Великолепные земляне. Книга II. Противостояние

Глава 17. Мелкий ― не значит слабый

Попав из шлюзового отсека во внутреннее помещение главного пиратского порта, Юлёна с облегчением убедилась, что атмосфера и гравитация на станции вполне подходят для недолгого обитания героической мыши-разведчицы по кличке «а ля Рихард Зорге». Значит, пора действовать! Но что выведаешь об объекте слежки, находясь у него в кармане?

Рассудив таким образом, Юлёна-мышь выскользнула из скафандра Гузона, предварительно пометив его кожу своими пахучими феромонами, спрыгнула на пол и забилась в какой-то угол. Во всём есть свои преимущества: не всегда быть драконом лучше, чем мышью, рассуждала она, наблюдая из своего укрытия за суетнёй пиратов и посетителей станции.

Вся «привокзальная площадь», как окрестила Юлёна помещение, где находилась, имела размер и форму футбольного поля в родном пионерлагере имени Гагарина и была заставлена рядами разноцветных кабинок: они стояли ровными рядами, будто такси на стоянке в аэропорту. Явно это был регулярный транспорт для передвижения по станции, а единственное принципиальное отличие от земного заключалось в том, что здесь такси могли трансформироваться под размеры тела пассажира. Из непринципиальных, но очень важных для мыши характеристик были отсутствие у кабинок колёс и бесшумность двигателей, если таковые вообще имелись. Несмотря на движение техники и инопланетян, на всей площади, по земным представлениям, стояла мёртвая тишина. Инопланетяне, конечно, общались между собой, но как бы мысленно проговаривая звуковые сигналы. Вот он какой, пиратский код… Они не хотят, чтобы слышали чужие уши.

Тут Юлёна увидела, как Гузон зашёл в одну из просвечивающих насквозь кабинок, сходную с грузовым лифтом в жилом доме, и слегка трансформировал её под габариты своего тела. Что мне делать?! От волнения Юлёна даже принялась лапками натирать свою острую мордочку: неужели это такой мышиный рефлекс на лёгкую панику?

Снимая внешний скафандр, Странник Гузон обнаружил в нём дыру и факт исчезновения мыши: в кармашке-схроне, куда он посадил Юлёну, лежал только голый мышиный хвост. А из соседнего кармашка-схрона исчез один из двух кубиков с памятью пилота-зортека. Гузон лишь пару мгновений решал, чтó делать. Он сорвал с шеи свисток и отбросил его, потом, находясь в кабинке, но ещё не тронувшись с места, стал из Сергея Сергеевича превращаться в зундырчика, о котором когда-то рассказывали мероняне. Обернувшись весьма непрезентабельным, на взгляд Юлёны-мыши, сурикатоподобным зундырчиком, всегда настороженным и как бы удивлённым, Гузон радикально трансформировал такси, уменьшив его в размерах раз в десять ― под своё новое тело.

Действительно, тотальная экономия, отметила про себя Юлёна: берегут ресурсы, даже когда вляпываются в опасные истории. Зундырчик?! Ну правильно: теперь же Гузону надлежит предстать перед главарём пиратов, а это ему ― не красоваться перед «девицами под окном» в образе физрука с серебряным свистком на груди! Трогательный безобидного вида зундырчик скорее выпросит у пирата то, за чем явился, ― космическая психология в действии, соображала Юлёна-мышь. Явно Гузон здесь уже не первый раз, и всё знает: зашёл в единственную красную кабинку, а не в десятки синих, зелёных или жёлтых. Наверное, «красная» летит по маршруту прямо к высшему начальству!

Юлёна, вспомнив похвалы от Леночки Сергеевны, не удержалась и поздравила себя за фантастическую сообразительность: именно за финт с запасным хвостом, который она вместе с мышиным рюкзачком, набитым крестьянским маслом, бутылкой кубинского рома объёмом целый один миллилитр и прочим земным провиантом вытребовала у резко поблекшей как-то Марии, и, главное, за мышиную воровскую сноровку, позволившую ей в момент максимальной перегрузки в скафандре Гузона выкрасть один из кубиков с памятью пилота, по случайному совпадению похожему на игральную кость настоящих морских пиратов. Да, ликовала Юлёна, я гений: в последний момент перед шлюзованием прогрызла в лёгком скафандре Странника изрядную дырку и тем спровоцировала дополнительные нагрузки! Теперь красавчик не знает, жива ли я, замёрзла ли в космосе его страховка ― зверёк с четверть ладошки, и, главное, понятия не имеет, где находится и цел ли второй кубик с памятью.

Почему, ну почему, сокрушалась Юлёна, когда мне приходят самые умные мысли, никого не оказывается рядом? А самой лень записать ― так и пропадают даром. Где Леночка Петровна: записала бы аккуратненько, как отличница, все мои определения…

Ладно, я, конечно, умничка, только как мне здесь общаться, лихорадочно соображала Юлёна-мышь, озираясь по сторонам. Какая же я маленькая: при такой гравитации любой пришелец раздавит в два счёта! И, главное, ничего отсюда, снизу, не видно! Нужно найти ещё такого же, как я, успешного прохиндея и временно обменяться с ним кодами! Гузон, конечно, прохиндея того сразу услышит, но опять ничего не поймёт, а пока будет разбираться, я в это время всё разведаю. Но как здесь найти прохиндея физически мелкого? На мою мышиную внешность никто из пиратов и ухом не поведёт: цивилизация старая, навидались разных пришельцев. А-а-а, вот что: мне нужно попасть в злачное место! Горячительные напитки в любой биологической цивилизации откроют нужную дверь…

Как только красное такси с Гузоном улетело в широкий туннель, Юлёна-мышь, рискуя оказаться покалеченной или раздавленной насмерть, машинально подобрала прилипший к соседней кабинке тренерский свисток Сергей Сергеича, прицепила его поверх рюкзачка рядом с кубиком, закинула всю эту гору себе на спину, влезла на ближайшую кабинку, огляделась и принюхалась.

