Волшебные истории французской деревни

История первая. Дорогой Тим.

Ночной сторож мсье Заяц со старинным дробовиком на плече дозором обходил свою родную деревню. Он шел, мечтательно смотрел на звезды, на цветущие огромные каштаны, на освещенные луной разноцветные домики...

Каждая улица, каждый уголок были ему здесь хорошо знакомы.

Он повёл носом и явственно ощутил аромат ночной фиалки... Значит, скоро будет дом судьи Филина: судья был страстный любитель этого невзрачного цветка с очаровательным запахом и каждый год засевал ночной фиалкой несколько клумб в своем дворе.

К сожалению, судья Филин был тяжело болен, вот даже сейчас, ночью, у его ворот стояла машина: друзья привезли какого-то известного доктора из Парижа!

Мсье Заяц помолился за скорейшее выздоровление судьи: мудрый и справедливый он всегда был!

А вот у мсье Барсука свет в окне... Значит, мсье Барсук уже поставил подходить свое знаменитое тесто для своих знаменитых булочек и теперь сидит в кресле-качалке в своем бархатном халате рядом с торшером и почитывает газеты...

У домика мадам Козы леденцами пахнет. Как раз вчера целую партию сладостей ей из Парижа мсье Баран на своем грузовичке доставил. То-то завтра будет бойкая торговля в ее магазинчике.

Мсье Заяц подумал, что он и своим восьми сорванцам даст денег на конфеты: ребят надо побаловать иногда.

Он был бы не прочь поговорить и обменяться шутками с мадам Козой, но окна в ее домике (а тут же и магазинчик находился) были темны: мадам Коза сегодня, видно, устала и рано спать легла...

О каждом жителе мсье Заяц всё знал. К одним хорошо относился, других не очень любил...

Вот, например, мсье Баран. За что его любить? Грубоват, самоуверен и самолюбив... Зачем-то недавно на воротах объявление повесил: “Во дворе злая собака!” А ведь никакой собаки у него нет и не было!.. Смешно!

И старую Брюзгу Енотиху мсье Заяц недолюбливал: она всем надоела рассказами о том, какая она была красавица в молодости и сколько у нее кавалеров было!.. Красавица, а жизнь как-то впустую прожила: ни себе пользы, ни другим. А теперь сидит часами в городском сквере, злится на всех, брюзжит, и все мечтает, как бы это снова молодой стать!.. Прости ее, Господи!

Мсье Заяц неторопливо шел по тихим улицам и зеленым переулкам, шел вдоль заборчиков, вдоль палисадничков, мимо разноцветных домиков... Он твердо знал: охранять он должен всех, хороших и плохих, любимых и нелюбимых. Ночной сторож — это не профессия, а долг!

Он вышел на деревенскую площадь и испуганно замер.

Окна одного из классов на втором этаже школы были ярко освещены! А этого не должно было быть!

Мсье Заяц вообще-то был трусоват. Но положение обязывало, поэтому он, собрав всё свое мужество в кулак, решил посмотреть, что же там происходит.

А вдруг там бандиты с пистолетами и в черных масках? Что, если они собираются украсть все географические карты? Или и того хуже — слямзить дорогой и совсем недавно купленный проектор — “волшебный фонарь”?

А вдруг привидения? Нет, привидения не любят яркий свет! Но инопланетяне вполне могли там высадиться: школа-то давно заперта на замок!.. Уроки закончились, а учителя в Париж отправились, их машинист мсье Жан повез...

Ужасно страшно было мсье Зайцу. Инопланетян, о которых много говорили в последнее время, он боялся почти так же, как и разбойников. Сердце у него то начинало биться так, что, казалось, вот-вот сорвется с места и ускачет за моря, за леса, то вдруг замирало и проваливалось куда-то очень-очень глубоко, кажется, в пятку левой ноги.

Но всё-таки и любопытно было. Если это инопланетяне, то интересно, откуда они? А как они выглядят? Так же, как жители их деревни или совсем не так? А на каком языке нужно гнать их из школы? Поймут ли они язык мсье Зайца?

