Волшебный рубин. Сказки

Проданный сон

В давние времена близ Ургенча жили два бедняка — два друга, Кулдаш и Юлдаш. Все двенадцать месяцев в году — и летом, и зимой, и в жару, и в холод — Кулдаш пас в степи скотину, а Юлдаш ходил по дворам и нанимался поденно делать всякую черную работу. Кулдаш и Юлдаш жили в полуразвалившейся хибарке, которую снимали у таких же бедняков, как и они сами. Виделись Кулдаш и Юлдаш только поздно вечером, когда они, усталые, возвращались домой. Тогда, сидя у очага, друзья имели обыкновение рассказывать друг другу, что они видели и слышали.

Однажды Юлдаш увидел сон: две большие и одна маленькая звезды скатились с неба прямо Юлдашу за пазуху.

Целый день Юлдаш думал про этот сон, а вечером, как обычно, рассказал его своему другу.

Подумав, Кулдаш сказал:

— Продай мне свой сон.

Юлдаш удивился:

— Ийе! Ты что, сдурел, разве сны продаются?

— Дорогой друг, — настаивал Кулдаш, — продай мне этот сон!

— Ну ладно, продавать так продавать, а что ты мне дашь?

Кулдаш усмехнулся:

— Столько лет я уже работаю пастухом, а заработал всего-навсего телку и годовалого жеребенка. Больше у меня и нет ничего. Вот и отдам за твой сон их обоих — все свое богатство, которое я сумел скопить. Да ты и сам это хорошо знаешь. Я от тебя ничего не прячу. Ведь мы же друзья!

— Хорошо, — ответил Юлдаш.

— За одну звезду я дам тебе телку, — продолжал Кулдаш, — за вторую звезду — жеребенка, а за маленькую — ничего.

Он достал из-за пазухи половину пресной лепешки и дал Юлдашу. Они взялись за руки и долго их трясли, приговаривая: «Найти тебе добра!»

Юлдаш в ответ сказал:

— Хорошо, бери мой сон. Только если тебе посчастливится и дела твои пойдут хорошо, не забывай меня.

Вечером, когда жители селения, все — и стар и млад — собираются на гузаре, друзья пошли тоже туда, и Кулдаш обратился к людям:

— Эй, отцы, дяди, братья! Сколько лет я пасу кишлачное стадо. Ничью скотину я не присвоил, не украл. Ни на кого — ни на ваших сыновей, ни на ваших дочерей — не посмотрел дурным глазом. Ел я все эти годы ваши хлеб-соль. Не жалейте о том хлебе и соли, что вы мне давали, а дайте мне ваше благословение, хочу я отправиться в дальнюю дорогу. А если пожелаете, возьмите пастухом моего друга Юлдаша. Как мне доверяли, так и ему можете доверять.

Сказал так Кулдаш и поклонился народу. Собравшиеся люди нашли слова Кулдаша правильными. Отпустили они его, назначили Юлдаша на должность пастуха.

А Кулдашу народ сказал так:

— Мы не раскаиваемся. Наши хлеб-соль ты ел правильно, заслужил. Мы довольны твоей работой и тобой. Ты нам долго служил. Мы от тебя не видели вреда. И ты будь доволен, что служил нам, не раскаивайся.

Кулдаш снова поклонился, сказал, что доволен ими, поблагодарил народ за хорошее отношение. Здесь же, на гузаре, все, кто был, собрали, сколько могли, денег, дали Кулдашу и разошлись по домам ужинать.

Наутро Юлдаш, попрощавшись с другом, погнал скотину в степь, а Кулдаш отправился в путь. Шел дорогами известными, шел дорогами неведомыми, прошел много степей и пустынь, шел по камням, шел по пескам, шел по горам, переправлялся через большие и малые реки. Много перенес Кулдаш и трудностей и мучений. Наконец со сбитыми в кровь ногами, с потрескавшимися губами он спустя семнадцать дней и ночей на заходе солнца подошел к замку, окруженному высокой стеной, ворота были уже закрыты. Кулдаш выбрал местечко у стены и прилег, но никак не мог заснуть.

Вдруг издали донесся топот конских копыт. Посмотрел Кулдаш, но ничего не увидел. Кругом стояла кромешная тьма. Топот копыт все приближался.

И тут Кулдаш разглядел, что прямо на него скачет всадник, ведя в поводу другого коня. Осадив коня около Кулдаша, человек быстро прошептал:

— Вот конь. Скоро придет.

Отдал он повод запасного коня Кулдашу и сам исчез во тьме. Так и остался Кулдаш, держа коня за повод и ничего не понимая.

Немного погодя подъехал другой всадник и сказал:

— Садитесь на коня, поехали!

Кулдаш замешкался, не зная, что и думать, но всадник взволнованно сказал:

— Скорее! За мной погоня.

Не раздумывая, Кулдаш отдался на волю случая, вспрыгнул на коня и поехал за неизвестным. Долго ехали они молча, подгоняя коней. Постепенно темнота растаяла, рассвело, и Кулдаш увидел, что спутник его красивый и статный юноша. Неизвестный с недоумением всматривался в лицо Кулдаша. Стало ясно Кулдашу, что юноша приехал к стенам замка, конечно, не за ним, а совсем — за другим человеком.

Взошло солнце, а они все ехали. Кругом расстилались ши, ро-кие поля, в тени зеленых рощ паслись кони, верблюды, коровы, бараны, козы. Дехкане вели волов, запряженных в ярмо, гнали ослов, навьюченных пшеницей.

Неизвестный заговорил:

— Заниматься дехканством, вспахивать на пяти-шести парах волов землю, любоваться зеленым морем пшеницы, когда колышется она на ветру, сколько чувств рождается в душе человека, не правда ли?

Но Кулдаш не отозвался, и неизвестному стало ясно, что он не дехканин.

Неизвестный так же осторожно проверил: не из торговцев ли Кулдаш, не ремесленник ли он, не арбакеш ли. Но Кулдаш слушал все эти разговоры по-прежнему спокойно и равнодушно.

«Нет, — подумал неизвестный, — спутник мой не дехканин, не купец, не кустарь, не караванщик. Кто же он?»

Тут навстречу им попалось большое стадо коров, рассыпавшихся по обширному лугу, и неизвестный сказал Кулдашу:

— Наверное, пасти такое стадо тоже приятно для души.

Тогда Кулдаш обрел дар речи, заговорил, залился соловьем:

— Достопочтенный, вы спрашивали меня о таких делах, о каких я и понятия не имею, поэтому я молчал. Ну, а пастушье дело мне знакомо. Должен вам сказать, пасти скотину — такое приятное занятие, что, право, кто не пас скотину, тот не жил на свете! Какая это радость, когда скот, который ты пасешь, у тебя на глазах начинает лосниться от жира, когда телятся коровы, когда телята растут, прыгают, играют, когда люди говорят тебе за жирный здоровый скот: «Молодец, спасибо!» Да, это все поистине — большая радость.

— Хмм… да… — произнес только вслух неизвестный и подумал про себя: «Что случилось, то уже случилось. Возврата нет».

Стегнув лошадь плетью, он сказал Кулдашу:

— Скорее гоните коня!

Всадники долго ехали. Проголодавшись, они слезали с коней, готовили пищу, кормили лошадей, снова садились на коней.

Неизвестный иногда задавал Кулдашу разные вопросы, иногда сам рассказывал небольшие истории.

Неизвестный, красивый статный джигит, был человеком очень приятного обхождения. Кулдаш охотно слушал его речь, восторгался тонкостью его суждений. Часто он весь превращался в слух и готов был слушать его без конца. Чем бы ни кончилось путешествие, Кулдаш был благодарен и неизвестному, и другу своему Юлдашу.

Но было понятно, что неизвестный задавал вопросы неспроста. Конечно, он хотел узнать, кто такой Кулдаш. Не затаил ли он в сердце коварства, честен ли он?

Однажды на привале неизвестный сказал:

— Если вам не надоели мои разговоры, я бы вам рассказал одну историю.

— Послушаю с удовольствием, — ответил Кулдаш. — Говорю от сердца, ваши речи дают мне знания, ваши слова дают наслаждение моей душе.

Неизвестный начал:

— В давние времена жил умный старик. Имел он трех сыновей. Старшему было двадцать лет, среднему восемнадцать, а младшему шестнадцать. Однажды старик захворал. Опытные Табибы и знахари лечили его, кто молитвами, а кто и снадобьями, но ни молитвы, ни лекарства не помогали старику. Старик почувствовал, что умирает. Простился он в душе со всеми мирскими желаниями, позвал сыновей и завещал им быть честными, справедливыми, брезговать чужим добром, жить своим трудом. Потом позвал каждого из сыновей по отдельности для тайной беседы наедине. Старшему сыну старик сказал:

— Сын мой, в саду под старым гранатовым деревом зарыт горшочек с золотом. Братья у тебя еще молоды. Они не понимают, что такое деньги, а ты взрослый джигит, ты уже все понимаешь. Возьми золото и с умом трать на братьев. Помогай им, пока они не приобщатся к какому-нибудь делу. Будь вместо меня для них отцом.

Сын вышел от старика очень довольный, думая: «Отец меня любит больше братьев. Он одному мне сказал свою тайну».

Тем временем старик позвал среднего сына и сказал ему:

— Сын мой, в саду под гранатом зарыт горшочек с золотом. Брат твой взрослый человек, приобщился уже к делу и сам сумеет зарабатывать себе на хлеб. Но вот младший брат у тебя слишком молод. Он не понимает, что такое деньги. Возьми золото и помогай младшему, а когда понадобится, то и старшему брату. Вообще же во всем слушайся старшего брата. Уважай его, как уважал меня, своего отца. Вместе со старшим братом возьмите воспитание младшего в свои руки, учите его, он еще молод.

Средний сын тоже подумал: «Отец любит меня больше братьев. О спрятанном золоте он сказал только мне».

Под конец старик позвал самого младшего сына и ласково обратился к нему:

— Дитя мое, я очень болен. В саду под гранатом зарыт горшочек с золотом. Братья твои уже большие и могут сами зарабатывать себе на хлеб. Ты же еще молод, пока ничего не умеешь делать. Золото возьми себе, помогай, если понадобится, братьям, слушайся их, учись.

Младший тоже подумал: «Отец меня любит больше братьев. Он не сказал им о своей тайне. Только я знаю ее».

Через два дня старик умер, и его похоронили. Спустя неделю старший из братьев спросил у среднего:

— Ты очень печален. Что-нибудь случилось?

— Ничего не случилось, — ответил средний брат. — Причина печали та же, что и у вас, — смерть отца.

Старший сказал тогда:

— Перед смертью отец мне сказал, что под старым гранатовым деревом зарыт горшочек золота, и велел мне его взять. Сегодня я разрыл землю под тем гранатом, но золота там не оказалось. Или отец тебе тоже говорил об этом? Может быть, ты взял золото?

— Да, отец мне говорил, и я тоже разрыл землю под гранатом, но ничего не нашел. Брат, я правду говорю.

— Раз так, отец, наверное, и младшему говорил про золото, пойди позови брата.

Братья позвали младшего и спросили его о золоте. Тот ответил:

— Отец говорил мне о золоте, я раскопал землю под гранатом, но ничего не нашел.

Старший сын, подумав, сказал:

— Братья мои, отец нас не мог обмануть. Он закопал золото под старым гранатовым деревом. Золото кто-то из нас троих взял. Если вы не сознаетесь, придется нам всем пойти к казию. Он обязательно найдет золото. Даю срок до завтра. Подумайте.

Утром старший брат вновь собрал братьев, но никто не признался, что взял золото. Пошли они втроем к казию. Он указал им место и разрешил сесть.

— С каким делом пришли, дети мои? — спросил казий. — Пожалуйста, я к вашим услугам.

Первым встал старший брат и обратился к казию:

— Господин казий, за ваше расположение мы приносим вам благодарность. Пришли мы к вам с настоящим скандалом. Если разрешите, то я расскажу.

Казий кивнул головой, и старший начал:

— Мы трое — родные братья. Шесть дней назад умер наш отец. Перед смертью он каждому из нас в отдельности сказал, что зарыл под старым гранатовым деревом горшочек с золотом. Когда отец наш скончался, каждый из нас перерыл землю вокруг граната, но золота не оказалось. Думаю, что отец не стал бы нас обманывать на смертном одре. Золото взял кто-то из нас троих, но никто не сознается. У вас, господин казий, большой опыт и мудрость. Мы уверены, что вы сумеете повлиять на того, кто взял золото, и он сознается.

Казий велел расстелить дастархан и выставил братьям обильное угощение. А сам рассказал им одну старую историю:

— В давние времена, — начал судья, — один джигит почувствовал склоность к одной девушке. Они учились в одной школе и еще там полюбили друг друга и решили соединить свою жизненную судьбу. Но едва девушка окончила школу, к ней заслал сватов один человек, и ее отец и мать дали согласие. Когда приблизился день свадьбы, девушка пришла к своему любимому и сказала: «Видно, наша судьба горькая, раз отец и мать решили меня выдать за другого, что мы можем поделать. Если мы не подчинимся безжалостным законам и обычаям, нас побьют камнями. Выхода нет. Быть может, после нас настанут времена, когда молодые люди свободно смогут распоряжаться Своей судьбой. Я пришла с вами проститься». Джигит тогда ответил девушке: «Верны твои слова. Но у меня есть к тебе просьба. Если ты пообещаешь исполнить ее, я скажу, в чем дело, и после этого прощусь с тобой. Если нет, поступай как знаешь». «Говори, — ответила девушка, — если я смогу выполнить твою просьбу, обязательно выполню». Джигит сказал: «В день твоей свадьбы, когда вся свадебная церемония закончится, обещай прийти ко мне, и тогда я с тобой попрощаюсь». Девушка согласилась. Наступил день свадьбы. Невесту отвезли в дом жениха и, по обычаю тех времен, поместили в богато убранную комнату. Сколько она ни пыталась уйти попрощаться с любимым, но так и не сумела. Когда окончился свадебный пир, в комнату ввели жениха. Он подошел к невесте и увидел, что она сидит в горестном раздумье. «Почему вы так печальны? — спросил он. — Ведь сегодня для нас обоих день радости!» И тогда невеста рассказала все жениху: как она училась вместе с джигитом, как они полюбили друг друга, как хотели пожениться, но родители решили выдать ее за другого, как она дала слово, что в день свадьбы придет к нему проститься, как она не сумела сдержать обещания. Жених сказал: «Раз вы дали обещание, то сходите и попрощайтесь!» Девушка тут же встала и пошла в дом джигита. Когда она пришла к нему, он безмерно удивился и спросил: «Как? Ты попросила разрешения своего мужа, и он тебе поверил?» Девушка объяснила джигиту, что она откровенно рассказала жениху всю правду и он разрешил ей пойти попрощаться с любимым человеком. Смотря в упор на девушку, джигит сказал: «Если муж тебе поверил и разрешил пойти ко мне, мужество и благородство его заставляют меня отказаться от твоей любви. Я не могу обмануть такого человека. Иди и живи с ним до старости. Желаю вам удачи в вашей жизни». И он с открытым лицом и ясной душой простился со своей любимой. Девушка вышла из дома джигита, но, когда она шла к мужу, на улице ее схватили воры. Атаман воров увидел, что она красива, и объявил, что берет ее себе в жены. По дороге он спросил девушку, почему она так поздно ходит по улице одна. Девушка тогда объяснила, как было, и сказала, что, попрощавшись с джигитом, идет к мужу. Поразился атаман и заявил:

«И джигит и твой муж проявили высокие чувства и благородство. Но и мы, воры, не уступим им в благородстве. Скажи, где живет твой муж, мы тебя проводим, чтобы тебя никто не обидел». По приказу атамана девушку отвели в дом ее мужа. И…

На этом месте судья прервал свой рассказ.

Неизвестный тоже перестал рассказывать и спросил Кулдаша:

— Как вы думаете, кому по праву принадлежит девушка: джигиту, который любил ее, жениху или атаману воров?

Кулдаш ответил:

— Благородство жениха выше благородства всех, ибо он своим поступком вызвал на благородный поступок и джигита. Возможно, этот джигит, взяв с возлюбленной обещание прийти к нему проститься, задумал плохое, но муж своим благородством заставил его одуматься. А атаман поступил благородно, поняв великодушие жениха и возлюбленного.

Неизвестный одобрительно кивнул головой и продолжал свой рассказ.

— Но разрешите мне досказать историю горшочка с золотом.

Судья тоже спросил братьев, кто из этих троих самый благородный.

Старший сказал:

— Благороден джигит, любивший девушку, ибо она приходила к нему в дом два раза и оба раза он поступил с ней благородно.

Средний брат сказал:

— Благороден жених, ибо он, не зная девушки, доверился ей и разрешил пойти попрощаться с любимым.

А младший брат сказал:

— Благородство проявил атаман воров, ибо воры подчас из-за одной копейки убивают человека, а когда добыча сама своими ногами пришла к ним, они не только не посягнули на честь девушки, но даже не польстились на одежду, а проводили ее до дома целой и невредимой.

Тогда казий встал и сказал:

— Ну, вот ваш спор и разрешился. Только вор защищает вора. Самый младший, разделите золото из горшочка со своими братьями. Ведь отец вам завещал помогать братьям.

Младший брат согласился с решением казия, и братья, пораженные мудростью судьи, радостные и веселые, вернулись домой.

Кончив рассказ, неизвестный лег спать. Наутро вместе с Кулдашем они вновь двинулись в путь. Ехали они день и ночь и приехали, наконец, в большой город. Они остановились в каравансарае. Отдохнув три-четыре дня, неизвестный купил в городе дом и, обставив его всей необходимой домашней утварью, приказал Кулдашу:

— Пойди и пригласи старейшину квартала и почетных людей в гости.

Когда Кулдаш вернулся, неизвестный сказал:

В михманхане уже все готово для приема, встреть гостей хорошо. После угощения объяви, чтобы они меня и тебя сочетали браком. С сегодняшнего дня ты хозяин этого дома и глава семьи, а я твоя жена.

Тут неизвестный снял шапку, и сорок косичек рассыпались по его спине. Пораженный Кулдаш только теперь увидел, что неизвестный не джигит, а прелестная молодая женщина.

Спустя несколько дней после свадьбы жена сказала Кулдашу: — Теперь заведите себе знакомых и друзей из людей ханского дворца, пригласите их в гости, а если они будут звать, ходите и вы к ним в гости. Может быть, при их помощи вы устроитесь на работу во дворце какого-нибудь хана.

Месяца через два Кулдаш поступил на работу в ханский дворец. Своим умом и сметливостью он заслужил уважение окружающих и стал известен под именем Мусофирбека, то есть Бека-странника.

Дела Кулдаша день ото дня шли лучше и лучше. Но у него прибавлялись не только друзья, но и враги. Многие придворные завидовали ему, им не нравилось быстрое возвышение никому до того не известного пришельца. Они говорили:

— Какой-то чужестранец, недавно появившийся при дворе, уже много раз получал награды от хана, а мы, старые, верные слуги, никаких наград не видим.

Начали они строить против Мусофирбека разные козни Однажды жена сказала Кулдашу:

— Много мы получили подарков от хана. Не мешало бы пригласить его с придворными к нам на пир.

Мусофирбек послушался жену и пригласил хана к себе в гости. Прежде чем дать согласие, хан приказал своему визирю:

— Пойди и посмотри, как живет Мусофирбек, какой у него дом и богато ли он живет? Не опозориться бы нам.

Визирь переоделся простолюдином и, подойдя к дому Мусофирбека, стал через щелку в воротах смотреть во двор. Вдруг увидел он жену Мусофирбека. Пораженный, он вошел во двор и сказал ей:

— Так вот где ты, красавица. Ты перехитрила меня тогда и ускользнула из моих рук у городской стены. Клянусь, ты пойдешь со мной.

И он схватил ее за руку.

Молодая женщина вырвалась из его рук и бросилась с криками о помощи в дом.

Слуги приняли визиря за насильника и грабителя и набросились на него с палками. Еле живой, весь избитый вернулся он во дворец, горя жаждой мести. Пришел он к хану и принялся расхваливать красоту жены Мусофирбека.

— Такая красивая женщина может быть женой только хана, — добавил он.

Тогда хан собрал визирей и стал держать с ними совет, как отобрать жену у Мусофирбека.

Долго они советовались и задумали черное дело. Наутро хан вызвал Мусофирбека к себе и объявил:

— В гости я к тебе не пойду. И вот почему. У меня заболела дочь. Вылечить ее можно только молоком тигрицы. Поезжай и достань его.

Печальный вернулся Мусофирбек домой. Жена ему сказала:

— Попросите у хана сорок дней сроку, и пусть выдает вам сорок баранов.

Хан согласился.

Но Мусофирбек сразу не уехал. Тридцать восемь дней жена не отпускала его из дому, а на тридцать девятый она написала что-то на листочек бумаги, сложила его и, отдав мужу, сказала:

— Выйдите из города и поезжайте в сторону восхода солнца. Когда вы проедете три таша, по левую руку увидите пешеходную тропу. Проедете по ней еще полташа до большой площади. Остановите коня посреди площади головой в сторону восхода солнца и разверните мою записку — перед вами появится тигрица. Не пугайтесь! Держа записку в руках, поверните коня на месте вокруг себя — и тут вас окружит много тигриц. Но вы и тогда не пугайтесь. Держа записку в руке, поверните голову коня к дороге, по которой вы приехали, и прямо поезжайте обратно во дворец хана и скажите ему: «Мой хан, вот тигрицы. Можете надоить молока, сколько вам требуется. Я боялся привезти мало молока и, чтобы не ехать еще раз, привел сюда тигриц».

Как научила жена Мусофирбека, так он и сделал.

Привел он во дворец тигриц, и хан затрясся от страха, как листья ивы. Визири и приближенные попрятались кто куда.

В ужасе хан сказал заискивающе Мусофирбеку:

— Спасибо! Я дал тебе это поручение, чтобы проверить тебя. Прогони этих ужасных тигриц, чтобы они не наделали беды.

Мусофирбек вывел тигриц из города и свернул записку. Тигрицы сразу же исчезли.

Хан затаил злобу на Мусофирбека. Созвал он визирей и начал с ними совещаться. После долгих разговоров решили они, что утром к хану явится казначей и доложит, что из казны пропало четыре больших слитка золота. Тогда он прикажет Мусофирбеку найти пропажу.

Утром жена сказала Мусофирбеку:

— Если хан даст новое поручение, требуйте снова сорок дней сроку и сорок баранов!

Едва Мусофирбек явился во дворец, к хану прибежал казначей и донес о пропаже четырех слитков золота. Тотчас же хан обратился к Мусофирбеку:

— Вы должны найти пропавшее золото!

Мусофирбек поклонился хану и попросил сорок дней сроку и сорок баранов.

Хан согласился.

Мусофирбек вернулся домой к жене и спокойно прожил тридцать восемь дней. На тридцать девятый день жена написала ему записку, сказала, куда и кому ее отвезти. Мусофирбек не медля отправился в путь. В указанном ему женой месте он увидел прекрасный сад, в котором цвели цветы, пели соловьи, зеленели травы, но не было ни души. Вдруг издали донеслось пение, и к Мусофирбеку подошло несколько прекрасных девушек. Старшая из них подозвала его к себе и спросила, откуда он и с какой целью пришел. Мусофирбек вынул записку, поклонился и протянул ее. Девушка взяла у него записку, прочла и удивилась.

— Ийе! Да вы, оказывается, наш зять. Ваша жена — наша сестра, которую у нас похитили.

Она пригласила Мусофирбека в михманхану, разостлала богатый дастархан. За угощением они обсудили послание, а наутро красавица с двумя служанками и Мусофирбеком отправились в путь.

Вскоре они, живые и здоровые, приехали в дом Мусофирбека. Сестры обрадовались друг другу, расспрашивали о своем житье-бытье.

На сороковой день сестры встали на заре, вышли на середину двора, прочли заклинания и стали ходить по двору. И каждый раз, как они ступали, под ногами у них появлялись золотые слитки. Двор в одну минуту наполнился золотом.

Взяв четыре слитка в руки и нагрузив золотом двадцать шесть слуг, Мусофирбек пошел во дворец. Оставив слуг за дверью, он вошел в тронный зал и положил четыре золотых слитка перед ханом. Хан сказал:

— Мы говорили, что пропало не четыре золотых слитка, а четыре пары.

Мусофирбек спросил:

— Всего было четыре пары или больше?

— Всего было четыре пары, — без стыда ответил хан. И все визири выступили вперед и подтвердили лживые слова хана. Тогда Мусофирбек позвал стоявших за дверью слуг и, когда они вошли, сгибаясь под тяжестью золота, сказал:

— Вот тут тринадцать пар, а с прежними двумя парами — пятнадцать пар, получается тридцать золотых слитков. Хан мой, какие у вас есть еще приказания?