На любых космических станциях запахи очищаются, но воздух или, правильней, дыхательную смесь невозможно очистить полностью, рассуждала Юлёна. Чем меньше размеры пилотируемого космического корабля, тем тщательней должна быть очистка. Нюх собаки в сотни тысяч раз сильнее, чем у человека, и зрение лучше, особенно ночное. У меня, мыши, утешала себя Юлёна, нюх, конечно, не такой острый, как у заслуженного кабысдоха из подворотни, а со зрением вообще дело швах, но эта станция огромная, целый городской микрорайон, значит, для патологически экономных инопланетян воздух тщательно чистить ― непозволительная роскошь. К тому же настоящий пират должен презирать излишний комфорт! Звуков нет, буду ориентироваться по запаху…

Как плохо видно! Тут Юлёна вспомнила про мышиный бинокль. Достала его из рюкзака и стала рассматривать привокзальную площадь. Что за чёрт! Стены будто ходуном ходят, волнуются, как парусина от ветра. Нет чёткой фиксированной картинки. Или Ванька из подручных материалов сотворил контрафактный бинокль? Да нет! Под ногами, то есть под лапками, всё зыбко, тонко, и будто шевелится. Вся станция какая-то хлипкая. У настоящих пиратов такого быть не должно!

Одно место было ярко и переливчато освещено, туда отправлялись многие из прибывших, а выходящие оттуда облачались в скафандры, рассаживались на свои агрегаты и укатывали в стартовые шлюзы. «Привокзальный ресторан», решила Юлёна: всё как у людей.

Множество непривычных запахов перебрала она, прежде чем уловила знакомый запах перебродивших фруктов. Он исходил не то из ресторана, не то из расположенного рядом с ним тоннеля. Какая еда и питьё, такая и цивилизация, рассудила Юлёна-мышь. То прыжками, то бегом, то кубарем, шныряя между кабинками, стала пробираться навстречу запаху и наконец очутилась у туннеля, уходившего вглубь станции. Она старалась держаться вдоль шаткой стенки, время от времени поднимала нос и принюхивалась. Мимо неё, не касаясь пола и стен, беззвучно проносились просвечивающие насквозь такси. Иногда они были причудливой формы ― когда в них находились причудливых форм пассажиры, а именно таких здесь было абсолютное большинство. «Сколько же в космосе цивилизаций! ― думала Юлёна. ― Иван, наверное, пожалел сто раз, что не он со своими гаджетами попал на станцию, а расскажу ― опять не поверит, как в тот раз, с преобразователем тёмной материи».

Проносящий мимо транспорт крайне затруднял целенаправленное передвижение Юлёны-мыши: захваченная воздушным вихрем, она то летела кубарем вперёд, то её отбрасывало назад. Наконец какой-то воздушный шлейф огромного транспорта с сидящими в нём слоноподобными существами буквально засосал её, и она, кувыркаясь в потоке, вновь очутилась на «привокзальной площади», неподалеку от входа в «ресторан». Ко всем невзгодам и синякам, Юлёна-мышь не успела подобрать хвост, и на него пребольно наступило какое-то крупное существо. Проклятая гравитация! На корабле все летают, отталкиваясь от стенок и потолка, никто на бедную мышь не наступит, а здесь… Юлёна, превозмогая боль, запретила себе пищать, терпела, ждала, когда инопланетянин сойдёт с её раздавленного кончика хвоста. Попробуй здесь пискни! Она уже видела, как на гостя станции, издавшего громкие звуки, ― кажется, смех ― набросились семиглазые охранники, скрутили и куда-то уволокли. Оставалось негодовать на себя: её жизнь и вся миссия под угрозой из-за какого-то мышиного хвоста! Как всё в космосе хрупко! Будь у неё аптечка, да она бы скальпелем отсекла себе этот проклятый кончик хвоста! Как, оказывается, уязвимы мелкие существа! А ведь придавили её не по злой воле, а по неведению, пыталась утешить себя Юлёна. Сколько сотен каких-нибудь лесных рыжих муравьёв я сама давлю каждый раз, когда беззаботно гуляю в лесу! Ну нет: чтобы освоить дальний космос, человеку нужно сперва научиться немедленно обретать такую биологическую форму тела, которая оптимальна в нужное время в нужной точке пространства, иначе с освоением ничего не получится. Стань я сей миг драконом, разве бы этот недотёпа смог ненароком придавить мой хвост? Да я б его!..

– Приветствую тебя, Гетрис великолепный! ― вдруг услышала Юлёна голос Гузона.

От неожиданности она едва удержалась, чтобы не выкрикнуть что-нибудь в ответ. Голос шёл не извне, а раздавался внутри Юлёны, будто говорила она сама. «Молчи! ― приказала Юлёна себе. ― Терпи! Не выдать криком себя! Когда уж этот гризли сойдёт с моего хвоста?! Как же это трудно: слышать, как говорят рядом другие, и молчать самой!»

– Приветствую тебя, Странник! ― ответил слегка дребезжащий голос Гетриса. ― Надеюсь, хотя бы ты с добрыми вестями.

– С нейтральными ― с заказом, как всегда. А у вас что-то стряслось?

– Только что доложили: готовится восстание рабов.

– Невидаль тоже: рабы всегда и везде восстают.

– Везде ― пусть восстают. А сейчас впервые они собираются взбунтоваться здесь, в фиолетовом секторе. Взгляни на экран: прямо рядышком с твоим чудовищным кораблём.

– Так накажи: публично казни вожаков.

– Не могу: все рабы уже проданы, скоро за ними явятся хозяева. Ты знаешь: в работорговле, в бизнесе моё слово ― закон.

– Восставшие могут и мой корабль захватить.

– Не просто могут, а, вполне вероятно, они ждали именно твой корабль, чтобы удариться в побег.

– Тогда зачем лоцман поставил мой корабль самым крайним к фиолетовой зоне? Ты хотел рабов спровоцировать?

– Да. Они как-то пронюхали, что ты на корабле в гордом одиночестве, а значит, увидев твой отлёт на станцию, они сейчас знают: корабль без живого экипажа. Я предупреждал тебя: прилетай на автомате, а не пилотируемой капсуле.

– На твоей станции завёлся «крот»?

– Да, и я пока не смог его вычислить…

Значит, сейчас Гузон-зундырчик поспешит закончить дела и ринется на корабль, подумала Юлёна-мышь. Нужно испортить капсулу, чтобы ремонт задержал Странника. Проклятый гризли! Замер! Может быть, он так спит перед отлётом? И запищать даже нельзя ― Странник и Гетрис услышат. Значит, на станции пиратов у меня есть союзник ― «крот», зверёк как раз моего размера! Откуда у Странника взялся перевод на русский литературный язык?..

– Среди ваших рабов есть гепесты? ― спросил Странник.