Эти и многие другие вопросы помогали ему заглушить страх, пока он тащил тяжелую лестницу. Её пришлось тащить не так далеко, только от забора сада мадам Козы. И хорошо, что он нечаянно еще днем заметил, что лестница там лежит! А иначе что бы ему делать?

Он закинул свой тяжелый дробовик за спину, чтоб удобнее было взбираться, и, благословясь, полез к освещенному окну... Не тут-то было! Лестница оказалась коротковатой, и как мсье Заяц не тянулся на цыпочках, не подпрыгивал на последней перекладине, он так и не смог заглянуть в окно. Но зато он услышал, как кто-то громко орал в классе пиратскую песню, в которой были и штормы, и рваные в клочья паруса, и необитаемые острова, и, конечно, сундуки с золотом...

Судя по песне, это были явно не инопланетяне! Но очень похоже, что это были страшные бандиты или, хуже того, ужасные пираты.

Как хоть одним глазком посмотреть, кто это там?

Мсье Заяц сполз с лестницы и опять пошел к забору сада мадам Козы: там он недавно сам помогал ей складывать несколько крепких деревянных ящиков. Притащив их и устроив на них ножки лестницы, он опять закинул дробовик за спину и полез к окну. Ноги казались ватными и дрожали, а сердце теперь укатилось в пятку правой ноги...

Но если ты ночной сторож и на тебя все жители надеются, то нельзя обмануть эти надежды!

Лестница не устояла, соскользнула, и мсье Заяц в одно мгновение приземлился рядом с ней. Он ощупал себя — на голове зрела шишка, полученная от удара дробовика, когда он падал.

Ах, если бы он ногу сломал и попал вместо этой, такой страшной ночью, школы в уютную больницу!

Это было бы очень хорошее оправдание его бездействию и перед жителями деревни, и перед своей совестью... Но он был цел, значит, надо было опять собирать мужество в кулак и начинать все сначала!.. Тем более, что за окном новая разбойничья песня раздавалась, да с присвистом, да с притопами!..

Лестница опять была установлена, дробовик опять заброшен за спину и, отчаянно труся, мсье Заяц снова полез вверх. Опасливо прячась за раму, заглянул одним глазком в класс — и обрушился вниз... Теперь уже от возмущения!

За учительским столом, вольготно развалившись, сидел — кто бы вы думали! — Хорёк Тим!

Последнее время Тим получал одни плохие отметки, часто озорничал, и всё как-то очень демонстративно, напоказ. Мсье Хорек и его супруга, родители Тима, очень беспокоились, что их единственный сын не кончит школу, что его не допустят к выпускным экзаменам.

Мсье Заяц несколько раз сам видел, как мадам Хорёк слезы вытирала после разговора с учителями, и он очень ей сочувствовал.

А вот теперь их сынок превзошел себя: он сидел — как будто так и надо! — за учительским столом. Стол был уставлен красивыми банками с пивом. Тим потягивал пиво и орал пиратские песни, отбивая ритм по столу обеими руками:

“ Хей — хо — хо! И бутылка рома!!!”

И Тим, этот безобразник, наверное, даже курил! Сигареты, правда, не было видно, но мсье Зайцу почудился запах дыма даже через стекло.

Так и до пожара недалеко, решил мсье Заяц, поднял дробовик и выстрелил в воздух.

Тим с интересом выглянул в окно, спросил:

— Эй! Что случилось?

— Сейчас узнаешь, что случилось! — угрожающе сообщил ему мсье Заяц.

На выстрел первыми прибежали мадам Коза и мсье Барсук, чьи дома находились рядом. Чуть позже, потому что они жили подальше, примчался мсье Пес, школьный учитель по физкультуре и спорту, и мадам Кошка, одинокая домохозяйка.

Откуда-то примчался почтмейстер, мсье Голубь. Очевидно, где-то поблизости в карты играл. За своим любимым преферансом почтмейстер часто засиживался допоздна. Как правило, он всегда много проигрывал, но всё время надеялся на чудо: когда-нибудь ему так повезет, что он крупно всех своих приятелей обыграет!

Прикатил на выстрел мсье Баран, владелец грузовика и главный перевозчик всех грузов в деревне.