Хан и визири от стыда опустили головы и, глядя вниз под ноги, сказали:

— Больше у нас нет вам приказаний. Идите!

Вечером хан снова призвал к себе визирей:

— Что вы теперь мне посоветуете? Если вы любыми способами не убьете Мусофирбека, то любовь к его жене меня убьет.

Один из визирей попросил разрешения у хана говорить:

— Великий хан, вашему ничтожному слуге пришли в голову достойные мысли. Разрешите сказать.

Хан разрешил, и визирь сказал:

— Утром, когда Мусофирбек придет во дворец, вы и все мы будем сидеть очень печальные. Мусофирбек обязательно спросит о причине. Тут вы скажете: «Эй, Мусофирбек, никак я не могу избавиться от горестей и печалей этой жизни. Мир — это жилище горя. Сегодня я видел сон. Я очень опечален этим сном. Я рассказал свой сон визирям, но эти скоты мне ничего толком не сказали. Думаю, что только вы сможете истолковать этот страшный сон, снимете с меня эту заботу и избавите меня от печалей. Я видел во сне отца, мать, дедушку и бабушку, никто из них не захотел со мной разговаривать. Все отвернулись от меня. Отправляйтесь в потусторонний мир, найдите моих родных и узнайте, почему они на меня обиделись». Обещайте, великий хан, Мусофирбеку большую награду. Вот мой совет. Конечно, никто с того света не возвращался, не вернется и этот наглец Мусофирбек, а вы, великий господин, достигнете желанной цели.

Коварный совет визиря всем пришелся по душе.

Утром жена сказала Мусофирбеку:

— Хан, наверное, опять приготовил для вас новое трудное поручение. Но что бы он вам ни поручил, как и прежде, просите сорок дней сроку и сорок баранов.

Когда Мусофирбек пришел во дворец, хан приказал ему отправиться на тот свет, узнать почему обиделись на него отец, мать, дедушка и бабушка.

Мусофирбек поклонился хану и сказал:

— С великим удовольствием и от чистого сердца исполню вашу просьбу. Только дайте мне сорок жирных баранов и сорок дней сроку.

Хан выполнил его просьбу и разрешил идти.

Мусофирбек вернулся к жене домой и тридцать девять дней жил дома. В ночь на сороковой день жена и свояченица в старых платьях вышли из города и в одном месте собрали много золы. Вернувшись домой, они надели на Мусофирбека старый рваный халат, вымазали ему лицо и руки сажей, обсыпали с головы до ног золой. Затем они написали письмо от имени отца, матери, деда и бабушки хана, прожгли бумагу в нескольких местах, дали ее в руки Мусофирбека и научили, что говорить.

— Ну, теперь идите к хану во дворец, — сказала жена и пожелала ему удачи.

Мусофирбек шел по улице и кричал:

— Свет, свет! Нехороший наш свет. Свет, свет! Грязный этот свет. Свет, свет! Наш свет причиняет беды. Язык мой немеет, сердце слабеет!

Крича и причитая, он вошел во дворец, протянул письмо хану и сказал:

— Вот, господин, в этом письме отец ваш, мать, дедушка, бабушка написали, почему они обиделись на вас. Господин мой, свет, свет! Этот свет не годится.

И он все время продолжал повторять слова, которые кричал на улице.

— На том свете блаженство, этот свет — место горестей. Тот свет — наслаждение, этот свет — мучение. На том свете пиры, гуляния, на этом — страдания и тяготы. На том свете наслаждения, а на этом — беды и невзгоды. Великий господин, скорей отпустите меня. Я уйду на тот свет, я не могу жить на этом свете.

Говоря так, Мусофирбек, прикидываясь юродивым, все время кричал: «Свет, свет, тот свет!»

Прочитав письмо, царь расчувствовался и заплакал. Он стал расспрашивать Мусофирбека о том свете. Но Мусофирбек все кричал: «Свет, свет, тот свет!»

Царь попросил Мусофирбека рассказать, как шел он на тот свет, было ли трудно или не трудно, наконец спросил:

— А смогли бы и мы сходить на тот свет?

Мусофирбек ответил хану:

— Прикажите собрать на площадь сто саженей дров и триста пудов жмыха. Велите все это хорошо уложить. Если будет плохо уложено, можно будет оттуда свалиться, потому что много желающих будет сидеть наверху. Кто-нибудь снизу подожжет дрова. Вот тогда вы, как и я, сможете за сорок дней сходить на тот свет и вернуться обратно.

И он снова начал кричать: «Свет, свет!» — и ушел из дворца.

Хан приказал собрать на площадь дров и жмыха в три раза больше, чем говорил Мусофирбек. Затем он вместо себя назначил Мусофирбека, а сам же с визирями, советниками и придворными — а всего набралось их восемьдесят человек — влезли наверх, на дрова и жмых.

Мусофирбек сразу поджег дрова и отправил всех на тот свет, с которого не возвращаются.

Тогда Мусофирбек собрал людей из народа, не богатых, а таких, которые, не имея денег, имели ум и могли советовать, отличались дальновидностью и преданностью, и назначил их визирями и советниками и стал неутомимо работать на благо и процветание страны.

Однажды в час отдыха Мусофирбек сидел и играл со своим годовалым сынишкой Шадманом. Жена и свояченица тоже сидели рядом.

И вдруг Мусофирбек вспомнил, как встретил свою будущую жену в одежде джигита у стены замка, и сказал:

— Любимая, я так до сих пор и не знаю, какой поразительный случай соединил нас с тобой и почему визирь возненавидел тебя и начал строить против нашего счастья такие ужасные козни.

Жена Кулдаша улыбнулась и ответила.

— Любимый муж мой, поистине только мужчина и такой скромный, как вы, не проявлял до сих пор и тени любопытства. Так слушайте. Вы уже поняли, наверно, что я из рода пери. Росли мы с моей сестрицей в прекрасном саду. Когда я уже стала взрослой девушкой, меня увидел шах той страны и решил взять в свой гарем. Ночью шахские слуги напали на наш дом и, несмотря на мои крики и слезы, увезли во дворец. Шах назначил день свадьбы, а сам уехал на охоту. У шаха был визирь. Он сжалился надо мной, по крайней мере он так говорил тогда, пообещал вызволить меня из гарема и отвезти домой к любимой сестре. Я поверила ему, так как он по виду был честным и благородным человеком. Он доставил мне тайно одежду джигита и подкупил одного из конюхов, а сам сказал, что будет ждать у стен своего замка. Я понимала, что поступаю опрометчиво, доверяясь малознакомому человеку, но, увы, что оставалось делать неопытной девушке, когда ей предстояло ненавистное замужество. В условленный день я переоделась в мужское платье, пробралась в конюшню и бежала из дворца. Конюх поехал вперед к визирю с запасной лошадью. Точно слепая, я шла навстречу своей судьбе, и счастье мое, что я встретила у стен замка не визиря, а вас, мой супруг и повелитель. Теперь я понимаю, что визирь имел самые низкие побуждения и хотел похитить меня. Впоследствии, когда он увидел меня в этом городе и узнал, что я ваша жена, он возненавидел меня и решил любой ценой погубить вас.

Кулдаш воскликнул:

— Жалкий человек. В своей мести он нашел свою гибель.

Но тут же Кулдаш рассмеялся.

Жена тогда спросила, чему он смеется. Вначале он не хотел говорить, и только после настойчивых просьб жены он рассказал ей, как он был пастухом и купил сон у своего друга Юлдаша.

— Теперь, — добавил Мусофирбек, подумав, — я понял, что две звезды, упавшие с неба во сне, — это жена и свояченица, а маленькая звезда — это наш сын Шадманбек. Правильно я нашел разгадку сна?

— Да, нашли, — сказали жена и свояченица.

Мусофирбек вспомнил тут же и о том, что обещал помогать своему другу Юлдашу.

— Что вы скажете на то, если я найду своего друга. Юлдаша, назначу к себе на какую-нибудь должность и выдам за него вас,' моя свояченица?

Жена сказала:

— Мы с сестрой посоветуемся и через три дня дадим вам ответ.

Через три дня Мусофирбек спросил, что они решили.

— И я, и сестра согласны с вашим мнением, — сказала жена. — Хорошо, посылайте человека, пусть разыщет вашего друга Юлдаша.

Одному из своих советников Мусофирбек объяснил, где живет его друг Юлдаш, чем занимается, его особые приметы, характер и приказал отыскать его и привезти.

В назначенное время советник вместе с сопровождающими выехал в страну Ургенч и скоро приехал в кишлак, где жил Юлдаш. Отдохнув дня два, советник расспросил стариков и нашел Юлдаша. Работал он батраком за долги у одного бая. Советник уговорил Юлдаша уехать, пообещав дать ему в своей стране землю и все, что нужно для дехканской работы, но не сказал, кем он прислан и зачем, потому что Мусофирбек приказал пока не рассказывать сути дела. Советник рассчитался с долгами Юлдаша, забрал его с собой, и они уехали.

Вскоре по приезде советник привел Юлдаша к Мусофирбеку.

— Ну, джигит, пожалуйста, милости просим! — начал разговор Мусофирбек.

А времени прошло с разлуки немало, да в богатой одежде трудно было узнать Кулдаша.

— Приехал, ваше величество! — сказал Юлдаш, поклонившись.

— Откуда прибыли и какая цель у вас? — спросил хан.

— Человек, который привез меня сюда, сказал, что даст мне землю, чтобы я мог заниматься дехканством.

— Ваша профессия дехканство? — спросил Мусофирбек.

— Да, господин, я батрак.

— Есть ли у вас и другая профессия?

— Нет, господин.

— Сколько лет вы батрачите?

— С тех пор, как помню себя.

— Вы что-нибудь скопили от заработков?

— Куда уж там скопить. Я батрачу, чтобы уплатить долги. У меня нет волов, чтобы обрабатывать землю.

— Был ли у вас друг Кулдаш?

— Да, был, Кулдаш-пастух. Откуда вы его знаете?

— Как давно вы его видели?

— Прошло два-три года, как я его видел. Хороший был человек.

— Куда он ушел?

— Его уходу причиной был я.

— Каким образом?

— Однажды я видел сон: с неба ко мне за пазуху скатились две большие звезды и одна маленькая.

— Ну и что же? — спросил Мусофирбек.

— Я рассказал сон Кулдашу. «Не продашь ли ты мне этот сон?» — спросил он меня. Я согласился. После этого он телку и жеребенка отдал мне, а сам куда-то ушел. С тех пор о нем я ничего не слыхал. Очень хороший друг был Кулдаш.

Юлдаш при этом с сожалением вздохнул.

— Если вы его увидите, то узнаете? — спросил Мусофирбек.

— Конечно, узнаю. Ослеп я, что ли. Сколько лет мы с ним спали под одним рваным одеялом.

— Хорошо! Были ли у него какие-нибудь приметы?

— Да, да, были. На локте правой руки у него была родинка, а на левой коленке шрам — корова боднула его.

Мусофирбек показал родинку на руке, и Юлдаш вскочил с места и стал обнимать и целовать друга.

Через месяц Мусофирбек женил друга на свояченице и устроил большой пир.

Два друга, вышедшие из бедняков, старались облегчить жизнь народа и делали, что могли, для процветания государства. В этом деле их жены тоже им помогали.

Кошачья шкурка

Было или не было, сытно или голодно — в давние времена жил один старик. Было у него трое сыновей. Выросли они, и стал их старик женить. Сначала он женил двух старших и построил им дома. А потом заговорил и о свадьбе младшего.

А младший его сын очень любил охотиться.

Однажды взял он лук и стрелы и отправился в горы. Вдруг из-за камня вылетел фазан. Прицелился юноша, стрелу пустил, но не попал в птицу. Фазан в пещеру залетел, а потом убежал через другой выход. Юноша подумал: «Хоть стрелу свою поищу», — и зашел в пещеру.

А в пещере этой пери жили. Подошла к юноше одна прекрасная пери, взяла его за руку и повела за собой. Сорок дней бай-бача в пещере пробыл, с пери пировал, веселился.

Через сорок дней пери, которая его в пещеру завела, спрашивает:

— Эй, джигит, из какой ты страны?

Юноша рассказал ей. Пери еще спрашивает:

— А есть у тебя отец, мать, родные, близкие?

— Да, — ответил байбача. — Есть у меня и отец, и мать, два старших брата, да и другие родственники есть.

— Если так, — говорит пери, — то возвращайся домой и скажи своему отцу: «Отец, постройте мне дом!» Если спросит отец: «Зачем тебе дом? Что ты в нем делать будешь?» — ты скажи: «Да так, жить в нем хочу».

После этого разговора юноша отправился домой. Сидел он как-то с отцом, беседовал и вдруг попросил:

— Отец, постройте мне большой дом!

— Сынок, а зачем тебе дом? — говорит ему старик. — Семьи у тебя еще нет. Женись раньше, а тогда и дом можно будет построить.

Байбача все просит:

— Ах, отец! Семьи у меня пока нет, но пусть будет у меня свой дом.

— Ладно, сынок, — отвечает старик. Позвал мастеров, построили они красивый дом для младшего сына.

— Ну вот, сынок, дом твой готов! — сказал отец.

Джигит опять на охоту уехал. Ездил-ездил и подъезжает я пещере, где пери живут.

А прекрасная пери сидела у входа, поджидала его. Взяла она юношу за руку и опять увела к себе в пещеру. Спустя несколько дней юноша говорит пери:-

— Надо мне домой съездить.

— Поезжай, — отвечает пери, — да попроси отца в твоей усадьбе белую юрту поставить.

Приехал джигит домой и попросил:

— Отец, прикажите в моей усадьбе белую юрту поставить!

— Зачем тебе белая юрта? — говорит старик. — Жены у тебя нет, что ты там делать будешь?

— Буду ночевать в ней, — отвечает юноша.

— Ладно! — согласился отец и поставил для сына белую юрту.

— Ну вот тебе и юрта готова! — говорит старик.

Юноша опять лук и стрелы взял и поехал на охоту. Подъезжает к пещере, а пери уже его ждет. Увидела его, подбегает и спрашивает:

— Ну как? Поставили юрту?

— Юрта готова, — отвечает джигит.

— Ну, раз юрта готова, тогда поехали, — говорит пери.

Сели они вместе на коня и поехали в усадьбу юноши. Зашли в белую юрту и стали жить как муж и жена.

А эта пери обладала особым даром. Когда на нее другие люди смотрели, то видели кошку, и только для юноши она оставалась красавицей пери.

Захотелось однажды старику пойти посмотреть, как его младший сын в своей усадьбе живет, что он там делает. Пришел туда старик, зашел в юрту, видит: сидит его сын один, а рядом с ним кошечка.

— Что ты делаешь здесь, сынок? — спрашивает старик.

— Да вот зайду сюда, посижу, потом во дворе погуляю. Вот с кошечкой забавляюсь.

Посидел немного старик, поговорил с сыном и ушел домой. Прошло пять дней, пери и говорит байбаче:

— Сходи к своим родным, принеси мне кислого молока, голову надо помыть.

Пошел юноша к старшему брату, попросил у его жены пиалу кислого молока и принес пери.

— Да разве одной пиалы кислого молока хватит, чтобы голову вымыть? — говорит пери. — Сходи еще принеси!

Опять пошел юноша к своим невесткам и принес еще одну большую пиалу молока.

— Да ты что думаешь? — говорит пери. — Голову мыть — это дело серьезное! Пойди принеси мне целый кувшин кислого молока и большой таз.

Пошел юноша третий раз и принес кувшин кислого молока и таз. Пери приготовила все для мытья головы и говорит байбаче:

— А ты выйди, за дверью постой!

Юноша вышел из юрты, а пери распустила волосы, расчесала, взобралась на сандал и начала мыть их. Стоит юноша во дворе и думает: «Взгляну-ка, какие у моей пери волосы». Подошел тихонько и заглянул в щелочку. Пери на сандале стоит, а волосы ее земли касаются. «Да, чтобы такие волосы помыть, много кислого молока надо», — подумал юноша.

Снова как-то наведался отец в усадьбу, поглядеть, как там его сын живет, что делает. Но на этот раз он тихонько подошел и заглянул в юрту. Видит: сидит его сын рядом с пери, а красота ее всю юрту своим светом озаряет. Обрадовался старик и думает: «Так вот зачем моему сыну усадьба и юрта понадобились. Хорошую жену он себе нашел». И, ни слова не говоря, потихоньку ушел он, довольный, домой.

Так проходили день за днем, месяц за месяцем. Один родственник старика готовился свадьбу справлять. Старик своим старшим сыновьям дал по восемь пудов муки, чтобы их жены лепешки пекли для свадебного тоя, ситцу дал — платья невесте шить. Узнала об этом пери и говорит джигиту:

— А ты чего сидишь? Иди к отцу, возьми у него муки, ситцу возьми, будем к свадьбе готовиться.

Джигит ей говорит:

— А разве ты, пери, умеешь лепешки печь? Разве ты шить умеешь? А если отец меня спросит: «Зачем тебе все это?» — что я ему отвечу?

— Ничего, — говорит пери. — Лепешки как-нибудь испечем, платья как-нибудь сошьем.

Пошел джигит к отцу и просит:

— Дайте мне тоже муки и ситцу.

Услышали это его невестки и засмеялись:

— Эй, джигит, жены у тебя нет, что же ты будешь с мукой и с ситцем делать? Научись сначала лепешки печь, платья шить.

— Как-нибудь научусь, — говорит джигит.

Взял он муку и ситец и отнес в свою юрту.

— Вот принес то, что ты хотела, — невесело сказал джигит. — Но как мы будем лепешки печь и платья шить — ума не приложу.

Пери ему говорит:

— Это не твоя забота. Тебе с печкой да с иголкой возиться нечего. Ты только вот что делай: поезжай к той пещере, где ты меня встретил, однако в нее не заходи, крикни: «Эй, пери! Кто здесь хорошо умеет лепешки печь? Кто хорошо шить умеет? Выйдите ко мне!»

Джигит взял лук и стрелы, сел на коня и отправился к пещере.

— Эй, эй, пери! — закричал он. — Кто из вас умеет хорошо лепешки печь, кто умеет платья шить, выходите ко мне!

Вышли пери и говорят юноше:

— Здравствуйте! Заходите!

Но он в пещеру не пошел, а взял с собою двух пери и привез домой.

Тут они тесто замесили, лепешек напекли целую гору. Потом стали платья, халаты шить. Сделали эти две пери все, что надо было, и вернулись к себе в пещеру. А джигит и пери лепешки и одежду завязали в узлы и сидят себе как ни в чем не бывало, ждут.

Старшая невестка говорит жене среднего брата:

— Давай пойдем посмотрим, что делает наш джигит. Как он домашним хозяйством занимается.

Пришли они в его усадьбу и видят, сидит младший сын старика в юрте и с пери о чем-то разговаривает. Удивились невестки, вошли в юрту, сели и спрашивают:

— Что же вы сделали из муки и материи, которую вам отец дал?

— Да вот лепешек напекли, а из материи сшили то да се, — отвечает пери.

Невестки ее спрашивают:

— Ну, а себе вы какое платье для свадьбы сшили? Чем будете голову покрывать?

Пери им отвечает:

— А я платье и халат себе из бумаги сошью, а на голову бумажную паранджу надену.

Вернулись домой старшие невестки и решили: «Сделаем так, как она». Напекли кое-как лепешек, ситец покромсали, сшили как попало платья, а для себя стали из бумаги платья шить.

Конец всему бывает. Стали все собираться в дорогу. Пери взяла свои лепешки, красивые платья с широкими подолами и сборками, халаты, сложила все это в мешок, завязала. Надела платье из шелка и атласа с парчою, а сверху на него халат из бумаги натянула. А старшие невестки в один мешок уложили свои лепешки, а в другой платья для подарков. На себя же они надели бумажные платья. Старик приказал запрячь две арбы.

На одну посадил невесток, на другую подарки положил, и поехали все на свадьбу. Вдруг поднялся ветер, набежала черная туча, полил дождь. Бумажные платья невесток намокли и расползлись, а у пери шелковое платье, которое под бумажным было, заблестело, засверкало, красавица еще краше стала. Так они и доехали. Ничего не поделаешь, пришлось старшим невесткам полуголым с арбы слезать, в дом идти. Как глянули старшие сыновья старика на своих жен — со стыда готовы были сквозь землю провалиться. Хозяин дома, который свадьбу устраивал, пожалел невесток и велел дать им хоть что-нибудь из платья.

Уселись сыновья и невестки старика в горнице, позвали хозяина дома, начали его поздравлять и подносить свои подарки. Достали старшие невестки свои лепешки, а они серые, как зола, смотреть на них страшно. Достали они шитье свое, платья косые, узкие, надеть их невозможно. Подошла очередь младшей невестки-пери. Лепешки достала — все смотрят: лепешки у нее румяные, сдобные, лучше, чем у всякого пекаря; платья достала — платья ее лучше, чем у заправской портнихи. Все гости диву дались, на ее лепешки и платья глядели не нагляделись. Один из гостей спрашивает старика:

— Где вы нашли такую хорошую жену своему младшему сыну?

Не знал старик, что и сказать, и придумал первое, что пришло в голову.

— Она дочь одного бедного человека из соседнего кишлака.

Наступила ночь. Когда все уснули, старик подозвал в сторону младшего сына и спрашивает:

— Сынок, куда ты кладешь кошачью шкуру, которую твоя жена надевает?

Понял джигит, что тайна его раскрылась, и растерялся:

— А зачем она вам, отец? Что вы с ней делать хотите?

— Я тебя спрашиваю, — говорит старик, — значит, отвечай. А зачем, увидишь потом.

Не хотел ему сын говорить, но старик заставил, и пришлось все рассказать:

— Я ее положил под попону белого коня.

Вытащил старик кошачью шкуру, которую пери надевала, и кинул ее в огонь. Обнаружила пери по запаху, что ее кошачья шкурка горит, и попросила одну старушку:

— Позовите мне моего мужа.

Пришел джигит к ней и спрашивает:

— Зачем ты меня звала?

Пери ему говорит:

— Эх, джигит! Сделай теперь себе железный посох весом в тысячу пудов, на ноги железные сапоги весом тоже в тысячу пудов, надень их и ходи по свету, ищи меня до тех пор, пока посох твой не станет тоненьким, как иголка, а сапоги не станут дырявыми, как решето! Нет теперь у тебя больше меня, а у меня — тебя нет!

Сказала так пери, поднялась в воздух и улетела из юрты через отверстие, сквозь которое дым выходит. Стоит джигит посреди юрты и с горя себя ладонями по голове хлопает.

Ночь прошла, рассвет наступил, свадьба кончилась, гости домой разъехались. Старик со своими сыновьями тоже домой вернулся.

Сделал себе младший сын железный посох в тысячу пудов, выковал у кузнеца железные сапоги и пошел искать свою пери. Пусть себе он ходит, пери ищет, а вы послушайте про старика.

День за днем идет, месяц за месяцем, год за годом. Однажды старик говорит:

— Вот уже три года прошло, как сын ушел. Надо узнать, жив он или погиб. Если погиб он — надо хоть поминки справить.

Позвал он четырех человек, дал каждому еды на месяц и послал их во все четыре стороны искать джигита. Искали они его, искали и через тридцать пять дней вернулись все четверо к старику с разных сторон. Старик поприветствовал их как полагается: «Ходить вам, не уставать!» — сказал и спрашивает:

— Ну хоть что-нибудь узнали?

Один из них говорит:

— Эх, отец! Уже три года прошло с тех пор, как ваш сын ушел. Если бы он жив был, то уж за это время вернулся б домой. Так что сами понимаете, где он.

Старик посоветовался со старшими сыновьями и созвал всех жителей кишлака, и старых и малых, справлять по младшему сыну поминки. Пусть себе они поминки справляют, а вы послушайте про джигита.

Долго ходил он по горам и долам, по степям и пустыням. Однажды увидел он одинокую усадьбу. Зашел в сад и присел на берегу хауза отдохнуть. В это время из усадьбы вышел мальчик с кувшином, зачерпнул воды из хауза.

Джигит его попросил:

— Мальчик, дай мне воды напиться!

А тот отвечает:

— Какой же ты чудак! Сидишь около воды, а у меня пить просишь.

И пошел в дом.

— Так пусть же вода в твоем кувшине в кровь превратится! — рассердился джигит.

А в этой усадьбе жила страшная старуха Алмауз Кампыр. Мальчик, который за водой приходил, ей прислуживал. И пери — жена джигита — тоже здесь была. Это она и посылала мальчика за водой. Принес мальчик, а она и говорит:

— Полей мне на руки!

Начал мальчик поливать, а из кувшина не вода, а кровь полилась, красная-красная.

— Ах ты, безобразник! — говорит пери. — Я тебе сказала воды принести, а ты кровь принес!

Удивился мальчик и опять побежал к хаузу за водой. Выполоскал кувшин, воды набрал. А байбача ему говорит:

— Эй, мальчик! Дай мне из твоего кувшина напиться!