– Сейчас узнаю… А как они выглядят?

– Примерно вот так…

– Есть тридцать шесть особей гепестов. Но они уже проданы…

– Кому?

– Каким-то шункетам, причём за очень хорошие деньги.

– Гепесты ― в фиолетовом секторе?

– Да.

– Они участвуют в восстании, будут захватывать мой корабль?

– Не могу знать.

– Гетрис, предлагаю сделку: ты отсечёшь рабов всех остальных цивилизаций, а гепестов пропустишь на мой корабль.

– Тогда я сначала должен связаться с шункетами и вернуть им предоплату, иначе пострадает моя репутация самого надёжного в секторе Вселенной работорговца.

– Немедленно связывайся. А моё дело к тебе, ― продолжал голос Странника, ― вычисление координат одного космического тела, не знаю ― это планета или искусственный объект, станция. Информация о координатах объекта ― вот в этом носителе.

– В кубике? Такие вживлённые носители есть только у зортеков.

– Нужно расшифровать и сохранить в тайне.

– Коды чьи?

– Военные.

– Декодирование координат имперских объектов и, тем более, сохранение тайны стоят больших денег или весомых услуг. Что предложишь взамен?

– Координаты большого имперского транспорта с листовым мервудом.

– О! Мервуд нам, конечно, необходим, но только вместе с технологиями. Если бы я весь свой флот пересадил на мервуд… ― мечтательным тоном протянул Гетрис.

– Ещё даю координаты трофейного крейсера зортеков, на котором сейчас летит нынешний глава Олары…

– Инженер Дерган?!

– Да, он единственный пока что неимперский разработчик технологий по мервуду…

Первой мыслью Юлёны была: «Предатель!» Но она уже начала смиряться с тем, что здесь, в дальнем космосе, да ещё во время войны на уничтожение, всё может оказаться совсем не так, как представлялось вначале. Может быть, Странник намеренно даст ложные координаты Дергана, а имя инженера упомянул для правдоподобия, на случай, если пираты следили за нашими боями в ледяных полях.

– Оларийцы захватили крейсер?! ― громко задребезжал голос Гетриса. ― Отказываюсь в это поверить! Ни пираты, ни меронийские партизаны не смогли захватить ни одного тяжёлого корабля Угласа.

– Захватили не оларийцы, но я сделал так, что на трофейном крейсере сейчас остался один Дерган. Он без лётной практики и без вооружения, энергия почти на нуле ― только солнечные батареи, но в соседней с ледяными полями зоне мало звёзд. Электромагнитами берите его на принудительный буксир, ― я уже проверил этот способ, ― тащите в бухту Окуса и потрошите. И будет первый мервудный корабль в вашем флоте.

– Принимаю оплату! Давай носитель. Ты собираешься напасть на этот объект?

– Не меряй меня по себе. Я мирный торговец и филантроп.

– А вот издеваться надо мной не советую! Ты только прикидываешься пушистым зундырчиком. Мои следопыты кое-что о тебе разузнали…

– Что именно? ― беззаботным тоном спросил Гузон-зундырчик. ― Впрочем, это твой козырь: до времени, знаю, будешь держать его за пазухой.

– В рукаве. Давно хотел спросить, а зачем тебе корабль цивилизации круглых? Он единственный из уцелевших. Ни ремонтной базы, ни команды, ни… Мои инженеры так и не поняли, как им управлять, как стрелять…

– Промолчу и я. К делу! Сколько времени потребуется твоим дешифровщикам?

– Проветрись по станции, тебе сообщат. Фиолетовый сектор, похоже, зашевелился…

Голоса смолкли. Юлёна скинула со спины рюкзак, собрала всю свою волю, обернулась, обхватила хвост двумя лапками и принялась его перегрызать. Капли крови стали вытягиваться из раны и растекаться во все стороны. Мою б аптечку сюда, пересиливая боль, думала она. Правильно папа мне говорил: «Нельзя в поход без медмышинской аптечки!» Да, правильно, папа!.. Скальпель… йод… вата… бинт… ― всё в аптечку на раз-два ― и тогда беги на тренировку! Терпи! О тебе, храброй мыши, о тебе, самоотверженной мыши, будут складывать легенды и рассказывать у костра! Ну почему… почему, когда я совершаю самые яркие поступки, рядом никогда не оказывается самых близких людей?! Так и сгину в безвестности! А потом доказывай им!.. Откусить себе хвост ― тоже мне, подвиг! И простые ящерицы отбрасывают хвост, чтобы спастись. А ящеры… а драконы отбрасывают?.. Ну!.. в последний раз!.. Всё, откусила! Сейчас бы лейкопластырь!.. Да, резать те грибки на теле Ромео, наверное, было нельзя… А как ― йодом?!.. Как ― дезинфекцию?!.. Кругом же биологическая война! Капну рома!

Юлёна-мышь, стиснув зубы, молча обливалась слезами. Мыши, твари, оказывается, тоже плачут! Проклятый космос!.. Никогда не выйду замуж за инопланетянина! Сидеть бы сейчас с Машкой, с пацанами у костра на поляне…

Сделав дело, Юлёна облизала окровавленный хвост. Острая фаза боли прошла. Вдруг её ошарашила новая мысль: а вдруг, когда Маша обернёт её девушкой, у неё чего-нибудь будет не хватать ― там, снизу, сзади?! Нет, постой, Иван же был ящером без хвоста, а обернулся прежним полноценным парнем ― она в душе подглядела, чтó там у него внизу… Ладно! Теперь ― скорей найти тот пилотируемый агрегат с корабля Странника! Она его видела только изнутри, а узнает ли снаружи?

Юлёна-мышь, встав на задние лапы, с трудом надела рюкзак. Оказалось, при подобных движениях грызун опирается на хвост, а это теперь очень больно… Сколько, однако, хлопот с хвостами! По длинной шерсти Юлёна-мышь взобралась на своего обидчика, гризли. Он оказался трёхголовым, и действительно, все три головы мирно спали перед стартом. «У земных мышей время летит быстрее, чем у этого гризли: ему, по-нашему, пять минут… Вот она, другая война…» Мысли ― от тупой ноющей боли ― путались. Тогда Юлёна запретила себе философствовать: не время ― нужно выжить самой и спасти остальных! Она, кажется, высмотрела ту самую капсулу. Но она ― для раненого зверька в четверть ладошки ― стояла далековато. Вперёд!

