Волшебный рубин. Сказки

Бай и казии

Было то или не было, только недалеко от Заамина жил бай.

Работал у него молодой батрак.

Однажды бай из-за пустяка изругал батрака. Тот обиделся и ушел от хозяина.

Бай не отдал батраку денег. Тогда тот пошел к казию.

— Ты что? С жалобой? — спросил казий.

— Жалоба-то у меня есть, казий, только скажу ее вам с глазу на глаз.

Казий задумался: «Похоже, что от малого будет польза, поговорю-ка с ним с глазу на глаз».

Казий выслал своих служащих и говорит:

— Ну, рассказывай!

— Господин, я батрачил у бая, а он мне не заплатил. Взыщите с него долг, пожалуйста.

Казий подумал и говорит:

— Сначала скажи, сколько ты мне дашь, а уж тогда я улажу дело.

— Господин, я бедный человек…

— Половину долга получишь ты, половину — я, иначе не возьмусь, — объявил казий. — Я сам вызову бая, взыщу твои деньги. Завтра утром приходи сюда.

На следующий день утром к казию зашел бай, поздоровался и уселся на ковер.

— Господин, — заговорил бай. — Изругайте, пристыдите моего батрака. Говорят, он к вам приходил. Не пускайте к себе такого бездельника, господин…

Но бай не успел договорить, как вошел батрак.

Казий сказал баю:

— Бай, вам не удастся присвоить деньги вашего батрака. Тут же, не вставая с места, отдайте их ему.

Бай смекнул: «Эге, батрак что-то обещал дать казию». Он улучил минуту, когда батрак на него не смотрел, широко развел руки, как будто обхватил что-то большое, и подмигнул.

Казий подумал: «Он, кажется, сулит кое-что. Лучше не упускать бая, от него будет мне больше пользы, чем от батрака».

Казий поднял голову и украдкой взглянул на бая. Тот опять широко развел руки и подмигнул. У казия еще больше защемило сердце.

— Проклятие твоему отцу! — сказал он батраку. — Клеветник! Вор! Вон отсюда! Прочь с моих глаз! А не то засажу тебя в тюрьму!

Обиженный батрак ушел от казия.

Только он вышел, казий и говорит баю:

— Ну, несите, что вы хотели.

Бай поднялся с места и пошел на базар.

А казий ликует, сердце у него чуть не лопается от радости: «Что это может быть, да еще в целый обхват?! Наверно, кувшин, полный серебра или золота. Когда же он принесет?»

Пусть казий сидит, поджидает, а вы послушайте про бая.

Выйдя от казия, бай пошел на базар, купил большой арбуз, величиной с барана. Обхватил он арбуз обеими руками и притащил к казию.

«Ого, бедняга бай еще и арбуз мне принес!» — подумал казий.

Тут бай подошел и положил арбуз перед казием.

— Бай, вы даже за арбузом сходили! — умилился казий.

— Мы пообещали, значит, сдержим слово, господин.

Сердце казия дрогнуло от плохого предчувствия, но бай разрезал надвое арбуз, одну половину придвинул казию, другую — себе.

— Берите, господин! — угощал бай.

Оба вдосталь наелись, а что осталось — осталось.

Наконец бай сказал:

— Ну вот, арбуз вы покушали, теперь того дурня не слушайте. А нам позвольте уйти, господин.

Но казий сказал:

— Не откладывайте, бай. Несите то самое.

— Господин казий, не понимаю… Про что вы говорите?

— Как? Вы забыли? Вы же тогда показали, что дадите мне что-то большое. Потому я изругал батрака и прогнал его.

— Ага, господин, теперь я понял. Да ведь это же арбуз. Вы сами видели, обеими руками не обхватишь, насилу притащил. Что же вам еще?

— Ступай, — сердито сказал казий, — убирайся отсюда! Я тебе поверил и потерял большие деньги.

Бай поднялся и ушел.

А казий от огорчения заболел даже.

Два дурака

На улице около мечети сидели два муллы. Мимо проезжал всадник. Поравнявшись с ними, он поздоровался. Оба они ответили ему на приветствие.

Когда всадник отъехал немного, приятели заспорили.

— Почему ты ответил на его приветствие? Ведь он со мной поздоровался! — сказал один другому.

— Да нет же, он поздоровался со мной, — возразил ему другой.