Многочисленные дети мадам Белки проснулись и высунулись из окон своих спален, а Кир Первый — самый озорной сынок! — перепрыгнул на огромный каштан, росший возле дома, чтоб быть поближе к происшествию.

Издалека за всем наблюдала и Лисонька, которая вместе с Тимом в девятом классе училась. Она была старшей дочкой богатеньких мсье Лиса и мадам Лисы, владельцев клубничных грядок (урожай с них весь уходил в Париж).

Лисоньке в эту ночь почему-то не спалось, и она сидела в саду и любовалась цветущими каштанами. Их белые соцветия, казалось, сами по себе светились и сияли, делая все вокруг призрачно таинственным...

А тут — выстрел!

Вобщем, зрителей, наблюдавших подвиг Тима и его позорное изгнание, набралось очень даже предостаточно!

В результате на следующий день состоялся педагогический совет. И Тима выставили из школы, чтоб он не влиял дурно на других учеников. Если хочешь учиться, учись экстерном, сказали ему на прощанье.

И Тима сначала многие жалели, а потом стали дружно воспитывать и подыскивать ему какую-нибудь посильную работу.

Но он не хотел быть ни вторым ночным сторожем, ни подмастерьем у булочника мсье Барсука, ни подсобным рабочим в магазинчике мадам Козы... Нигде он не хотел работать, неинтересно ему было.

Он мечтал о славе и целыми днями валялся на травке в родительском саду, глядел на цветущие кусты бузины и воображал, как он станет моряком и откроет новые земли. Или станет пиратом и будет поражать мир своим мужеством...

Отец, мсье Хорек, махнул на сына рукой и перестал с ним разговаривать — так он на него обиделся.

А мать тайком от отца иногда давала ему немного денег, и он покупал пиво.

Мать жалостливо качала головой, расстраивалась:

— Когда же ты поумнеешь сынок?

— Скоро! — отвечал он уверенно.

Все жители теперь осуждали Тима, называли его бездельником и лежебокой и думали, что это ему поможет исправиться.

А машинист паровоза мсье Жан, однажды не вытерпел и так возмутился поведением Тима, что пришел в сад, топнул ногой и потребовал:

— Вставай! Будешь помощником машиниста! Я тебя научу!

Мсье Жан вместе с сестрой появился в деревне очень давно. Никто не знал, откуда он пришел и какого он роду-племени. Просто мсье Жан и всё!

В деревне он как-то сразу прижился, его уважали и за профессию, и за трудолюбие, и за честность.

Тим его тоже уважал, поэтому мсье Жан надеялся, что он его послушает:

— Вставай! Пойдем со мной — учить буду!

Тим подумал-подумал и решительно отказался:

— Нет! Не хочу!

Мсье Жан погрозил ему кулаком и ушел: он торопился отправлять свой поезд строго по расписанию.

— Я еще вернусь! — крикнул он из-за заборчика.

— Ничего не выйдет! — отозвался Тим.

— Ужасный характер! — пробормотал мсье Жан и скрылся за поворотом.

А Тим в который раз стал размышлять: почему это все говорят, что у него ужасный характер? И огорчался...

— Никто, никто меня не любит! — говорил он вслух на весь сад, и старался, чтоб в соседнем саду Лисонька могла его услышать, если она там работает или гуляет.

— Никто, никто меня не любит! — и от этих горьких слов характер у него всё портился и портился. Когда человек решит, что его не любят, трудно быть добрым и благородным. И ему уже хотелось сделать кому-то, кто больше всех его обижал, какой-нибудь вред: или ножку незаметно подставить, чтоб потом увидеть расквашенный нос. Или подкрасться в темноте и громко зарычать и тем самым страшно перепугать... Или — еще лучше! — стать за углом в черной маске и терпеливо ждать. А когда обидчик приблизится, выскочить и заорать: “ Кошелёк или жизнь!”

А бедная мать каждое утро вздыхала и спрашивала:

— Когда же ты поумнеешь сынок?

И невдомек ей было, что сын просто-напросто влюбился в их соседку, рыженькую Лисоньку.

Тим так хорошо скрывал это, что никто-никто не догадывался, в чем дело.

А мать свою молодость давно забыла, и ей в голову это прийти не могло!