– Странник! ― раздался вызов Гетриса. ― Мои следопыты доложили: на твоём корабле кто-то делает пробные запуски двигателя и тестирует боевые системы. Как будто учится. Причём это не роботы: полностью биологические субъекты. Это те двое круглых, которых ты купил у меня?

– Нет, выходцы из Союза колыбелей. Сейчас вернусь…

– Непорядок! Почему ты не зарегистрировал их на пограничном рубеже Окуса? Они твои союзники или рабы?

– Если и рабы, то твои ― будущие. Они мысленно уже готовы стриптиз танцевать.

– Чего танцевать?

– «Танец живота» ― у них это так называется. Самим пиратам это не нужно, а вот вашим человекоподобным гостям может очень понравиться ― хорошо заработаете…

«Предатель!», уже не сомневаясь, сказала себе Юлёна-мышь, пробираясь к агрегату. Или… Почему, собственно, предатель. Он ― враг! И у него есть цель, а нас он использует для её достижения. Но что за цель у Странника?

– У меня, по соображениям безопасности, очень редко бывают человекоподобные гости: они шумят и переносят слишком много патогенов.

Не придётся нам с Машкой «танцем живота» спасаться, подумала Юлёна. Значит, продадут зортекам в рабство, на мервудные шахты. Шахты в оларийской пыли! Уж лучше «танец живота»… Чёрт, в этом космосе красивым порядочным девушкам даже в плен сдаться некому! Смешение полов, как в ненормальной Европе! Выродки! А вдруг сварят и съедят?! А вдруг на Окусе есть дежурные кошки?!

– Но вы несравнимо больше наживётесь, если поможете мне в одном деле, ― сказал Странник.

– Тоже против Империи Угласа?

– Да.

– Ради этой цели ты хочешь вооружить нас кораблями из мервуда?

– Да.

Ну правильно: «против Империи», думала Юлёна, всё больше, однако, запутываясь. Он же воевал на стороне Союза колыбелей, бил зортеков. А теперь вооружает пиратов против Империи. А может быть, он никакой не альтруист, а «один против всех»? Или у него где-то припасены непобедимые силы физического мира? Или нет… Точно! Он хочет овладеть тёмной материей с помощью моих бедных карапубздиков ― вот цель! А может… Как хорошо на ринге: там противник стоит напротив тебя ― бей, не ошибёшься!

– Пираты не воюют с зортеками, ― ответил голос Гетриса. ― Империя наш крупный заказчик: мы поставляем им рабов, наёмную силу, развлечения…

– Игры?

– Недавно они заказали нам организацию боевых игр ― очень масштабных и необычных. Группа моих специалистов уже вылетела.

– И ты знаешь ― куда?

– Нет: по контракту, зортеки встретили моих в нейтральном пространстве, усыпили, а должны разбудить уже по прибытии на место проведения гладиаторских боёв. Трудно мне было найти шестьсот рабов для потехи на их арене.

– Почему трудно? Ты ворочаешь сотнями тысяч.

– Они заказали рабов не любых цивилизаций. Нужны только виды с руками и ногами, с одной головой, типа цивилизации Союза колыбелей.

– Уже интересно… И что за бои?

– Бои в двух номинациях: римский гладиаторский бой до смерти и русский кулачный бой… до третьей крови.

«Русский кулачный бой!» ― взвилась Юлёна. «До третьей крови» ― это же сигнал от Тимберлитты! Она знает про наш поединок с Батоном на футбольном поле! Она зовёт нас! Тренер учил меня приёмам кулачного боя…

– Причём, кровь бойцов должна быть только красного цвета, ― продолжал Гетрис. ― Не гемолимфа, не гемосоки, а кровь. Где я им наберу столько краснокровных, это такая редкость.

– В ближних галактиках такие аборигены обитают только на Мероне и Оларе.

– Я расспросил весь сектор ― никто точно не знает, что это за номинации боя, ― продолжал Гетрис. ― Отсылка идёт к Седьмой в Союзе колыбелей. Углас обещал дать информацию уже на месте проведения боёв. Ты, значит, ищешь координаты места проведения игр?

Странник не ответил. Юлёна-мышь, петляя между такси и уклоняясь от угрозы оказаться раздавленной пришельцами, рвалась к капсуле Странника.

– Я собираю последний транспорт для отправки на игры, ― сказал Гетрис, видимо, желая подобраться к тайне Странника с другой стороны. ― Хочешь поучаствовать? А что, обернёшься меронийцем, залезешь в самое логово, разведаешь: новую информацию о мервуде я всегда у тебя куплю.

– Пожалуй, это мысль…

– Вероятно, там главная база Угласа: расщедрился уж как-то слишком ― явно ждёт важных гостей…

– Вероятно.

– На твоём самоваре туда ходу нет, даже если удастся расшифровать координаты. Узнать местоположение самой засекреченной базы Угласа… У тебя, однако, масштаб ― зауважал. Только я попадаю в двусмысленное положение: выходит, Гетрис Ужасный ― и организатор боёв, за которые мне хорошо заплатили, и пират, напавший на имперский транспорт мервуда…

– Тебе не привыкать.

Я должна выступить на играх, лихорадочно думала Юлёна. Точно! Забрать у Машуни кристалл, засесть в последний транспорт Гетриса и лететь на игры под видом краснокровной рабыни. Кристалл чем-нибудь обернуть, чтобы не порезал кишки, проглотить, а потом естественным образом выйдет… как провозят героин через границу… по телевизору видела.

– Так в чём должна выразиться моя помощь и каково будет вознаграждение? ― сказал Гетрис.

– Об этом узнаешь позже. Не обо всём можно сейчас говорить.

– И в твоём окружении завёлся «крот»?

– Возможно.

«Он подозревает, что я жива!», подпрыгнула Юлёна-мышь. К тому времени она уже ― по вентиляционному ходу ― пробралась в капсулу, на которой прилетела со Странником, и вынюхивала, как бы её повредить, но не слишком. «Перегрызть провода!» ― мелькнула первая мышиная мысль. Только никаких проводов в помещении не было. Пульт управления светился примерно такими же разноцветными значками и линиями, какие они с Машей видели на корабле зортеков в куполообразной комнате. «Вот бы на миг обернуться собой и врезать по пульту ногой, как тогда! Сразу бы всё потухло!»