Спорили-спорили муллы и наконец решили спросить всадника, кому он поклонился, но тот отъехал уже далеко. Тогда муллы бросились вдогонку. Запыхавшись от быстрого бега, они остановили всадника среди дороги и, еле переводя дух, спросили в один голос:

— Скажите нам, с кем вы поздоровались?

«Вот дуоаки-то», — усмехнулся проезжий, а вслух сказал:

— Кто из вас дурак, с тем я и поздоровался.

Тогда один из мулл поспешно сказал:

— Я дурак.

— А вот я дурак так дурак, совсем не такой, как он, — похвастался другой мулла.

Всадник, еле сдерживаясь от смеха, сказал:

— В таком случае расскажите мне, только по порядку, сначала один, что он за дурак, а потом другой.

И вот первый мулла начал рассказывать:

— Когда-то я был в школе учителем. Однажды дети, заглянув в корчагу с водой, увидели там свое отражение. Подбежав ко мне, они сказали: «Смотрите, господин учитель, какие-то мальчишки залезли в корчагу и испоганили воду». Я рассердился и пригрозил: «Вот я им сейчас задам. Пойду и отлуплю их, а вы караульте здесь. Если только кто-нибудь высунет голову из корчаги, налетайте на него и бейте». Подошел я к корчаге, посмотрел — сверху ничего не видно. Воды было мало, я засунул голову в отверстие, смотрел, смотрел — нет никого. Но как только я поднял голову, ребята налетели на меня и давай бить чем попало. Вот я все время теперь думаю: «Дурак я, что не сказал тогда детям: «Ведь я же ваш учитель!»

Когда он закончил свой рассказ, проезжий обратился ко второму мулле.

Тот сказал:

— Однажды я заболел. Пришел лекарь, осмотрел меня и сказал: «Вам нельзя есть ни мяса, ни яиц, воздержитесь. Сорок дней кушайте только легкую пищу». Тридцать девять дней я строго выполнял наказ лекаря, воздерживался, терпел. На сороковой день домашние сварили на завтрак яйца и уговорили меня поесть. «Один день ничего не значит», — говорили они мне. Я соблазнился, облупил яичко и только что положил его в рот, как вдруг приходит к нам лекарь. Я с перепугу заложил яйцо за щеку и сижу ни жив ни мертв. «Что это у вас щека распухла? — спрашивает лекарь, а я испугался и подумал: «А вдруг лекарь узнает, что я нарушил сокровенное воздержание, вот будет стыдно!» «У меня зуб разболелся, и от этого щека распухла», — ответил я ему. «Ай-ай-ай! Плохо дело!» — сказал лекарь, вынув из футляра острый ножик, и, не глядя уже в рот, он разрезал у меня десну так, что кровь брызнула. Теперь как вспомню, так и ругаю себя: «Какой я дурак! Почему я тогда не сказал лекарю, что у меня за щекой было яйцо?»

Выслушав обоих мулл, всадник сказал:

— Оказывается, вы оба — и тот и другой — настоящие дураки!

Стегнул он плеткой и поехал прочь.

Хитрый казий

Жил один шах. Имел он сына. Шах этот славился своей скупостью, а сын его, наоборот, был добрый и щедрый юноша. Однажды царевич подарил одному бедному человеку немного золота. Узнал об этом шах и стал упрекать царевича:

— Эх, сын мой! Вместо того, чтобы с народа деньги собирать, так ты раздавать их вздумал! Если так будешь делать, казна опустеет. Учись собирать деньги!

Выслушал царевич это наставление и ушел. А потом снова стал помогать людям. Разгневался шах и призвал сына к себе.

— Сын мой! — сказал он. — Что же ты советов моих не слушаешь?

Сын ему ответил:

— Отец! Ваши советы я слушаю внимательно, но когда я встречаю бедных людей, не могу я их не жалеть.

В гневе шах объявил:

— Не нужно мне такого сына, который советы мои мимо ушей пропускает!

И выгнал шах царевича из города.

Пошел царевич через горы, через степи и пришел в один город. Есть ему захотелось, но денег у него не было, а работать он, конечно, не умел. Решил царевич просить подаяние. Ходил он из одной улицы в другую. Подойдет к калитке, постоит и дальше пойдет, а что говорить надо, не знает. Приближался час вечернего намаза. «Может быть, в этом доме мне что-нибудь подадут», — подумал юноша и постучался в одни ворота.

