Великолепные земляне. Книга II. Противостояние

Глава 16. Странник

― Дерган, считай, вытолкал нас взашей! ― едва отдышавшись, обратилась Юлёна ко всем и ни к кому. Ребята, пристёгнутые магнитами, сидели плечом к плечу в тесной капсуле, которая на автопилоте, совершая манёвры уклонения от ледяных глыб, несла их к кораблю Странника. ― Маш, кто здесь командир? Крейсер, между прочим, наш боевой трофей! На чём мы теперь вернёмся на Землю? Подумаешь, великий противник ― роботы! Нашёл Дерган повод вспомнить «Варяг»! Тех, водянистых, мы могли бы всех раздавить как слизняков, а металлических ― обездвижить магнитами и разобрать на гайки. Я сама целую толпу роботов перебила! У большинства из них даже оружия не было. Мы с тобой, Маш, запасную команду пилотов грохнули, а уж тупых роботов с автосборки…

– Команду грохнули… ― широко открыл глаза Иван, будто до него только сейчас дошло. ― Точно! Вот и объяснение твоего «взашей»! Навигация крейсера есть только в памяти военных пилотов. Роботы не смогут управлять кораблём, а инженер Дерган сможет. Роботы активированы с целью пленить или убить нас, а Дерган ― не цель для них.

– Ну и? ― спросила Маша.

Она сидела напротив Бозо, их колени почти соприкасались. Мерониец как-то странно вёл себя: голова его безвольно раскачивалась, глаза блуждали, руки висели плетьми…

– Без пилота, ― продолжал развивать свою догадку Иван, ― они могли бы лететь только по последнему курсу, и ждать, когда на корабль высадится новая команда пилотов-зортеков…

– Да он серьёзно ранен, ― обратилась Маша к Юлёне, кивнув на Бозо. ― Я вижу кровь: там, внизу, сзади…

– Медсёстры нигде никогда без работы не останутся, ― мигом отозвалась Юлёна, доставая аптечку. ― Нет, не медсёстры: я теперь врач-экспериментатор. Ранен, а молчит! Что там у тебя, Ромео, сзади: снял штаны быстро!

Бозо явно терял сознание. Когда его освободили от магнитов, он как мешок упал на колени Маши.

– По Кодексу раненые и больные не должны просить помощи, если вся команда в опасности, ― выдавила из себя Нибара. ― Брат прикрывал наш отход к эвакуационному шлюзу. Роботы-слизняки на корабле применили неизвестное оружие: организм Бозо не может своими силами восстановиться. Меронийские маги… умирают от инфекций как обычные люди.

– А что ж ты сама братану не поможешь? ― с укоризной спросила Юлёна. ― Полчаса назад кичилась собой: я магиня, в горящую избу войду, коня на скаку остановлю, я вас в плен взяла…

– Я меронийка, а здесь нужна восстанавливающая сила иной природы: может быть, земная. Углас цацкается с Тимберлиттой, потому что у него с нею разные природы магических сил, и он ещё не выработал оружия против земных магов. А против меронийских магов оружие создано, теперь это очевидно. Помогите, великолепные земляне!

– Удачная поза: лежит как на операционном столе, ― деловито сказала Юлёна. Она раскрыла аптечку и, не давая её содержимому разлететься по капсуле, взялась за скальпель. ― Ну, маги-завмаги, врачи-неучи, спирта на дезинфекцию, считай, не осталось: кто-нибудь разденет больного без моего рукоприкладства или так и будем сидеть-деликатничать?

Маша смутилась и даже немного отстранилась от тела, лежавшего животом вниз на её коленях. Нибара раздела Бозо донага. На его окровавленной пояснице и на ягодицах пузырились ― вставая и опадая ― белые тела округлой формы, похожие на мелкие грибы-дождевики. Юлёна и Маша недоумённо переглянулись. Маша протянула ладошку к спине инфицированного:

– Температура тела быстро падает.

– Известное дело: впадает в анабиоз, ― заключила Юлёна, многозначительно посмотрев на Нибару. ― Слабаки меронийцы: чуть что, отрубаются до лучших времён, ждут, когда мы найдём для них способ лечения. Или взять и срезать нафиг все эти грибки? Хорошо ещё кровь у них не синяя…

– Спасите… ― прошептала Нибара, обводя ребят затравленным взглядом.

– Миссия запрещает мне расходовать на посторонние дела много сил, ― с болью в голосе ответила Маша. ― Так мавелы наказали. И я не знаю эффективной процедуры для такого случая: никто не учил. Мне очень жаль… Объявляю совет. Нибара!

– Я… я могу только соединить своё тело с телом брата…

– С целью? ― спросил Иван.

– Так наши иммунные силы удвоятся в противостоянии любому биологическому оружию: дольше продержимся ― это всё…

– Но тогда и ты впадёшь в анабиоз, ― встревожился Иван, припомнив, как плачевно выглядела девушка совсем недавно.

– И ещё получим чудовище для кунсткамеры, как после инцеста, ― брезгливо поёжилась Юлёна. ― Кунсткамера в тесной тёмной камере ― придумала Джуля! Да я скоро рехнусь в такой тесноте! Давайте-ка лучше я поэкспериментирую. Космическая медицина делает лишь первые шаги, и нужно смело…

– Резать? ― перебил Иван. ― Он инопланетянин, он ― не я. Резать ей!..

– Я и тебя, и гепеста-инопланетянина с успехом резала и штопала! ― срываясь, почти закричала Юлёна в лицо друга. ― Альтруисты всякие нужны ― и ради открытий медицинской науки тоже. На Земле сколько врачей испытывали вакцины на себе? Маш, давай вскроем один грибок и посмотрим. Надо же что-то делать!

– Здесь же явно микробиологическое оружие применено, ― решительно возразил Иван, наблюдая за тревогой Нибары. ― А вдруг какие-нибудь споры разлетятся по капсуле, заразят всех воздушным путём, и мы за минуты превратимся в консервированные овощи? Мы даже не в скафандрах!