— Что ты за человек? — отвечает ему мальчик. — Сидишь ты около хауза — и пей сколько хочешь, хоть весь хауз выпей.

И унес кувшин. А байбача говорит ему вслед:

— Так пусть же вода твоя в гной превратится!

Пришел мальчик в дом, пери говорит ему: «Полей мне на руки!» Стал мальчик поливать, а из кувшина не вода, а гной льется. Рассердилась пери и стала его бранить:

— Ах, ты! Негодник ты этакий! Что это с тобой сегодня? Что там около хауза делается? Говори!

Мальчик ей рассказал:

— На берегу хауза какой-то джигит сидит. И оба раза, когда я за водой ходил, он у меня напиться просил, а я ему не дал.

— Иди еще раз, — говорит пери, — и если он у тебя воды попросит, не жалей, дай ему напиться.

Пошел мальчик к хаузу, выполоскал кувшин и чистой воды набрал. Джигит его снова просит:

— Мальчик, подойди сюда с кувшином, дай мне напиться.

На этот раз мальчик подошел, подал ему кувшин.

Напился джигит и спросил:

— Ты кому воду носишь?

— Я ее сестре несу, она умываться будет. У меня сестра пери.

Стал джигит расспрашивать мальчика и из его ответов понял, что пери эта — его собственная жена.

Тогда он снял с пальца кольцо, которое ему подарила как-то пери, бросил его в кувшин и сказал:

— Когда ты станешь поливать сестре на руки, сначала чуть-чуть покапай. Она тебе скажет: «Лей!» — ты еще немного подбавь. А она скажет: «Да лей же как следует!» — Ты возьми и вылей всю воду из кувшина.

Пошел мальчик в дом с водой.

— Ну-ка, поливай! — говорит пери.

Мальчик тихонько капнул ей две капельки.

— Да лей же быстрее! — приказывает пери. — Что это стало с тобой сегодня? Раньше ты не был таким!

Тогда мальчик перевернул кувшин и вылил ей на руки всю воду. А вместе с водой на руки пери и кольцо упало, которое джигит в кувшин опустил. Пери узнала это кольцо, взяла его и, ни слова не говоря мальчику, на палец надела. Потом выбежала она из усадьбы, обняла мужа, привела его в дом и спрятала в сундуке.

Вечером вернулась домой Алмауз Кампыр. Покрутилась она на все четыре стороны, поглядела и спрашивает:

— Что это? Как будто человечьим духом пахнет. Что здесь, человек появился?

Пери говорит ей:

— А что здесь человеку делать? Да и кто осмелится в вашем жилье появиться?

На том разговор и кончился. А у Алмауз Кампыр был обычай: каждый день утром уходить из дому. Пери сейчас же выпускала джигита из сундука и веселилась с ним. А если случалось, что Алмауз Кампыр неожиданно возвращалась раньше, чем обычно, то пери превращала юношу в цветок и вплетала этот цветок себе в волосы.

Однажды пери спрашивает юношу:

— Эй, любимый! Отчего ты такой бледный? Что тебя так беспокоит?

Джигит отвечает:

— О прекрасная! До каких пор мы здесь прятаться будем. И так половина жизни моей на то ушла, что я тебя искал! А ты не думаешь о том, как нам отсюда выбраться?

— Как не думаю? — говорит пери. — Только надо нам обождать еще немного.

— Сил у меня нет больше ждать, — говорит джигит. — Если сегодня-завтра мы ничего не придумаем, от такой жизни я заболею.

— Ничего, любимый, потерпи еще немножко, — уговаривает его пери. — Так уж свет устроен, что полмесяца ночи темные, а полмесяца — светлые.

Однажды вечером Алмауз Кампыр вернулась домой, уселась во дворе и говорит:

— Ой, что-то человечьими духом пахнет. Что-то ты, пери, от меня скрываешь.

Испугалась пери и говорит ей:

— Эх, бабушка! Если кровь мою пощадите, я вам все расскажу.

— Ну, рассказывай, дочка! Так уж и быть, прощу твои грехи.

— Когда вы меня привели сюда, бабушка, у меня остался брат-сирота, ему было лет четырнадцать-пятнадцать. А теперь он вырос и пошел меня искать. Уже несколько дней я его в сундуке прячу, вас боюсь. Сделайте милость, разрешите ему вместе с нами в вашем доме пожить.

— Ладно, дочка, — отвечает Алмауз Кампыр. — Если уж он пришел сюда, то пусть живет с нами.

А сама подумала: «Я всю кравь его выпью».

Проходили дни. Проклятая Алмауз Кампыр завела такую привычку: каждый день она клала свою голову юноше на колени и заставляла его копошиться у нее в волосах, а сама в это время высасывала из него кровь. А надо сказать, эта Алмауз Кампыр за пять-десять дней могла высосать у человека всю кровь, и тогда он умирал. Начал джигит слабеть, и говорит он пери:

— Что же нам делать? Неужели мы и теперь от бабы-яги не избавимся?

Пери его утешает:

— Я придумала, как нам спастись. Только ты делай все точно так, как я скажу. Слушай меня внимательно! У Алмауз Кампыр есть верблюд и собака. И она все время собаку кормит соломой, а верблюда — костями. Есть еще у Алмауз Кампыр особая комната. Переднюю ее дверь она все время держит закрытой, а заднюю — открытой. Посреди комнаты стоит столб, а на полке лежат зеркало, ножницы и гребень. Так вот, когда Алмауз Кампыр сегодня домой вернется и сядет в этой комнате, ты дай верблюду соломы, а собаке костей брось. Потом войди в эту комнату и сядь около столба, а дверь не закрывай. Когда Алмауз Кампыр прикажет искать у нее в голове, ты скажи ей: «Ах, бабушка! Я очень устал сегодня, с места встать не могу, подойдите ко мне!» Алмауз Кампыр подойдет к тебе и положит свою голову тебе на колени. А чуть только она заснет, ты обмотай ее волосы вокруг столба и крепко привяжи к столбу. Тогда встань тихонько, возьми с полки зеркало, гребень и ножницы и спрячь их себе за пазуху. Открой переднюю дверь и выходи во двор. Я тебя там ожидать буду. Так мы и убежим.

Скоро вернулась Алмауз Кампыр, зашла в свою комнату и говорит:

— Покормите, ребятки, верблюда и собаку! Я очень сегодня устала.

Байбача положил верблюду соломы, а собаке кость дал. А потом открыл переднюю дверь, вошел в комнату, заднюю закрыл и сел около столба. Алмауз Кампыр говорит ему:

— Подойди ко мне, юноша, расчеши мне волосы!

А джигит ей говорит:

— Ох, бабушка! Я так устал, что сил нет подняться. Подойдите ко мне сами!

Подошла к нему Алмауз Кампыр, голову на колени ему положила и заснула. Взял джигит ее волосы и стал приговаривать: «Вот эту прядь сюда, а эту — Сюда, а эту — вот так!» Закрутил их сорок раз вокруг столба и привязал крепко-накрепко. Приподнял осторожно джигит голову Алмауз Кампыр со своих колен, положил ее на землю. А сам встал, взял с полки зеркало, гребень и ножницы, спрятал за пазуху и вышел через переднюю дверь во двор. Вдруг Алмауз Кампыр проснулась, попыталась вскочить, а волосы, привязанные к столбу, ее не пускают.

— Закройся, передняя дверь, закройся! — закричала Алмауз Кампыр.

А дверь ей отвечает:

— Зачем я буду закрываться, ты меня и так всегда закрытой держала!

Алмауз Кампыр задней двери кричит:

— Откройся, моя дверь, откройся!

А задняя дверь ей отвечает:

— А зачем я буду открываться, ты меня всегда открытой держала!

Алмауз Кампыр кричит из комнаты:

— Эй, мой верблюд, держи их, держи!

А верблюд отвечает:

— Зачем я буду их держать, ты мне всегда кости бросала!

Алмауз Кампыр собаке кричит:

— Эй, моя собачка, хватай их, хватай!

— Зачем я их буду хватать, — отвечает собака. — Ты всегда меня соломой кормила.

Ни двери, ни верблюд, ни собака не захотели слушать Алмауз Кампыр. Растерялась совсем старуха, не знает, что ей делать. Тем временем джигит и пери убежали. С большим трудом баба-яга отвязала волосы и пустилась в погоню за беглецами. Три дня и три ночи гналась Алмауз Кампыр за джигитом и пери и, наконец, догнала их в далекой пустыне. Увидел юноша, что Алмауз Кампыр их догоняет, и бросил на дорогу ее гребень. Вырос сразу же густой лес. Алмауз Кампыр кричит:

— Эй, ребятки! Как вы через этот лес прошли?

А юноша и пери ей отвечают:

— А мы, бабушка, вырвали у себя два зуба. Из них топоры сделали. Этими топорами себе дорогу прорубили.

Вырвала Алмауз Кампыр у себя зубы, топоры сделала. Прорубила себе через лес тропинку и помчалась за джигитом и его прекрасной пери.

Тогда юноша бросил на дорогу ножницы. На дороге такой лес поднялся, что ему ни начала, ни конца, не видно. Алмауз Кампыр опять кричит:

— Эй, ребятки! А через этот лес вы как пробрались?

Пери ей отвечает:

— Мы, бабушка, еще два зуба вырвали и опять из них топоры сделали, так и прорубили себе дорогу.

Алмауз Кампыр давай у себя опять зубы рвать, топоры делать. А у нее всего-навсего четыре зуба было. Увидели джигит и пери, что у бабы-яги ни одного зуба не осталось, обрадовались и дальше побежали.

Алмауз Кампыр схватила топоры, прорубила себе в чаще дорогу, вышла из леса и дальше за джигитом и пери погналась. Прошло два дня и две ночи, опять начала настигать их Алмауз Кампыр.

Теперь они на дорогу ей зеркало кинули. Разлилась река, и такая, что ни дна у нее нет, ни конца. Стояла Алмауз Кампыр у этой реки, от удивления рот разинув, и кричала:

— Эй, ребятки, как вы через эту реку переправились?

— А мы, бабушка, — отвечает ей джигит, — одежду с себя сняли, вороты и рукава завязали, наложили в нее камней, а потом привязали их себе на шею и перешли речку по дну.

Алмауз Кампыр сделала так, как он сказал, и кричит им: — Ну вот, ребятки, я сейчас на дно опущусь. Если белая пена появится, то смейтесь от радости, а если красная пена потечет, то плачьте, рыдайте.

И бросилась Алмауз Кампыр в реку.

Прошло немного времени, появилась на реке белая пена. Как увидели ее юноша и пери, горько заплакали. Еще немного времени прошло, смотрят они — а по реке уже красная пена плывет. Тут джигит и пери обрадовались, засмеялись, потому что поняли, что наконец-то они от бабы-яги избавились. Прошли они еще три дня и три ночи и добрались до своей усадьбы.

Стали они опять в своем доме жить. Так джигит и прекрасная пери достигли исполнения своих желаний.

Царевна мышка

В одной семье долгие годы не было детей.

Однажды муж и жена сидели вдвоем у себя во дворе. Мимо летела ворона, держа в клюве маленькую мышку.

— Кыш, кыш, — замахали старики руками.

— Карр! — каркнула серая ворона и, выронив свою добычу, полетела дальше. А мышка упала прямо на суфу, где сидели муж и жена, перекувырнулась раз, хвостиком махнула и обернулась красивой девочкой.

Муж и жена очень обрадовались, приласкали девочку и назвали своей дочкой. Приходили к ним соседи, родные, знакомые, любовались девочкой, поздравляли их и желали им счастья. Девочка росла на радость отцу и матери.

Незаметно шли дни, месяцы и годы. Девочка выросла и стала умной красивой девушкой.

В один прекрасный день родители сказали девушке:

— Дочка! Ты теперь уже большая. А раз ты стала взрослой, то у нас теперь появилась новая забота. Теперь наша обязанность — подыскать тебе жениха и выдать замуж.

— А я замуж не пойду! — возразила девушка.

— Не пойдешь?! Как же так? — удивились родители. — Если ты не выйдешь замуж, люди нас осудят.

— Хорошо, но я выйду замуж только за того, кто сильнее всех! — ответила девушка.

— Что это значит?! — в один голос спросили отец и мать. — Откуда нам знать, кто сильнее всех?

Тогда дочь объяснила им, что надо сделать:

— Ночью на небе появляется Месяц. Когда он поднимется на самую вышину, скажите ему, что у вас есть дочь, красивая, как Луна, и спросите, возьмет ли он меня замуж. Что он тогда скажет?

Ночью отец и мать вышли на середину двора и, когда Месяц был над головой, сказали:

— Послушай, Месяц! У нас есть дочь, красивая, как Луна. Она хочет выйти за того, кто сильнее всех. Возьмешь ты ее замуж?

— Нет, не возьму! — ответил Месяц. — Раз ваша дочь хочет выйти за того, кто сильнее всех, так и отдавайте. А я вовсе не сильный.

— Как же не сильный? — удивились отец и мать. — Почему ты так говоришь? Ведь ночью весь мир получает свет только от тебя!

— Солнце сильнее меня, — ответил Месяц. — Вот вы и выдайте за него вашу дочь, прекрасную, как Луна.

Утром, когда взошло Солнце, старики обратились к нему с вопросом:

— О ясное Солнце! Ты возьмешь замуж нашу дочь, красивую, как Луна?

— Нет, не возьму! — ответило Солнце. — Отдайте ее за того, кто сильнее меня.

— Но ведь все живущие на земле пользуются твоим светом и теплом. Значит, ты сильнее всех, — сказали муж и жена.

А Солнце им в ответ:

— Напрасно вы считаете меня сильным. Иногда налетит Облако и застилает мне лицо. Оно куда сильнее меня. Вот вы и отдайте за него свою дочь.

По небу плыло Облако. Когда оно приблизилось, муж и жена обратились к нему:

— О могучее Облако! Взгляни на нашу дочь. Мы выдадим ее за тебя. Возьмешь ее замуж?

— О нет! Я вовсе не могучее, — возразило Облако. — Отдайте свою дочь за того, кто сильнее меня.

— Но ты застилаешь лицо и Солнцу, — с удивлением сказали муж и жена. — Значит, ты сильнее всех!

— Вы думаете, что я плыву по своей воле? — сказало Облако. — Меня гонит Ветер. Он сильнее меня. Вот за него и выдайте свою дочь.

Подул сильный Ветер и прогнал Облако. Муж и жена обратились к Ветру:

— О могучий Ветер! Если мы выдадим за тебя свою дочь, красивую, как Луна, ты возьмешь ее замуж?

Но Ветер сердито загудел:

— С чего это вы взяли, что я могучий? Я вовсе не сильный. Есть кое-кто и посильнее меня. Поищите для вашей дочери могучего Великана.

— Но ведь ты же гонишь тучи, ты ломаешь деревья, выворачиваешь их с корнем. Ты очень сильный! — сказали старики.

— Ну какая же у меня сила? — отвечал Ветер. — Да разве я могу опрокинуть Утес? Конечно, он сильнее меня.

Услыхав эти слова, девушка сказала отцу и матери:

— Ну ведите же меня в горы. Пойдем к Утесу-Великану и послушаем, что он скажет.

Отец и мать повели дочку в горы к Утесу.

— О могучий Утес! — сказали они, — у нас есть дочь, красивая, как Луна. Возьмешь ее замуж?

— Почему вы думаете, что я сильный? — спросил Утес-Великан. — Вовсе нет. Выдайте свою дочь за того, кто сильнее меня.

— Но ведь ты такой же могучий, как вот эти горы! — недоумевали они.

— Нет, — сказал Утес. — Это только снаружи кажусь я могучим, а внутри меня точат мыши. Если уж вы хотите выдать замуж свою дочь, то отдайте ее за самого сильного и могучего, за царя мышей. Имя ему Сычкон.

Тут девушка, обращаясь к отцу и матери, сказала:

— Вы приютили меня, вспоили и вскормили, вырастили, воспитали. Спасибо вам за это! А на самом деле я мышка. Серая Ворона уронила меня на ваш двор, и я, сама не знаю как, обернулась девочкой. Я была послушной дочерью, росла вам на радость, а теперь настало время нам расстаться.

С этими словами девушка вдруг взвизгнула. Из нор выбежали тысячи мышей. Ошеломленные муж и жена так и ахнули.

А девушка перекувырнулась, обернулась мышкой, юркнула в норку, и только ее и видели.

Кашмирский мошенник

В давние времена у одного шаха была красавица дочь. В нее влюбился сын одного бедного дехканина. Не стал он долго раздумывать и послал сватов в царский дворец.

Посмеялся царь, поудивлялся, как это бедняк осмелился свататься к его дочери, и ответил:

— Ладно, если выучится ремеслу, которого нет на свете, тогда выдам я за него дочь.

Бедняк решил тогда научить сына разным ремеслам. Повел его в дом одного проживавшего в том городе и славившегося своим искусством кашмирца и отдал к нему в ученики. Только на самом деле кашмирец никого и ничему не учил, а своих учеников морил голодом, и они умирали.

У кашмирца была дочь-волшебница. Увидела она сына бедняка, понравился он ей очень, и, спрятав его, тайно от отца она начала обучать его всем ремеслам, которые знал кашмирец.

Много ли, мало ли прошло времени, пришел бедняк за сыном.

А юноша чего только не знал. Очень довольный, он вернулся в дом отца и рассказал, чему его обучили. Бедняк похвалил его и с грустью сказал:

— Поздравил бы я тебя, устроил бы пир и созвал бы друзей, но, увы, дома нет и ложки муки и горсти риса. Совсем мы обеднели.

А юноша научился у дочери кашмирского волшебника не только разным ремеслам, но и всяким тайным заклинаниям.

— Не печалься, отец, — сказал он, — я превращусь сейчас в горячего скакуна, а ты отведи меня на конский базар и продай за тысячу золотых. Вот у нас и будет чем жить.

Когда юноша уходил из дому, кашмирский волшебник увидел его в окно, страшно разозлился и решил при первом же удобном случае погубить.

Юноша прочитал заклинание и превратился в скакуна. Бедняк повел его на базар и продал царским конюхам, а когда старик вернулся, видит — сын уже дома. Удивился бедняк и сильно обрадовался.

— Хорошо бы нам достать денег — землю купить, — сказал он.

— Ладно, — ответил юноша.

В следующий базарный день юноша обернулся большим верблюдом. Бедняк повел его на базар продавать.

Верблюда увидел кашмирец и сразу догадался, что это юноша. Тотчас же он его купил и привел домой.

— Неси нож! — приказал он дочери.

Но дочь сразу догадалась, в чем дело. На то и была она волшебница.

— Отец, я не знаю, куда девался нож. Дайте я подержу верблюда, а вы сами, пожалуйста, поищите его.

Отец дал дочери подержать верблюда, а сам пошел за ножом. Девушка выпустила из рук повод. Юноша произнес заклинание, обернулся голубем и улетел.

Кашмирец обернулся беркутом и полетел за юношей, но только он нагнал его, как тог обернулся лягушкой и шлепнулся в болото. Кашмирец превратился в цаплю и принялся тыкать носом в воду, искать его. Только он хотел схватить лягушку, а она обернулась перепелом и улетела. Старик стал соколом и бросился догонять. Едва он догнал перепелку, как она залетела в дворцовый цветник и распустилась пышной розой, а так как цветущих роз в цветнике было полным-полно, кашмирец никак не мог разобрать, которая из них сын бедняка. Недолго думая, кашмирец обернулся соловьем и запел.

Услышав соловьиные трели, царевна вышла в цветник и, пораженная красотой розы, в которую обернулся юноша, срезала ее и поднесла своему отцу шаху.

Кашмирец обернулся музыкантом и заиграл на рубабе певучую мелодию. Очень она понравилась шаху, похвалил он музыканта за его искусство. Тогда коварный кашмирец попросил в награду розу, которая была в руке шаха.

Но шах не дал ему розу. Снова кашмирец попросил — и снова шах не дал.

Когда же кашмирец попросил в третий раз, шах рассердился и ударил розой об землю, и тогда она рассыпалась просяным семенем.

Кашмирец обернулся курицей и стал клевать просо. Быстро подобрала курица все просо, но в кауше у шаха застряло одно просяное зернышко.

Обернулось оно большим котом. Кинулся кот на курицу, съел ее со всеми перьями и обернулся сыном бедняка. Встал и поклонился шаху.

Поразился шах такому чудесному искусству сына бедняка и согласился выдать за него царевну.

Сорок дней и сорок ночей шел пир, какого не знали в мире. Так сын бедняка достиг своих желаний.

Горючий камень

В давно минувшие времена жила на свете девушка. Звали ее Цветок Розы.

Однажды Цветок Розы собирала в поле тюльпаны. Вот идет и идет она по полю и вдруг видит — место совсем незнакомое. Посреди поля роща, а за деревьями виднеется замок, окруженный высокой стеной.

Подошла Цветок Розы поближе. Смотрит — железные ворота замка наглухо закрыты, заржавели от времени и заросли вьюнами. Видно, давно уже никто не отворял их.

Шагнула Цветок Розы к воротам. Вдруг вьюны перед ней расступились и железные ворота распахнулись. Цветок Розы заглянула во двор. Шагнула раз, другой. Не успела она сделать третьего шага, как ворота позади с грохотом захлопнулись.

Стало темнеть. Что было делать? Вошла Цветок Розы в замок. Идет, удивляется: комнаты одна другой краше, всюду ярко горят свечи, и нигде ни живой души.

Подошла Цветок Розы к дверям самой последней комнаты, подумала: «Может, здесь кто-нибудь найдется?» Открыла дверь, а в комнате на пушистом ковре лежит юноша-богатырь удивительной красоты.

«Это, наверно, и есть хозяин замка», — подумала Цветок Розы. Подошла она к юноше, а тот лежит и как будто совсем не дышит. Все ноги у него иголками утыканы!

Присела Цветок Розы на корточки и принялась вытаскивать иголки из ног юноши. Вытащит иголку и тут же смажет ранку целебным бальзамом. Вытащит вторую и опять смажет бальзамом.

Так провела она светлый день и темную ночь. Когда осталось всего несколько иголок, у Цветка Розы начали слипаться глаза от усталости. Она чуть не уснула.

В это время снаружи послышался перезвон колокольчиков. Вышла Цветок Розы на стену замка, смотрит — неподалеку проходит караван.

— Эй, караван-баши! — закричала Цветок Розы. — Оставьте мне кого-нибудь на помощь! Я заплачу вам, сколько пожелаете.

Караван-баши согласился и оставил ей одну девушку. А это была хитрая и злая девушка, от которой сам караван-баши хотел избавиться.

Провела Цветок Розы хитрую девушку к юноше-богатырю и говорит:

— Вытаскивай вот эти иголки, а я немного отдохну.

Сказала так и сама тут же крепко уснула.

Когда хитрая девушка вытащила последнюю иголку, юноша-богатырь чихнул громко, очнулся и приподнялся на локте. Девушка ему и говорит:

— Я вас спасла от смерти!

— А это кто? — спрашивает юноша-богатырь, показывая на Цветок Розы.

— А это моя служанка, — ответила хитрая девушка.

Рассказал тогда юноша-богатырь, что его связали сонного враги, повтыкали в ноги иголки и бросили одного умирать.

Девушка пнула ногой Цветок Розы, закричала на нее:

— Ты только и знаешь, что спишь. Вставай, бездельница, принимайся за работу!

Цветок Розы заплакала горько и покорилась.

Время шло, юноша-богатырь быстро выздоравливал. А когда совсем поправился, решил отправиться в город и спрашивает у хитрой девушки:

— Какой тебе подарок привезти?

Наказала хитрая девушка привезти ей самых дорогих шелков, золотых колец, драгоценных украшений.

— А тебе что? — спросил богатырь у Цветка Розы.

— Мне привезите горючий камень, — ответила она.

Приехал юноша-богатырь в город, начал спрашивать у купцов горючий камень. Один купец ему и говорит:

— Этот камень берут те, кто сильно обижен. А вам-то он зачем?

— Нужен, — коротко ответил юноша.

Возвратился он во дворец, отдал камень Цветку Розы и решил посмотреть, что будет дальше.

А Цветок Розы прошла в комнату, положила камень перед собой. Потом заплакала и начала рассказывать все, что ей пришлось пережить.

С первых же слов Цветка Розы засиял камень изнутри ярким светом. А когда заговорила она о том, как сидела день и ночь, вынимая из ног юноши-богатыря иголки, как взяла у караван-баши на помощь девушку и какую обиду приходится ей сейчас терпеть, вспыхнул камень пламенем и разгорелся в большой костер.

От горя и унижения хотела Цветок Розы кинуться в костер, но тут вбежал юноша-богатырь и подхватил ее на руки.

В тот же час прогнали они из дворца злую и хитрую девушку. А сами поженились и жили счастливо до глубокой старости.