— Кто там? — послышался из-за стены девичий голос.

— Это я! — ответил юноша.

Ворота приоткрылись, и выглянула девушка красоты необыкновенной. Юноша глянул на нее и упал без чувств. А когда он через некоторое время в себя пришел, видит, что лежит он в развалинах какого-то дома и новый поясной платок на нем. Развязал царевич этот платок, посмотрел, а в платке три или четыре лепешки лежат и три-четыре золотые монеты. «Откуда они взялись?» — удивился юноша. А потом вспомнил, что с ним было, и подумал: «Наверно, их та девушка положила». Захотелось ему опять эту девушку увидеть, и решил он жить в развалинах, выжидая удобного случая, чтобы встретиться с красавицей.

Пусть царевич живет в развалинах, удобного случая ждет, а вы послушайте про другое.

Как-то в полночь городской казий возвращался из гостей и, проходя мимо тех развалин, услышал какой-то голос. «Кто может здесь быть? — подумал казий. — Да и голос какой-то странный, не похожий на человеческий. Как же я здесь пройду?» От страха у него сердце забилось, ноги подкосились. Начал он про себя молитвы шептать, подбодрил себя и быстрей зашагал. Только вдруг показалось ему, что на улице что-то чернеет. Стал он приглядываться — ничего на улице нет. Так он кое-как домой добрался.

Взял утром казий слугу и пошел в развалины. Пришел, видит — там какой-то юноша сидит, волосами оброс, на юродивого похож. Казий его спрашивает:

— Дитя мое, откуда ты появился, что ты здесь делаешь?

А юноша подумал, что это пришел отец той девушки, которая ему ворота открывала, и отвечает почтительно:

— Я из другой страны, никого у меня в этом городе нет, вот и сижу здесь уже три месяца.

— В таком случае, — говорит казий, — иди ко мне служить. Кормить тебя буду, а время придет — и женю тебя.

А юноша все время только и думал об этой девушке. «Если даже он и не женит меня на ней, — говорит он сам себе, — так я хоть издали на нее смотреть буду, и то хорошо!» И отвечает казию:

— О, я очень хотел бы служить вам!

И стал царевич жить в доме казия. Хоть целый день он работал и очень уставал, но по ночам спать не мог до самого рассвета. Заметил это казий и решил: «Вероятно, у этого юноши есть какая-то тайна», — и как-то спросил его:

— Сынок, почему это ты по ночам не спишь, ходишь до самого рассвета?

Тут юноша рассказал про девушку.

— Не беспокойся, сынок, — говорит ему казий. — Потерпи немного, а я какую-нибудь хитрость придумаю.

Прошло десять дней. Казий привел царевича в один дом, переодел его в богатую одежду и говорит:

— Сынок, здесь для тебя конь приготовлен. Садись на него и возьми это письмо. Оно написано отцу твоей любимой от имени шаха. Я пойду к отцу девушки, а через некоторое время ты прискачешь туда на коне. Сделаешь вид, будто ты меня никогда не видел, и передашь мне в руки письмо, а я уж знаю, что дальше делать.

В полдень царевич, как договорились, прискакал на коне и постучал в ворота того самого дома, где жила красавица. Отец девушки, как увидел, что у его ворот остановился такой важный и нарядный джигит, испугался, скорей его в дом пригласил. А казий, который уже там был в гостях, говорит:

— Добро пожаловать, царевич! Каким ветром вас сюда занесло?

И посадил юношу рядом с собой. Царевич передал ему письмо. Казий прочитал и поблагодарил его вслух: «Спасибо, царевич, спасибо!», а потом передал письмо отцу девушки. Тот с большим уважением прочитал его и стал для всего города плов готовить.

Когда пришла пора жениху идти к невесте, подошел к нему казий и говорит:

— Вы пока в михманхане посидите, подождите меня, а я схожу домой, принесу вам красивое платье. Наденете его, и я сам вас благословлю.

Удивился юноша и думает: «Есть же на свете такие добрые люди, как этот казий. Век не забуду его доброты, хотел бы я до самой смерти служить ему!» В полночь пришел казий, принес узелок и говорит;

— Вот, надень эти священные одежды и иди к невесте!

