Вещи мертвого человека

Глава 2. Паб в районе Мясницкой

На кладбище я, разумеется, не поехал.

Надо было, конечно.

Просто чисто физически не смог.

Увы.

Несмотря на то, что нас со Стасом по привычке считали старыми друзьями, чуть ли не самыми близкими. И мое отсутствие в каменномордом ряду скучных мужиков в казенных темных костюмах и теток в кокетливых, несмотря на повод, черных платьях у темной прямоугольной дырки в рыжей липкой глине могут неправильно расценить.

Разговоры разные пойдут. В том числе, кстати, и не самые хорошие.

Да и хрен с ним, плевать.

Как-нибудь да переживу.

В конце концов, когда меня это волновало?!

Или… или я себе снова вру?

И волновало всегда?

Любой человек нашего дурного цеха – в некотором роде эксгибиционист.

Хотелось бы все же надеяться, что хотя бы я этого избежал…

Как только ноги вынесли меня из церковной ограды – они меня, что естественно, понесли сразу в кабак.

Традиция у нас, у русских, такая.

Не по соседству, разумеется.

Я не настолько самонадеян, чтоб считать себя умнее других: сейчас и еще кто-нибудь наверняка с церемонии-то сбежит.

Не хотелось бы встречаться, ни к чему это все сейчас.

Ни к чему…

Коротко задумался, куда ехать: ну уж совершенно точно не на Зубовский и, тем более, не в Останкино.

И на Ямском поле тоже делать особенно нечего.

В результате, как и задумывал, еще когда тоскливо смолили сигареты с вдовой покойного друга, вызвал такси.

Через Яндекс.

На Мясницкую.

В знакомый ирландский паб.

В общем, тоже ничего особенного, честно так говоря. Кухня – так и вовсе говно говном.

Но зато место, что называется, проходное и не тусовочное.

Не на потоке.

И никто не будет коситься на предмет «а что это за мужик тут в одиночестве пьет?». Ну пьет и пьет. Может, ждет кого. Скучно ему.

А может, просто душа просит.

Вот как у меня сейчас, например…

Когда вылезал из такси, дождь уже перестал напоминать мелкую злую морось: дождь как дождь.

Прямой такой.

Честный.

Осенний.

Обычный.

Московский.

Как до пандемии последней.

Вот только холодный, сука…

Машу рукой хрупкой, наглухо забитой татухами официантке:

– Шнапс есть какой?

Она присматривается.

Мало ли кто здесь, типа, ходит.

Особенно в такую погоду.

Потом лениво кивает.

– Ну, – прищуриваюсь, – тащи тогда грамм сразу триста, яблочного. Чо мелочиться-то? Из стаутов что-то есть?

Официантка молча поднимает вверх большой палец – мол, все правильно, все по погоде, – я принят в тайное братство.

Задумывается.

Потом еще раз кивает.

Но уже не лениво, а заинтересованно.

Неслучайный я ибо, с ее точки зрения, человек.

Типа, почти свой.

Можно гордиться, кстати.

– «Ойстерс» совсем свежий, только привезли и кегу открыли, – а голос у девочки правильный.

С хрипотцой.

– Тащи, – соглашаюсь. – Но сначала все-таки шнапсу. Можно даже не очень холодного. А то я, сука, промок…

Материализовалась она моментально.

Со шнапсом.

И с блюдцем, полным тонкими лепестками кислого даже на вид крепкого зеленого яблока.

Все как мы любим.

Хотя я и не просил.

Я ж говорю – правильная девочка.

– Вам, – спрашивает, – налить?

– Да нет, – улыбаюсь в ответ, – не стоит. Я лучше сам. По-стариковски.

Она только фыркает, понимая, что я кокетничаю.

И удаляется, демонстративно играя бедрами, обтянутыми узкой клетчатой служебной юбкой.

Ай, думаю.

Беда…

Первая рюмка прошла – будто в сухую землю. Только что не зашипела.

Бросил в рот тонкий лепесток зеленого яблока.

Эх, Стас, Стас…

Внезапно мучительно захотелось курить.

Слава богу, там, на выходе, над крыльцом козырек есть. А то дождь, кажется, опять все сильнее и сильней.

И ветер сырой, порывистый, под пиджак не просто забирается: он там живет, скотина.

Хлопнул вторую рюмку на всякий случай.

Взял сигареты со стола.

Вышел на это самое крыльцо.

Прикурил.

Поморщился, осознав, что козырек – это, конечно, хорошо, но только не когда порывами ветра эту холодную, мокрую взвесь тебе швыряет прямо в лицо.

И это куда неприятней, чем просто осенний дождь.

К тому же на отпевании я был все же в плаще. Тяжелом. Почти непромокаемом.

А тут…

Песок не лучшая замена овсу, говорят, а пиджак – уж точно никак не замена плащу.

Выкурил сигарету буквально в две-три затяжки да убежал обратно в тепло.

От греха, что называется.

Бр-р-р…

Рюмка.

Лепесток яблока.

Еще рюмка.

Пять минут подождать.

Скоро на какое-то время все станет… м-м-м… чуть ниже пояса.

Включая бедолагу Стаса и его нелепую смерть.

Вот отчего-то казалось – безо всяких оснований, чисто по ощущениям, – что эта осень станет последней не в его, а именно в моей жизни.

Все к тому шло, по крайней мере.

А оказалось – в его…

А вот эту рюмочку можно уже и не торопясь.

К тому же вон официанточка татуированная наконец обещанную пинту на стол поставила.

Холодненькое.

Что, конечно, определенный минус, при такой дурацкой погоде.

Но зато с плотненькой белой шапкой.

Что после шнапса, правильного, комнатной температуры – в этом они, слава богу, понимают, – несомненный, я вам скажу, плюс.

Аж почти что хорошо. Если б еще не повод этот дурацкий…

Кстати, самое любимое Стасиково пойло – британский стаут.

Мы над ним еще ржали, что он в нашем творческом коллективе первый кандидат на пивной алкоголизм.

А он только похлопывал себя по плоскому, отлично прокачанному животу. Сюда, мол, еще сколько угодно поместится…

Поместилось.

Одна маленькая пистолетная пулька.

Как там тогда все было-то, а?

«Смерть – это очень просто: это когда пробегающий мимо ребенок продолжает бежать мимо, но уже без тебя?»

Н-да…

Ну, за упокой беспокойной его души.

А может, и моей тоже.

Помолчим…