– Маш, командуй! ― окончательно разозлилась Юлёна. ― Опять мне все противоречат! Если Ромео с Джульеттой… соединятся, получим на руки сто кило уродского балласта ― в самый раз для космической миссии! Это что ж получается: прилетели голубчики на Землю, вырвали нас с летних каникул, из долгожданного лагеря, угнали к чёрту на куличики, теперь лишили обещанного трофейного корабля ― непонятно, на чём домой возвращаться, ― а сами впали в анабиоз. Как заразные мешки под ногами, а мы только им ― воюй, спасай, выручай?!

– Вы великие люди, ― сказала Нибара дрогнувшим голосом. ― Вы как Тимберлитта. Я только сейчас это окончательно поняла. Моя мать казнена, отца отстранили от дела всей его жизни, брат гибнет на моих глазах ― помогите!..

В капсуле воцарилось молчание. Грибы пузырились и опадали на спине Бозо, температура его тела падала: кожа стала сморщиваться и синеть.

– На Земле уже давно людей с неизлечимыми болезнями замораживают в жидком азоте, ― сказал наконец, Иван. ― Это обычная практика. Пусть соединяются… до лучших времён.

– Решено, ― тихо сказала Маша.

– Только сначала я пробу из гриба возьму, ― оживился Иван. Он вынул из своего рюкзачка прибор для инъекций, воткнул тонкую иголку в растущий грибок и прежде чем тот сдулся, вытянул пару кубических сантиметров кефирного вида жидкости. ― Пробу нужно доставить на Землю ― это, может быть, вопрос выживания землян.

– Корабля нет: как доставишь? ― не отступала Юлёна. ― Только прокиснет.

– У Странника наверняка есть лаборатория, я там и займусь. А лечение… Нужно озадачить инженера Дергана: пусть захватит тех роботов-слизней и хоть что-то выпытает, а то у нас и зацепки нет. Скальпель и спирт против микроорганизмов неизвестной природы ― это просто смешно. Микроорганизмы могут быть даже разумными существами: вот сейчас булькают, пузырятся ― и слушают нас. Юль, спрячь аптечку, самим ещё пригодится.

– Меронийцы ценят нас за решительность… ― начала было возражать Юлёна, но под взглядом Маши всё же вложила скальпель в аптечку.

– Странник не впустит нас… вас с карантинным объектом, ― вдруг прошептала Нибара. ― Ему, отшельнику, некому будет помочь, если корабль потеряет стерильность. Нам конец…

– Опять нюни! ― воскликнула Юлёна и нетерпеливо, всем телом, дёрнулась. ― Как мы криво сидим: уже спина затекла! Сколько можно этим глыбам за окошком летать! ― ярилась она, уже не зная, к чему ещё прицепиться.

– Сидим на плоскости в двенадцать градусов к горизонтали, ― сказал Иван. ― Это называется «угол паники». У меронийцев угол паники, ― он посмотрел на побелевшую с блуждающими глазами Нибару, ― похоже, ещё меньше нашего.

– Да ладно, пусть их соединяются и замирают, ― махнула рукой Юлёна. Она сняла тело Бозо с колен подруги, уложила животом на пол и придавила ногой. ― Дерган же сказал: теперь меронийцы для миссии даже вредны. Соединятся тела… Ладно, засадим их в бочку, засмолим, как в сказке, и выбросим в океан ― пусть болтаются на электромагнитном канате. Вот вам и карантин для Странника.

– За бортом минус двести градусов, ― сказал Иван. ― Юль, ты с техникой не в ладах: у тебя то стальной, то электромагнитный канат… Откуда у нас канат? Сиди, не болтай: мы не в пушкинской сказке, а… в астроморге. Мы сейчас можем связаться со Странником и с Дерганом? ― обратился он к Нибаре. ― Смотри на меня, Джуля: не отключайся!

– Не можем. Странник предупредил: связи не будет, даже экстренной, по-вашему «SOS», ― во избежание перехвата. Он специально послал самую маленькую капсулу, на меронийском жаргоне называется «гроб»: такому аппарату легче затеряться в потоке ледяных осколков, долететь незамеченным. Зортеки считают, что мы до сих пор на трофейном корабле. Молчание ― залог…

– Понятно, ― прервала Маша. ― Что от нас требуется для соединения… ваших тел?

– Ничего. Можете не смотреть.

– Ну, нет! ― заявила Юлёна. ― Мы здесь жизнью рискуем не для того, чтобы «не смотреть». На гепеста смотрели ― там, в узком коридоре, тоже был ещё какой астроморг! ― и здесь не отвернёмся. А ты снимай для российской науки! ― обратилась она к Ивану.

– Я просто обязан снимать, ― живо откликнулся Иван, вынул из рюкзака свои гаджеты и принялся их настраивать.

– Мы для вас как подопытные зундырчики, ― с горечью прошептала Нибара. ―Не ожидала я, Иванечка, от тебя, ― подняла она глаза на Ивана.

– Ты ещё скажи: никогда не выйду замуж за учёного, ― съехидничала Юлёна. ― У учёных работа такая! Вперёд, Джули: сливайся, хватит болтать!

Нибара открепила магниты, освободилась от всей одежды и склонилась над телом брата.

– Подожди… ― сказал Иван и замялся.

– Встала в полный рост! ― скомандовала, догадавшись, Юлёна. ― Иванечка должен запечатлеть: какова твоя красота была «до» и что с ней станется «после».

Нибара посмотрела на Ивана, тот кивнул. Нибара поднялась, расправила плечи и замерла с отрешённым видом, как перед казнью.

– Я знала: ноги ― две половинки от обруча, ― прокомментировала Юлёна и многозначительно посмотрела на друзей. ― И позвонков-рёбер, кажется, меньше, чем у нас.

– Снял? ― поторопила Маша.

Ей неприятно было смотреть и стало неудобно за подругу. Иван опять кивнул и с сочувствием взглянул на Нибару. Она с тем же отрешённым видом легла животом на тело брата, обняла его руками и ногами и замерла. Все инстинктивно поджали ноги и, насколько позволила тесная камера, отстранились от меронийцев. Некоторое время ничего не происходило.