Юноша торопливо снял с себя одежды, которые на нем были, связал их в узел и отдал казию. Казий быстренько пробормотал: «Состариться вам, не разлучаясь! Аминь! Велик аллах!» — взял узел и ушел. Юноша развязал узел, чтобы надеть новое платье, и вдруг видит, что казий принес ему старые лохмотья. От удивления юноша обмер, холодным потом покрылся. Но делать нечего — надел он свое старое тряпье и пошел к невесте.

Девушка видит, что перед ней опять стоит тот нищий, который хлеба просил, и удивляется:

— Как вы сюда попали?

Юноша рассказал девушке все, что с ним случилось. Девушка ответила, что она полюбила его еще тогда, когда он хлеба просить приходил.

— Не волнуйся, — сказала девушка. — Я все время думала, как бы тебя разыскать, но на мое счастье ты сам пришел.

Прошло несколько дней, и красавица говорит царевичу:

— А этого казия я все-таки проучу. И сама над ним посмеюсь, и другим людям его на посмешище выставлю.

Она нарядилась, нарумянилась, брови подкрасила, накинула паранджу с чачваном И отправилась в дом казия. Казий сидел в михманхане, а красавица, поскрипывая каушами, прошла мимо него во внутренний двор, в ичкари. «Поразительно! — всплеснул руками казий. — Если походка у нее такая, какая же должна быть она сама?»

В это время жена царевича вернулась из ичкари и говорит:

— Ассалам алейкум, господин казий! Я не разобралась сразу и в ичкари прошла.

Казий заволновался, засуетился и говорит:

— Ваалейкум ассалам, дочь моя! Зачем пришла ко мне?

— У меня к вам жалоба есть, — отвечает жена царевича.

— Говори, дитя мое, какая у тебя жалоба? — спрашивает казий.

— Я дочь усто Алаведдина, который маслом торгует, и отец и мать меня очень любят. И потому, хоть и многие приходят меня сватать, отец и мать говорят им: «У нашей дочери голова плешивая, глаза у нее слепые, уши глухие, ноги больные, руки кривые, ничего она делать не может».

Сваты говорят: «Такую невесту нам не надо» — и уходят. А мать только шутит и говорит мне: «Я из тебя, доченька, себе под голову подушку сделаю». Я для виду смеюсь, а в душе у меня все горит. А знаете, у моего дяди есть сын. Плешивый такой, лодырь, грязнуля. И вот узнала я, что меня за него замуж хотят выдать. Поэтому и пришла к вам жаловаться.

— Сколько тебе лет, дочь моя? — спрашивает казий.

— Мне уж восемнадцать лет, господин казий! — отвечает жена царевича.

— Ай, ай, ай! — качает головой казий. — А по шариату девушек с двенадцати лет выдавать замуж можно. Ладно, я сам поговорю с твоим отцом.

— Поговорите, господин, поговорите, — просит жена царевича. — А чтоб вы не сомневались, посмотрите: вот какие у меня глаза, какое лицо, какие руки!

Приподняла она чачван и показалась казию.

Как увидел казий ее белые руки, ее ясное, как месяц, лицо, растерялся, задрожал, застонал и говорит:

— Дочь моя, я обязательно поговорю с вашим отцом, а кроме того, у меня и к вам есть просьба, выслушайте ее!

— Какая просьба? — спрашивает жена царевича.

— Хочу служить вам, всю жизнь вам отдать! — лепечет казий.

— Ну что ж, на это я согласна, — отвечает жена царевича. — Только я поставлю вам три условия. Первое условие — разведитесь с женой, потому что на втором месте быть я не согласна, во-вторых, запишите ваш дом и землю вашей нынешней жене, а третье условие — купите для меня хороший дом.

Казий согласился на все эти условия и поклялся их выполнить.

— До свиданья! — сказала жена царевича, открыла дверь, а потом повернулась, засмеялась и говорит казию:

— Только смотрите не передумайте после разговора с моим отцом!

— Нет, нет, — уверяет ее казий. — Что бы мне ни наговаривали про вас, никому не поверю. Сделаю все, как вы сказали.

Встал казий и пошел к жене в ичкари. Жена его с места поднялась, чтоб ему тюфячок постелить, а он ей и говорит:

— Знаешь, жена, развожусь с тобой, больше с тобой жить не буду.

— Ой, вай! — заголосила жена казня. — Что это вы говорите? Лучше б мне умереть на этом месте!

Сын казия тоже в ужас пришел:

— Что это вы, отец, надумали? — спрашивает.

— Развожусь с твоей матерью, дело решенное! — говорит ему казий.