Рыбацкий сын

Жил когда-то в древние времена за кишлаком Чаральзар рыбак по имени Хаким с женой и сыном. Вблизи лачуги, в которой они ютились, протекала большая река.

Каждый день утром старик уходил ловить рыбу. Пойманной рыбы ему еле хватало, чтобы прокормить себя и свою семью. Хаким был очень беден, и поэтому ни он, ни его семья ни с кем не водились, нигде не бывали, да и к ним тоже редко кто заглядывал.

Однажды утром старик Хаким приготовил свои снасти и ушел рыбачить. Дорога к реке шла по буграм и оврагам, идти было трудно. Добравшись еле-еле до реки, старик отдохнул немного на берегу и начал ловить рыбу.

Наловил он уже очень много, как вдруг в сеть попала золотая рыбка. Хаким обрадовался, взял в руки золотую рыбку и залюбовался ею.

Придя домой, он позвал сына и сказал:

— Сынок, отнеси вот эту золотую рыбку царскому визирю и сейчас же вернись назад.

Сын рыбака взял золотую рыбку и пустился что есть духу по большой дороге прямо в город. Войдя в царский дворец, он подумал: «Ну что такое визирь? То ли дело царь! Эх, да ну его, этого визиря, отдам лучше рыбку самому царю!»

Как подумал, так и сделал: отдал золотую рыбку царю. Царь принял подарок, приказал пустить золотую рыбку в хауз, но ничего не сказал мальчику, а прогнал его.

— Ты кому отдал рыбку, сынок? — спросил его отец.

— Отдал самому царю, — ответил мальчик.

Рыбак Хаким очень огорчился, но ничего не сказал и занялся своим делом.

На другой день утром визирь, идя через двор, увидел в хаузе красивую золотую рыбку. Полюбовавшись немного, он вошел к царю.

— Откуда появилась в хаузе рыбка? — спросил он.

Царь сказал, что ее принес сын старого рыбака, живущего за кишлаком Чаральзар.

Визирь разгневался на мальчика, что он не принес золотую рыбку ему, а отдал прямо царю, и решил во что бы то ни стало загубить его.

— О властелин мира! — сказал он, обращаясь к царю. — Как хорошо эта рыбка украшает хауз, но она одинока, у нее должна быть подруга. Прикажите мальчику достать ей подругу, и тогда хауз с двумя золотыми рыбками станет еще краше.

Совет этот очень понравился царю, и он приказал немедленно послать за стариком, чтобы тот не шел, а летел, не касаясь земли.

Старика в один миг доставили во дворец, и он предстал перед царем.

— Где ты достал эту золотую рыбку, там же достанешь и ее подругу, — сказал царь старику. — Даю тебе сорок дней сроку. Не достанешь — повешу, будешь болтаться на виселице.

Старик вернулся домой опечаленный. Позвав сына, он сказал ему:

— Вот видишь, из-за того, что ты отдал рыбку не визирю, а самому царю, беда свалилась на наши головы. Там в реке гуляет подружка золотой рыбки, мы должны ее поймать. Это очень большое и трудное дело. Если за сорок дней мы ее не поймаем, царь повесит и меня и тебя. Мы должны выполнить это во что бы то ни стало, другого выхода у нас нет. Теперь мы оба пойдем на берег реки и будем ловить рыбу.

И вот старик вместе с сыном пошел на берег реки. Отдохнув немного, они приступили к ловле. До самого вечера старались они изо всех сил, наловили очень много, но все это были простые рыбы. Тридцать девять дней отец и сын ловили рыбу, но золотая рыбка так и не попалась в сеть. Вернулись старик и его сын домой с печальными думами.

— Ну, остался один сороковой день, а золотой рыбки мы так и не поймали, теперь царь повесит нас, будем оба болтаться на виселице! — со страхом говорили они друг другу.

Настал сороковой день. «Теперь уж недолго нам жить, всего-навсего один только день!» — думали отец и сын.

Уверенные в том, что завтра пробьет их смертный час, они в последний раз пошли ловить рыбу. До самого позднего вечера трудились они, и, — о счастье! — когда уже совсем стемнело, в сеть попалась такая же, очень похожая на прежнюю, золотая рыбка.

Отец и сын очень обрадовались. У старика задрожали руки, и слезы градом полились из глаз. Он не верил, что спасся от смерти.

Поздно вечером рыбак Хаким и сын вернулись домой. А старуха, как всегда, взобравшись на крышу, стояла там в томительном ожидании, посматривая на дорогу, думая-гадая, что же сегодня принесут отец и сын. «Сегодня уже сороковой день. Срок кончился. Если не поймают рыбку, значит, расстанусь я со своим стариком и сыном навеки!» — горестно вздыхая, говорила бедняжка и, охваченная тревожными думами, беспокойно ходила по крыше взад и вперед.

Но вот вдали показались старик и сын. Старуха не вытерпела и крикнула:

— Поймали золотую рыбку?

Подойдя поближе, старик вынул из ведра золотую рыбку и показал старухе.

Лишь только настало утро, рыбак Хаким дал рыбку сыну и велел отнести во дворец.

— Отдай рыбку визирю! — строго-настрого наказал он.

Мальчик отправился в царский дворец. Между тем царь ждал-ждал — страшно разгневался!

— Сегодня уже сорок первый день. Пойдите разыщите рыбака и сейчас же приведите сюда! — приказал он.

В этот момент в дверь вошел мальчик и, отвесив царю низкий поклон, подал ему золотую рыбку. Царь обрадовался, сошел по ступенькам вниз и пустил рыбку в хауз. А мальчик вернулся домой.

Идя к царю, визирь опять посмотрел в хауз и увидел, что там уже плавают две золотые рыбки. Он поспешно вошел к царю и поздравил его. Царь и визирь прошлись по саду и подошли к хаузу. В хаузе плавали две золотые рыбки одна другой красивее.

Долго любовались они рыбками. Наконец визирь заговорил:

— О властелин мира, как красив ваш замечательный сад! Ни у одного царя нет такого. Теперь все есть в вашем саду, одного только не хватает — нет у вас золотого хауза.

Царь посмотрел на свой хауз и погрузился в думы.

— О властелин мира! — сказал визирь вкрадчивым голосом. — В одной стране, где живут дивы, есть золотой хауз. Вода в нем, как в роднике, кипит и бьет ключом. Вокруг него золотая решетка, золотые кресла, весь он покрыт золотом. Вот если бы принести этот хауз и устроить здесь, ваш сад стал бы еще краше!

— Кто же принесет его сюда? — спросил царь.

— Кто принес рыбку, тот принесет и хауз, — ответил визирь. — Зачем вам об этом беспокоиться? Вы только прикажите, вот и все!

Царь приказал своим людям быстро разыскать и привести к нему сына старого рыбака Хакима. Визирь подумал с тайным злорадством: «Ну теперь не миновать тебе смерти. Попадешь к дивам в лапы, они тебя живым не выпустят!»

— В стране дивов есть золотой хауз, — сказал царь мальчику. — Пойдешь прямо к ним и принесешь сюда этот золотой хауз. Если не принесешь, повешу, будешь болтаться на виселице.

— О государь! — взмолился мальчик. — Да разве можно принести хауз?!

— Как ты смеешь перечить царю?! — прикрикнул на него визирь. — Разве можно говорить с царем, как с равным? Поди прочь, несчастный!

Визирь выгнал мальчика из дворца. Вернулся он домой опечаленный. Стоило только рыбаку Хакиму увидеть его, как он сразу догадался, что опять случилась беда.

— Что случилось, сынок? — спросил он. — Наверное, опять рыбку отдал царю? Ну, говори, в чем дело?

Мальчик рассказал отцу все по порядку, как его принял царь, как приказал достать золотой хауз и как визирь выгнал его из дворца. Старик задумался, потом сказал:

— Слушай, сынок! Визирь задумал тебя погубить. Ты сейчас поди к царю и попроси, чтобы дал он тебе железный посох, железные башмаки, несколько баранов и несколько ослов. Царь тебе не откажет, по его приказу все приготовят для тебя. Когда ты все это получишь, отправляйся в путь. По дороге паси баранов. Будешь ехать все время на ослах. Как только один осел устанет, слезай с него и садись на другого.

Мальчик пошел во дворец и попросил у царя железный посох, железные башмаки, баранов и ослов, словом, сделал все так, как научил его отец. Царь, не говоря ни слова, приказал дать мальчику все, что он попросил.

Мальчик сел верхом на осла, остальных ослов и баранов пустил вперед и отправился в далекий путь.

Расставшись с отцом и матерью, он не знал, что ему делать, куда ехать, и, подгоняя ослов и баранов, ехал по степям и горам. Дорога была дальняя, степь бескрайняя. Ехал сын рыбака, ехал. Увидит, что осел устал, слезает с него, садится на другого и опять едет дальше. В пути он питался мясом баранов. Долго ехал мальчик по безлюдным степям и горам. Но всему бывает конец, зарезал он последнего барана, мясо кончилось, и есть стало больше нечего. Ослы измучились в дальней дороге, они уже не шли, а еле-еле волочили ноги. Что делать? Надел мальчик на ноги железные башмаки, взял в руки железный посох и, опираясь на него, пошел пешком.

Долго он шел и много прошел, нигде не отдыхая, и очень устал. Взобрался на вершину холма, хотел идти дальше, но не смог сделать ни шагу: ноги не двигались, все тело словно свинцом налилось. Лег он на землю и сразу уснул как убитый.

Уж и вечер настал, и темная ночь спустилась на землю, а мальчик все спал и спал. И приснился ему чудесный сон: будто подходит к нему благообразный старец среднего роста, с белой как лунь бородой, в светлом полосатом халате и спрашивает, как и зачем он сюда попал? Мальчик стал рассказывать, куда и зачем послал его царь, сколько дней и ночей промучился он в степи. Вспомнил он про свои ноги, избитые в кровь, про мозоли и мучительную боль в спине и расплакался, жалуясь на свою горькую судьбу. «Не плачь, сынок, — сказал старец, — я тебе помогу, сделаю для тебя доброе дело. Но золотой хауз, о котором ты говоришь, день и ночь охраняют дивы. Ты его не сумеешь достать, тебе это не под силу. Я дам тебе вот этот орех, ты вернешься домой, пойдешь с ним к царю и спросишь, где нужно устроить хауз, пусть укажет это место. Царь будет тебя ругать. «Где твой хауз? Ты его принес?» — спросит он, а потом укажет место. Ты подойти к этому месту и изо всей силы ударь орехом об землю, и тут золотой хауз будет готов. Так ты спасешь себя от лютой смерти». С этими словами старец сунул мальчику за пазуху волшебный орех и вмиг исчез, как будто его и не было.

Проснулся сын рыбака Хакима и первым долгом торопливо сунул руку за пазуху, смотрит — и в самом деле там лежит орех. Обрадовался мальчик и, не чувствуя боли ни в ногах, ни в спине, пустился в обратный путь. Знакомым путем легче было идти.

Скоро он добрался до своего дома. Смотрит — из хижины два царских палача вывели отца и мать и погнали по дороге. Оказывается, царь и визирь, не дождавшись мальчика с золотым хаузом, приказали казнить рыбака Хакима и его жену. Мальчик сказал, чтобы отпустили стариков, а сам пошел к царю.

— Ну, где твой хауз? — закричал в гневе царь.

— А где вы хотите устроить хауз? — спросил мальчик.

Царь рассвирепел еще больше, затопал, заорал:

— Да у тебя же нет ничего в руках, а ты еще спрашиваешь, где строить хауз?! Палачей сюда!

Этот крик услышал визирь, бросил все свои дела и поспешил к царю.

— О властелин мира! — сказал хитрый визирь. — Покажите этому мальчишке, где должен быть хауз, посмотрим, что он сделает.

— Вот здесь устраивай! — сказал царь и указал на самое красивое место среди сада.

Мальчик подошел, вынул из-за пазухи орех и ударил изо всех сил об землю. В тот же миг на глазах у всех появился золотой хауз. Вокруг хауза стояла золотая решетка и тут же были расставлены золотые кресла. В самой середине хауза кипела и била фонтаном вода, рассыпая кругом бриллиантовые брызги.

Царь очень обрадовался и приказал мальчику вынуть из старого хауза обеих рыбок и пустить их в золотой. Мальчик поймал рыбок и только поднес к берегу, как обе рыбки, сверкнув золотой чешуей, нырнули в прозрачную воду и поплыли вокруг фонтана.

Царь и все придворные любовались золотым хаузом, рыбками и радовались.

Один только визирь не был рад. Злоба душила его, что мальчик не погиб, а вернулся жив и невредим. Опять он начал строить козни против мальчика. А мальчик пошел домой и рассказал отцу и матери обо всем, что с ним произошло.

Время шло. Сын рыбака Хакима подрос и стал красивым юношей. Однажды визирь пришел к царю и сказал:

— О властелин мира! Благодаря моим советам вы стали обладателем золотых рыбок и золотого хауза. Но в вашем саду все еще не хватает самого главного, и вот об этом-то я и хочу вам сказать. В одной стране есть красавица пери. Если вы прикажете разыскать и доставить сюда эту красавицу, то в вашем саду уже никаких недостатков не будет.

— Кто же выполнит такое дело? — спросил царь.

— Выполнит тот же самый сын старого рыбака, который принес хауз с золотыми рыбками, — ответил визирь.

Царь приказал немедленно разыскать и привести юношу.

— Ты выполнил для меня два дела, но есть еще одно. Ты пойдешь в царство пери и привезешь мне оттуда красавицу пери, — приказал царь.

Юноша ничего не ответил и молча пошел домой. Он не знал, где и как достать красавицу пери, и сказал отцу про новый приказ царя.

Крепко задумался рыбак Хаким. Думал-думал и наконец сказал:

— Ты ничего не принес визирю, а все отдал царю. За это визирь добивается, чтобы царь казнил тебя. Но делать нечего, иди к царю и проси опять несколько баранов, несколько ослов, железные башмаки и железный посох. Как получишь все это, отправляйся в дорогу. Ты уже взрослый юноша, силы у тебя стало побольше, как-нибудь справишься.

Юноша сделал так, как научил его отец: пошел к царю и попросил баранов, ослов, железные башмаки и железный посох. Царь приказал все выдать юноше без промедления. Юноша сел верхом на осла, пустил остальных ослов и баранов вперед и выехал за город на большую дорогу.

Долго он ехал и много проехал, добрался до одного кишлака, смотрит — из него люди бегут сломя голову и старые, и малые, и мужчины, и женщины, ну, словом, все — от семилетнего ребенка до семидесятилетнего старика. Каждый из них схватил что под руку попало — кто вилы, кто топор, кто кетмень, кто веревку, а мальчишки вооружились камнями, женщины — палками, скалками, кочергами, поварешками.

Спросил с удивлением юноша:

— Что случилось? Куда это вы?

Никто ему не ответил. Начал расспрашивать другого, третьего, и слушать не стали — так все спешили.

Позади всех отстал семилетний мальчуган. Подъехал к нему юноша на своем осле, пристал:

— Говори, куда бегут?

Мальчуган рассказал:

— В нашу деревню повадился вор-великан, всех наших баев обворовал, все имущество забрал. До сих пор никто его не мог поймать, а теперь поймали. Вот люди и бегут убивать этого вора.

Юноша, недолго думая, тоже повернул осла и поехал вслед за толпой, подгоняя своих ослов и баранов. Подъехал, смотрит — стоит высокая виселица, вокруг виселицы толпа народу, а под виселицей человек, и на шее у него веревка. Старые и малые стоят с топорами, тешами, и кетменями, а женщины с палками, скалками, кочергами, поварешками — все уставились на вора и не спускают с него глаз.

Юноша отогнал баранов и ослов в сторонку, пробрался сквозь толпу и подошел к вору.

Тут люди рассказали ему, что это такой ловкий вор-великан — всем ворам вор. Если побежит, то ни на каком скакуне его не догонишь. Сорок баранов на завтрак ему не хватает.

Но сейчас вор стоял и не мог шевельнуться, потому что на шее у него была крепко затянута петля.

Юноша крикнул людям, которые стояли под виселицей и собирались вешать вора:

— Не убивайте его! За сколько вы продадите вора?

Толпа зашумела. Сначала никто не соглашался продать вора-великана.

— Не надо! — кричали баи. — За сколько бы мы его ни продали, за двадцать ли баранов, за сорок ли, все равно он их у нас украдет и опять каждую ночь будет воровать. Убить надо его!

Но те, кто были победнее, сказали:

— Какая будет польза от его смерти, лучше продадим его этому юноше.

Как баи-крикуны ни старались, не удалось им убить вора-великана. В конце концов юноша отдал всех своих ослов и баранов, и вора освободили.

Но как только сняли с его шеи петлю, вор-великан захохотал: «Ха-ха-ха-ха!» Вышел из толпы и снова захохотал: «Хо-хо-хо-хо!» Потом вдруг прыгнул в сторону и, захохотав в третий раз, кинулся бежать — только его и видели.

Лишившись всех баранов и ослов, юноша вышел из толпы, постоял-постоял, надел себе на ноги железные башмаки, взял в руки железный посох и, опираясь на него, пошел куда глаза глядят.

Теперь послушайте про вора. Шел он и думал: «Зачем этот юноша спас меня от смерти? Что за причина?»

Думал он, думал и, наконец, вернувшись назад, разыскал юношу и начал его расспрашивать, откуда он, куда и зачем идет. Юноша рассказал все.

Тогда вор предложил:

— Садись мне на плечи!

Юноша кое-как вскарабкался на плечи великана, и он помчался во весь дух. Вскоре они очутились около высокого железного дома.

Вор открыл железные ворота и вошел во двор. Зарезал он сорок баранов, сварил и начал есть. Юноша не успел оглянуться, как от баранов остались одни только косточки.

Отдохнув немного, вор сказал юноше:

— Я достану тебе девушку пери. Жди меня здесь.

С этими словами он выскочил за ворота и побежал. Долго бежал вор напрямик без дороги и наконец добежал до большого, окруженного высокой стеной замка. Здесь жила красавица пери.

Подойдя к воротам, вор постучал потихоньку и отошел в сторону. Вдруг открылась калитка и из нее вышел див. Вор ударил дива и убил его с одного маху. Войдя во двор, он наткнулся на сорок дивов и схватился с ними врукопашную. Убив всех дивов, он открыл дверь и вошел в комнату. Там сидела красивая пери. Она давно уже не видела людей и спросила вора-великана, как он попал сюда. Вор рассказал ей все по порядку, вывел пери из комнаты, сел с ней на коня и привез к юноше.

Теперь надо было отправляться в обратный путь. Вор дал юноше и девушке волшебного коня-скакуна.

— Только не прикасайтесь к поводьям! — предупредил он и убежал.

Сел юноша на коня и подал руку пери, чтобы помочь ей, но нечаянно задел за поводья. Вдруг поднялся сильный ветер, пыль завертелась вихрем. Тут в небе появились три голубя, подхватили девушку, полетели с ней к высоким горам и скрылись в пещере.

Юноша растерялся и не знал, что делать и как теперь найти пери. Между тем вор-великан отбежал не так далеко. Он заметил, что случилась беда, в один миг примчался к юноше и спросил, в какую сторону улетели голуби с девушкой. Юноша рассказал, как было дело, и указал ему пещеру. Вор подбежал к пещере и громко крикнул:

— Выходи, добрая пери, я здесь!

Но пери в темноте не могла найти дорогу к выходу. Тогда великан научил ее, как выйти из пещеры. Пери вышла и сказала:

— Я не могу ехать с юношей, за мной гонятся дивы.

— Ну хорошо, — посоветовал великан, — тогда жди. Как только явятся дивы, спроси их, почему у людей душа в самом человеке, а у дива одно только тело, а душа в другом месте. Они будут молчать, а ты спроси еще раз, где спрятана их душа. Если они не скажут, то ты плачь и добивайся, чтобы сказали. Тогда они откроют тебе свою тайну. Как только узнаешь, выйди и скажи мне. — Научив пери, что и как нужно сделать, вор вернулся к юноше.

Когда явились дивы, пери спросила их, где находятся души у дивов. Дивы заподозрили что-то недоброе и сначала не хотели ей говорить, но посоветовались и пришли к такому мнению: «Ну что может сделать эта слабая девушка? Бояться нам нечего». Старший див подозвал девушку к выходу из пещеры и показал:

— Вон там, видишь, сейчас же за оврагом растет высокая чинара, а под той чинарой родник, а в роднике сундучок. В этом-то сундучке и хранятся наши души. Если подойти и раскачать чинару, тотчас же золотая рыбка махнет своим хвостом и выбросит из воды сундучок.

Девушка обрадовалась, угостила дивов вином. Они напились допьяна и заснули. Тогда пери вышла из пещеры и рассказала вору-великану, где хранятся души дивов.

Великан подбежал к чинаре и ударил по стволу ногой с такой яростью, что дерево свалилось на землю. В тот же миг золотая рыбка махнула хвостом и выбросила сундучок на берег. Вор сломал сундучок, вынул души дивов и помчался во всю прыть к юноше. Забегали, закричали дивы. «Ой, спина разламывается!» — стонали одни дивы. «Ох, болит голова!» — охали другие. Прибежали они к вору, повалились ему в ноги, ударились об землю лбами и завыли:

— Не убивай нас! Приказывай, сделаем все, что захочешь!

— Сейчас же разыщите пери и принесите сюда. Если не принесете, пропали ваши души! — грозно крикнул вор.

Вмиг дивы исчезли, словно их и не было. Но не успел вор чихнуть, как они уже примчались назад вместе с пери. Вор-великан отдал красавице пери души дивов, распрощался с юношей и проводил их в обратный путь.

Наконец юноша прибыл в свою родную страну в хижину своего отца Хакима.

Услыхал об этом царь и приказал немедленно доставить пери во дворец. Но юноша не захотел отдавать девушку царю, и тогда царь приказал своим воинам поймать юношу, связать его по рукам и ногам, привести во дворец живым или мертвым вместе с прекрасной пери. Пришлось юноше с пери прятаться в речных зарослях.

Между тем вор-великан, узнав, что юношу разыскивают царские воины и вот-вот поймают, во весь дух помчался на выручку. А пери схватила души дивов и давай их жать руками. Вмиг прилетели перепуганные дивы, набросились по приказу пери на царских воинов, и началась страшная битва. Много было воинов у царя, и победа уже склонилась на их сторону, ослабели дивы. Но тут примчался вор-великан, разметал царское войско. Царь и визирь погибли в битве, а сын старого рыбака стал править страной и женился на красавице пери.

Вор бросил свое воровское дело и поступил на службу к молодому царю. Таким образом все достигли своих целей и желаний.

Кувшин-Силач

Было или не было, сытно было или голодно, но жили когда-то старик и старуха. Детей у них не было. Печально и одиноко протекали их дни. Однажды старуха сказала:

— Эх, родился бы у меня ребенок, что ни попросил бы, все дала б ему: молока так молока, сливок так сливок, кислого молока так кислого молока.

Прошло после этого сколько-то времени, и у старухи родился кто-то без головы, без рук, без ног, удивительно похожий на глиняный кувшин.

Старик удивился и сказал жене:

— Старуха, ты все жаловалась — детей нет, вот и родила какой-то кувшин! Чтобы не смотреть на него и не печалиться, давай его разобьем!

Кувшин тут и заговорил.

— Эй, отец, — сказал он, — что вам я плохого сделал? Разве вы попросили меня сходить за дровами, а я не пошел? Или же вы велели косить, а я не послушался?

— Вон у соседского бая не сжат хлеб, сходил бы туда, подзаработал, — сказал отец.

Кувшин, взяв серп, отправился к баю. Бай посмотрел и удивился:

— Кто ты такой?

— Меня зовут Кувшин-Силач, — ответил Кувшин.

— Зачем пришел?

— Могу сжать пшеницу на твоем поле.

— Сколько просишь за работу?

— Наполните меня зерном, и с меня хватит, — ответил Кувшин-Силач.

«Не так уж много запрашивает», — подумал обрадованный бай.

Кувшин-Силач сжал весь байский хлеб, связал сжатую пшеницу в снопы, запряг волов, смолотил хлеб, а солому собрал в скирду. Бай приказал все зерно ссыпать в мешки. Тогда Кувшин-Силач возразил:

— Подождите, бай, сначала уплатите мне за труд, потом засыплю вам зерно в мешки.

Но бай не соглашался:

— Сначала ссыпай зерно в мешки, свези в амбар, а уж тогда уплачу тебе за работу.

— Нет, сначала рассчитайтесь со мной, — настаивал Кувшин-Силач.

— Ладно, будь по-твоему, — рассердился бай. — Заплачу тебе за твой труд и можешь уходить.

Начал сыпать бай зерно в горлышко Кувшина-Силача. Сыпал он, сыпал, всю пшеницу с тока высыпал бай в кувшин, а он все еще не наполнился.

Бай схватился за голову.

— Кувшин не полный, наполните его, — сказал Кувшин-Силач.