– Света мало, ― сказал Иван. Он нагнулся к телам и подвёл гаджет к месту соприкосновения груди Нибары со спиной брата. ― Кажется, началось…

– Топоры опускаются! ― вскрикнула Юлёна, показывая пальцем на лопатки Нибары. ― Она вся белеет! Нет, уже сереет… Что там, Вань?

– Из обоих тел появились тоненькие присоски, миллиметр-полтора в диаметре, их сотни. Присоски сошлись, пульсируют, по ним что-то переливается…

На спине, на ягодицах и ногах Нибары вдруг появились пузырьки ― такие же, как у брата, но вдвое-втрое меньших размеров. Тело девушки теряло прежнюю форму: растекалось, расползалось, как дрожжевое тесто из кастрюльки. А тело брата плющилось и сливалось с наползающей массой сестры. Волосы и ногти, потеряв твёрдость, врастали в кожу.

– Присосков уже тысячи, ― прошептал в восторге Иван. ― Сплошная стена. Нет, нужно вербально описывать…

Он попробовал отжать сливающиеся тела, повернуть их на бок, совершал другие малоосмысленные манипуляции и при этом словесно описывал происходящее. Так под запись работает патологоанатом на вскрытии тела. Девушки, ощущая себя в морге, приняли это как само собой разумеющееся: они, потрясённые увиденным, взялись крепко за руки и молчали.

Через несколько минут формы двух тел исчезли окончательно. В ногах у ребят лежало продолговатое единое тело серого цвета, почти вдвое меньшее по длине, чем рост меронийцев. Оно покрылось оболочкой, через которую уже не было видно пульсирующих грибов. Иван прекратил съёмку и с облегчением выдохнул:

– Да-а-а, девчонки: только ради этого мне стоило лететь.

– Теперь они влезут в один герметичный мешок ― и никаких проблем с карантином, ― сказала Юлёна. ― А с «углом паники» как-нибудь справимся сами.

– Мешка только нет, ― сказал Иван, упаковывая свои драгоценные гаджеты. ― А одежду куда?

– Сколько проблем в этом космосе! ― воскликнула Юлёна.

– Космос пока что ― не для удобств девушек, а для работы и войны, ― сказала Маша. ― Будем ждать и терпеть. А одежду я сейчас уничтожу…

Все надолго замолчали и уставились на объединённое тело. Оно слегка колыхалось и в установившейся тишине слышно было, как в нём переливается, журчит и булькает.

– По крайней мере, не умерли, ― наконец сказала Юлёна. ― Правда, тихо как в морге. ― Волосы на её голове встали дыбом, потянулись и прилипли к Маше. Юлёна опять забрала руки подруги к себе и вдруг начала их целовать. ― Одно хорошо: от тебя, Машк, прёт тепло и приятность… Греешься, как в розетке зарядное устройство для сотового…

– Кажется, подлетаем, ― сказал Иван, смущённый сценой телячьих нежностей. ― Подозрительно как-то: Странник не разрешил нам взять с собой оружие…

Когда капсула вошла в корабль, Иван сообщила Страннику, что у них на борту опасный ― возможно, заразный ― объект. Странник ответил: зараженный груз встречает карантинный сейф, а самих вас уже дезинфецировали.

В шлюзе ребят встретил кожаный шар диаметром почти три метра ― не то биоробот, не то разумное существо. Шар втянул в себя объединённое тело Бозо и Нибары и укатился восвояси, а ребята цепочкой двинулись по тускло освещаемому цилиндрическому коридору вслед за прыгающим светящимся колобком размером с футбольный мяч.

– Не такого приёма я ожидала от Странника, ― бухтела Юлена, двигаясь по трубе. ― Кротовые норы уже и на кораблях! Здесь ноги-руки переломаешь. Думала: вот, наконец, настоящий герой ― встретит…

– Ещё скажи: «настоящий мужчина», ― усмехнулся Иван.

– Прости, Юль, но тебе везде хлеб-соль подавай, ― обернулась Маша к подруге. ― Ты своим появлением никого не осчастливила на этом корабле. Мы здесь на войне, давай, подруга, без глупостей. Странник нас спас, но мы опять очутились в самом начале пути, и к тому же одни, без своего корабля, безоружные ― нужна его помощь.

– Знаю! План в отношении Странника, между прочим, мой, я и отвечаю. Хоть бы он только сам не оказался кротом из кротовой норы… Страшно представить: я большая драконша, он ― крот. Ужас! Тогда, подруга, обернёшь меня мышью.

– Опять глупости на уме, ― сказал Иван. ― Ты, Юль, неисправима. Не видишь, разве, как устроен проход? Это труба! Здесь катаются, а не ходят. Возможно, Странник ― по своей природе ― тоже имеет форму шара.

– Да ну тебя, помечтать не даёшь! ― В столь щепетильном вопросе о кавалерах Юлёна не могла не настоять, чтобы последнее слово осталось за ней. ― Технарь-сухарь! Никогда не выйду замуж за…

Ведущий ребят колобок вдруг подпрыгнул перед очередной переборкой, и та будто растворилась, открыв вход в просторное помещение, явно предназначенное для приёма пищи. Навстречу ребятам шёл, улыбаясь и простирая руки для объятий, физрук. Он был в спортивном костюме, кроссовках, на широкой груди болтался на шнурке знакомый свисток.

– Сергей Сергеич! ― вылетела Юлёна из-за Машиной спины и бросилась в объятья физрука. ― Вы уже здесь?!..

Тут до Юли дошло… Она сразу отстранилась, обернулась к друзьям и объявила:

– Я же говорила: мой герой, Странник Гузон, примет облик Сергей Сергеича!

Маша и Иван смущённо улыбались, не зная, как реагировать.

– Здравствуйте… ― сказала наконец Маша. Иван кивнул, порываясь, но не решаясь, вынуть свой гаджет из рюкзака и запечатлеть встречу. ― А как к вам обращаться?

– Сергей Сергеич, как в лагере. Добро пожаловать!

– Уж у вас-то найдётся для меня тренажёрный зал и… ванная комната или просто душ с ржавой водой, как в лагере? ― перебила церемонии Юлёна. ― Мы все исчесались от грязи!