Сейчас же он пошел к себе в канцелярию, заставил своих писарей написать бумагу о разводе. Потом казий сказал, чтобы они написали другую бумагу, что он свой дом и землю передает жене. Покончив с этими делами, казий позвал к себе торговца маслом усто Алаведдина. «Зачем я ему понадобился? — забеспокоился усто Алаведдин. — Наверно, торопить будет, чтобы я ему скорее долг отдал». Но казий встретил его с большим почетом, как близкого друга. Угощение перед ним поставил, а потом исподволь разговор завел:

— Усто Алаведдин, у меня к вам просьба есть.

«Ну вот, сейчас он у меня долги потребует», — думает Алаведдин, но, делать нечего, отвечает:

— Слушаю вас, господин. Я всегда готов вашу просьбу выполнить.

— Примите меня к себе в зятья! — говорит ему казий.

Усто остолбенел от удивления:

— Да что вы, господин, смеетесь надо мной, что ли? — говорит отец. — Да у моей несчастной дочки голова плешивая, ноги больные, глаза слепые, руки кривые, делать она ничего не может, несчастное она божье созданье…

А казий настаивает:

— А вот я на ней жениться решил, какая бы она ни была. А не отдашь ее за меня — тогда сейчас же возвращай мне мои деньги с процентами.

Усто Алаведдин ему тогда говорит:

— Только уж, господин, потом на меня не обижайтесь! — И согласился.

Казий на седьмом небе от радости и говорит:

— По рукам, значит! Вот тебе деньги на свадебный той.

И дал Алаведдину пятьсот золотых и долг простил.

Пришел усто Алаведдин домой и говорит жене:

— Жена, жена, нет у нашей дочери дворца, зато есть у нее счастье. Сам казий нашим зятем будет, вот и калым за невесту!

И показал жене пятьсот золотых, а потом рассказал все, что ему казий говорил.

Через несколько дней казий пир на весь город устроил. В последний вечер свадьбы два человека принесли в его дом носилки и поставили их перед казием. Удивился казий и думает: «Что это значит? Зачем это?» Вдруг видит — в носилках кто-то шевелится. Встал казий, подошел к носилкам, посмотрел, а там девушка-калека лежит, не поймешь даже, где у нее брови, где глаза. Испугался казий, выбежал из комнаты, усто Алаведдина позвал и кричит ему:

— Забирай свою дочь и вон убирайся!

Усто Алаведдин ему и говорит:

— Так вот какая цена вашему слову! Я же вам говорил, какая она у меня. А теперь уж ничего не поделаешь, берите ее!

Тут казий стал просить-молить усто, чтобы тот назад свою дочь взял, дал ему еще пятьсот золотых, и, наконец, невесту обратно к отцу отправили. Весть об этом по всему городу разнеслась. Услышал про эту свадьбу и тесть царевича. Пришел он домой и рассказывает:

— Слышали новость? Казия какая-то девушка на посмешище выставила. Вот чудеса!

Дочь его спрашивает:

— Скажите, отец, а за что это казий на вас зуб имеет?

— Да он как-то сватов к тебе прислал, а я ему отказал. С тех пор он все на меня злится. Ну, теперь у людей к нему и на грош уважения не осталось, — говорит ей отец.

Тут девушка ему все рассказала — и про то, как этот пришлый юноша в их город пришел, и как они полюбили друг друга, и как его казий обманул, и как она казию за это отплатила.

Отец ей говорит:

— Что ж, дочь моя! Такого мужа мы тебе и желали. Живите дружно до старости.

Так юноша и девушка достигли исполнения своих желаний.

Мулла и работник

У одного муллы был работник. Однажды мулла сказал ему: — Пестрый бык больше для пахоты не годится, отведи его на базар и продай.

Погоняя быка, работник отправился на базар. По дороге вдруг он слышит, что удод кричит: «Куп-куп!»

— Эй, братец, ты что? Пестрого купишь? — спросил работник.

Удод опять свое «куп-куп» прокричал.

— А сколько дашь? — снова спросил работник.

Удод опять повторил «куп-куп».

— Значит, ты даешь за быка двести тенег. А деньги когда? Что? Говоришь, завтра отдашь. Хорошо! — Работник привязал быка к дереву и ушел.

Когда он вернулся домой, мулла спросил его:

— Где деньги за пестрого быка?

— Я быка в долг продал. Деньги покупатель отдаст завтра.