— Ох, — заплакал бай, — я все зерно собрал с хирмана, а ты не наполнился. Ты не кувшин, а какой-то шайтан. Весь урожай в тебя ссыпал.

Сказал так бай и ушел.

Кувшин-Силач только крикнул ему вдогонку: «Ладно, пусть не полный, я и этим доволен!» — отправился домой.

— Мать, — сказал он, — скажите отцу, пусть поднимется на крышу дома и сделает в ней дыру.

— Что ты принес, сынок? — спросила мать.

Кувшин-Силач ответил:

— Пшеницу принес.

— Насыпь свою пшеницу вон в то деревянное блюдо. Сколько же может поместиться в этом кувшине?

— На блюде не поместится, — возразил Кувшин-Силач. — Я же прошу — сделайте отверстие в крыше, и я наполню всю комнату зерном.

Отец поднялся на крышу и сделал в ней дыру. Кувшин-Силач давай ссыпать пшеницу. Комната наполнилась зерном.

Так старик и старуха достигли своих желаний.

Сладкоголосый соловей

В стародавние времена жил жестокий шах. Много лет он притеснял И истязал народ. Изо рта своих подданных он вырывал последний кусок хлеба, душил их поборами да налогами.

Так награбил он столько золота, серебра и драгоценных камней, что не знал, куда все это девать.

Однажды собрал шах лучших мастеров и приказал им:

— Сделайте мне дерево чинару — ствол из яхонтов, ветки из хризолита, листья из изумруда, а плоды из жемчуга. А листва должна быть такая густая, чтобы сквозь нее не проникал ни один луч солнца.

Услыхал о шахском повелении народ, зароптал:

— Пока смастерят такое дерево, с нас, должно быть, и последнюю рубашку снимут.

Однако шах жестоко расправился с недовольными. Одним головы приказал отрубить, других — в яму бросить.

Через семь лет чинара была готова.

Приказал шах поставить свою кровать под драгоценным деревом и спал там.

Однажды утром почувствовал шах на правой щеке тепло. Открыл глаза и видит: сквозь изумрудную листву просвечивает пятнышко голубого неба величиной с копейку, и оттуда луч солнца падает на щеку.

Шах завопил:

— Какой-то вор похитил листок с моей чинары. Кто найдет злодея, того я до самой макушки золотом засыплю. А если вор не будет пойман, весь город сожгу и пепел развею по ветру.

Сидевший по правую руку шаха визирь посоветовал:

— Поставьте на ночь стражу из сорока воинов. Они подстерегут вора.

Шах согласился.

Сорок вооруженных воинов окружили чинару. Но когда подошла полночь, все они, как стояли, так и уснули.

Просыпается утром шах и видит — в листве еще одно пустое место, уже величиной с пятак. Пришел шах в такую ярость, что каждый волосок на его голове поднялся острой иглой.

— Палачи, ко мне! — закричал он.

Четырнадцать палачей черными птицами предстали перед шахом, выхватили из ножен отточенные сабли и сказали:

— Кому пришел смертный час, тому голову снесем.

— Казнить их! — приказал шах, указывая на воинов.

Но тут вмешался визирь.

— Если каждый день будете рубить по сорока голов, — сказал он, — то в государстве не останется войска. Посадите лучше воинов в темницу да приставьте к дереву другую стражу.

Воинов отвели в темницу.

А у шаха, надо сказать, было три сына.

Вот старший сын и говорит отцу:

— Дозвольте мне в эту ночь посторожить чинару. Я поймаю вора.

Шах согласился.

Стал старший сын сторожить чинару, да только не выдержал и заснул в полночь. Когда занялась заря, шах увидел среди листьев пустое место величиной с тюбетейку.

Тут же приговорил шах старшего сына к смерти.

— Я буду теперь сторожить, — вызвался средний сын. — Если не схвачу вора, казните меня вместе с братом!

Но в полночь сон ему смежил веки, а утром среди листьев оказалось еще одно пустое место величиной с большую лепешку.

От ярости у шаха глаза полезли на лоб, как у кошки, подавившейся салом.

— Палачи! — закричал он. — Ко мне!..

Но тут младший сын стал просить его.

— Дозвольте мне взять лук и стрелы. Я подстрелю вора. Шах дал позволение.

Когда стемнело, царевич встал под дерево и, натянув тетиву, стал зорко поглядывать то направо, то налево.

Глубокой ночью сон стал его одолевать. Вынул он из кармана ножик, надрезал себе палец, натер ранку солью с перцем, и боль сразу разогнала дремоту.

Стоит царевич, поджидает. Вдруг перед самым рассветом подлетела к чинаре диковинная птица. Клюв у птицы яхонтовый, ноги хризолитовые, крылья из жемчугов и кораллов. Птица опустилась на ветку чинары и так запела, что земля и небо зазвенели.

Как ни жалко было царевичу стрелять в дивную певунью, но он все же спустил тетиву. Но рука у него дрогнула, и стрела только задела птицу, выбив из крыла ее перышко.

Птица улетела.

Проснулся шах. Царевич, держа в правой руке лук и стрелы, а в левой перо, подошел к отцу.

— Вот, — сказал он, — я подстерег птицу, которая уносила драгоценные листья с нашей чинары. Это был сладкоголосый соловей. Однако подстрелить мне его не удалось: очень уж сладко он пел. Только выбил одно перышко из крыла.

Взял шах в руки перо и увидел, что оно дороже всех налогов с его страны за целых семь лет.

Обрадовался шах и велел выпустить из темницы сыновей и воинов.

В тот же день он объявил всем:

— Кто достанет мне эту птицу, того я возведу на свой трон, и он будет делить со мной шахскую власть. А если птицу не поймают, я весь город сожгу и сравняю с землей!

Старшие сыновья шаха почтительно сложили руки на груди, поклонились и сказали:

— Позвольте нам сослужить службу, отец!

Шах согласился.

Переодевшись купцами, оба царевича выехали из города. Прошло три дня. Младший сын шаха подумал: «Ничего братья не найдут, а отец в ярости может и город сжечь. Надо ехать мне».

Он пошел к отцу и сказал:

— Отец! Позвольте и мне сослужить вам службу. Я хочу найти волшебную птицу. Отпустите меня — я уеду, не отпустите — тоже уеду.

Очень не хотелось шаху отпускать младшего сына. Но царевич твердо стоял на своем.

Делать нечего, шаху пришлось снарядить и младшего сына в дорогу.

Младший царевич ехал быстро и через неделю догнал своих братьев.

Поехали дальше втроем и долго ли, скоро ли ехали, но прибыли к месту, где дорога разделялась на три. Возле каждой дороги — камень, на камне — надпись. На одном написано: «Кто поедет по этой дороге, вернется». На другом: «Кто поедет по этой дороге — встретит опасность». На третьем: «Кто поедет — не вернется».

Старший брат выбрал первую дорогу, средний выбрал опасную, а младший ту, по которой не возвращаются.

Братья распрощались и тронулись в путь.

Едет средний брат и думает: «Опасная дорога — дело неладное, а вдруг со мной что-нибудь приключится? Не лучше ли поехать вместе со старшим братом?» Подумав так, он свернул на тропинку и присоединился к старшему брату. Поехали вдвоем.

Приехали братья в чужой город, сели на солнышко, поели кислого молока и стали расчесывать друг другу волосы.

А дочь шаха, выйдя на балкон своего дворца, заметила братьев.

«И не стыдно им у меня на глазах причесываться?» — подумала она и, рассердившись, кинула кусок яблока, которое ела, прямо в старшего брата, да так ловко, что попала ему в голову. Старший брат повернулся, смотрит — на балконе стоит красавица.

«Царевна в меня, наверное, влюбилась», — подумал старший брат и остался сидеть со средним братом у дворца.

Вечером одна из служанок царевны подошла к братьям.

— Что вы здесь сидите, почему не уходите?

— Царевна в меня влюбилась, даже кинула кусочек яблока, пошутила, посмеялась. Как же уйти? — сказал старший брат.

— Живо проваливайте отсюда! А то царевна разгневается и прикажет отрубить вам головы, — припугнула служанка.

Братья струсили и, дрожа от страха, ушли.

Стали они жить в городе, и день за днем прожили все, что дал им в дорогу отец. Делать они ничего не умели и так обнищали, что пришлось им спать у порога чужой лавки.

Пошли они в услужение. Старший брат поступил подручным в харчевню — похлебку разливать, а средний брат в другую харчевню — под котел с пловом дрова подкладывать.

Теперь послушайте о младшем брате.

И дни и ночи ехал он от реки к реке, от озера к озеру, от горы к горе, оставляя за собой стоянки и переходы. Съел он все свои запасы, только одна сухая лепешка осталась.

Наконец доедал младший брат до родника. На берегу его росла тенистая чинара.

Младший брат привязал коня к чинаре, сунул руку в переметную суму и вынул свою последнюю лепешку. Намочил он ее в воде, разломил на кусочки и только собрался поесть, как заметил вдали облако пыли. Присмотрелся и видит — прямо на него мчится во весь дух большая обезьяна.

С перепугу юноша влез на дерево. Обезьяна подбежала, съела лепешку, вытерла морду и, подняв голову, поманила царевича.

— Слезай! — сказала она человечьим голосом. Царевич подумал: «Не наелась лепешкой, хочет и меня съесть». И полез выше.

А обезьяна вскочила на нижнюю ветку.

— Эй, человек, слезай! — снова позвала она. — Если в наши места птица залетит — крылья спалит, человек зайдет, — ноги сожжет! Зачем ты сюда приехал?

Царевич слез с дерева, рассказал обезьяне все от начала до конца.

— Если я не доберусь до сладкоголосого соловья, отец весь город сожжет и сравняет с землей, — печально закончил он свой рассказ.

— Говорят: «Кто тебя один раз накормил, тому сорок раз поклонись», — сказала обезьяна. — Лучше бы я не ела твоей лепешки! А раз уже съела, придется тебя отблагодарить. Садись на коня! Посчастливится — добудем птицу, спасем твой родной город от разоренья.

Сели они вдвоем на коня и отправились в путь. Доехали они до отгороженного высокой стеной сада.

— Я буду копать подземный ход, — сказала обезьяна, — а ты жди меня. Если через пять дней не приду, возвращайся туда, откуда приехал. — И обезьяна принялась рыть.

На шестой день обезьяна вернулась и сказала:

— Я подвела подкоп под самую клетку, в которой под семью покрывалами сидит сладкоголосый соловей. Доберись до конца хода и подожди, пока не уснет стража, а там — хватай не мешкая клетку с птицей и неси сюда. Только смотри не снимай с клетки покрывала.

Крепко запомнив наставление обезьяны, царевич спустился в подземный ход. Добрался до конца и стал ждать.

Стражники-караульные — а их было десять человек — уснули на своих местах. Царевич пробрался мимо них и схватил клетку с птицей. Ему захотелось посмотреть, та ли это чудесная птица, что прилетала на чинару его отца. Только он приподнял одно из семи покрывал, сладкоголосый соловей запел, да так звонко, что царевич остановился, словно зачарованный, а клетка выпала у него из рук.

Проснулись стражники, схватили царевича и отвели к шаху.

Шах позвал палача и приказал:

— Отруби вору обе руки по локоть!

Тут вступился визирь.

— Подождите казнить молодца. Давайте узнаем, зачем ему понадобилась птица.

— Ну, послушаем, — согласился шах, и царевич рассказал все от начала до конца.

Тогда визирь сказал шаху:

— Если мы казним из-за птицы храброго молодца, пойдет о нас постыдная молва. Лучше пошлите его на трудное дело.

Шах согласился и говорит юноше:

— Поезжай отсюда в сторону захода солнца. Проедешь на коне девять месяцев и увидишь город. У шаха того города есть дочь, спит она в золотом сундуке. Если ты привезешь мне девушку, отдам тебе сладкоголосого соловья.

Царевич вернулся к обезьяне и рассказал, что с ним произошло.

Опять сели они вдвоем на коня и пустились в дальний путь.

Ехали они девять месяцев и подъехали, наконец, к большому городу. Остановились в поле, и обезьяна снова принялась рыть подземный ход. Через девять дней и девять ночей она кончила работу и вернулась к царевичу.

— Я сделала подземный ход к дворцу дочери шаха, — сказала обезьяна. — Подымись по лестнице в сорок ступенек, пройди через сорок комнат, выйди на балкон, там луноликая красавица царевна сидит на золотом сундуке, окруженная сорока прислужницами. Когда царевне хочется спать, она открывает крышку и ложится в сундук. Ты сперва подними крышку, посмотри, закрыты ли глаза у царевны. Если она спит с открытыми глазами, уноси ее, а если глаза у нее закрыты, не трогай.

Царевич спустился в подземный ход, пробрался во дворец, поднялся по сорока ступеням, прошел сорок комнат, заглянул на балкон. Смотрит — сидит красавица царевна, окруженная сорока служанками. Кто увидит ее, вмиг разум теряет от такой красоты. Вот легла она спать в свой сундук, а служанки уснули вокруг. Царевич поднял крышку и видит — глаза у царевны закрыты. Тут бы надо уйти, да у него разум вылетел из головы.

Забыл царевич наставления обезьяны. Наклонился, чтобы поцеловать царевну. Но от его горячего дыхания лицо девушки затуманилось, и она открыла глаза.

— Эй, человек, что тебе надо? — крикнула она.

Служанки проснулись, бросились к царевичу, связали ему руки и отвели к шаху.

Шах от ярости приказал сейчас же казнить юношу.

Но тут вмешался визирь.

— Государь, если мы казним его, наутро об этом узнает и стар и млад, и пойдет о нас постыдная слава. Лучше пошлите молодца на трудное дело.

Шах согласился и говорит:

— Слыхал я, что за девять месяцев пути отсюда находится море Кульзам, а в море — Алмазный остров. Там живет колдун Орзакы. У него есть конь Кара Калдыргоч. Тот конь месячный путь пробегает в мгновенье ока. Достань мне коня, и дочь будет твоей.

Вернулся царевич к обезьяне и горько заплакал.

Обезьяна стала утешать его:

— Э, царевич, не горюй! Если счастье будет с нами, достану я тебе коня Кара Калдыргоч.

И снова они пустились в дорогу. Ехали степями и горами и наконец доехали до моря.

Увидел царевич бесконечный морской простор и загрустил.

— Не переплыть нам моря, — сказал он обезьяне. — Погибнем.

Обезьяна стала ободрять его.

— На каждое дело иди смело! Ничего не бойся!

И она начала рыть подземный ход под морем. Через сорок дней и сорок ночей обезьяна кончила работу и вернулась.

— Я вывела подземный ход под передние копыта коня. Ты осторожно высунь голову из отверстия подкопа. Кара Калдыргоч заржет, а колдун Орзакы встанет с постели, выйдет, ударит его и опять пойдет. Ты опять высунь голову. Кара Калдыргоч снова заржет. Придет колдун, ударит коня и уйдет. А потом ты потихоньку выйди и, не дав коню заржать, надень ему на морду эту торбу с кишмишом да скажи: «Эй, добрый конь Кара Калдыргоч! До каких пор ты будешь находиться во власти злодея и терпеть от него побои?» И проворно бери коня. О седле, уздечке и потнике не заботься, поезжай скорей!

Крепко запомнив наставления обезьяны, царевич вошел в подземный ход и прошел под морем к коню. Выглянул он из подкопа, видит: Кара Калдыргоч, насторожив уши, подняв хвост трубой, танцует на месте.

Заметив чужого, конь громко заржал. Пришел колдун. Ростом он был с минарет, каждое плечо, как чинара, рот, как пещера, глаза, как старые мешки, нос, как печь для лепешек, тело, как у слона. Изо рта колдуна вылетел огонь.

— Ах ты, тварь! — прикрикнул на коня колдун. — Если птица сюда залетит — крылья спалит, если человек зайдет — ноги сожжет! Ты что, запах человека учуял?

Колдун ударил плетью коня и ушел спать.

Опять царевич высунул голову. Конь опять заржал. Пришел колдун с плеткой в руке и заорал на коня:

— Э, чтоб ты подох! Запах человека учуял, что ли? Будь он хоть под землей, хоть на небе, от меня не уйдет. Уж если я схвачу его, помну немного во рту и проглочу.

Отхлестал колдун коня и ушел. Царевич выскочил из подземного хода, проворно накинул на голову лошади торбу с кишмишом и сказал:

— Эй, милый друг, до каких пор ты будешь находиться во власти колдуна, терпеть от него побои?

Царевич погладил коня, вскочил ему на спину, ударил его пятками в бока и зажмурился. Кара Калдыргоч встряхнул гривой, на боках его выросли крылья, и он, как сокол, взвился к небу. Из-под копыт коня сверкнула молния и ударила по лбу колдуна. Колдун проснулся.

— Стой, стой! — крикнул он и, выпустив свои когти, погнался за конем.

Кара Калдыргоч полетел к морю. Колдун было совсем нагнал коня, протянул руку к его хвосту, а конь взбрыкнул задними ногами, лягнул колдуна. Пасть колдуна с треском разорвалась, как старое полотно. Колдун свалился в воду и потонул.

Девятимесячный путь конь пролетел за девять дней. Видит царевич город, а около города сидит обезьяна, щелкает орехи.

— Ну что теперь сделаем? — спросила обезьяна.

— Отдадим Кара Калдыргоча, возьмем девушку, — ответил царевич.

— Разве можно отдать такого коня? Слушай меня! Я перекувырнусь и стану конем. Ты подведешь шаху обоих коней, он выберет меня. Потом возьмешь девушку и поедешь за птицей.

Обезьяна перекувырнулась, обратилась в коня, да такого, что Кара Калдыргоч по сравнению с ним был хуже ишака.

Царевич повел коней ко дворцу. Шах увидел через окошко двух вороных коней, черных, гладких, как ласточки.

— Позови того человека! — приказал шах визирю. — Нам подходят такие кони. Если продаст, купим.

Визирь позвал царевича.

— Сколько стоят твои кони? — спросил шах.

— За деньги не продам. Однако коня променяю на вашу дочь!

— Э, бестолковый! Разве можно девушку променять на коня?

Тогда царевич напомнил шаху его обещание выменять дочь на Кара Калдыргоча.

— Что нам делать? — обратился шах к визирю.

— Мужественный человек не отказывается от своего слова. Тигр не возвращается по своему следу, — сказал визирь. — Обещание нужно выполнять.

За одного коня дам золото, за другого — дочь. Возьму обоих коней! — сказал шах.

Но юноша ответил.

— Одного поменяю на вашу дочь, на другом она будет ездить на охоту.

Шах спросил визиря:

— Какой из коней лучше? Выбирай!

Визирю понравился Кара Калдыргоч.

— Э, несмышленый! Вот хороший конь! — шах показал на коня-обезьяну и выбрал его.

Потом шах приказал привести дочь и отдал ее царевичу вместе с сундуком, в котором она спала.

Шах приказал коня-обезьяну отвести в конюшню и привязать. Но конь, насторожив уши, подняв хвост трубой, грыз удила, кусал тех, кто подходил спереди, лягал тех, кто подходил сзади, никого не подпускал и не дал себя привязать. Шах повесил на дверь конюшни замок величиной с голову человека, поставил сорок стражников на крышу конюшни и сам лег спать у ее двери. Ночью конь обернулся обезьяной. Она пролезла через щель в стене и убежала.

Посмотрел утром шах через окошечко, а от коня даже и следа не осталось. Шах заметался, позвал визиря, рассказал, что случилось.

Визирь стал его утешать.

— Кара Калдыргоч был конем колдуна Орзакы. А колдуну подвластны все злые и добрые духи. Сколько шахов, желая добыть этого коня, лишились головы! Наверное, колдун Орзакы взял обратно своего коня. Хорошо, что он не тронул нас. Не печальтесь. Кроме того, ведь дочь свою вы выдаете замуж за шаха, и один из коней остался у нее.

Теперь послушайте о царевиче.

Когда он приехал к саду, где в клетке жил сладкоголосый соловей, обезьяна уже сидела у ограды и щелкала орехи.

— Что теперь сделаем? — спросила обезьяна.

— Отдадим девушку и возьмем сладкоголосого соловья, — ответил царевич.

— Э, несмышленое дитя, разве можно отдавать за птицу девушку? Я перекувырнусь, стану девушкой. По сравнению со мной царевна будет хуже девяностолетней старухи. Ты приведешь нас к шаху, и он выберет меня.

— Не оставить ли мне девушку здесь и повести только тебя?.

— Нет, не надо. Пусть сам выберет, чтобы потом не жалел.

Обезьяна превратилась в прекрасную девушку. Царевич положил красавиц в два сундука и пошел в город ко дворцу шаха.

Пришел, стоит и просит милостыню. Шах в окошко увидел его и приказал казначею:

— Дай что-нибудь страннику!

А визирь вмешался:

— Юноша, что стоит у двора, не нищий, а сын шаха, тот самый, которого вы послали в далекую страну за прекрасной царевной.

Шах позвал юношу и спросил:

— Ну, молодец, выполнил службу?

— Выполнил, — ответил он.

— Где же девушка? — спросил шах.

— Вы приказали привезти одну девушку, а я привез двух. Возьмите ту, которая понравится, а другая останется мне.

Открыли сундуки. Обе девушки разом чихнули и поднялись. Шах от такой красоты опешил, разум у него помутился. Как увидел девушек, грудь ему проколола игла, сердце пробила стрела. Он влюбился и потерял покой.

— Какую мне взять? — спросил он у визиря.

Визирь указал на царевну. Однако шаху понравилась девушка-обезьяна. Он оставил ее и отдал царевичу сладкоголосого соловья.

Царевич вышел из города, сел на Кара Калдыргоча верхом. На одно колено поставил сундук с девушкой, на другое — золотую клетку с птицей и отправился в путь.

А шах созвал народ, отпраздновал такую пышную свадьбу, какой еще не видели. В самый разгар пира обезьяна поднялась, проскользнула через щель в стене и исчезла.

Теперь послушайте о царевиче.

Подъехал он к старой чинаре и видит — обезьяна уже сидит там и щелкает орехи.

— Что теперь сделаем? — спросила она.

— Теперь я поеду домой, — ответил царевич.

— Сначала поедем ко мне, погостишь у меня дня три-четыре, а потом отправишься домой.

— Твой дом какая-нибудь расщелина в горе, как я туда пролезу?

Обезьяна засмеялась.

— И ты до сих пор не знаешь, кто я? Идем!

Царевич пошел за обезьяной. Вот они перебрались через гору и оказались у ворот с красивой резьбой, с золотыми кольцами. Вошли в ворота, а там — прекрасный сад. Цветут розы, поют соловьи, над водой зеленеет трилистник. Персики, винные ягоды поспели и падают на землю. В четырех углах сада — четыре золотых дома, и в каждом — по сорок комнат. В каждой комнате сидят и учатся юные пери: читают и пишут.

Обезьяна перекувырнулась и стала красавицей пери. Такой красивой девушки ни одна мать не родила.

Три дня гостил царевич в прекрасном саду.

Когда он собрался уходить, пери отрезала волосок от своей косы и дала ему.

— Если тебе придется трудно, — сказала она, — зажги кончик волоска, и я к тебе явлюсь.

— Почему ты мне сделала столько добра, помогала мне все время? — спросил царевич.

— Еще задолго до встречи с тобой я гадала и узнала, что в стране восхода солнца живет жестокий шах; он отбирает последний кусок хлеба у своих подданных и делает драгоценное дерево. Из-за этого дерева он захотел разрушить город. А у шаха три сына. Младший скажет: «Нехорошо, если из-за дерева мой отец разрушит город и люди останутся без крова. Я привезу птицу, которая уносит листочки с дерева». Тогда я подумала: «Если юноша готов отдать жизнь за бедный народ, как я могу сидеть на троне и блаженствовать». И вот семь лет я искала тебя, пока не нашла.

Царевич попрощался с пери, поблагодарил ее и отправился с дочерью шаха в путь.

Ехал он, ехал и доехал до того места, где расстался с братьями. Тут он остановил Кара Калдыргоча и задумался: «Где теперь мои братья? Поеду-ка узнаю о них».

Он оставил в пещере девушку и клетку с птицей, свернул на дорогу, которую выбрал старший брат.

Приехал царевич в город и увидел, что в харчевне старший брат разливает похлебку.

— Эй, хозяин! — позвал царевич. — Пришли во двор кара-вансарая, что против харчевни, мне похлебки с тем парнем, который разжигает огонь.

Хозяин налил похлебку в миску и, передавая миску старшему брату, закатил ему звонкую пощечину.

— Неси осторожно! — сказал он.

Старший брат принес похлебку во двор каравансарая.

— Садись и ешь сам! — сказал младший брат.

— Нельзя, хозяин будет ругаться.

— Не будет ругаться! Садись, садись!

Когда старший царевич поел, младший спросил его:

— Откуда ты? Какого рода?

— Я подручный в харчевне, родился здесь.

— Не скрывай от меня. Я узнал тебя. Если скажешь правду, отвезу тебя на родину.