– Так точно! Грудь кол-л-лёсиком ― и следуйте за поводырём… Все поняли? Не слышу ответа: все поняли?!

– Все! ― почти машинально хором ответили ребята и переглянулись между собой.

Первые слова Странника прозвучали несколько металлически и гулко, но закончил он фразу уже в тонах обожаемого девочками физрука. Юлёна воссияла: пусть этот Странник… Сергей Сергеич по своей природе окажется и большой колобок, но всё складывается по её сюжету!

К ребятам подкатился всё тот же светящийся колобок и на русском языке в тонах Странника попросил их следовать за ним.

Вскоре девушки уже мылись в общей душевой комнате, скопированной с душа в пионерлагере. Иван мылся рядом, стоя к девушкам спиной.

– Интересно, у них есть разделение по половому признаку? ― говорил он, стесняясь своей наготы в близком присутствии шумно плещущихся обнажённых подруг. ― Душ ― женский…

– Зато будет, кому спинку тебе потереть, ― парировала Юлёна. Она, хотя с наслаждением из ладошки напилась вволю вкусной воды, была раздосадована тем, что грудь её от перенесённого голода и волнений сильно уменьшилась в размерах. ― Опять я стала маленькой девочкой… Как не вовремя!

– А у меня месячные пропали, ― шепнула Маша подруге.

– Когда?

– Когда звёздный ветер стал наполнять меня магической силой. Начинались ― и сразу пропали.

– Оно, может, к лучшему.

– А вдруг я уже не девушка, не женщина вообще?

– Женщина, женщина: Тимберлитте тоже ветру надуло ― и тебя родила.

– Интересно, как было у Тимберлитты?

– Женщины-космонавты препараты принимают, чтобы не было месячных, ― сказал Иван.

– Не подслушивай! ― обернулась Юлёна к другу. ― В твоём космосе с гигиеной тела ― просто копец. Дома я по три раза на день ныряю под душ, а здесь… Маш, а от Ваньки реально пахнет козлом. Умора!

– Да, странно, ― ответил Иван, нисколько не обидевшись, ― только что видел невиданное никем на Земле слияние человеческих тел, а спина от грязи чесаться не перестала. Когнитивный диссонанс.

– Ещё какой диссонанс! ― подхватила Юлёна, не очень себе представляя, что это значит. ― Вроде космос, вокруг пространства немерено, а мы всё время сидим как в тюремных камерах, нет, в морге. Наш класс водили на экскурсию в местную тюрьму, даже ― для острастки ― запирали в камере. Керот, у меня уже всё тело болит! Чую, гиподинамика кончится моим изгнанием из секции борьбы или даже преждевременной инвалидностью. Маш, давай разомнёмся: потолкаемся что ли ― синяка же не будет… Помнишь, как мы на той поляне у ручья кувыркались?

– Было время…

– Да… Мы о Земле вспоминаем теперь, как о счастье, ― продолжала Юлёна, натирая спину Ивана двумя носовыми платками. ― Разонравился мне космос: не будем брачное агентство открывать. Мыла нет, губки нет, крема нет, полотенца нет… Замуж выходить немытой? Как они моются в галактиках, где нет ледяных полей? А во что будем переодеваться? Мне ещё Странника… вдохновлять.

– Прости, подруга, ― сказала Маша, ― сейчас всё будет…

Маша отрешилась от всего, закрыла глаза, и через секунду перед каждым повисли на расстоянии вытянутой руки привычные средства гигиены, а немного поодаль закачались в воздухе стопки земного белья, одежда и обувь.

– Маш, ― заговорщицки прошептала приободрённая гигиеническим богатством Юлёна, берясь за свою грудь, ― ты, может, и «хозяйство» мне сделаешь прежним, попредставительней?

– В биологию лишний раз лучше не вмешиваться: можно не доглядеть остаточные явления превращений, а они вредны.

– Остаточные явления?! ― Юлёна обернулась через плечо, посмотрела на свою попу, погладила её рукой, ища остаток драконьего или мышиного хвоста. ― Не надо остаточных! Ладно, ограничимся таблетками для дур-космонавток. Таблетки-то синтезировать сможешь? Интересно, Жулька таблетки пила? Очухается ― спрошу. Она же была то девушкой, то магиней, но в общем ― человеком. Наверняка таблетки пила, а с нами не поделилась. Так у них по Кодексу… ― с ядовитчинкой закончила Юлёна.

– Вода как родниковая, ― сказал Иван, ― я вволю попил.

– Мы тоже, ― отозвалась Юлёна. ― Хоть какая-то польза от ледяных полей. Мало в России нам своего холода ― припёрлись чужого попробовать.

– Север ― русская стихия, ― сказала Маша, расчёсывая волосы и думая о своём. ― На севере мы непобедимы. Странника тоже тянет ко льду: он, наверное, в абсолютном холоде непобедим…

Через несколько минут они уже стояли возле табуретов у стола. Странника не было. Квадратный стол на четверых был сервирован точь-в-точь как в пионерлагере имени Гагарина за завтраком: на общепитовских тарелочках разного размера бугрились квадратики крестьянского масла по числу едоков, пирамидки из четырёх печений и одной маленькой шоколадке на брата, стояла горка криво нарезанного белого хлеба, покоились тёплые лепёшки слегка подсохшей манной каши, сваренной на воде, ещё стояли, прижавшись друг к другу, четыре полстакана жиденькой сметаны, посыпанной ложкой жёлтого сахара, солонка с крупной солью и крошками желтка варёного яйца, лежали алюминиевые гнутые ложки, четыре гранёных стакана с двумя ложками сахара на дне, чайник с тёплым какао и лохмотьями молочных пенок, а в центре стола высился пластмассовый стаканчик для салфеток ― пустой.

– Как давно я не ела по-нашему! ― воскликнула Юлёна, увидев богатство пионерлагерного стола. ― Какое же это, оказывается, счастье ― просто нормально поесть! Машунь, масло, как всегда, отдашь мне?