– Полвздоха! ― объявил Гетрис, ― оперативный доклад… И после непродолжительного молчания доложил. ― Тридцать процентов кодовой информации расшифровано.

– Впечатляюще!

– Мой вычислительный центр не знает себе равных в секторе! Обращайся.

– А почему ты не волнуешься о побеге рабов?

– Существует система блокады всех кораблей в пределах приграничной зоны и во всех цветовых секторах на околоорбитной зоне Окуса. А случайно вырвавшихся мы на глазах у всех ― с конвойных платформ ― расстреляем из электромагнитных пушек, а ошмётки ― тоже демонстративно! ― соберём, сплющим и доставим на переработку.

Про электромагнитные пушки Ванька много рассказывал, с удовольствием вспомнила Юлёна-мышь. Его блошиное оружие на стадионе тоже было электромагнитным. Не так уж и далеко эти пришельцы опередили нас технически. Нет, постой, это мы здесь пришельцы! Ну и пусть у них электромагнитный трос вместо стального, зато железный трос один раз сделал ― и на всю жизнь хватит, а с электромагнитным сколько каждый раз энергозатрат, да и отказы! А энергию в дальнем космосе нужно беречь, не то вмиг околеешь от холода или сгоришь от жары. Смеётся тот, кто смеётся последним… Стальной трос папа ни на какой электромагнит не променяет!

Подбодрив себя здравыми рассуждениями, Юлёна-мышь решила искать в агрегате уязвимости. Как бы рассуждал инженер Дерган? Все шпионы и разведчики проникают в помещение через вентиляцию, канализацию и прочую цивилизацию… Вентиляция! Элементарно, Ватсон! На корабле колобков у Странника вечный карантин, и Джульетта предупреждала… Бедная Джулька, как ей в мешке?!.. Странник жутко боится контактов, потому что некому его лечить. Значит, здесь, в капсуле, всё должно быть стерильно, чтобы не занести патогены на корабль колобков. Использовать свисток там, где нагнетается вентиляция. Звук и тональность свистка могут выявить уязвимость! На площадке царит полная тишина и строжайший порядок. Вот почему Гузон отбросил свисток: здесь нельзя шуметь, даже случайно свистнуть, догадалась Юлёна. У них запрет на звуковые частоты в этом диапазоне! Вот и посвистим! А не зря папа с ремнём заставлял меня делать уроки по физике!..

Она сама попробовала свистнуть, но не хватило мышиных лёгких. Тогда она отыскала вентиляционную трубку, работающую на выход, выгрызла в ней дыру и забила в неё поглубже свисток. Раздался свист, как на стадионе. «Привет вам от Сергея Сергеича!» Вот странно, даже здесь наш с Машкой обожаемый физрук смог помочь!

Здоровенные семиглазые охранники ринулись к капсуле. Как Юлёна и предполагала, они вскрыли агрегат, но не смогли достать свисток и им пришлось раскурочить вентиляцию и вырезать часть трубки со свистком, а потом ускользнувшая в суете Юлёна-мышь видела, как охранники обработали капсулу мигом засохшей пастой, а прилетевший эвакуатор поднял агрегат и по воздуху куда-то его поволок.

Теперь нужно найти «крота», подумала Юлёна-мышь, всё более вживаясь в образ успешного диверсанта. Включим женскую логику! Кто мог знать и рассказать повстанцам, что на корабле никого нет? Это последний корабль цивилизации колобков. Не из числа колобков ― на корабле всегда был один только Странник. Значит… Значит… Значит, рассказать мог только колобок! Значит… значит у Гертиса в плену остался колобок. Ищу колобка!

Юлёна, свято веруя, что развязать язык ― или что там у пришельцев для болтовни ― может только спиртное, вновь принюхалась, нашла запах забродивших фруктов и двинулась по нему. «Похоже на запах каларов. Вентиляция ― просто моё спасение!» Вдруг Юлёну поразила другая мысль: а как выглядит искомый «развязанный язык», если в цивилизации пиратов нельзя разговаривать в привычном для людей диапазоне звуковых частот? У них, может, и языков-то нет. Мавелы, карапубздики, меронийцы ― все разговаривали, а пираты кодируют звуковые частоты и, по земным понятиям, молчат. И от колобков на корабле она не слышала ни звука: всё понимают по-русски, а сами не говорят…

– Ты странный Странник, ― вдруг услышала Юлёна-мышь голос Гетриса. ― Весь сектор Вселенной поделён на враждующие группы цивилизаций. Всем ясно ― кто на чьей стороне. Я изучал твои поступки всё время с тех пор, когда во Вторую мервудную войну ты явился откуда-то.

– И каков же твой вывод, Гетрис Ужасный? Я уважаю мнения двух особ ― твоё и инженера Дергана.

– Я единственный твой весомый союзник в секторе.

– Да.

– Ты мог бы быть со мной откровенней. Тем более что рассчитываешь на помощь пиратов в противоборстве с Империей. Давай начистоту. Для такого противоборства бойцу-одиночке необходимо сверхоружие. Оно у тебя есть?

Оно скоро будет у нас, подумала Юлёна-мышь, пробираясь по запаху фруктов.

– Оно скоро у меня будет, ― спокойно сказал Странник. ― Этого сверхоружия ещё нет в нашем секторе космоса, а, возможно, нет и в природе, но оно очень скоро появится, и я знаю, как его захватить.

– А если захватят другие?

– Тогда паразитической цивилизации пиратов придёт конец ― неминуемый. Или обладатели оружия устроят для вас трудовое перевоспитание: будете в шахтах на Оларе добывать мервуд.

– Страшная новость: из пиратов ― в шахтёры…

Гетрис на время смолк, вероятно, не зная, как реагировать.

– Прости, Странник, ты, конечно, мой гость, но ты можешь повторить это на детекторе лжи?

– Включай! Я, Гузон, по кличке Странник, из Ледяных полей, заявляю Гетрису Ужасному, предводителю пиратов из Тусклой зоны: у меня есть надёжные сведения об испытаниях первого маломощного образца преобразователя тёмной материи. Это генератор пучкового типа: размером чуть длиннее и тоньше ногтя зундырчика, пробивает и испаряет листовой мервуд любой толщины. Успешные испытания провели гражданские дилетанты ― подростки из Союза колыбелей ― в бою с тяжёлыми кораблями зортеков. Эффективность оружия: сто процентов потерь противника в живой силе и вооружении, без шансов на спасение.