Старший брат заплакал и рассказал от начала до конца все, что с ним было.

— А ты узнаешь своего младшего брата, если увидишь его? — спросил царевич.

— Узнаю.

— А как?

— Однажды, когда мы были мальчиками, я собрался ехать на реку поить лошадь, а он привязался ко мне, крича: «Я тоже поеду!» Лошадь лягнула его, и на левом плече братишки осталась метка от копыта.

— Почему же ты не покатал своего братишку, не позабавил его?

— Я не любил его, вот и не повез.

— Не похожа ли метка твоего брата на эту?

Царевич отвернул ворот у рубахи и обнажил свое левое плечо.

Старший брат бросился к его ногам и горько-горько заплакал.

Царевич поднял его, вытер ему слезы, повел на базар, купил хорошую одежду и коня. Старший брат нарядился, сел на коня, и оба поехали за средним братом. Среднему брату жилось у продавца плова не лучше, чем старшему у продавца похлебки.

Разыскав среднего брата, царевич также одел и снарядил его, и все вместе поехали в родные края.

Когда старшие братья увидели, какие подарки везет отцу царевич, они от зависти потеряли покой и забыли все добро, которое он сделал им. Ночью они начали сговариваться погубить своего младшего брата.

А девушка в своем сундуке услышала их разговор.

Когда наши путники подъехали к реке и остановились у берега на ночлег, девушка подозвала царевича и сказала:

— Твои братья задумали злое дело: хотят тебя убить. Спрячься.

Настала ночь. Царевич немного полежал, потом насыпал на ковер земли, покрыл халатом, а сам ушел и притаился в сторонке.

Перед рассветом старшие братья подошли к ковру, взяли его за четыре конца и бросили в реку.

— Теперь пойдем и заберем коня, птицу и девушку, — сказали они.

Вдруг послышался плеск воды. Смотрят, царевич сидит у воды, умывается.

Очень огорчились злые братья, что замысел их не удался, сели на коней, ускакали вперед и остановились у песчаного холма. Здесь они закопали острую саблю, а сами легли рядом и зарылись до пояса в песок.

Вот подъехал младший брат и спрашивает:

— Зачем вы зарылись в песок?

— Чтобы не болела поясница и ноги, — ответил старший. — Давай мы и тебя зароем, твои ноги всегда будут здоровы.

Царевич слез с коня, братья зарыли его, и песок стал жечь ему ноги.

— Эх, братья мои, песок-то горячий! — сказал он.

— А ты пошевели ногами, он и остынет.

Младший брат стал двигать ногами, и сабля сразу отрезала ему обе ноги до колен.

Братья выкололи царевичу глаза, взяли девушку, коня, птицу и ускакали.

Приехали братья к отцу и отдали ему все, что привезли.

Шах очень обрадовался. Девушку он объявил невестой старшего сына, отослал в гарем и приставил к ней сорок служанок. Кара Калдыргоча поставил в конюшню, а клетку со сладкоголосым соловьем повесил на драгоценную чинару.

Но сладкоголосый соловей спрятал голову под крыло и не пел. Кара Калдыргоч кусал тех, кто подходил спереди, лягал тех, кто подходил сзади, не допускал к себе никого. Девушка окруженная сорока служанками, лежала в золотом сундуке, не выходя из него, не поднимая головы.

Теперь послушайте о царевиче.

Через три дня и три ночи он пришел в себя, вспомнил про волосок, который дала ему пери, и зажег его. В мгновенье ока пери появилась подле него на золотом троне, окруженная своими прислужницами.

— О сын человека, кто тебе причинил зло?! — воскликнула она.

Уложив царевича на свой трон, она приказала прислужницам отнести его к своему отцу на край света в горы Кухикоф.

«Окуните, прошу вас, сына человека в воду океана жизни и лечите по нашим обычаям. Через сорок дней, когда он будет здоров, пришлите его ко мне. Он мне дорог, как родной брат», — наказала она передать отцу.

Трон пери перенесли на край света в горы Кухикоф и доставили царевича к отцу пери.

Через сорок дней царевич выздоровел и стал еще красивее, чем прежде.

— Я не пущу тебя к твоему отцу в таком виде, — сказала пери. — Сделаю тебя похожим на нищего странника и тогда отвезу. Если твой отец выдал девушку за твоего старшего брата и сделал его вместо себя шахом, мы не въедем в город, повернем назад; а если твой отец по-прежнему правит страной, я справлю твою свадьбу с красавицей девушкой.

Три месяца пери не отпускала от себя царевича. Через три месяца волосы у него отросли, стали закрывать лоб, а ногти выросли длинные-предлинные. Пери усадила его на свой трон и вместе с ним полетела в его город.

Оставив трон за городом, пери взяла за руку царевича и отвела во двор к шаху.

Шах в это время разговаривал с визирем.

— Уже сколько месяцев прошло, как я увяз в трясине печали, — жаловался шах. — Птица ни разу не запела, конь ни разу не заржал, девушка не ест ничего.

Вдруг он заметил во дворе молодого странника.

— Эй, поди сюда, — закричал шах.

Царевич взглянул на трон и увидел, что оба его брата сидят по обе стороны отца.

Едва царевич сделал только один шаг к трону, сладкоголосый соловей запел так, что сердца всех живущих в мире растаяли, словно воск.

Царевич еще шагнул, и Кара Калдыргоч, стоя в конюшне, громко заржал. Сделал царевич третий шаг, тогда девушка выпрыгнула из сундука, взяла в руки золотой саз и стала танцевать в кругу среди сорока прислужниц.

Шах обрадовался.

— Странник, ты принес с собой счастье! — сказал он и высыпал ему на голову блюдо золотых монет.

Тогда младший царевич сказал:

— Я не странник, спросите у сладкоголосого соловья, он все расскажет вам.

— Где ты слышал, чтобы птица говорила? — удивился шах. Но тут сладкоголосый соловей заговорил человеческим голосом и поведал шаху все от начала до конца.

Шах увидел, что его власти пришел конец, ибо народ, узнав, кто спас город от беды и несчастья, стеной встал за молодого царевича.

Злой шах со старшими сыновьями сбежали из города.

Сорок дней угощал царевич всех на своей свадьбе. И пери сказала ему на прощанье: «Когда захочешь меня увидеть, зажги мой волосок — и я явлюсь».

Так народ был избавлен от притеснений шаха, а царевич достиг исполнения своих желаний.

Был я на той свадьбе, поел плова, намазал салом усы и бороду и вернулся домой.

Железные когти

Давно-давно когда-то жили старик со старухой. Семья у них была небольшая. Смолоду трудились они не покладая рук; постепенно обзавелись хозяйством и на старости лет жили в достатке. Муж и жена вдвоем растили и воспитывали единственного сына, исподволь приучая его к труду. Они его очень любили и нередко баловали. Сын во всем помогал родителям. У него была любимая игрушка — золотая сокка[2]. Он часто играл в ашички, очень метко бил соккой и мог одним ударом выбить с кона несколько ашичек. Он никогда не расставался с золотой соккой и, будучи уже подростком, всегда носил ее с собой.

Ежегодно в конце весны вся семья выезжала в горное ущелье на летнее пастбище. Старик перевозил туда юрту, разный домашний скарб. Мальчик, сидя верхом на лошади, гнал всякую скотину: корову, бычка, овец и коз. В ущелье было пастбище с густой и сочной травой. Старик ставил юрту, и они все лето жили на чистом воздухе, а скотина паслась на приволье. С наступлением холодов семья возвращалась в деревню.

Однажды старик задержался в горах на летнем пастбище дольше обычного. Лето уже кончилось, но погода все еще стояла теплая и сухая. Изредка перепадали дожди, но потом опять устанавливались теплые солнечные дни. Наконец поздней осенью, когда стало уже холодно, старик сказал, что пора перебираться на зимовку в деревню. Вместе с сыном разобрал он юрту, навьючил все вещи на лошадь. Сын сел верхом на двухмесячного жеребенка и погнал скотину. А про свою золотую сокку он совсем забыл, и она осталась на пастбище, там, где он в последний раз играл.

Потом, когда они уже приехали домой, мальчик хватился, сунул руку в карман, а золотой сокки там нет. «Где же она?» — думал он, но не мог вспомнить. Так он и заснул с мыслями о золотой сокке.

На следующий день утром он спросил у матери:

— Мама, а мама, ты не знаешь, где моя золотая сокка?

Но мать не знала.

Парень пошел тогда к отцу и спросил:

— Отец, а отец? А где же моя золотая сокка?

— Эх, сынок! Да ты, должно быть, оставил ее на пастбище, — ответил старик. — Садись на жеребенка да поскорей привези ее.

Сын тотчас же оседлал жеребенка, сел верхом и поскакал в горы, на пастбище. Только на закате солнца он подъехал к знакомому ущелью. Поднялся парень по склону горы к стоянке, смотрит — на том месте, где была юрта, сидит какая-то старуха, страшная-престрашная: нос у нее длинный, загнулся крючком, как у хищной птицы, глаза ввалились, лицо все в морщинках, зубы желтые, большие, как клыки, седые космы взлохмачены, руки длинные, костлявые, а на пальцах железные когти. «Да ведь это же ведьма Алмауз Кампыр!» — мелькнуло в голове у парня, и сразу мурашки забегали у него по спине.

А старуха сидит себе на корточках и подбрасывает его золотую ашичку вверх. Золотая сокка, падая на землю, все время ложится в положении «чикка»[3], то есть вогнутой стороной вверх. «Не умеет бросать ашичку, — подумал парень. — Должно быть, никогда не играла. Вот бы сыграть с ней, я бы ее сразу обыграл. У меня, как ни кину, так «олчи»[4]. Но к старой ведьме нельзя подойти. Она сразу меня живьем проглотит!» Испугавшись старухи, парень хотел было уже повернуть жеребенка и скакать назад без оглядки, но ему жалко было бросить свою золотую сокку. «Она такая красивая и удобная! Бывало пустишь ее, она так метко бьет, прямо в цель!» — подумал парень и решил попросить старуху.

— Отдайте мне мою ашичку! — сказал он, не трогаясь с места.

— Ах, сынок! Я умираю! У меня сил нет не только подняться, но даже пошевельнуться! — прошамкала Алмауз Кампыр замогильным голосом. — Слезь с жеребенка, подойди поближе и возьми сам.

«Да как раз, я так к тебе и подойду! Если я только слезу, ты меня схватишь и сразу проглотишь! Вон у тебя какие когти! А зубы-то длинные, страшные!» — подумал парень и попросил уже более настойчиво:

— Ну, давайте же, говорят вам!

Он дернул за поводья — и жеребенок на несколько шагов приблизился к старухе.

— Я умираю! — прогундосила опять старуха противным голосом. — Как я подам тебе твою сокку? Сил у меня нет. Слезь! На вот, возьми сам!

С этими словами она подвинула ашичку немного вперед своей длинной костлявой рукой. Парень, подобрав поводья, дал каблуками под бока жеребенку. Тот рванулся вперед, а в этот момент парень, ухватившись левой рукой за луку седла, нагнулся до самой земли, ловко схватил золотую ашичку правой рукой и, пришпорив жеребенка, поскакал во весь опор вниз по склону горы. Алмауз Кампыр вытаращила глаза и от злости лязгнула зубами. Сразу всю хворь с нее как рукой сняло. Она вскочила и помчалась вдогонку за парнем. Только камни летели из-под ее ног и с грохотом катились на дно ущелья.

Парень изо всех сил нахлестывал нагайкой жеребенка и вихрем мчался куда глаза глядят, а Алмауз Кампыр гналась за ним по пятам, вот-вот догонит и схватит его.

Жеребенок устал, выбился из сил. А ночь уже была на исходе. На рассвете около какого-то одинокого хутора парень увидел хорошо оседланного осла. Он спрыгнул с жеребенка, пересел на осла и помчался дальше. Осел скоро устал, и Алмауз Кампыр стала нагонять парня. Что делать?

Проскакав мимо гряды холмов, парень спустился в ложбину, смотрит — а там пасется стреноженный конь под седлом. Спрыгнул он с осла, выхватил нож из ножен, перерезал путы, вскочил в седло и помчался еще быстрее. Теперь Алмауз Кампыр отстала, но все еще гналась за парнем.

Весь день до заката солнца скакал он без передышки. К вечеру и этот конь тоже очень устал, начал спотыкаться, и старуха, казалось, вот-вот догонит парня.

Вдруг он заметил в стороне одинокого верблюда. Верблюд был оседлан. Парень подскакал к нему, спрыгнул с коня, вскарабкался в седло и погнал верблюда во всю прыть. Но старуха не выпускала его из виду и продолжала гнаться. Всю ночь парень трясся на верблюде, убегая от Алмауз Кампыр, но, наконец, верблюд тоже устал. Тут старуха снова стала нагонять парня.

Когда рассвело, парень встретил на пути бычка. Однако он, должно быть, страдал поносом, так как его задние ляжки были испачканы. Парень вспомнил рассказы отца о том, что такие телята обладают волшебными свойствами. Он сейчас же поймал бычка и сел на него верхом. Бычок брыкнул задними ногами и понесся во весь дух. Оглянулся парень, смотрит — а старуха осталась далеко позади.

Целый день скакал парень на бычке. Быстро промелькнул короткий осенний день. Бычок очень устал и бежал уже не так быстро. Между тем Алмауз Кампыр опять стала нагонять парня. Она уже вытянула свои костлявые руки, выпустила когти и приготовилась схватить его. Как вдруг бычок, задрав хвост, громко выпустил ветры. Облако пара окутало бычка и парня, и они скрылись в нем, словно в густом тумане. Потеряв парня из виду, Алмауз Кампыр сбилась с пути и побежала совсем в другую сторону. А шустрый бычок все бежал и бежал. Но вот дорога пошла в гору — и, наконец, бычок остановился. Парень слез, снял с себя ремень и хотел привязать бычка. Как вдруг бычок заговорил человеческим голосом:

— Ты меня не привязывай, я никуда от тебя не уйду. Я буду теперь твоим товарищем и другом.

Парень очень удивился и не стал привязывать бычка. Он хотел подпоясаться ремнем и вдруг нащупал в поясном платке за спиной что-то твердое. Тут только парень вспомнил, что в платке у него завязана лепешка, которую мать дала ему на дорогу. Он так проголодался, что с жадностью набросился на еду и в один миг съел пол-лепешки. Утолив немного голод, парень завернул в платок другую половину лепешки.

Ночь прошла спокойно. Утром бычок проснулся, встал, выставил вперед передние ноги и, выгнув спину, сладко потянулся. Потом дрыгнул по очереди задними ногами, сначала правой, затем левой, и пошел вверх по склону горы пощипать зеленой травки. А парень, утомленный беспрерывной погоней, все еще лежал, отдыхая. Между тем бычок, наслаждаясь сочной травой, поднимался выше и выше и, наконец, взобрался на самую вершину. Посмотрел он вниз и увидел вдали большой замок, окруженный зеленым тенистым садом. Каждый год летом в этот замок приезжал царь со своей семьей, отдыхал и развлекался охотой в окрестных горах. Бычок, пощипывая травку, стал спускаться вниз, шел-шел — и не заметил, как очутился перед самым замком.

У царской дочери было сорок рабынь-служанок. Все они, молодые, красивые, резвые, шаловливые, прогуливались по аллеям тенистого сада. Увидев бычка, они выбежали за ограду, поймали его и повели в сад. Там они положили ему на спину халат, и самая бойкая девушка, сев на него верхом, стала понукать. Бычок переступил с ноги на ногу, нагнул голову, покрутил хвостом — да как понесется во всю прыть. Девушка закричала в испуге. Затем, успокоившись, ухватилась за рога, повернула бычка и поехала назад уже спокойно. После нее села другая, третья, и все остальные садились верхом по очереди и катались по садовым аллеям.

Услышав шум в саду, царевна выглянула из окна и рассмеялась. Она долго любовалась забавами своих служанок. Увидев царевну, девушки подошли под окно и пригласили ее сойти вниз поразвлечься.

— Идемте к нам, садитесь верхом и покатайтесь на бычке! — говорили девушки.

Но царевне стыдно было садиться верхом на шустрого бычка.

— Ладно уж, сами катайтесь, а я отсюда буду смотреть на вас, — сказала она.

Но девушки не отставали.

— Идемте сюда, садитесь, не бойтесь, на нем очень удобно сидеть, покатайтесь немного! — уговаривали они царевну.

Наконец царевна согласилась:

— Ладно, попробую!

Она сошла вниз, села верхом на бычка и поехала. Бычок побежал по аллее легкой иноходью. Добежав до конца ее, он осторожно повернулся и побежал в обратную сторону.

Прокатившись несколько раз по аллее сада, царевна сказала:

— Оказывается, это очень смирный бычок, сидеть на нем очень удобно, иноходь у него хорошая, он совсем не трясет.

Царевне так понравилось кататься, что она не захотела слезать с бычка и каталась на нем до самого вечера. Было уже поздно, солнце закатилось, стало смеркаться. Подбежав к воротам, бычок раскрыл рот, дохнул что было силы и, задрав хвост, громко выпустил ветры. Девушки-служанки не успели оглянуться, как бычок и юная царевна скрылись в густом тумане. Пока они охали да ахали, бычок бежал во всю прыть, унося на себе царскую дочь. Взобравшись на вершину горы, он спустился вниз по знакомой тропинке и, подбежав к парню, сказал:

— Ну-ка, вставай, друг мой, посмотри, какую девушку я тебе привез!

Парень поднялся и помог царевне слезть с бычка. Потом постелил свой халат и пригласил ее сесть. Девушка так утомилась за день, что, посидев немного, прикорнула и вскоре заснула крепким сном.

— Слушай, друг мой, — сказал бычок парню, — ты отведи меня за горку и зарежь. Когда зарежешь, зарой мои глаза в одном месте, а тушу в другом месте, как можно дальше.

Парень послушался, отвел бычка за горку и зарезал его. Глаза он зарыл тут же, на склоне горы, потом, взвалив на спину его тушу, отнес ее подальше в долину и зарыл. Было уже за полночь, когда он, усталый, вернулся назад. Не раздеваясь, парень лег на голую землю и заснул как убитый. Проснувшись на рассвете, он посмотрел в ту сторону, где были зарыты глаза, и удивился: там лежали два огромных пса. Это были охотничьи собаки. Они охраняли сон юноши и девушки. Парень хотел подойти к ним поближе, но в этот момент раздался голос проснувшейся царевны:

— Ах, какой прекрасный замок!

Парень оглянулся и увидел в долине, в том самом месте, где он ночью зарыл тушу бычка, высокий замок, окруженный большим фруктовым садом.

Парень и девушка направились к замку и прошли через открытые ворота в сад, а сторожевые собаки последовали за ними и остались у ворот. Поднявшись наверх по ступенькам, молодые люди вошли во внутренние покои замка. Долго ходили они по комнатам и все удивлялись богатому убранству, блеску изящной золотой отделки, красивой росписи стен и потолков. Замок парню и царевне понравился, и они поселились в нем.

Однажды парень, взяв с собой обеих собак, отправился на охоту. Сначала он охотился в горах, потом спустился в долину и подошел к реке. Смотрит — а на берегу стоит Алмауз Кампыр. Увидев парня, она бросилась в воду. Парень хотел было кинуться за старухой, но она скрылась под водой и не показывалась на поверхности. Парень повернулся к собакам и крикнул:

— Взять эту старуху! Да смотрите, как только схватите ее, держите крепко, не выпускайте!

— Мы выполним твое приказание, — ответили собаки, — сейчас бросимся в воду. Только смотри хорошенько, если на воде появится кровь, ты не бойся, а, наоборот, радуйся, значит, все хорошо, а если появится гной, ну тогда плачь, значит, дело плохо.

Собаки прыгнули одна за другой в речку, в то место, где нырнула старуха, и исчезли под водой.

Долго стоял парень на берегу, как вдруг на поверхности воды показался гной. Увидев гной, парень заплакал: «Значит, все пропало!» — подумал он. Немного погодя вода в этом месте окрасилась кровью. Парень обрадовался и перестал плакать.

Вот на поверхности воды показалась голова одной собаки к тотчас же выплыла другая. Крепко вцепившись зубами, они тащили за ноги мертвую старуху. На берегу они бросили ее и подбежали к своему хозяину. Парень был вне себя от радости. Теперь его враг — злая Алмауз Кампыр — больше не могла причинить ему вреда. Довольный и веселый, он вернулся в свой замок. Смотрит — а в замке у него гости. Оказывается, царь, разыскивая свою дочь, случайно заехал в замок вместе со своими приближенными. На радостях царь приказал устроить свадебный пир. Выдав свою дочь замуж за молодого человека, царь посадил его на трон и передал в его руки бразды правления. Вскоре к парню приехали отец и мать. Они долго разыскивали своего сына и, наконец, узнали, что он находится в замке. Старик и старуха были очень рады, что их сыну привалило такое счастье, что молодая царевна, такая красавица, стала их невесткой. Все они зажили счастливой жизнью, достигнув своих желаний и цели.

Красавица пери

В стародавние времена жил бедняк. Было ему лет восемьдесят.

Старик и жена его только и жили тем, что каждый день он приносил из лесу вязанку хворосту и продавал ее за грош на базаре.

Но вот однажды не удалось ему продать хворост, и вернулся он домой с пустыми руками.

Жена его спросила:

— Что вы принесли? Со вчерашнего дня у меня во рту ничего не было!

— Эх, жена, сегодня никто не захотел купить у меня хворост, — ответил старик.

— Ну, конечно, не продашь — не купишь, — сокрушалась жена. — А были бы деньги, купила бы я мяса, сварила бы я похлебку, и были бы мы сыты. Ничего не поделаешь. Завтра вот что сделайте: позовите в помощь себе двух соседей. Свою вязанку хворосту продадите на базаре и на вырученные деньги купите мяса, риса, моркови, и на тех двух вязанках, что они принесут, сготовим себе плов.

Так и сделал старик. Утром на следующий день позвал он на помощь двух своих соседей. Втроем, запасшись веревками, пошли они в лес.

Собрали они хворост, и только приготовили вязанки и хотели взвалить их себе на спины, как вдруг подул страшный вихрь и унес с собой все три вязанки.

Старик заплакал:

— Эх, горе, вчера с женой легли спать голодные. Видно, и сегодня будет так же.

— Не плачьте, отец, — успокаивали его соседи, — сегодня вас и жену вашу как-нибудь покормим. А завтра, когда ветер успокоится, мы снова к вам явимся и наберем много хвороста.

Пришли они утром к старику и снова отправились в лес. Вдруг близ дороги, под высокой чинарой, они увидели яму, а в ней три вязанки хворосту.

— А вот и наш хворост! — обрадовались соседи и обратились к старику. — Отец, давайте спуститесь в яму и подавайте нам хворост наверх.

Спустился старик в яму, поднял одну вязанку, а под ней три корчажки, полные золотых монет.

Старик был честный человек. Он и не подумал скрыть свою находку от соседей. Привязал он к каждой вязанке хворосту по корчажке золота и крикнул:

— Каждому из нас поровну, по одной корчажке, но вот хворост прошу отнести ко мне домой, все три вязанки.

Но соседи, увидев золото, загорелись жадностью.

Задумали они черное дело.

Переглянулись они, и один говорит другому:

— Ты взвали на спину старика, а я в это время свяжу ему руки. Отведем его к речке, прирежем его, а труп спрячем под мельничный жернов. Ну, а просьбу его выполнить можно — хворост отнесем в его дом.

Связали они старика и привели его к речке.

Начали они ножи точить, а старик и говорит:

— За что на меня руку хотите поднять?

— Убьем тебя и заберем все золото себе, — ответили соседи.

— Не убивайте меня, — взмолился старик. — Я и так одной ногой стою в могиле. Да, кроме того, жена моя должна скоро родить, дайте мне увидеть на закате жизни сына или дочку…

— Нет, мы убьем тебя!

Старик снова начал умолять:

— Возьмите все золото себе, я никому не скажу. Мне денег не надо, только отдайте весь хворост мне.

Соседи и слушать ничего не желают, ножи точат.

Увидел старик, что не избежать ему смерти, и говорит:

— Передайте моей жене последнюю мою волю. Скажите ей так: «Возвращаясь с хворостом домой, ваш муж три раза упал под сильными порывами ветра. Рассердился он и ушел куда глаза глядят». Если жена родит сына, пусть назовет его Дод — «Помогите», а если дочь, то пусть сама назовет ее, как хочет.

Соседи убили старика, отрезали голову, а труп бросили в реку и сверху придавили жерновом. Взвалив на спины три вязанки хворосту, три корчаги с золотом, пошли они в кишлак.

Занесли они три вязанки в дом старика и сказали его жене;

— Ну и нрав у вашего мужа! Мы прямо измучились с ним! По дороге домой он три раза упал, разозлился и ушел в другой город. Когда уходил, он просил передать вам: «Если жена родит сына, пусть назовет его Дод, а если дочь, то пусть назовет ее, как хочет».