– Нашла дуру! «Пионер без масла ― рахит». Мне тоже нужно расти, развиваться. Сама плакалась, что «меньше стали». У меня теперь на маслице особенно слюнки текут. А печенья и шоколадка, те, которые я захватила от завтрака в лес, они, может быть, нас от голодной смерти спасли.

– Правильно: надо у Странника сухих пайков раздобыть, ― озаботилась походным провиантом Юлёна. Она ощущала себя хозяйкой положения и предпринимала «оргмеры». ― А то легкомысленная невеста, Леночка Сергеевна, отправила нас в разведку без продуктового довольствия: одни амуры с физруком на уме. А вдруг бы мы в Заветном лесу заблудились.

– Это со мной-то заблудились бы? ― возмутился Иван.

– У тебя навигатор отказал!

– Зато теперь у нас скатерть-самобранка есть, ― смирился перед фактом Иван и кивнул на Машу. ― Интересно, как они делают, что тарелки и куски не разлетаются? Незаметно приклеивают?

– И с клеем съедим! ― сказала Юлёна и плотоядно облизнулась. ― Не представляю, как магия может синтезировать крестьянское масло? Вань, а что такое магия вообще?

– Магия есть особое умение обращаться с физическими силами природы, ― сказал Иван. ― Но это умение не дано большинству людей. Чем сильнее становятся наука и техника, тем больше они отберут монополию умений у магов. Я магии не боюсь, но завидую магам: они умеют делать то, что я сегодня пока не могу. А я хочу уметь делать всё и лучше всех! ― энергично закончил Иван, решившись, наконец, вынуть камеру для съёмок.

– Ни фига себе, заявочки! ― присвистнула Юлёна. ― Понтов как у Батона. А в лагере притворялся скромняшкой.

– Синтезировать мыло и крестьянское масло я не буду, ― сказала Маша без всякого вызова. ― По крайней мере, часто. Нельзя тратить магию на пустяки: мои силы конечны, а главное ― меня не учили, как ими пользоваться в разных случаях. Моя магия ― вся методом тыка: могу навредить. Тимберлитту годами учили жрицы, а я, выходит, круглая самоучка. Спасибо ещё мавелы кое-что подсказали. ― Она достала кристалл из кармана джинсов, погладила его пальчиком, подула и повесила на шею. ― Тёплый. Даже обидно, что Сергей Сергеич… что Странник… Гузон не заинтересовался кристаллом. Все здесь хотят заполучить мой кристалл, как золотое кольцо во «Властелине колец», а ему не надо. Странник не от мира сего. Я всё время думаю: ради чего он, одиночка, влез в войну с могучей Империей? Летал бы себе в сторонке.

– Обещаю узнать, ― заявила Юлёна. ― Только вы не мешайте: у меня свои подходы ― пусть Странник и окажется большим колобком…

– Я не колобок, ― появился внезапно Сергей Сергеевич. ― Шаровидные существа ― это прежние владельцы моего корабля. Я купил его у пиратов и не стал перестраивать под себя: не вижу большого смысла в абсолютных удобствах.

– Это по-русски, ― сказала Маша, едва выдавив из себя слабую улыбку.

– Вы охотник за смыслами? ― ляпнула наобум Юлёна. ― Вы философ, астрописатель! ― продолжила она уже победоносно, кинулась к Страннику и ухватилась за тренерский свисток. ― Признавайтесь мне… и дочери Тимберлитты! Прошу вас! Мы приглашаем вас на Землю! Мы!.. Вы как бог, который сверху всё видит и по справедливости судит!

– В космосе нет верха, Юль, ― пытался остудить пыл возбуждённой девушки Иван. ― И космос доказывает отсутствие бога.

– Тем не менее, Юлёна в чём-то права, ― сказал Странник. ― У меня есть тайная творческая сверхцель: написать историю цивилизаций в измеримой Вселенной.

– Я же говорила! ― взвилась Юлёна.

– А почему вы открылись именно нам? ― сказала Маша.

– Я отвечу, но сначала к трапезе. Об инженере Дергане не беспокойтесь: он лучший в Союзе колыбелей технарь, он механических ботов построит, отключит и разберёт, а биологических ― заразит и разложит до молекул…

– Как они заразили Ромео? ― спросила Юлёна, не отпуская свиток и смотря Страннику прямо в глаза. ― Значит, инженер Дерган не погиб?

– Для крейсерских ботов Дерган теперь ― командир. С эвакокапсулой я передал ему комплект возбудителей. У меня есть микробиологическая лаборатория…

– Лаборатория есть! ― всё более загорался Иван, усаживаясь вместе со всеми за квадратный пластмассовый стол без скатерти, точь-в-точь такой же, как в столовке лагеря имени Гагарина. ― История Вселенной! Вот это масштаб! И у вас, значит, миссия. Поэтому вы такой затворник, не встречаетесь ни с кем: вы не бессмертны и просто экономите время?

– Да. И ещё не могу собой рисковать сильно.

– А можно я попробую… ― начал было Иван, но Юлёна одёрнула:

– Нам приказано есть! Маш, ― заговорщицки обратилась Юлёна к сидящей напротив подруге, ― пока Сергей Сергеич не видит, маслице, может, всё же отдашь в мою пользу?

– Ага, разбежалась. ― Маша размазала свою порцию масла по хлебу и запустила в рот сразу полкуска. ― Одного звёздного ветра маловато для подзарядки. ― Она благодарно улыбнулась Страннику. ― Какое блаженство! Выходит, и вы за нами следили?

– Нет, я только перехватывал и расшифровывал сообщение имперской разведки…

– А откуда у вас дешифратор и?.. ― спросил было Иван, но под тревожным взглядом Маши умолк.

– Здесь нет секрета, ― сказал Странник. ― Сообщения зортеки пока кодируют слабо ― не видят серьёзного противника. Они хорошо защищают другую информацию: о местонахождении базы Угласа и материнской планеты.

Привычной земной едой утолили голод и жажду, напряжение спало. Маша опять спросила про Дергана. Странник ответил, что режим молчания нельзя нарушать, пока рядом находится последний патруль зортеков: справимся с ним, тогда свяжемся.