«Это мы-то дилетанты?!» ― мысленно вскипела Юлёна-мышь. ― «Своровал из моей спящей памяти секрет и выдаёт астробандиту! Мы даже под пытками не выдали секрет Батону с его гоблинами!»

– …Империя зортеков, Союз колыбелей, пираты из Тусклой зоны и любая цивилизация потерпит сокрушительное поражение или вообще прекратит своё существование, если более мощные преобразователи окажутся в руках их противника. Пока испытан экземпляр простейшего устройства, для его запуска достаточно тепла одной горящей спички…

– Что такое горящая спичка?

– Маленький огонёк от зажжённой трением серы, приклеенной к кончику деревянной палочки вот такого размера…

– Странный способ розжига огня…

– Не суть! Суть, что любой неквалифицированный обладатель преобразователя в силах его использовать для поражения противника. Твой Окус и, возможно, всю Тусклую зону можно будет рассыпать на элементарные частицы за несколько вздохов.

– А говорил: прилетел как всегда… ― голос Гетриса свидетельствовал Юлёне, что детектор лжи убедил главу пиратов.

– Обстоятельства изменились. Мне нужны те пленные гепесты.

– А если я сейчас сообщу Угласу, что у меня в плену гепесты, он тоже захочет их выкупить?

– Да. Как и шункеты.

– Трансформатор тёмной материи, гепесты, шункеты… Я был уверен, что в курсе всех творящихся в секторе дел. Впервые следопыты мои подкачали.

– Отстаёте, а отставание наказуемо.

– Мечтал пересадить весь флот на мервуд, а он уже уязвим…

– Мервуд лучший материал для кораблей в нашем секторе. Просто перед тёмной материей все равны. Предлагаю заключить союз. Тогда я посвящу тебя во все свои планы…

– Полвздоха!..

Голоса смолкли. Гетрису, наверное, докладывали обстановку.

Юлёну тем временем остановила жуткая мысль: она, раненая, на своих коротких лапках, с грузом на спине, при гравитации, да она за целую мышиную жизнь даже один раз не сможет пройти всю станцию из конца в конец! Встревоженная Юлёна-мышь влезла на крышу такси и убедилась: на этот раз она едва приблизилась к краю «привокзальной площади»…

– Пятьдесят процентов информации расшифровано, ― сказал Гетрис. ― Уже ясно: искомый объект расположен в неподалёку.

Уже пятьдесят процентов! Юлёна-мышь заметалась. Вдруг её озарила мысль: привокзальный ресторан! Пираты ― джентльмены удачи, у них должен быть портовый кабак, таверна! Классика ― она и в космосе классика. Не всё же человеческое пришельцам чуждо. А то какое им брачное агентство? Нет, это я здесь пришелец. Я ― пришелец! Звучит! Девки в лагере усохли бы с зависти! А что, рассуждала Юлёна, они здесь размножаются как-то сложно, у нас «трах ― и готово», но ведут-то себя точно как мы: соревнуются, мстят, лезут в начальство… На какие расстояния летают! Значит, должны быть транзитные пассажиры, для которых пиратская станция на Окусе ― не конечная, а пункт заправки, техобслуживания или пересадки. У них должен быть регулярный пассажирский транспорт: на одном затратном эксклюзиве много не налетаешься, если экономишь даже на спичках. Транзитникам делать нечего ― они должны развлекаться и пить в кабаке, или я устройства мира не понимаю. Даже Гетрис советовал Страннику проветрится, а тот, гад, предлагал нас с Машкой для «танца живота». Ищем привокзальный вертеп! Спиртное у меня есть…

– Восстание началось, ― продолжил Гетрис. ― Гепесты участвуют, держатся особняком.

– Тем легче сможешь их изолировать…

– Кстати, твой аппарат эвакуирован с предшлюзовой стоянки ― за нарушение звукового режима.

– Странно… Теперь у меня, как у нарушителя, ты отберёшь код связи?

– Ты, надеюсь, не передал «кроту» копию личного кода?

– Конечно, нет. Знаю, у вас за это немедленный арест и…

– У тебя не отберу: ты мой партнёр, а случайности происходят со всеми. Прости, но ты знаешь главную нашу уязвимость: резонанс от волн критического диапазона может разрушить внутренние конструкции станции. Почти весь трансформер построен из сверхлёгких материалов, иначе станцию на орбите не удержать: развалится и грохнется на Окус. Поэтому нам так нужен мервуд. Станцию строили кроны, не как боевую. Мы пока справляемся с этой уязвимостью. Но есть расчёт: согласно ему, станция с такой уязвимостью может просуществовать… до времени «К». До этого момента нам нужно успеть сделать новый каркас из мервуда…

Теперь пираты в моих руках, торжествовала Юлёна! Включить им под ухо сирену противовоздушной обороны ― и станция рассыплется в пух и прах! Вот бы Сергей Сергеич привёз старенькую сирену со своего аэродрома!.. Здесь, если знать уязвимости, можно побеждать голыми руками! И один в космосе воин! А Странник просто лох: не убедившись в гибели своего «крота», раскрывает свои и чужие секреты! Теперь рассуждаем логически: расслабленные дебоширы по выходе из кабака вполне могут горланить в опасном диапазоне частот; значит, охрана должна «упаковывать» таких буйных в корабли, поскорей выкатывать в шлюзы и отправлять восвояси. У нарушителей отбирают коды связи! Мне нужно отобрать отобранное или отобрать раньше, чем отберут охранники. Помещение ресторана наверняка тщательно изолировано, чтобы задерживать звуковые волны опасного диапазона. Тогда Юлёна вынула из рюкзачка бинокль, подслеповатыми глазами-бусинками пригляделась к той зоне, откуда шёл запах каларов, и сразу обнаружила вход в явный вертеп: переливающиеся огни рисунков и знаков, ― всё как в большом казино Лас-Вегаса, по телевизору видела. Значит, и здесь ― у чёрта на куличиках! ― есть кому расслабляться вполне по-людски. Пираты везде одинаковы!

Немедля Юлёна-мышь двинулась в сторону вертепа. Тут она увидела: из челночного агрегата, только что доставленного из шлюза в зону прибытия, возникла группа зортеков и прямиком отправилась в вертеп. А вдруг Странник на стороне Империи, подумала Юлёна? А вдруг он сам зортек?! Поражённая этой мыслью, она замерла. Раскусил меня и, не ставя в известность Гетриса, отправил за мной ликвидаторов?! Да ну, вряд ли: сама начинаю в конспирологию играть. Углас же обещал замочить Странника ― через уязвимость его корабля. Да, но… любой из этих уродов просто раздавит меня ногой!