— А кому ты продал? — поинтересовался мулла.

— Он разодет, словно вы, мулла. На голове у него папаха. На плечах у него плащ, а сам одет в чапан бежевый, — ответил работник.

— Ну ладно, — сказал мулла, — завтра пораньше сходи за деньгами.

Наутро работник пришел к тому дереву. Видит — ни быка, ни удода в папахе там нет, а на дереве сидит сизоворонка.

— Где деньги за пестрого быка? — спросил работник.

А сизоворонка ему в ответ: «Га-га».

— Эй, ты, что же это такое? Деньги за быка не отдал, а, разодевшись, сидишь как ни в чем не бывало. Вчера на тебе был бежевый чапан, на плечах плащ, на голове папаха, а сегодня на тебе шуба, а на голове меховая шапка! Ну что ж, давай деньги за быка.

Сказал так работник и протянул руку. Сизоворонка вспорхнула и с криком улетела. Работник подобрал полы халата и побежал ее догонять.

Сизоворонка долетела до обрыва и юркнула в норку, где у нее было гнездо.

Работник, ворча «отдай деньги за быка», засунул руку в нору, но не смог достать сизоворонку. Тогда он вытащил свой нож и принялся расширять вход в гнездо. Долго он копал, вдруг нож задел что-то твердое. Работник посмотрел, видит — в глине лежит целый кувшин золота.

— Ага, — сказал работник, — так-таки я заставил тебя выплатить деньги за быка.

Отдал он хозяину двести тенег, а остальное оставил себе.

В тот же день он ушел от муллы и завел себе свое хозяйство.

Святые назидания

Жил в Ташкенте один хитрый мулла. Купил он на базаре ишака и большой хурджун, навертел себе на голову пребольшую чалму, надел белый халат и поехал в местность Токатепа.

Постучался он в первые же ворота. Изнутри хозяин дома спросил:

— Кто там?

Мулла ответил:

— Я ишан[1] Кукота!

Хозяин поспешил распахнуть ворота и пригласил:

— Пожалуйте, святой ишан, в таком случае в дом!

Он хорошо принял ишана, угостил его обедом, напоил чаем. Мулла с важным видом поучал присутствующих за дастарханом:

— Никогда не слушайтесь своей жены. Советоваться с женой — «сделаем так, сделаем эдак» — нехорошо. Муж не должен обращать внимания на желания жены. Всегда он должен быть с ней хмурым и строгим. Делайте все наперекор совету жены.

Слушая поучение, хозяин дома разозлился, ибо народ говорит: «Муж и жена, как упряжка быков на пахоте», «Где есть совет, там дело выиграю, а без совета дело проиграю».

«Испытаю-ка я этого ишана», — подумал он и вышел во двор. Немного погодя он вернулся и сказал:

— Господин святой ишан, у меня есть сын. На днях он заболел. Мы с женой очень испугались и дали обет принести в жертву какому-нибудь святому ишану барана. К счастью, вы (пожаловали к нам в дом сами. В моем хозяйстве всего два барана. Один — худой, другой — жирный. Я привык все делать, посоветовавшись с женой. Сейчас пошел я к ней и спросил: «Какого барана дать батюшке ишану?» Жена посоветовала: «Дайте жирного!» Не знаю, как мне поступить теперь. Вы говорите: «С женой советоваться не надо, делайте все наоборот».

Наш мулла завертелся на месте и поспешно сказал:

— Э, уважаемый, иногда не мешает послушать совет жены.

Тут хозяин дома окончательно рассердился:

— Ах так! Много я видел вроде тебя жадных бродяг-ишанов, многим ишанам я кланялся. Из-за них я остался без осла, без хурджуна и без денег. А ну, вставай!

И хозяин без дальнейших разговоров выгнал ишана Кукота из своего дома.

Обидчивый мулла

Шел почтенный мулла в базарный день по улице Бухары. Проходивший мимо дехканин нечаянно толкнул его.

— Проклятие твоему отцу, черная кость! — крикнул мулла. — Не видишь, что ли, кто идет?

— Вижу, — ответил дехканин, — невоспитанного невежду!

— Ах, вот как! Ты меня, уважаемого настоятеля мечети, посмел назвать невеждой. Идем к казию, — заявил мулла.

Оказавшийся поблизости кузнец подошел и спросил:

— О чем вы спорите?