Спокойствие Странника и привычная обстановка сильно подействовали на ребят. На них навалилась усталость, непреодолимо потянуло в сон…

Проснулись друзья одновременно, как по команде.

– Странно, ― озираясь кругом, сказал Иван. ― У меня такое чувство, будто я в плену.

– В тюремной камере после допроса, ― поправила друга Юлёна. ― Ой, я вспомнила: мне снилось, будто Сергей Сергеевич расспрашивал меня о принципе действия преобразователя тёмной материи. Я свои сны хорошо помню, особенно если в них что-то не так.

– И ты ему рассказала? ― спросила Маша с тревогой.

– Само собой! Для Странника же это единственный мотив нашего визита.

– Так порядочные… не делают, ― сказала Маша. ― Мог бы просто спросить, а не выбирать информацию из памяти спящего.

– Значит, нас усыпили, а потом разом пробудили, ― сказал Иван. ― И все наши рюкзаки, и мои микробиологические образцы ― всё теперь у Странника. Зачем?

– Это сделали для безопасности, ― не слишком уверенно заявила Юлёна, ― сказано же: на корабле нужна стерильность. Наверное, забрали вещи на дезинфекцию ― как в пионерлагере, когда объявляют карантин.

– Не говорите во множественном числе: «усыпили», «забрали», ― сказала Маша. ― Гузон на корабле один, значит, приказы исполнителям, роботам, исходят только от него. Хотя кристалл мой не тронул…

– Вот! ― почти обрадовалась Юля. ― А кристалл ― главный предмет миссии. Странник, захоти, нас, спящих, в космос выбросить мог бы, на мороз минус двести, а кристалл присвоить себе и продать меронийцам… или Угласу.

– Тоже верно, ― сказал Иван, озираясь. ― Хотя бы узнать: сколько времени мы проспали, где находимся, где сейчас инженер Дерган, где противник… Мы вообще на корабле Странника или… Здесь даже дверей нет.

– Хватит в конспирологов играть! ― рассердилась Юлёна. Ей страшно не нравилось, что под её безупречный проект в открытую роют подкоп. ― Подумаешь, дверей нет! Нам не привыкать без дверей. Это спальное помещение космического корабля, а не проходная комната в «хрущовке». Я сейчас всё разузнаю!

Она наспех оделась, оттолкнулась от постели, подлетела к стене: потолкалась наугад в одну стену, побилась в другую, потопталась о потолок, вися вниз головой, наконец, приземлилась рядом с друзьями.

– Но если такое недоверие всё же возникло, ― зашептала озабоченная Юлёна, ― давайте устроим этому… Сергей Сергеичу проверку. Правда, Маш, даже косметичку забрал ― последнего лишают.

– «Подъём, подъём! Кто спит, того убьём!» ― пропел голос Сергея Сергеевича, имитируя лагерную фонограмму. ― Уже проснулись? Как мало земляне спят!

– На Земле время летит быстрее, поэтому биологические часы людей… ― начал было, по привычке, объяснять Иван, но осёкся.

– Знаю, знаю: просто пытаюсь шутить по-вашему. И не всегда на Земле время летит быстрее. Угощайтесь каларами с Мероны. ― Раздвинулось круглое отверстие в стене, и в помещение вкатился тот самый маленький колобок. Над ним невесть каким образом плыл поднос с диковинными разноцветными фруктами, пахнущими очень заманчиво. ― Докладываю. Инженер Дерган рассчитал, какой отсек трофейного корабля отстрелится следующим, тогда собрал в этом отсеке всех роботов и ботов ― они благополучно отстрелились и уничтожились ледяными глыбами. Потом инженер Дерган смог поставить блокаду на внешние приказы отстрела отсеков, и сейчас остатки корабля на оставшейся тяге движутся в намеченную мною с ним точку.

– Как вы об этом узнали, ― спросил Иван, выискивая, откуда идёт голос. ― Сами же объявили режим молчания, пока рядом отряд кораблей зортеков.

– Отряд уже ликвидирован…

– А пилота в плен взяли?! ― почти закричала Юлёна, не дослушав.

– Так случилось, что мне удалось только забрать носители памяти у двух пилотов, но запись ещё нужно расшифровать.

– И дешифратор у вас есть? ― спросил, волнуясь, Иван.

– Лучше бы взяли живого пилота! ― вне очереди взвилась Юлёна. ― Я бы сама из него вытрясла! У меня они все… ― «до третьей крови»! Я запасную команду пилотов ― одним пинком!.. Ладно, наш Иван что хочешь дешифрует: он программист из Физтеха!

– Остынь! ― Иван принял столь озабоченный вид, что заволновалась и Маша. ― У нас простые телефонные переговоры сотовые операторы могут зашифровать так, что для расшифровки потребовалась бы работа всех компьютеров мира в течение пяти миллиардов земных лет.

– Миллиардов лет?!.. ― сразу упала духом Юлёна. ― Ничего себе… Сергей Сергеич, а вы можете расшифровать запись в памяти пилота?

– Я не могу, пробовал, но знаю, где могут сделать это. Мы хорошо подзарядились и сейчас летим в это место ― на Окус.

– А по пути нас опять поджидают зортеки? ― спросила Маша, трогая пальчиком свой кристалл. ― Холодный… ― прошептала она разочарованно.

– Зортеки обходят Тусклую зону сторонкой: зона плотно накрыта пиратской паутиной искусственных планет-трансформеров и узловых межорбитальных станций.

– Пираты?! ― отмахнулась Юлёна. ― Они ненадёжны: их любой может прижать и…

– На ограниченном пространстве ― может, а в наших краях пираты уже давно отнюдь не пьяный сброд, это сложившаяся цивилизация. Пираты могут даже и с имперской армией потягаться: рьяно охраняют свой доходный бизнес.

– Доходный космический бизнес? ― встрепенулась Юлёна и подмигнула Маше. ― И чем пацаны занимаются?

