прижечь ― после боя на гладиаторских играх. Как только замуж потом выходить… Нет, чего я: Машка поможет очистить шкуру!

Раненый колобок, похоже, легко понимал язык её телодвижений. И тот маленький колобок на корабле Странника тоже понимал. Итак, рассуждала Юлёна, раненый колобок ― лучший дешифровщик во Вселенной: он должен смочь настроить свой индивидуальный код на мой. А коль так, Юлёну-мышь понесло:

– Я Юлёна, лучший друг двух колобков с вашего корабля. Они умоляли спасти тебя из лап…

Дальше Юлёна обнаружила, что колобка звать «никак», и присвоила ему временное имя ― Раненый колобок, Ранкол. Почти сразу тот переналадил свой код под Юлёнин, с переводом на русский. Тогда сразу воскресшая к авантюрам Юлёна-мышь, расхаживая на двух задних лапках по пульту, принялась было убеждать колобка: на станции хаос, в фиолетовой зоне восстание, самое время ― бежать, только нет летательного аппарата, чтобы такому большому колобку добраться до его родного корабля… Но тот остановил командиршу на полуслове…

Оказалось, он ― математик, бортинженер и спец по вооружению («Прям как Ванькин отец», отметила про себя Юлёна). Это он, Ранкол, оповестил рабов в фиолетовой зоне о прибытии на Окус своего корабля. Как? Втайне от пиратов он сохранил связь с системой навигации корабля. Он даже может рассчитать, где находился корабль со Странником с тех пор, как его захватили пираты. («А вот это нам пригодится: узнаем, где Странник был, когда пропадал из поля зрения меронийцев и оларийцев»). Давнишняя цель Ранкола ― захватить родной корабль и попробовать удрать из Тусклой зоны: уйти через ледяные поля, куда погоня пиратов вряд ли сунется. Он также рассчитал, как можно отключить силовые установки в пограничной зоне Окуса, чтобы разблокировать вылет с базы пиратов. Это он ввёл неустранимую ошибку в координаты прицелов орудий на конвойных платформах…

– Молодец! ― поощрила Юлёна. ― Сработаемся! ― Она вынула из опалённого рюкзака носитель памяти пилота и рассказала, почему ей, как и их общему с колобками врагу, Страннику, нужно знать координаты базы Угласа. ― А теперь повтори всю работу ради друзей!

– Не нужно: Гетрис так торопился, что не уничтожил копию координат ― она была на внешнем носителе, так заведено у пиратов.

– А если ты… мы погибнем?

– Координаты с копии я уже встроил в навигацию нашего корабля.

– Значит, садись и лети?! ― Радость Юлёны омрачалась разочарованием. Она вертела в лапках ставший вдруг ненужным кубик. ― А его куда, выбросить?

– Да.

– Ну уж нет: продам кому-нибудь или на бартер… А ты можешь внести ошибку в те координаты, которые уже передал Гетрису?

– Нет, у меня нет доступа к их носителю. База Угласа ― искусственная планета у мелкой безымянной тройной звезды.

– Опять безымянной? Не-е-е, так не пойдёт: открытий без названий не бывает. Назову её… Батоном! Да: звезда Тройной Батон! Звучит? Раскатаем зортеков, как тогда, на футбольном поле, уделали тройку Батона…

Странник уже знает координаты базы Угласа, дальше соображала Юлёна. Ну и что? Странник, конечно, редиска, но объективно действует на нашей стороне: ну и пусть летит ― поможет справиться с Угласом. А с мотивами Странника разберёмся позже, я ему ещё предъявлю!.. А вот почему Ранкол говорит моим голосом? Издевается?! Сейчас покатимся, а за дверью уже поджидают… Нет, не похоже на блеф: колобок сейчас еле выжил.

– Вперёд, Ранкол! ― пропищала Юлёна-мышь. ― Нет, постой! ― «Только не относись к нему как к домашней собаке». Ещё Юлёна вспомнила свой печальный опыт катания на маленьком колобке. «У Странника я сидела в кармане-схроне, у мавела ― в ухе, но поверх гладкого колобка, как ни цепляйся, не удержишься, он меня раздавит или потеряет…» ― На тебе есть… какой-нибудь схрон для меня? Но чтобы я всё видела: у меня бинокль и звериное чутьё ― они нам пригодятся! И чтобы разговаривать: хватит с меня, намолчалась, с вами тут русский язык забудешь, а мне ещё сдавать первого сентября сочинение «Как я провела этим летом»…