Мулла с обидой сказал:

— Он оскорбил меня, назвал невеждой. Веду его к казию.

Кузнец удивился:

— Что вы, почтенный мулла, развесили уши, словно ишак, и слушаете всякие разговоры?

Мулла схватил кузнеца за шиворот и завопил:

— Ага, ты меня назвал ишаком. Идем к судье!

Услышал крик в своей мастерской ткач и вышел на улицу посмотреть, что случилось.

— Почтенный мулла, куда вы ведете дехканина и кузнеца? — спросил он.

В ярости мулла закричал:

— Я веду их к судье за то, что один назвал меня невеждой, другой — ишаком.

— Разве подобает уважаемому человеку кидаться на людей, точно собаке, проглотившей иглу? Отпустите их и идите по своим делам.

— Ты меня, почтенного настоятеля, назвал собакой? — крикнул мулла и потащил ткача к судье вместе с дехканином и кузнецом.

Идут они, спорят, а навстречу им шагает Алдар Куса.

— Что случилось, достопочтенный мулла? — спрашивает.

— Один меня назвал невеждой, другой — ишаком, третий — собакой. Веду их к казию. Всыпят каждому по двадцать палок, будут знать, как оскорблять лицо духовного звания.

Покачал только головой Алдар Куса и сказал:

— Эх, мулла, мулла, разве почтенные люди мечутся по базару, точно кабаны в своих камышовых зарослях?

— А, — зарычал мулла, — по-твоему я еще и свинья?

Он выпустил из рук дехканина, кузнеца и ткача и бросился на Алдара Кусу.

Но Алдар Куса не дал себя схватить. Увернулся он и побежал. Мулла за ним. Но где было толстому, неповоротливому мулле угнаться за быстроногим хитрецом! Споткнулся мулла и упал лицом в грязь.

А дехканин, кузнец и ткач только посмеялись немного, плюнули, не стали дожидаться, когда мулла выберется из грязи, и пошли по своим делам.

Рассудительная женщина

Давным-давно в прошлые времена жил в кишлаке Окуджар старик бедняк. Он очень нуждался и ушел в город в поисках заработка. Целый год старик работал поденщиком и скопил немного денег. Боялся он держать их при себе и задумал отдать на сохранение надежному человеку.

Думал он, думал и решил:

— Отдам-ка я эти десять-двадцать тенег, что я скопил, городскому казию на сохранение. Поработаю еще, скоплю еще немного денег, потом возьму у казия те, что дам сейчас на сожранение, и вернусь в кишлак к семье, к детям.

Старик отправился в казийскую канцелярию, зашел к казию и сказал:

— Здравствуйте, уважаемый казий!

— Здравствуйте, отец, чем могу служить? — спросил казий.

Старик ответил:

— Господин! Я из кишлака Окуджар. Затрудняясь прокормить семью и детей, я пришел в город в поисках работы. Хочу скопить немного денег и тогда вернуться домой. Цель моего прихода к вам та, что я прошу вас сохранить мне эти двадцать тенег до моего возвращения в кишлак.

Казий сказал:

— Молодец, старик, умная твоя голова. Твои деньги я сохраню с большим удовольствием. Когда бы ты ни пришел, твои деньги будут лежать в мешочке вот на этой полке.

Старик ушел от казия радостный и довольный.

Прошло немало времени. Старик окуджарец заработал еще двадцать тенег и решил, что пора возвращаться в кишлак к семье.

Пошел он опять в суд.

— Мир с вами, уважаемый казий, — поздоровался он.

— А, здравствуй, — ответил судья. — Что тебе нужно?

Почтительно сложив руки на груди, старик сказал:

— Уважаемый казий, я хочу вернуться в кишлак. И пришел за деньгами, которые оставил вам на сохранение.

— Что? — воскликнул казий. — Какие деньги? Какое сохранение? Ничего не понимаю.

Растерялся старик и начал объяснять:

— Господин, немного времени назад я оставил вам на сохранение двадцать тенег. Теперь пришло время мне возвращаться в кишлак, и я хотел бы взять их обратно. Вон они лежат в мешочке на полочке.

Казий вскипел:

— Дурак! Проклятый! Какие ты давал мне деньги на сохранение? Что за чепуха! Не клевещи и не болтай! Есть у тебя свидетели? Убирайся и не смей попадаться мне на глаза.