– Пираты ― в земных понятиях ― не пацаны: они среднего рода. Пираты в нескольких соседних галактиках обслуживают невольничьи рынки, содержат все астероидные и планетные кладбища, разыскивают пропавшие без вести корабли и станции, экстремальный туризм тоже их, ещё организуют смертельные поединки и соревнования на выживание, азартные и бойцовские игры, контролируют весь мусоросборный бизнес…

– Мы тоже участвовали в боях «до третьей крови», ― сказала Юлёна разочарованно. ― А помойки в России и в Европе держат цыгане. Бесполезные для общества люди: живут для себя.

– В нашем подсекторе Вселенной давно уже бесполезных цивилизаций нет.

– Не хватает ресурсов на их содержание? ― спросил Иван, испытующе взглянув на Машу.

– Конечно, ― ответил голос Сергея Сергеевича. ― Это только на Земле изобилие ресурсов для биологической жизни: его хватило бы на иную целую галактику…

– Вы рассуждаете как зортек, ― ляпнула Юлёна. ― Император некакус собирается на Землю напасть и оттяпать у нас… ― Юлёна прикусила язык, увидев, с какой тревогой Иван и Маша смотрят друг на друга. ― Ладно, летим к вашим бродягам на Обус, ― по-быстрому закончила она.

– Окус. А дисциплина у пиратов покрепче, чем в Империи: любой проступок карается высадкой без довольствия и орудий труда на специально отобранных необитаемых планетах ― там мучительная смерть нарушителю гарантирована…

Дальше Странник рассказал об Окусе. Это ближайший к его кораблю сектор галактики Ирикия в Тусклой зоне. Окусом называют и сектор галактики, и планету, и единственный спутник планеты, и орбитальную станцию ― путаница страшная. («Землян этим не удивишь» ― с видом бывалого туриста заметила Юлёна). Планета Окус непригодна для жизнедеятельности большинства известных биологических форм жизни. Одно время планету пыталась изучить и обустроить для себя цивилизация кронов. Для этого кроны на геосинхронной орбите построили крупную исследовательскую станцию…

– Как, как фиксировать информацию?.. ― прошептал Иван, а вслух спросил. ― Кроны наверняка опередили в развитии цивилизации людей из Союза колыбелей?

– Конечно, и, тем не менее, они отступились и недавно покинули галактику: сочли Окус безнадёжным, хотя, не исключено, их отпугнула начавшаяся поблизости война Империи и Союза колыбелей за мервуд. Позже на брошенную орбитальную станцию наткнулись пираты и превратили её в свой главный штаб. Станция сама по себе дрянная, временная, исследовательская, а у пиратов она, по сути, штаб и тюрьма, но расположена рядом с несколькими входами в кротовые норы. При кронах станция мало весила, а пираты её перегрузили, конструкция не выдерживает, дрожит. На Окусе сходятся новые важнейшие межгалактические пути.

– На Земле такой транспортный узел назвали бы хабом, ― сказал Иван.

– Промышляют дорожным рэкетом, кто не заплатит ― в рабство, ― подытожила Юлёна. ― Мне папа рассказывал, как он, таксист, в «лихие девяностые» попадал к бандюганам… А вдруг пираты не помогут нам с дешифровкой, а нападут? Корабль вооружён?

– Корабль не вооружён, ― сказал Странник. ― Все поняли? Не слышу ответа. Все поняли?!

Ребята недоумевали и не знали, как реагировать.

– Вам лучше не пытаться копировать Сергея Сергеевича, ― наконец строго сказала Маша. ― Вы освоили его форму, ― наши аплодисменты, ― но очень далеки от содержания, и потому рискуете показаться смешным.

– Я понял. Тогда остаётся признаться: на корабле вооружение есть, но доступа у меня к нему нет ― пока. В качестве вооружения я использую силовую установку. Могу создавать такие электромагнитные поля, которые передвигают целые флота кораблей противника, правда на очень короткие расстояния.

– И так подставляете их под удары ледяных глыб? ― сказал Иван, но тут же отказался от своей догадки. ― Нет, тогда на ледяных полях летали бы мириады осколков кораблей, а инженер Дерган ничего о них нам не сообщил.

– И Углас не обнаружил осколков, а то не спрашивал бы у меня: где мои корабли, ― припомнила Маша.

– Значит, осколков не было, ― сказал Странник и усмехнулся. ― Это даже больше, чем вам положено знать. Внимание, выходим из гиперпространства!.. Свои вещи вы найдёте в гостевом помещении, ― продолжил он, когда ребята выбрались через раздвинувшуюся стену и тронулись по цилиндрическому коридору вослед светящемуся колобку. ― Простите, друзья, у меня нет подходящих людям скафандров: вам придётся подождать меня на корабле…

В гостевой, куда бесстрастный колобок привёл землян, находились управляемые вручную экраны на все шесть сторон пространства. Иван сразу освоился, и ребята увидели, как их корабль приближается к голубой, с достаточно плотной атмосферой, яйцевидной планете Окус. Возле планеты на орбите, слегка колеблясь, висела станция размером с городской микрорайон плотной застройки. Вокруг неё кипела жизнь: один за другим прибывали и отбывали корабли и какие-то разнокалиберные агрегаты. Поодаль, на околопланетной орбите в чётко обозначенной, подсвеченной красным цветом бухте, группировались особенно крупные и диковинные корабли. Рядом, по соседству, располагалась ― в подсвеченной фиолетовым цветом зоне ― группа больших потрёпанных транспортных кораблей и небольших станций. И планета, и станция, и все корабли освещались тремя яркими звёздами. Иван, страшно волнуясь, вынул свой гаджет и начал снимать.