– Шестьдесят процентов, ― сказал Гетрис.

«Уже шестьдесят!» ― взвилась Юлёна и, перешагнув через страх, бросилась вослед зортекам, которые в это время уже проходили контроль на входе в вертеп. Почему обязательно вертеп, думала Юлёна, маневрируя среди агрегатов и биологических особей. Никогда не бывала в вертепе. А, может быть, окажется совсем не вертеп, а шикарный привокзальный ресторан, какие у нас были до революции: цветы, военные с саблями, стол с шампанским, икрой, оркестр, цыгане, ухаживанья, танцы…

– …Ты объявился в секторе одновременно с цивилизацией круглых, ― услышала она опять голос Гетриса. ― Круглые от чего-то спасались, а ты?

– Они спасались от истощения ресурсов на материнской планете. Крохотной экзопланетке у быстро гаснущей мелкой звезды. Я был у них… в плену.

– Как там оказался?

– На планету круглых меня привезли насильно… Расскажу в другой раз.

Подозревает, что я жива и слышу, подумала Юлёна-мышь. Колобки тоже, что ли, рабовладельцы? Моя мышиная голова скоро треснет от размышлений!..

В ресторан вели две движущиеся дорожки, как на горизонтальном эскалаторе. По одной дорожке посетители входили, по другой выходили. Дорожки были размечены, причём метки изменялись ― сдвигались или раздвигались ― в зависимости от размера посетителя. На одно место могла ступить только одна особь. Юлёна хотела ― по мышиной натуре ― прошмыгнуть под ногами кого-нибудь крупного. Но крупные твари не очень-то внушали… Сначала она пропустила большое яйцевидное волосатое существо: у него и конечностей-то не наблюдалось, а запрыгивать на катящегося волосатика она не решилась, помятуя свой опыт с мелким колобком на корабле. А вдруг это волосатое яйцо весит полтонны? Потом она пропустила глазастое, лапастое, щетинистое угольно-чёрное существо, отдалённо напоминающее тарантула, только размером с осьминога. Не внушил доверия и прозрачный водянистый пузырь: непонятно, за что цепляться; на вид он гладкий и скользкий, а воткни в него мышь свои коготки ― вдруг лопнет или взорвётся?!

– Семьдесят процентов, ― сказал Гетрис.

Юлёна кинулась вослед ближайшему чудовищу. Тут же загорелись сигналы, охрана встрепенулась, воздух вокруг Юлёны засветился фиолетовым цветом, откуда-то сверху опустился манипулятор, всосал мышь и через мгновение выплюнул её в конце очереди. «Мышь не проскользнёт», мелькнула первая безнадёжная мысль. «Фиолетовый сектор» ― там у них тюрьма, рабы, вспомнила изрядно помятая Юлёна-мышь. Она поправила рюкзак на спине, попрыгала, как спецназовец перед отправкой на задание, чтобы ничего не звенело ― здесь это критически важно, важнее даже, чем на земле ― и постаралась принять внушительный вид.

– В навигацию твоего корабля сейчас откуда-то закачиваются большие массивы информации, ― сказал Гетрис. ― Как будто прокладывается курс. Ты понимаешь, что происходит?

– Нет. Но так уже бывало не раз: информация с навигации то считывается, то закачивается, будто за мной кто-то следит и временами даже ведёт.

– Зортеки?

– Исключено! Давно бы завели и ликвидировали. Наоборот, мне кажется, кто-то, управляя навигацией корабля, не раз спасал от имперского флота. Корабль странный, о нём нет информации, вооружение мне недоступно: я не смог сделать ни единого выстрела…

– А двое круглых?

– Молчат или не умеют, хотя я с ними обращаюсь, как ты со своими рабами. Среди них не оказалось бортинженера и спеца по вооружениям: возможно, ваши убили их при абордаже. Летаю кое-как, от имперских тяжёлых кораблей, да и то всех, попросту удираю в ледяные поля.

– А почему не сменишь корабль?

– Мне нужно закончить кое-какие лабораторные эксперименты…

Размеченный сектор на ленте, на котором оказалась Юлёна-мышь, сразу же сузился под размеры мыши. Впереди Юлёны извивался какой-то червяк размером с укороченного питона. «Это червяк или змея?» ― поёжилась Юлёна, вспомнив пристрастие змей к питанию грызунами. Существо как раз обернулось и наклонилось к Юлёне, загородив свет и лишив возможности бегства. Похоже, дружелюбный подслеповатый червяк, даже меня не разглядел, выдохнула с облегчением Юлёна-мышь. Сзади тем временем припрыгала пёстрая и острая юла размером с юбку цыганки, кружащейся в танце. Юлёна оказалась буквально зажатой между двумя подвижными существами. Зато пришло чувство покоя: тебя здесь уважают, воспринимают как полноценного представителя иноземной цивилизации. Пусть только попробуют не уважать! Достану свисток помощней ― нет, сирену ― и такое вам устрою! Разлетитесь у меня в клочки по закоулочкам!

Юлёна успокоила себя сравнением с Рихардом Зорге из подаренной отцу, когда он ещё был советским пионером, книжки с надписью директора школы: «Будь таким же бдительным, как люди в этой книге», и, вцепившись покрепче в двигающуюся ленту, вынула мышиный бинокль и принялась наблюдать за обстановкой.

Прибывающие на станцию особи безропотно отдавали страже своё личное оружие: оно подвешивалось на движущейся, весьма хлипкой на вид, прозрачной шторе и было видно со всех сторон.

«А вдруг со своим спиртным не пускают», вспомнила земные порядки Юлёна. Сейчас сунет нос какая-нибудь обученная пиратская собака, унюхает, выпотрошат рюкзак, найдут кубик с памятью убитого зортека… Юлёна достала из рюкзака сосуд с ромом. Выбросить? Выпить? А мыши пьют? Пиратские ― пьют! Юлёне, считающей себя девушкой смелой и отчаянной, досадно было: сколько раз в последние часы она уже трусила и едва не впадала в панику. «Выпью для храбрости!» И она, зажмурив глаза, залпом выпила целый миллилитр синтезированного в космосе кубинского рома…

Ещё она увидела, как со всеми прибывающими и убывающими особями пираты совершали быструю процедуру, похожую на ту, что совершил с ней Странник, когда безболезненно внедрил в мышиное тело пиратский код звуковой связи. Наверное, у отбывающих со станции код отключают, решила Юлёна-мышь, а у нарушителей звукового режима ― отбирают, и те становятся невъездными.