Взмолился старик:

— Господин! Не заставляйте меня, бедняка, страдать. Верните мне скопленные тяжелым трудом деньги. Пожалейте моих малолетних детей.

Но казий и слушать ничего больше не пожелал, отругал старика и выгнал вон.

Несчастный старик вышел на улицу, сел на берегу арыка и заплакал.

Мимо шла женщина под паранджой.

Увидев плачущего старика, женщина остановилась и спросила его:

— Отец, что с вами случилось? Почему вы плачете?

— Ох, дочь моя, зачем ты спрашиваешь? Я попал в тяжелое положение. Не находя выхода, я и предаюсь печали, — ответил, обливаясь слезами, старик.

Женщина приподняла чачван и сказала:

— Отец, скажите, какое трудное дело свалилось вам на голову. Может быть, я найду выход!

Старик окуджарец возразил:

— Дочь моя, какой выход ты можешь найти?

Но женщина настаивала, и старик рассказал все, что произошло у казия.

Женщина подумала немного и сказала:

— Отец, поступок казия возмутителен и достоин осуждения. Я похлопочу, чтобы найти выход из затруднения. Если я справлюсь с этим делом, вы станете хозяином ваших таким тяжелым трудом скопленных денег. Посидите здесь, я быстро схожу домой, но смотрите не уходите отсюда, хорошо?

Сказав так, она ушла, а старик решил ждать.

Женщина побежала домой, насурьмилась и нарумянилась, оделась во все новое, накинула на себя бархатную паранджу, захватила с собой ларец, в котором лежали крупные жемчужины, и, взяв за руку маленького сына, вернулась к старику.

— Отец, — сказала она, — я сейчас войду в канцелярию казия. Немного погодя вы тоже приходите и потребуйте во всеуслышание у казия свои деньги. Чем больше будете скандалить, тем лучше. Наверно, казий вернет вам ваши деньги. Вы тогда выйдите и скажите вот этому мальчику, чтобы он скорее шел к казию.

Старик ничего не понял, но согласился. Мальчик остался с ним, а женщина зашла в помещение канцелярии.

Судья сидел один. Увидев посетительницу, он приветствовал ее:

— Здравствуйте! Заходите, заходите, дочь моя! Чем могу служить? Рассказывайте, не стесняйтесь.

Женщина чуть приподняла чачван, и казий, пораженный ее красотой и богатством одежды, только снова пробормотал:

— Прошу же, рассказывайте!

— Господин! — скромно опустив глаза, заговорила женщина. — Мой муж купец. Уезжая в путешествие, он сказал мне: «Оставляю тебе этот ларец с жемчугом, но дома его не держи, а отнеси нашему уважаемому казию на сохранение». Что вы на вто скажете, уважаемый казий?

Вне себя от радости, судья протянул руку и взял ларец. Подняв крышку, он взглянул на жемчуг и, не будучи в состоянии сдержать волнение, воскликнул:

— Молодец твой муж, дочь моя! Умная у тебя голова! Твой жемчуг я сохраню с превеликим удовольствием.

Как раз в этот момент вошел старик окуджарец и, обращаясь к судье, сказал:

— Господин, я пришел за деньгами, которые оставил у вас на хранение. Очень прошу, отдайте мне их!

Казий рассвирепел, но что он мог поделать? В руках у него был ларец с бесценным жемчугом, а перед ним сидела женщина и все слышала.

— На, бери! — закричал он. — Ты, оказывается, низкий и подлый человек!

Он снял с полки мешочек с деньгами и швырнул старику окуджарцу.

Вне себя от счастья, бедняк схватил мешочек и выбежал на улицу. Тотчас же в помещение вошел мальчик с радостным криком.

— Мама, мама! Отец приехал! Идите скорее домой.

Женщина засуетилась и смущенно сказала:

— Господин, извините, пожалуйста, оказывается, наш супруг возвратился из торговой поездки. Мне скорее надо бежать домой.

Она взяла из рук судьи ларец и вышла.

Остолбенев от неожиданности, судья так и остался сидеть на своем месте.

Старик поджидал женщину на улице. Увидев ее, он подбежал к ней, и, поклонившись, воскликнул:

— Тысячу раз тебе спасибо! Достигни всех своих желаний!

’Доживи до старости со своим супругом.

Попрощавшись, он отправился в свой кишлак. А женщина благодаря своему уму, находчивости и проницательности достигла своих желаний и целей.