Жена старика занесла в дом три вязанки хворосту, села и стала горько плакать.

Пусть она так сидит и плачет, а вы послушайте про соседей.

Стали они самыми богатыми людьми во всей округе. Истратили они полкорчаги золота и выстроили великолепный дворец. Сделались они к тому же большими купцами, в каждом городе были у них свои люди, торговавшие их товарами.

Носили с тех пор соседи одежды из атласа и бархата, подпоясывались золотыми поясами, опирались на серебряные посохи.

А теперь послушайте о жене бедняка. Родила она сына и назвала его, как наказывал муж, Дод.

Не по дням, а по часам рос Дод.

Исполнилось ему семь лет. Мать никогда не выпускала сына со двора. Калитку на улицу держала на запоре. Жила она тем, что пряла нитки и продавала перекупщикам.

Скучно было семилетнему мальчику Доду взаперти. Как-то услышал он за забором голоса и смех мальчиков, заплакал и сказал матери:

— Выпустите меня, матушка, на улицу, хочу поиграть с ребятами!

Мать ответила:

— Выпущу я тебя, сынок, с одним условием: надену на лицо тебе маску. Если мальчишки скажут: открой лицо, ты им отвечай: «Нет, не открою!»

Надела мать на лицо Дода маску и выпустила на улицу. Мальчик играл с товарищами до самого вечера. Проголодавшись, прибежал домой и попросил:

— Дайте, матушка, хлеба.

— О сын мой! Ни куска хлеба нет в доме. Не иначе, придется тебе заняться тем, что делал твой отец, — ответила мать. — Отец твой собирал в лесу хворост и продавал его. Пойдем-ка с тобой в лес, наберем две вязанки хворосту, одну продадим, а на другой сварим себе ужин.

Отправились они вместе в лес. Собирая хворост, мать вдруг почувствовала боль в пояснице.

— Я прилягу, полежу, — сказала она сыну. — А ты поиграй.

Прилегла она под деревом и уснула. А проснувшись, видит: нет нигде Дода.

Начала она громко звать его по имени: «Дод!»

Не нашла она сына, пошла по берегу реки, все так же крича: «Дод!» Услышал голос матери падишах, охотившийся в тех местах в сопровождении восьмисот своих воинов, и сказал своим есаулам:

— Слыхали, женщина кричит: «Дод!» — «Помогите!» Не иначе, ее укусил скорпион или змея. Слышите, как она кричит, зовет на помощь. Пойдите приведите ее ко мне!

Есаулы побежали на крик и привели безутешную мать к падишаху.

— Чего ты вопишь, женщина? — спросил он. — Не змея ли укусила тебя?

— Я потеряла сына, его зовут Дод. Вот я и ищу его, зову, — ответила мать.

— Неужели другого имени не было, кроме этого? — удивился падишах.

Мать рассказала тогда, как ее муж-бедняк пошел с двумя своими соседями за хворостом и не вернулся домой и что он завещал. Потом добавила она о том, как с сыном Додом пошла в лес, как собирала хворост, как у нее заболела поясница, как прилегла она и уснула, а сын ее Дод пропал.

— А те соседи, что вышли с твоим мужем в лес за хворостом, живы? — спросил падишах.

— Живы. Они очень разбогатели. Те двое купцов, которые живут в самом лучшем дворце возле базара и восседают на серебряных тахтах, это и есть наши бывшие соседи.

Падишах подумал: «Не иначе, как они убили старика».

Подозвал он к себе трех своих есаулов и говорит им:

— Отправляйтесь все в город. Въезжайте в него е трех сторон. Громко зовите: «Дод!» Мальчика, который откликнется на это имя, сажайте на коня и везите ко мне!

Въехали есаулы в город, крича: «Дод!». Тотчас же на призыв откликнулся мальчик, сидевший в лавке шашлычника и евший шашлык.

— Как тебя зовут? — спросил есаул.

— Дод, — отвечает мальчик.

— Чтоб тебе пусто было! — говорит ему есаул. — Мать по лесу бегает, тебя разыскивает, плачет.

Посадил есаул мальчика на коня и привез к падишаху.

Увидев на лице мальчика маску, падишах приказал:

— Сними маску.

— Государь, зачем буду я снимать маску? — ответил мальчик. — Говорите, я и так слышу.

— Снимешь ли ты маску, если я найду убийц твоего отца и тело твоего отца? — спросил падишах.

— На то воля моей матери, — сказал мальчик.

Падишах призвал к себе мать Дода и задал ей вопрос:

— Твой сын говорит, что маску можешь разрешить снять только ты. Скажи ему, пусть снимет!

— Да он еще так мал. К чему вам, могущественному падишаху, смотреть на его лицо? — ответила мать.

Падишах приказал своим есаулам привести двух баев, бывших соседей бедняка.

Не прошло много времени, оба бая со связанными руками предстали перед лицом падишаха. Падишах приказал развязать им руки и потом спросил их:

— Где вы убили отца этого мальчика? Скажете правду, не захочу вашей крови.

Подумали баи, подумали — и решили: раз падишах не хочет их крови, надо признаться во всем:

— Мы соседа убили на берегу речки.

Все, слышавшие слова баев, ужаснулись.

— За что вы его убили? — спросил падишах.

Баи рассказали все, как было:

— Когда старик бедняк сказал нам свою волю, мы отрезали ему голову, бросили тело его в реку, придавили жерновом, а золото поделили между собой. Каждому досталось по полторы корчаги. Таким путем мы и разбогатели…

— А теперь сколько осталось золота? — продолжал спрашивать падишах.

— Золота осталось в двух корчагах, — ответили баи. Принесите те корчаги, — приказал падишах есаулам.

Есаулы принесли две корчажки с золотом.

Падишах подозвал Дода и сказал:

— Вот тебе одна корчажка золота за убитого отца. А вот другая корчажка, это его доля. Бери! Доволен ли теперь?

— Смерть отца я простил, дайте мне только его долю, — заявил Дод. — Больше мне не надо.

Попросил Дод отнести корчажку с золотом матери. Вторую корчажку падишах приказал разделить между баями. Потом опять обратился к Доду:

— Найдут останки твоего отца под жерновом и похоронят с почетом, а ты открой свое лицо, я посмотрю!

— Да ведь мне всего семь лет, что вам смотреть на мое лицо? — продолжал упрямиться Дод.

— Да откроешь ты свое лицо или нет?! — закричал, рассвирепев, падишах и обнажил меч.

Испугался Дод и снял маску. Падишах глянул на его лицо и упал с трона без чувств. Дод сказал тогда:

— Отведите падишаха скорее к реке и приведите его в чувство.

Открыл падишах глаза и первым делом задал вопрос:

— Где Дод?

Привели к нему Дода.

Падишах спросил:

— Какого ты сада цветок? Не див ли ты? Или, быть может, сын пери? Какое чудо сотворило тебя?

— Мой отец бедняк, а вот стоит моя мать, — ответил Дод и поклонился до земли матери.

— Семью странами правлю я, но такого красивого мальчика, как ты, не видел! У меня нет ни сына, ни дочери. Будь моим сыном! Будешь жить в моих роскошных садах, сидеть на золотом троне. Я сделаю тебя падишахом.

— Мне только семь лет, молоко матери не обсохло на моих губах. Я недостоин вашего дворца и не могу быть вашим сыном. Я не умею еще разбираться в людях. Отдайте мне лучше степь. Я прикажу в ней арыки прорыть, пустить воду, насадить сады, построить дома. Пусть поселятся в них бедные люди. Через семь лет поля и сады дадут плоды. Вот тогда и пришлите зa мной, — ответил Дод.

— Хорошо, — сказал падишах, — отдаю тебе степь. Делай в ней что хочешь, помни только, что теперь ты мне сын, а я тебе — отец.

Одарив Дода и его мать мерой золотых монет, падишах, собрав своих визирей, военачальников и есаулов, уехал в горы на охоту.

Дод ушел с матерью в степь.

— Матушка, — сказал он. — Я сделаю для вас здесь из веток тала шалаш, вы поживете в нем немного, а я приведу одну или две тысячи рабочих.

На другой день он привел рабочих, и они начали рыть арык из кокандского вилайета, а потом выстроили много домов, в которых Дод поселил бедняков. По указанию мальчика бедняки заложили сад на тысяче танапов земли. И этот сад был назван именем Дода.

Прошло семь лет, и падишах прислал за Додом своих есаулов. Они посадили Дода в золотую клетку, клетку поставили на коня и привезли во дворец.

Падишах приветствовал Дода:

— Теперь ты мой. Ты не забыл, что я тебе отец, а ты мне — сын. Сними с себя маску и садись на трон.

— Позвольте мне сходить к матери и спросить позволения у нее снять маску, — ответил Дод.

А для его матери падишах выстроил дворец. Сорок ступеней в нем были сплошь из жемчуга и алмазов. Ей прислуживали сорок рабынь и сорок прислужниц. Каждый день для матери Дода варили плов с мозгами сорока баранов.

Пришел Дод к матери и говорит:

— Матушка, падишах требует, чтобы я опять снял маску. Там сидят мудрецы, визири, вельможи, есаулы и военачальники. А вдруг, когда я сниму маску, падишах снова упадет без чувств? Не найдется ли среди придворных какой-нибудь враг, который убьет падишаха, а потом отвечать придется мне.

— Открой-ка рот, мой сын, — сказала ему мать.

Дод открыл рот, она дунула в него и говорит:

— Теперь иди, не бойся. Садись на трон.

Дод вернулся во дворец, сел справа от падишаха и только вдесь снял с лица маску.

Увидев его красоту, все придворные поразились и хором воскликнули:

— Поздравляем вас, падишах, с сыном!

Падишах засыпал их бриллиантами и жемчугом.

Дод вышел в роскошный сад. Пораженные его красотой, птицы полетели к нему. Убежав от них, Дод пошел на верблюжий двор. Там караванщики стали восторгаться им. Тогда он убежал на женскую половину дворца. Увидев его, девушки окружили его. Выбежал он от них на улицу, а там начали восхвалять его сорок привратников. Ушел Дод в потайную комнату дворца, лег на кошму и уснул. Приснилось ему, будто с горы Кухи Каф прилетела прекрасная пери, держа в одной руке шампур с шашлыком, в другой — сосуд с вином. Угостив Дода шашлыком и вином, она улетела. Проснулся Дод, посмотрел — нет никакой пери.

Зайдя в птичник падишаха, Дод посадил на руку охотничьего сокола, взял лук и стрелы и прошел в дворцовую конюшню. Вывел он оттуда коня Тулпара, сел на него и отправился искать пери своего сна.

Проехал Дод горы, степи, озера и добрался до горы Кухи Каф, где находился Сезам. Три дня и три ночи ездил он по той горе. Наконец из ущелья выскочил олень и побежал в степь. Погнался Дод за ним и тоже очутился в степи.

Семь дней и семь ночей скитался Дод по степи и наконец приехал к берегу реки. Воткнул он здесь палку в землю, посадил на нее сокола.

Сидит он на берегу реки, отдыхает. Вдруг на другом берегу прямо перед ним появился старик в чалме, конец которой свисал на плечо, в желтом халате и с посохом в руке.

Лицо старика так и светилось. Дод почтительно поклонился ему.

— Эй, джигит, не следовало бы вам останавливаться здесь. В реке обитают дивы, — сказал Доду старик. — Я знаю, вы приехали сюда в поисках возлюбленной, но она не дочь человека, а неземная пери. Живет она под водой, и нет никакой возможности достать ее со дна реки.

Тогда Дод горько заплакал.

— Ладно, — сжалился над ним старик. — Я достану тебе пери. Закрой глаза и открой их только через семь мгновений, не раньше!

Дод закрыл глаза, открыл их через семь мгновений и увидел, что неведомо как он очутился рядом со стариком на другом берегу реки.

— Сын мой, — сказал старик, — пойди вон к тому дереву. Ствол его изумрудный, ветки рубиновые, а листья алмазные. Под деревом увидишь жилище. В нем спят дивы и пери. Увидишь в том доме сорок одну комнату. В каждой из них горят свечи из жемчуга, не гляди на них. Войдешь в самую последнюю комнату и в стенной нише увидишь три тыквы. Возьми ту, что стоит посредине, и принеси ее мне.

Дод сделал так, как велел ему старик, зашел в самую последнюю комнату и принес среднюю тыкву.

— Вот она, сын мой, та, которую ты видел во сне. Возьми ее. Теперь закрой глаза и открой через семь мгновений.

Через семь мгновений Дод увидел себя возле своего коня.

Старик с другого берега реки сказал ему:

— Ты ехал сюда четырнадцать дней. Я тебя научу одному заклинанию, произнеся его, ты вмиг домчишься до дома.

Взяв тыкву и сокола, Дод вскочил на коня.

— Помни же, сын мой, бери, не отдавай, набирай, но сам не рассыпай. В пути не шути с тыквой, не накликай беду на свою голову, — напутствовал старец Дода.

Проехал Дод некоторое время, остановил коня и подумал:

«Во сне я видел пери. Старик, конечно, колдун, но на что мне пустая тыква?»

Он схватил тыкву и хотел ее выбросить, но вдруг она заговорила тонким приятным голосом:

— О, как мне больно!

Выхватив из ножен саблю. Дод концом ее приоткрыл крышку тыквы и видит — внутри сидит девушка невиданной красоты: назвал бы ее луной, но у нее есть губы, назвал бы солнцем, но у нее есть глаза, на правой щеке была у нее прелестная родинка, сорок кос ее были унизаны изумрудами, жемчугами, рубинами.

Увидев в тыкве девушку, Дод лишился чувств.

Пери вышла из тыквы и начала обмахивать юношу своим покрывалом, приводить в чувство.

— О моя прекрасная возлюбленная! Какого сада ты цветок, какого сада соловей ты? Человек ли ты или пери, или див? Кто сотворил такое чудо? — промолвил Дод, едва сознание вернулось к нему.

— Не послушался ты старика, обошелся небрежно с тыквой, накликал на себя беду, — сказала ему пери. — Теперь есть три способа привезти меня к себе домой.

О чудо мира, — возразил плененный красотой пери юноша, — я и так увезу тебя на коне, укрыв своим золотым халатом и златотканым покрывалом.

— Нет, — сказала пери, — не могу я ехать на коне, отвезите меня в крытой арбе.

— О моя бесценная! До города осталось немного. Когда доедем до его окраины, я оставлю тебя под крышей какой-нибудь бедной хижины, а сам поеду вперед, приведу сорок девушек и затем на арбах, под звуки карнаев и сурнаев, отвезу тебя во дворец с лестницей из восьмидесяти ступенек. Лестница дворца будет из мрамора, потолки из кораллов, а башни из рубинов.

Пери согласилась. Уселись они с Додом на коня и направились к городу. Въехав в него, Дод оставил девушку в бедной хижине, а сам отправился во дворец за арбой и свитой. Оставшись одна, пери вышла на крышу, приоткрыла златотканое покрывало и с улыбкой стала оглядываться по сторонам. Видит: на пороге напротив сидит старушка. Улыбнулась ей пери. Не знала она, что старушка эта была могущественной колдуньей. За один присест съедала она сорок баранов, выпивала сорок бурдюков воды, а своим дыханием могла заставить крутиться тяжелый мельничный жернов.

Старуха колдунья сразу заприметила улыбающуюся пери.

«Отчего это вдруг стало светло?» — подумала колдунья и, взяв кувшин, вышла на улицу, будто за водой.

Пери вновь улыбнулась и поклонилась старухе.

Колдунья посмотрела на нее и попросила:

— Будь доброй, доченька, сойди вниз и набери-ка мне в кувшин воды.

Пери рассердилась.

— Я вам не служанка, — возразила она.

— А я-то подумала: пойдет эта красавица к роднику, лучи ее красоты отразятся в воде, засияют, станет еще светлее, и я, старая, смогу тогда в своей темной комнатке и на прялке шерсти напрясть, и прибрать все, и обед сготовить, — сказала колдунья.

— Стану я воду таскать, — засмеялась пери. — Я пери, могу обернуться и змеей, и голубем, и старухой.

Покачала головой колдунья и ласково так проговорила:

— Ну если ты пери, обернись-ка голубем, а я погляжу.

Кувыркнулась пери и впрямь обернулась голубем, но не простым, а волшебным: с лапками из красных кораллов, с крыльями из рубинов, с клювом из жемчуга.

А потом снова кувыркнулась и обернулась опять пери.

— Каких трудов стоило Доду привезти меня сюда, а вы говорите — достань воды! — сказала гордо пери.

— Ладно уж, не доставай! — заявила с обидой колдунья. — Сама уж как-нибудь наберу! — и пошла к роднику.

Сжалилась пери над старухой, стыдно стало.

— Постойте, бабушка, я вам наберу воды, так и быть! — крикнула она вдогонку и побежала за колдуньей, взяла из ее рук кувшин и пошла к роднику. Только пери нагнулась, чтобы окунуть кувшин, как старуха подкралась сзади и толкнула ее. Пери упала в родник и исчезла под водой.

Старуха пошла в хижину, где Дод оставил свою пери, и уселась на подстилку, закрыв лицо златотканым покрывалом.

Скоро вернулся Дод, ведя за собой пятьсот конных воинов и сорок девушек на арбах с золотым верхом и серебряными колесами.

Вошел Дод в хижину, поднял златотканое покрывало, видит — сидит страшная старуха с вылупленными глазами.

Упал Дод без чувств. Воины побрызгали на него водой, пришел он в себя.

— Что с вами, царевич? — спросили они его.

Стыдно было Доду рассказать всем, что случилось. Подошел он к старухе и спросил:

— Та ли самая пери ты или другая?

— Да, я та пери, которую вы привезли с собой, — ответила колдунья.

— Тогда дай еще раз посмотреть на твое лицо.

— Я не покажу вам своего лица до тех пор, пока вы не женитесь на мне, пока не принесу я вам сына, пока тот сын не достигнет семилетнего возраста. До тех пор я поклялась не показывать лица. Я пери. Многое я умею: могу обернуться голубем, и змеей, и старухой. Сейчас вот я обернулась старухой.

— Прошу тебя, обернись снова красавицей, я отвезу тебя во дворец падишаха, — попросил Дод.

— Нет, слово мое крепкое. Хотите — везите вот так во дворец, а не хотите — обернусь голубем и улечу на Кухи Каф.

«Ждать семь лет не так уж долго для такого молодого джигита, как я», — подумал Дод и сказал колдунье:

— Ладно, садитесь на арбу!

— Нет, вы сами посадите меня на нее, — возразила старуха.

Поднял Дод на руки колдунью и свалился под ее тяжестью.

Старуха только усмехнулась:

— Садитесь-ка сами на коня!

Вскочил Дод на коня, тронул его, как вдруг из родника выскочила красивая лошадь вороной масти и начала кружиться и вертеться вокруг него. Всех поразила та лошадь своей красотой и статью. Так понравилась она Доду, что он спешился, подошел к ней, обнял за шею и давай целовать. Увидев это, колдунья приказала:

— Запрягите эту вороную лошадь в арбу.

Запрягли вороную лошадь в золотую арбу, села в нее колдунья, а царевич — на своего коня. Вмиг доскакали до дворца. Падишах осыпал их жемчугами и изумрудами. Девушки провели невесту в ее покой.

Укрывшись златотканым покрывалом, колдунья сидела у себя и никому не показывала лица.

Тем временем Дод привязал к колу вороную лошадь, вышедшую из родника, и до полуночи не мог отойти от нее. Ухаживал за ней, гладил гриву, целовал, а лошадь тоже не могла оторваться от Дода и все ласкалась к нему.

Колдунья приказала тогда девушкам позвать к ней жениха.

Дод вошел к ней и поклонился. Колдунья сварливо начала ему выговаривать:

— Эй, джигит, или та вороная лошадь, или я! Не то обернусь я голубем и улечу от вас. Если со мной хотите жить, ускорьте свадьбу. И чтоб скорее был сын от вас.

Услышав эти слова, Дод поклонился и со слезами на глазах пошел к царю. Падишах, увидев его огорченным и печальным, спросил:

— Кто обидел тебя, сынок? Скажи! Я сейчас же велю отрубить головы твоим обидчикам и сложить из них башню!

— Государь! — начал свой рассказ Дод. — Вез я с горы Кухи Каф тыкву, по дороге я ее открыл, а из нее вышла прекрасная девушка. Когда мы въехали в город, я ее оставил в хижине и пошел во дворец за арбой, а когда вернулся, на месте красавицы оказалась какая-то пучеглазая старуха. Весит она столько, сколько четырнадцать человек. Старуха говорит, что может обернуться и змеей, и голубем, и пери. Я ее прошу: «Обернитесь же снова пери, иначе как же я введу вас такую во дворец», а она отвечает: «Я дала клятву не показывать никому лица, такую меня и берите. Лицо свое покажу в тот день, когда вашему сыну исполнится семь лет. А не хотите, так я обернусь голубем и улечу на гору Кухи Каф». Как же теперь не огорчаться! Я ведь полюбил пери, пораженный ее красотой. Когда мы поехали во дворец, из родника вышла вороная лошадь и начала кружиться вокруг меня. Все, кто видел ее, были поражены: такая она красивая и статная. Тогда старуха велела запрячь эту вороную лошадь в арбу. Каждым своим шагом вороная лошадь покрывала сорок шагов. Приехала во дворец, и я не мог оторваться от той чудесной лошади. Тут старуха позвала меня и начала торопить со свадьбой. Да как же я женюсь на старухе?!

— Не печалься, сынок! — сказал падишах. Это правильно, что пери могут оборачиваться в кого угодно. Наверное, твоя красавица просто хочет испытать тебя. Свадьбу надо сыграть поскорее. Большое счастье, когда у человека родится сын.

Падишах устроил свадебный пир на сорок дней и сорок ночей. Напоив Дода допьяна, прислужницы отвели его к старухе.

На другое утро Дод вышел во двор, увидел вороную лошадь и давай ухаживать за ней, обнимать за шею, целовать. Одни ясли он приказал наполнить шербетом, другие — сахаром.

Шли дни, недели, месяцы. Колдунья объявила, что скоро у нее будет сын. Начала она капризничать, захотелось ей жареного мяса. Призвала она Дода и заявила:

— Позови сейчас же мясника. Пусть он зарежет вороную лошадь. Мне захотелось шашлыка из ее мяса.

Спорил с женой Дод, спорил, но делать нечего. Вызвал Дод мясника и, горько плача, приказал заколоть вороную лошадь. Но как только мясник вошел в конюшню, чтобы выполнить приказ, выпали у него из рук топор и нож: перед ним стояла не лошадь, а прекрасная девушка.

Прибежал мясник к Доду, упал перед ним ниц и говорит:

— Царевич, вто вовсе не конь, а пери! Не могу я ее резать, рука не поднимается!

Сказал он так и ушел.

Обрадовался Дод, но не тут-то было. Подняла старуха колдунья страшный крик. Давай ей шашлыка из мяса вороной лошади, и все.

Слуги позвали другого мясника. Тот тоже отказался:

— Да ведь это же украшение вашего дворца, а вы хотите зарезать ее! Вы что, ума лишились? Я не людоед.

И тоже поспешил уйти со двора.

— Что это с мясниками случилось? — сказал Дод. — Что, глав у них нет?

А старуха колдунья все вопила:

— Зарежьте мне вороную лошадь. Хочу шашлыка из мяса вороной лошади!

Нашли еще одного мясника.

— Хорошо, — сказал мясник, — я зарежу вороную лошадь, только кровь ее берите на себя.

А старуха колдунья так раскричалась, что Дод уши себе заткнул и только сказал:

— Беру на себя!

Как только набросил мясник на ноги вороной лошади петлю, чтоб повалить ее наземь, она сама легла, только на Дода печально посмотрела.

Мясник ударил по шее лошади ножом. В трех местах выступило по капле крови. Там, где упали те капли, вдруг выросли три тополя, каждый высотой в пять локтей.

Тут прибежала рабыня старухи колдуньи и закричала:

— Госпожа требует лошадиной печенки.

Мясник отдал ей печень. Старуха съела ее, а потом и все мясо.

Расстроенный вконец тем, что лишился любимой вороной лошади, Дод уехал на охоту.

Когда прошло положенных девять месяцев, девять дней, девять часов и девять минут, родился у его жены сын.

Вызвала старуха колдунья Дода с охоты и сказала ему:

— Пора вашего сына запеленать и положить в колыбель. Велите срубить те три тополя и сделать двери с четырех сторон дворца и колыбель для сына.

Не хотел Дод рубить те три тополя, но не будешь же спорить с женой, подарившей ему сына. Пригласил Дод во дворец плотника срубить те три тополя и сделать двери и колыбель.

Увидел плотник тополи, и пила и топор выпали у него из рук.

— О царевич, да ведь это не деревья, а красавицы! Что плохого, если в вашем дворце будут жить эти три красавицы.