– Структурно главный орбитальный порт напоминает старую пиратскую бухту где-нибудь на Тартуге, ― заговорил Иван под запись. ― Бухта разбита на зоны, по её периметру ― будто на крутых берегах и на стенах крепости ― расположена артиллерия. Функцию крепости выполняет станция. Вся пиратская орбитальная бухта разделена на сектора, они подсвечены разными цветами. В красном секторе бухты, где сейчас тормозит наш корабль, очевидно, паркуются те суда, которые не могут пристыковаться к станции из-за своих конструктивных или технологических особенностей, или признаны опасными для пиратов. В фиолетовой зоне стоят безоружные суда ― это, вероятно, корабли-тюрьмы: в них должны содержаться пленные и рабы. Фиолетовая зона охраняется по периметрам установками из металла, явно стреляющими. Дальше зелёная зона ― это, видимо, карантинный отстойник для прибывших неизвестных агрегатов; зона по периметрам патрулируется маленькими летающими агрегатами и силовыми установками. В жёлтой зоне ― не могу разобрать… далековато… загородили… Как интересно! Всё, мы остановились. Место стоянки нашему кораблю указал летающий лоцман в форме грибка-боровичка, он летит шляпкой вперёд, оставляет за собой ясный светлый мерцающий след: наверное, так визуально прочерчивает курс. Полагаю, сейчас идут переговоры о высадке на станции. Сергей Сергеевич, ― вдруг решился заявить Иван, ― а вы можете включить громкую связь?

– Вряд ли вам будет интересно, ― ответил голос Сергея Сергеевича. ― На Окусе межцивилизационное общение идёт на индивидуально закодированном языке пиратов, а у вас нет доступа.

– Пожалуйста, предоставьте нам ключ к вашему индивидуальному коду, ― попросила Маша. ― Хотя бы одному из нас.

– Столовка, пионерский душ, спальня, гостевая без дверей ― всё это, конечно, прекрасно, но вы не допустили нас в рубку, ― добавила Юлёна нарочито капризным тоном. ― Без информации и свободы передвижений мы чувствуем себя как в плену, а ехали в гости. Я запросто гуляла по имперскому крейсеру с мервудными стенами, у вас же, дражайший Сергей Сергеич, уж простите, как-то совсем не по-дружески получается! ― энергично и уже с нажимом закончила девушка, тряхнув рыжей косой.

– В этом нет моего злого умысла. Признаюсь, на корабле колобков я ещё и сам не вполне освоился: некоторые отсеки так и не смог открыть.

– На чём же вы раньше летали? ― спросил, насторожившись, Иван.

– У меня мало лётной практики… ― уклонился от прямого ответа Странник. ― Это вы инженер, математик, воин, а у меня лишь задатки биолога и философа. Я только смог научиться пользоваться энергетической установкой корабля и биолабораториями. Честно говоря, остальное меня очень мало интересует.

– Дайте, пожалуйста, ключ, ― повторила свою просьбу Маша более настойчивым тоном.

– С функцией синхронного перевода на русский язык и записи, ― добавил Иван.

– Если пираты узнают о передаче дубликата ключа, нам всем не поздоровится, ― сказал Гузон. ― Нравы у них свирепые, а мой корабль находится в их зоне безопасности: без разрешения Гетриса, главы пиратов, нам трудно будет отсюда уйти ― все рискуем попасть в рабство.

– Вы, герой, победитель зортеков, ― в рабство?! ― воскликнула Юлёна. Она вскинула обе брови до середины лба, выпучила глаза и обеими руками схватилась за грудь, что означало высшую степень недоверчивого удивления. ― А если вы поделитесь ключом к кодам не с человеком разумным, а с домашней мышью? ― неожиданно озарило Юлёну.

– Мышь ― это кто?

– Зверёк в четверть человеческой ладошки. Маш, быстро обернула меня мышью: я, а ля Рихард Зорге, еду на станцию с Сергей Сергеичем.

– Ради чего? ― спросил тот.

– Ради вашей страховки! Мыши обожают грызть телефонные кабели, для них это еда, а значит, они как бы имеют естественное право подслушивать: так что отбрешемся от пиратского Герпеса.

– Ничего не понял, ― помедлив, ответил Странник, ― но страховка с пиратами, пожалуй, не помешает: коварная цивилизация. Ни разу в жизни никто меня не страховал ― рискнём! Но вы, Юлёна-мышь с четверть ладошки, не должны выбалтывать…

– Мыши немы как рыбы! Иногда только приятно пищат.

– Рыбы ― это кто?..

Как только Маша обернула Юлёну мышью, прикатился всё тот же бесстрастный светящийся колобок и пригласил новообращённую следовать за ним. Юлёна-мышь, чтобы размяться и взбодриться перед рискованной вылазкой, запрыгнула на колобка. Это был опрометчивый поступок: совсем, как оказалось, нелёгкий колобок в растворившуюся стену быстро покатился, подминая мышь; та отчаянно и отнюдь не приятно запищала, но, к её чести, не выпустила транспорт из цепких своих коготков…

– Спектакль, как ни странно, удался, ― прошептал Иван, когда за выкатившемся колобком отверстие в стене стянулось. ― Ну Юлька ― нет слов! Я раньше считал: близкие друзья могут быть только такими, каков ты сам. А теперь не жалею, что оказался не прав.

– Юлёна ― заметил? ― как-то резко перестала доверять Гузону. Шепнула мне: «Нельзя отпускать Странника одного: он явно что-то задумал, ведёт нас за ручку как слепых. А вдруг продаст нас пиратам, и будем на станции стриптиз перед публикой танцевать. У меня есть план!»

– Да, на станции ― столпотворение, как в часы пик в Московском метро, ― сказал Иван, внимательно следя на экране за мельтешением летательных агрегатов. ― Хотел бы я туда попасть! Хорошо, успел сделать для Юльки мышиный бинокль: у грызунов зрение не ахти ― теперь хоть что-нибудь разглядит, расскажет…

– Кристалл совсем холодный, как чужой стал, ― сказала Маша, когда капсула с Гузоном и Юлей вылетела с корабля. ― Я почувствовала: сил у меня стало меньше сразу, как обернула Юлёну мышью. А после первого превращения, и тогда, с драконом, и после душа ― с мылом, одеждой ― такого ослабления не было. Мне в мире мавелов надарили столько неуязвимостей, а как ими пользоваться? Они думали: я ― главная магиня Земли, всё знаю сама…

Но Иван не слушал подругу: серые глаза парня блестели от возбуждения. Наконец, он обернулся к бесцельно летающей вдоль стенки Марии:

– Устроим мятеж!