Перед самым въездом в вертеп над Юлёной какой-то прибор на мгновение опустился и сразу поднялся. Проверяют спрятанное оружие, подумала Юлёна. Интересно, смогли бы обнаружить в моём теле преобразователь тёмной материи гепестов? Собак-ищеек нет. Конечно, нет: зачем пиратам собаки? Я, кажется, начинаю пьянеть…

Потом лента протащила Юлёну-мышь через два изолированных помещения. «Звукоизолирующие шлюзы», догадалась она. Из последнего шлюза её буквально выбросило на яркий свет и в ужасный шум огромного разноцветного зала.

Червяка встретили два собрата: они мигом скрутились с один яйцевидный моток и с грохотом укатили. Юла завертелась быстрее и, звеня и гремя, ринулась в зал. Только над одной Юлёной склонился многоглазый и многорукий пират-метрдотель…

Вертеп ошарашил Юлёну. Какой здесь шум! Рёв сильней, чем на стадионе при забитом голе! Нет, так, наверное, визжали Сирены в уши привязанного к мачте Одиссея. Мыши боятся громкого шума! Юлёна вздрагивала от каждой новой волны, огрызок хвоста сам собой подбирался куда-то под шёлковое брюшко. Она попробовала прижать уши, но это не помогло. Тонкие, большие, несоразмерные телу уши ― здесь моя главная уязвимость, решила Юлёна. Меня той же сиреной можно довести до инфаркта! Сердце бьётся как ненормальное. У мыши есть сердце, а в драконе я своего сердца не ощущала! Юлёна металась: инстинкты грызуна побеждали человеческую волю. Я самая храбрая мышь на свете, пыталась подбодрить себя Юлёна, но соображать, а значит работать, в таком шуме мышиный мозг отказывался наотрез…

Метрдотель подхватил близкую к обмороку Юлёну-мышь и посадил её на нечто, похожее на пустой хромированный поднос или блюдо, и вознамерился куда-то отнести, но тут его отвлекли: он оставил блюдо и отошёл.

Я рехнусь, если не заткну эти дурацкие уши, в отчаянии соображала Юлёна. Хорошо ещё метр не приклеил меня к подносу… Чем заткнуть?! Зря только ром пила… Звукоизоляция стен!

Юлёна кинулась к стене у входной двери, прогрызла какую-то переливчатую плёнку и сразу наткнулась на толстый слой звукоизоляции ― что-то наподобие войлока красного цвета. Она выгрызла два здоровенных куска, воткнула их в уши и обвязала шнурком от свистка, который, как хозяйственная девушка и уже опытная астропутешественница, сохранила, а один кусок про запас засунула в рюкзачок. Какое облегчение! Не мешкая, пока её не хватились, она бросилась к своему сверкающему блюду. Мышь запрыгнула на него в тот момент, как шестирукий метрдотель поднял несколько подносов и отправился с ними в красный сектор зала. Юлёна приветливо улыбалась мелкоте, восседавшей на соседних подносах, но ей вдруг показалось, что один из уродиков как-то подозрительно на неё смотрит. «Мышей с затычкой не видел? ― подумала Юлёна. Посмотри лучше на себя, урод!» Тут она увидела своё отражение в блюде… Как хорошо, что в самые неприглядные моменты жизни её не видят самые близкие люди! В зеркальце мне лучше пока не смотреть, да и зеркальца нет…

В такой унизительной для Юлёны форме метрдотель доставил гостей в красную зону зала, где на возвышениях в форме грибков, тоже на блюдах, тусовалась вся транзитная мелочь. Ладно, зато здесь мой вид никому не покажется странным, решила Юлёна-мышь. А кто выступит… весовые категории примерно равные… она покажет, чего стоит её первый разряд! И, более не отвлекаясь на соседей, начала в бинокль разглядывать зал.

«Живность», как обозвала опьяневшая Юлёна-мышь отдыхающих инопланетян, кучковалась по цветовым зонам в соответствии с размерами особей. В жёлтой зоне расположились цивилизации с самыми здоровенными особями: условно ― циклопы, динозавры, киты и слоны. Там грубая мебель, если это можно назвать таким словом, всё как-то попроще, без изысков, и свободная площадка ― наверное, для танцев и драк. В голубой зоне обретался средний по размерам контингент: медведи, человекоподобные, большие черви, юлы, осьминоги, акулы и всякой твари по паре. «Кошачьих нет», ― с облегчением подумала Юлёна-мышь.

Ещё она отметила про себя: мелкая живность в космосе представлена очень слабо. Почему? А из каких собственных биоресурсов может жить и воевать эта мелочь из красной зоны? Крупных тварей в космосе гораздо больше, чем мелких. Большим быть хорошо! У крупных особей больше шансов выжить при автономном существовании и в стрессовых ситуациях. А в космосе и частая автономность, и сплошные стрессы. Или это только когда идёт война? Но из-за большого числа цивилизаций между ними всё время должны вспыхивать войны за ресурсы. И внутри цивилизации тоже. Интересно, в Империи зортеков есть внутреннее противостояние? Я начинаю мыслить геополитически, с удовольствием отметила про себя Юлёна-мышь. Нет, «гео» ― от земли, космополит… нет, мыслись астрополитически! Цивилизации с самыми крупными особями опять же не процветают: их давят ограничения на ресурсы и время воспроизводства популяции. У самой крупной живности даже здесь, в кабаке, жёлтая зона по размерам гораздо меньше голубой. Самые успешные и многообразные цивилизации ― со средними размерами особей. К ним относятся и мы, человекоподобные, и зортеки, и карапубздики, и мавелы. Или нет: мавелы и кариатиды тоже человекоподобные… Я первый на Земле астрополитолог! Буду поступать в МГИМО…

Быстрая мышиная мысль уже строила Юлёне новую ослепительную карьеру ― «Сошью себе деловой костюм, как у Леночки Сергеевны…», ― но тут на ближайшей сцене разразился очередной «концерт».

Мавелы?! Вдруг до Юлёны дошло: она уже некоторое время видит в бинокль натурального мавела!