- Куда мы сейчас? - спросил Кутузов, когда она завела мотор.
- За цветами, потом на кладбище. К твоей жене.
- Хорошо. - Он закрыл глаза. - А потом?
- В музей. Сдавать имущество государству.
- Как? - задохнулся он. - Ты не можешь так…
- Могу, - спокойно сказала она, трогаясь.
- Аня. Ты любишь меня? Аня!
- Вот потом и разберёмся. Вон цветочный киоск. У тебя рубли есть? - Она выключила мотор.
- Да у меня только рубли. Мне рублями заплатили. Сейчас, подожди… - Он тяжело выбрался из машины, прижимая к сердцу рюкзак.
В сердце кольнуло. Кутузов медленно повернулся, положил заветный рюкзак на сиденье, посмотрел на Аню, ощупал карманы, печально улыбнулся и пошёл. Аня закрыла дверцы, ещё раз взглянула на Храм Христа Спасителя и повернула ключ зажигания.
Кутузов проследил, как повернул за угол её хорошенький серебристый мерсик. Чуть поодаль развернулся "кошкин дом", и кавалькада ушла в неизвестность.
Васька попрощался со мной и пошёл за машиной. Через пятьдесят метров остановился, понаблюдал за сценой у цветочного киоска и пошёл навстречу Кутузову, растерянно топтавшемуся возле входа в метро "Кропоткинская" с огромным букетом белых роз.
Я поехала на работу. Провела эфир. Получила зарплату и написала заявление об уходе по собственному желанию.