Вещи мертвого человека

Глава 4. Паб на Мясницкой. Продолжение

От пива и воспоминаний отвлекло дребезжание поставленного на вибру телефона. Еще перед церковью звук отключил. А снова нажать кнопочку на экране так до сих пор и не удосужился.

Идиот.

Хотя, может, оно и хорошо. В смысле к лучшему. Сколько ненужных разговоров не состоялось…

– Слушаю, – говорю.

Почти что рычу, кстати. Понятное дело. Настроение – сами понимаете…

– Ну, тогда слушай, – передразнивают на другом конце провода.

Вот же привычка! Так и говорим про этот «другой конец», хотя какой там провод-то, при беспроводной связи…

Моментально собираюсь.

Твою мать.

Главный. Главный редактор в смысле. И ладно бы чей посторонний. Так ведь мой. Начальство, мать его.

Надо было хоть на экран сначала взглянуть, на определитель, а уж потом в прием вызова тыкать…

Ладно.

Буду борзеть.

Имею, в принципе, право. Товарища поминаю…

– Давно с похорон-то съебался? – интересуется.

Н-да. Я все-таки еще, наверное, щенок. По крайней мере, по сравнению с этим поколением монстров. Мне до них еще скрипеть и скрипеть.

Если вообще доскриплю.

Стас вон не доскрипел.

Тем не менее надо держать удар.

– С прощания, – поправляю. – Его честно отстоял. Ну, как честно? Большей частью с сигаретой, на улице, под дождем. А на похороны – да, не поехал. Ты же знаешь, я на похороны вообще не хожу. Живым вообще не место среди мертвых.

Задумывается.

– А еще осенью жить нехорошо, – говорю неожиданно, вслед и невпопад. – Особенно если еще и в дождь…

Он, судя по всему, сглатывает. Прямо в трубку.

– Бухаешь, что ли? – интересуется брезгливо.

Задумчиво смотрю в окно.

– Компанию составить хочешь? – невежливо бурчу в ответ.

Ну вот, да, такие своеобразные отношения. Хотя вот как раз тут я, конечно, не прав. Начальство все-таки.

Но у меня сегодня повод есть.

Железобетонный.

Хотя я в последнее время все чаще и без всякого повода пью. К сожалению…

– Да пошел ты на хуй, – даже отсюда слышно, как он морщится, позабыв, что его глубокие морщины в телевизоре не закрывает уже даже плотный профессиональный грим. – Сегодня можешь бухать, разрешаю. Хоть до зеленых соплей. Но не увлекайся. Завтра в десять у меня в кабинете.

Теперь уже я сглатываю. Вот гад…

– Это за что так жестоко? – поражаюсь. – Сам же раньше двенадцати не придешь. Имей в виду, я тогда к твоему появлению уже совершенно точно опохмелюсь. Причем не единожды. Возможно, даже в твоем кабинете. И вообще…

Он думает.

Вздыхает.

Я прям вижу, как прикусывает по привычке полноватую, чуть синюшную губу прилично пожившего, да и испившего – замечаю злопамятно, – свое человека. Во всех смыслах слова «испившего», кстати.

Я почему тут на полное мужское взаимопонимание и рассчитываю: Главный в этом смысле человек правильный. Он в свое время не только отлично работал, как один из лучших профессионалов в нашей не самой простой среде, но и довольно славно так выпивал.

Да и сейчас, поговаривают, не сказать, чтоб совсем уж успокоился с этим делом.

Но уже не в старых, не в журналистских компаниях.

Noblesse, простите, oblige.

Морда, простите, буржуйская.

Он тем временем снова тяжко вздыхает. И молчит в трубку.

Не любит признавать свою неправоту. Но тут уж куда денешься. Раньше двенадцати он в любимую редакцию принципиально не приезжает: если нет совещаний «наверху», то элементарно спит.

Ну-ну.

Доливаю шнапс из графинчика. Задумываюсь: не заказать ли еще?

И, кстати, тоже молчу.

Паузу выдерживаю.

Мы тоже умеем…

Наверное, все-таки заказать.

Как за окно в очередной раз гляну, на эту не прекращающую лить с неба холодную, осеннюю воду, так в очередной раз это самое и понимаю. И даже сегодняшние похороны тут ну совершеннейшим образом ни при чем.

Заказать.

Обязательно заказать.

Не-пре-мен-но.

– Ладно, – вздыхает наконец, в третий раз. – У меня в девять совещание в администрации. Хрен его знает, во сколько закончится, но до двенадцати точно. В двенадцать нашему туземному царьку самому к еще более высокому начальнику на поебку идти. И нас туда завтра совершенно точно не позовут, не царское это дело. Так что к двенадцати подъезжай, реально нужен. И не вздумай длительно забухать, некогда. Есть тема денег немного вместе заработать. Так что давай, не телись…

И бросает трубку.

Вот и поговорили, да…

Ничего.

Я, вообще-то, привык.

Гляжу на часы.

Два часа дня.

Терпимо.

Еще успею и нажраться, и поехать домой проспаться, благо жена в очередной командировке. На этот раз в Италии.

Соответственно, и бухтеть особенно некому.

А потом еще раз опохмелиться, если потребуется. И даже еще немного поспать. Что совершенно точно снимает ряд проблем с непрезентабельным внешним видом: для телевизионщика это вообще дело последнее.

Лучше изнутри сгнить, это на экране не так заметно.

Ага…

Все-таки, думаю, хорошо, когда похороны с утра. Утром выпил – весь день свободен.

Тьфу.

Что же я такое несу-то, господи меня прости?

Похороны.

«Хорошо».

Прямо-таки ад какой-то.

Который – прав Довлатов, прав – мы, наверное, сами и есть. И никто больше. Не надо умножать сущности: все уже, в общем, здесь…

– Милая, – машу татуированной официанточке. – А давай-ка мне еще двести того же самого нектару. И пива еще тащи…