— Рубите, я приказываю, — сказал Дод, доведенный до отчаяния капризами жены.

— Ладно, я срублю, только грех возьмешь на себя, — сказал плотник.

— Хорошо, беру на себя, — ответил Дод.

Тогда шестеро пильщиков, подручных плотника, подступили к тополям, но те сами тихо качнулись и упали на землю. Мастер напилил досок и сделал колыбель для сына Дода и двери для покоев старухи колдуньи. Новорожденного мальчика уложили в колыбель и осыпали его жемчугом. Но колыбель вдруг сжалась и младенец оказался мертвым. Закричав «Дод!», старуха колдунья бросилась к двери, но она вдруг зажала ее. Дод прибежал, высвободил жену и со слезами вынул мертвого младенца из колыбели.

Женщины, увидев его слезы, говорили ему:

— Вы еще молоды, у вас будет много детей. Стоит ли убиваться. Все равно ведь вы не оживите его. Сколько ни стирай черную кошму, белой не станет.

Вышел безутешный Дод на улицу, а там у ворот стоял каландар — бродячий монах.

Достал Дод из кармана крупную жемчужину и протянул каландару. Не взял тот жемчуга, показал на стружки и щепки, что остались после работы плотника от трех тополей, и заговорил:

— Отдайте мне вот эти стружки и щепки. Пригодятся они на растопку. Я вас отблагодарю!

— Бери, — ответил Дод.

Только было начал каландар собирать стружки и щепки, как они взвились к небу и улетели.

Каландар вернулся домой, видит: вместо его полуразвалившейся хижины возвышается великолепный дворец, к которому ведут сорок ступеней. От удивления каландар лишился чувств. Придя в себя, он пошел к соседям, чтоб узнать, что случилось и точно ли он попал к себе. Увидев каландара, сосед набросился на него:

— Чтоб сгорел твой дом! Этот неизвестно откуда взявшийся дворец полон пери! Не знаем, как дальше нам жить здесь! Народ боится.

Каландар поднялся по сорока ступеням во дворец, появившийся на месте его хижины, глядит: с потолка спускается пери с двумя дивами.

Увидев, что каландар не осмеливается войти, пери прогнала дивов и сказала:

— О благородный каландар, заходите. Этот дворец ваш. Теперь вам следует только одеться.

Она дала ему роскошные одежды. Когда он нарядился, пери отвела его в соседнюю комнату, показала ему на стоявший там большой сундук и распорядилась:

— Отец, откройте сундук, достаньте из него бриллианты и жемчуг, продайте их и устройте на эти деньги пир для жителей всего вашего города. Пригласите и падишаха, и Дода. Когда они придут, каждому на плечи набросьте по златотканому халату.

Каландар сделал так, как сказала пери. Сорок громадных котлов были поставлены на сорок очагов. Сорок дней и ночей угощал каландар пловом всех вплоть до бедняков, у которых очаги порой и по году не дымились.

Падишах сказал: «Разве пристало мне, падишаху, идти к нищему?» — и не пошел, а послал вместо себя сорок военачальников во главе с Додом.

Каландар вышел к пери и доложил:

— Доченька, падишах не приехал, а прислал Дода и сорок военачальников. Что ты скажешь?

— Это ничего, — ответила пери. — Угощайте их попышнее. Дайте их военачальникам халаты, достойные семи стран, а на Дода наденьте царский халат, а потом покажите ему все строения дворца и под конец приведите его ко мне.

Показал каландар царевичу все строения дворца, а потом привел его к пери. Поклонились Дод и пери друг дружке и тут же лишились чувств. Когда они пришли в себя, пери рассказала:

— Я вижу, Дод, у вас на плечах тыква вместо головы. Удивляюсь, как могли вы поддаться уговорам старухи колдуньи. Лошадь вороной масти, вышедшая из родника, — это я. А вы не только запрягли меня в арбу и заставили везти старуху колдунью, но, по капризу ее, приказали зарезать. Когда же я обернулась тремя тополями, велели плотнику сделать из них двери и колыбель. А когда дверь прищемила колдунью, вы освободили ее. Когда же у вас каландар попросил стружки и щепки и они улетели в небо, вы и тогда, увы, ничего не поняли.

— О моя возлюбленная! — вскричал Дод. — Теперь все мне понятно! — Он сбежал по сорока ступенькам, вскочил на коня, примчался к себе во дворец. Зашел он к жене-колдунье, а она в это время мыла волосы, и закричал:

— Ну, жена, покажи теперь свое искусство, обернись голубем!

— Рано мне еще показывать свое искусство. Я сначала рожу тебе еще сына и, когда ему исполнится семь лет, обернусь голубем, — ответила колдунья.

Дод схватил ее за волосы, выволок из дворца и велел есаулам изрубить ее на пятьдесят частей.

Потом Дод пришел к падишаху и сказал:

— Отец, дайте мне награду за радостную весть! Я нашел свою возлюбленную!

Заиграли тут карнаи и сурнаи. Усадив свою пери на разукрашенную арбу, Дод привез ее во дворец. Позади ехали девушки на сорока арбах. Устроили пир, длившийся сорок дней и сорок ночей. Падишах назначил Дода правителем страны. Так сын бедняка Дод и его красавица пери достигли своих желаний.

Коврик

В давние времена в старинном городе Нурабаде жили старик со старухой. Прожили они вдвоем долгую жизнь, а детей не имели. И только когда мужу было уже за пятьдесят, а жене за сорок, у них, наконец, родился сын.

С рождением ребенка у стариков появились новые заботы и хлопоты. Надо было его накормить, напоить и спать уложить, надо было за ним ухаживать, нянчить его и лелеять. Словом, старик и старуха занялись воспитанием своего сына.

Время шло, мальчик подрастал. Когда он достиг школьного возраста, они отвели его к ученому домулле. Домулла стал обучать его чтению и письму. Каждый день утром, перекинув через плечо матерчатую сумку с книжкой, тетрадью и тростниковым пером, мальчик уходил к учителю, а в полдень возвращался домой.

Мальчик был способный, сообразительный, учился хорошо. Вскоре он постиг все тайны науки и стал самостоятельно читать разные книги, а если в книгах встречались непонятные ему слова и выражения, он получал разъяснения у своего домуллы или других знающих людей. Таким образом, когда ему исполнилось двадцать лет, он уже хорошо овладел наукой и стал образованным человеком.

Однажды юноша повстречался с одним стариком и долго беседовал с ним. Старик дал ему много советов и наставлений, объяснил ему значение тайных волшебных чудодейственных слов и заклинаний. На память он подарил юноше маленький коврик. Принимая подарок, юноша поблагодарил старика:

— Отец, спасибо. Коврик будет всегда напоминать мне о вас и о ваших мудрых наставлениях.

Тогда старик рассказал, что коврик отличается чудодейственной силой, и дал ему еще один совет:

— Теперь ты уже совсем большой, тебе пора жениться. Скажи своим родителям, пусть они тебя женят на царской дочери. Если они скажут, что найдут, мол, тебе другую невесту, ты не соглашайся. Скажи: нет, другую не хочу, сватайте дочь царя.

Юноша взял коврик и не успел глазом мигнуть, как старик исчез, будто его и не было…

Волшебный коврик отличался действительно чудесным свойством: стоило только захотеть, как он мог в один миг перенести человека куда угодно, в любую страну. Для этого надо было усесться на нем и сказать: «Коврик, коврик, окажи честь деду, взвейся вихрем, унеси меня скорее».

В то же мгновение коврик быстрее молнии поднимался в воздух и летел в любую страну или город в указанное место. Тогда достаточно было сказать: «О волшебный коврик, сделай одолжение, по веленью деда превратись в платочек!»

И ковер превращался в маленький платочек.

Расставшись со стариком, юноша не один раз проверил волшебную силу коврика и убедился, что старик сказал правду.

Вечером после ужина юноша сказал отцу и матери:

— Любимые, вы меня воспитали, вспоили, вскормили, и я стал уже взрослым человеком. Теперь у меня есть к вам большая просьба — жените меня.

— Хорошо, сынок, — отвечали ему старик и старуха. — Завтра поищем тебе невесту.

— Кого вы думаете посватать?

— Выберем тебе красивую воспитанную девушку из хорошей семьи, знатного рода. Чья дочь окажется подходящей, ту и будем сватать.

— Нет, — возразил сын. — Сватайте мне царскую дочь.

— Что ты говоришь, сынок? Мы ведь бедняки. Да разве мыслимое дело, чтобы я, бедный человек, стал царским сватом?! За свою дочь он потребует большой калым, а где мы возьмем такое богатство? Слава богу, ты у нас неглупый, сам понимаешь. А ну-ка, пораскинь умом, во что это станет!

— Я понимаю, отец, а вы все-таки посватайте царскую дочь. Посмотрим, что царь вам ответит. А там видно будет, что делать, — сказал юноша.

— Сынок, достаточно только заикнуться о сватовстве, и царь сейчас же позовет палачей.

— Вы не бойтесь, отец, пойдите да узнайте, что он скажет.

— Ну ладно, сынок, — согласился старик.

На другой день вечером сын спросил:

— Ну что, отец, вы ходили?

— Нет, сынок, побоялся я идти, — ответил старик.

И на второй день старик тоже не пошел, побоялся. Страшно было идти к царю. Наконец на третий день старик ни свет ни варя отправился во дворец. Он прошел в открытую калитку, подмел двор и вернулся домой. На другой день он опять пошел во дворец и стал подметать двор. Вдруг выскочили царские слуги, схватили старика и повели его к царю.

— Ты чего, старик? Зачем пришел? Что ты здесь делаешь? — грозно накинулся на него царь.

— О могучий властелин мира! Великий султан! Ваш ничтожный раб пришел служить и умереть рабом у ваших ног. У меня есть сын, ваш молодой смиренный раб. Хочу про-сить пос-ва-тать за него… вашу дочь…

Старик тут запнулся, сбился и так запутался, что не мог больше выговорить ни одного слова.

Царь впал в ярость. Лицо его перекосилось от гнева, глаза чуть не вылезли из орбит. Он крикнул:

— Палачей!

В один миг перед троном предстали сразу три палача. Низко поклонившись царю, они сказали в один голос:

— Мы разим словом и мечом. Пусть дрожат злодеи. Мечи у нас стальные. О властелин, какой злодей осмелился перечить вашей милости?! Где непокорный? Скажите, чей смертный час настал?

Грозно приказал царь:

— Возьмите этого старика. Пришел он за смертью в мой дворец. Задумал он царский двор мести! Приказываю за дерзость ему отрубить голову и выставить всем напоказ, пусть будет каждому урок — не задирать свой нос без меры.

Палачи схватили старика и потащили его к дверям.

У царя был очень мудрый визирь. Он попросил простить старику его проступок. Царь с криком набросился на визиря:

— Что ты хочешь сказать? Чтобы я отдал свою дочь за сына этого старого греховодника?

— О властелин мира! — сказал визирь, почтительно кланяясь. — Зачем же проливать кровь этого бедняги. Лучше поставьте ему какое-нибудь условие. Можно придумать что-нибудь потруднее. Тогда он сам больше сюда не явится.

— Ну, тогда сам придумай для него условие, только трудное, — согласился царь.

Визирь остановил палачей, высвободил старика из их цепких рук и сказал ему:

— Отец, отправляйся-ка домой и скажи своему сыну, пусть он пойдет в кишлак Байткурган, что находится поблизости от города, в восточной стороне. На краю кишлака стоит большая хлебная печь, врытая в землю. В той печи живут старик со старухой. Выходят они оттуда только по очереди, да и то всегда в одном и том же халате. Пусть ваш сын разузнает, почему они живут в печи, а не в доме, как все честные люди, и почему они выходят всегда в одном и том же халате. Может быть, у них халаты одинаковые или у них только один халат на двоих. Если ваш сын все разузнает, тогда царь отдаст за него свою дочь.

Старик вернулся домой и рассказал все сыну.

На другой день утром юноша попросил отца и мать дать ему доброе напутствие и пожелать счастливого пути. Выйдя из дома, он развернул коврик и едва успел сказать заклинание, как волшебный коврик взвился в небо и вмиг доставил его в кишлак Байткурган. Там действительно стояла большая печь.

Подойдя поближе, юноша сел напротив и стал поджидать. Около полудня из печи вылез белобородый старик в стареньком халате. Он сходил за нуждой, совершил омовение и опять залез в печь. Немного погодя из печи вылезла старуха. Она была в таком же халате, как и старик. Сделав все, что ей было нужно, и совершив омовение, старуха опять залезла в печь.

Прошло еще часа три-четыре, а юноша все сидел на своем месте и ждал. Перед заходом солнца, когда пришло время третьей молитвы, белобородый старик снова вышел из печи, совершил омовение и тем же путем вновь скрылся. После него вышла старуха по своим делам и опять исчезла.

На следующий день около полудня юноша опять сел напротив печи и стал смотреть. На этот раз, когда старик опять вышел наружу, к нему подошел юноша, почтительно поклонился и спросил его, почему они со старухой живут в хлебной печи и выходят в одном и том же халате.

— Оставь меня, сынок, в покое, — сказал белобородый старик, — не отрывай от дела. Нехорошо будет, если я из-за тебя пропущу молитву.

Однако юноша крепко уцепился за него и не отставал.

— Отец, вы должны сказать. Я не уйду, пока вы не скажете, — настаивал он.

Но старик не хотел говорить. Юноша продолжал настаивать. Видит старик, что юноша не отступает, думал-думал и, наконец, сказал:

— Если ты сумеешь выполнить мое условие, так и быть, скажу тебе, а если не сумеешь, то лучше не мучайся, не затрудняй ни себя ни меня.

— Ну, скажите, какое у вас условие? — спросил юноша.

— Вот мое условие, — ответил старик. — В городе Карабулаке на кладбище есть маленькая лачуга. В ней живет сторож-старик. День и ночь он плачет. Пойди в тот город и спроси у старика, кто у него есть там, в этом городе, из родственников И почему он сам день и ночь плачет и чем он живет. Если ты обо все этом узнаешь, только тогда и я открою тебе свою тайну.

Юноша сел на свой волшебный коврик и полетел в город Карабулак. Разыскав кладбище, он зашел к старику в лачугу и поздоровался. Старик вежливо пригласил его сесть и вопросительно посмотрел на него.

— Добро пожаловать, сынок, — сказал он. — Откуда вы прибыли и с какой целью?

— Я живу в городе Нурабаде. Услыхал я там про вас и приехал сюда, чтобы узнать, верно ли, что мне сказали. Вы все время плачете. Почему? Я задам вам еще два вопроса и прошу вас ответить мне на них.

— Полно, сынок, — ответил старик, — оставь меня в покое, не мешай мне плакать. Не забивай мне голову своими вопросами. Они мне хорошо известны. Много таких, как ты, приходят ко мне, но ни один ив них ничего не добился, все уходят от меня, ничего не узнав.

— Отец, не сравнивайте меня с другими. Я не уйду отсюда, пока не получу ответа, — повторил юноша.

Тогда старик, видя его упорство, сказал:

— Сынок, у меня есть условие. Если ты его выполнишь, тогда я отвечу тебе на все вопросы.

— Говорите, отец, я выполню! — сказал юноша.

— В городе Акбулаке живет один пекарь, — сказал старик. — У него в пекарне двадцать хлебных печей. Каждый день с утра до обеда в них пекутся лепешки. Ни разу ни одной лепешки еще не было продано. После обеда в пекарне начинается уборка. Выносят все лепешки, испеченные с раннего утра до обеда, и грузят на арбы. Каждый день нагружают двадцать-двадцать пять арб. Хозяин пекарни садится на первую арбу и приказывает трогаться в путь. За городом в двадцати верстах протекает большая река. Как только арбы подъезжают к реке, хозяин пекарни велит сбрасывать лепешки в воду. Разгрузив все арбы, он возвращается в город. Вот уже несколько лет пекарь занят только этим делом. В пекарне ежедневно работает семьдесят-восемьдесят мастеров, всем им платят жалование. На выпечку лепешек в день уходит не меньше ста мешков муки. Ты пойди в этот город и спроси у пекаря, какая ему польза выкидывать лепешки в реку.

Юноша расстелил коврик, сел на него и в один миг перелетел в город Акбулак. Разыскав пекарню, он сел в сторонке и стал наблюдать за работой пекарей. Мастера выпекли лепешки, погрузили их на арбы, хозяин сел на переднюю арбу, и весь караван поехал к реке. Юноша сел на последнюю арбу и тоже поехал со всеми вместе. Как только караван оказался на берегу реки, хозяин пекарни велел сбрасывать лепешки в воду.

На другой день утром юноша зашел в пекарню, смотрит — у двадцати печей суетятся мастера, пекут лепешки, а посередине на возвышении, покрытом большим красным ковром, облокотясь на пуховые подушки, сидит плотный пожилой человек лет пятидесяти. Это и был хозяин пекарни. Юноша поклонился, поднялся на возвышение и поздоровался с ним. Хозяин тотчас же пригласил его сесть и приказал подать чаю. Потом разломил на куски горячую лепешку и, пододвинув поднос к юноше, стал угощать его.

— Пожалуйте, гостем будете, отведайте чаю с горячей лепешкой.

— Я много слышал про вас в своем городе, — сказал юноша, — и приехал посмотреть своими глазами, чтобы убедиться, правда ли то, что про вас говорили. Теперь я вижу, что все это правда. Слыхал я, что вы уже двадцать пять лет занимаетесь этим делом. Скажите мне, где вы достаете столько денег и почему вы расточаете свое богатство, бросая его в реку?

— Эх, джигит, — сказал пекарь, — если вам нужны деньги, пожалуйста, берите, я дам сколько угодно. Может быть, вам нужно еще что-нибудь другое, — скажите, я все сделаю, только про это дело даже не заикайтесь, не скажу.

— Послушайте, хозяин, я во что бы то ни стало решил узнать, но без вас, конечно, не могу сделать, так как ключ к достижению моей цели в ваших руках. Все будет зависеть от вашего ответа. Я надеюсь, что вы порадуете меня хорошим ответом.

Тогда хозяин пекарни сказал:

— У меня есть одно условие. Если вы его выполните, я вам скажу все, а если не выполните, то не пеняйте на меня.

— Скажите, что за условие? — спросил юноша.

— В городе Хорасане живет один шорник. За весь год работы он изготовляет всего-навсего одно только седло. Окончив свою работу, он продает седло за тысячу тенег. Покупатель дает ему деньги, берет седло и уходит. Шорник смотрит на деньги, и вдруг лицо его бледнеет, холодный пот выступает на лбу, глаза загораются огнем, он вскакивает и зовет покупателя назад, отбирает обратно седло и возвращает деньги. «Что случилось?» — спрашивает удивленный покупатель. «В одном месте есть недоделка», — отвечает шорник. — «Ну ладно, доделайте, а деньги пусть будут у вас». — «Нет, не нужно», — говорит мастер. Несет седло к себе и, положив на колодку, начинает рубить его топором И рубит до тех пор, пока от седла не останутся щепки. Этот шорник работает целый год, чтобы сделать одно седло, а потом в одно мгновение уничтожает дело своих рук. Почему ему не жаль потраченного труда? Что за причина? Он ломает седло и снова делает, чтобы опять его сломать. Вот если бы вы отправились в Хорасан и узнали, в чем дело! Выяснили бы, почему он снова делает седло, ведь все равно его сломает.

Юноша распрощался с пекарем и ушел. Выйдя за город, он сел на волшебный коврик и в один миг перелетел в город Хорасан. Он пришел в мастерскую шорника как раз в тот момент, когда он сделал уже седло и занялся его отделкой. Через два дня седло было готово. Мастер рассматривал седло, любовался своим мастерством. Он был очень рад, что получилось такое красивое седло. Многие прохожие останавливались, чтобы осмотреть его и прицениться.

Около полудня явился какой-то байский сын и спросил:

— Послушайте, отец, сколько стоит ваше седло?

— Тысячу тенег.

— Это очень дорого!

— Если вы понимаете в хороших вещах — возьмете и за тысячу. А не возьмете, беда невелика, пусть лежит у меня.

— Уступите, скажите более подходящую цену, — настаивал байский сын.

— Цена окончательная. Если дорого, не берите, — сказал шорник.

Байский сын купил седло за тысячу серебряных монет. Отсчитав и уплатив деньги, он взял седло и ушел. Взяв деньги в руки, шорник сразу изменился в лице, побледнел, вытаращил глаза, потом вскочил и громко позвал покупателя. Байский сын вернулся.

— Возьмите свои деньги, давайте мне седло! — сказал шорник.

— Почему? — удивился покупатель.

— В одном месте есть недоделка, надо поправить, — ответил мастер.

— Ну ладно, пусть деньги останутся у вас.

— Нет возьмите, — возразил шорник.

Он забрал седло и унес в мастерскую. Когда покупатель ушел, шорник схватил топор и разрубил седло на мелкие кусочки. А на другой день принялся делать новое седло.

Тогда юноша вошел к шорнику в мастерскую и после обычных приветствий сказал.

— Отец, я слышал обо всех ваших делах и не верил. Приехав сюда, я видел сам, как вы сделали седло, продали, забрали назад и тотчас же порубили его. Теперь вы снова делаете такое же седло. Придет день, когда вы опять его сломаете. Целый год вы трудились, неужели вам не жалко потраченного труда?

— Оставь меня в покое, сынок, не мешай мне работать!

— Нет, отец, я вас так не оставлю, вы мне скажете.

— У меня нет времени рассказывать об этом.

— Расскажите мне, — упрашивал юноша.

Видя, что юноша не отстает, мастер сказал:

— Я скажу, только с одним условием. Надо разгадать одну тайну. Если ты сумеешь узнать…

— Говорите, отец, я узнаю! — воскликнул юноша.

— Говорят, что в городе Ширабаде есть могучий царь по имени Санобар. Много лет тому назад ему понравилась маленькая девочка Гуль, лет пяти-шести, и он уговорил родителей отдать ему ее на воспитание. Приставил он к ней хороших мамок и нянек, словом, ничего не пожалел, чтобы воспитать Гуль, как принцессу. Наконец девочка подросла, достигла совершеннолетия и царь женился на ней, устроив богатый свадебный пир. И вот спустя некоторое время повсюду пошли слухи, что царь Санобар посадил бедняжку Гуль в железную клетку. Почему он так ее мучает? Неужели нельзя было дать ей развод, отпустить ее домой к родителям? Вот, сынок, ты пойди в город Ширабад и разузнай эту тайну. Если узнаешь, то и я раскрою тебе свою тайну.

Юноша распрощался с шорником, вышел за город, сел на волшебный коврик и полетел в город Ширабад к царю Санобару. Спустившись на землю, юноша увидел перед собой высокую крепость. На стенах стояла грозная стража. Воины расхаживали взад и вперед с копьями на плечах, у каждого за спиной был лук и колчан со стрелами.

Юноша прожил в городе много дней, все ходил, присматривался, прислушивался, познакомился с жизнью горожан, рассмотрел, что хорошо, что плохо, а сам тем временем все думал, как ему пробраться во дворец к царю Санобару.

Однажды он познакомился с дворцовым поваром и с его помощью устроился учеником на царскую кухню. На кухне юноша работал с большим усердием, старался во все вникать и вскоре изучил поварское искусство. Он всегда старался хорошо выполнять все поручения, не отказывался ни от какой работы, готовил кушанья, колол дрова, носил воду, топил печи. Своей ловкостью, расторопностью и умением выполнять любую работу он заслужил любовь поваров. Вскоре его сделали помощником главного повара, готовившего кушанья самому царю Санобару, а когда ему случалось печь и варить самому, у него все выходило во много раз вкуснее, чем у самого повара. В конце концов, старший повар поручал ему готовить кушанья, а сам только похаживал по кухне, наблюдая за работой.

Однажды старший повар уехал к родственникам на свадьбу, поручив юноше готовить для царя.

На другой день юноша показал все свое искусство. Точно зная час, когда надо подавать то или иное кушанье, он вовремя приготовил завтрак, обед и ужин. Каждое блюдо, поданное им к царскому столу, отличалось особым вкусом. Через день вернулся старший повар и сам приготовил все кушанья. После обеда царь Санобар вызвал его к себе и спросил:

— Кто вчера готовил завтрак, обед и ужин?

Старший повар с перепугу не решился сказать правду.

— О властелин мира, я сам готовил все, — ответил он.

— Говори правду!

— Я сам варил, — упорствовал повар.

— Ты не лги, вчера был другой повар.

— О властелин мира, я скажу правду, только пощадите меня! — взмолился повар.

— Пощажу! — сказал царь.

— О государь! Вот уже год, как мы взяли на кухню одного юношу. Сейчас он работает у меня. Очень старательный юноша. Все умеет делать, всему научился.

— Он был твоим учеником, а теперь ты должен у него учиться. Он готовит кушанья лучше тебя. Приведи ко мне юношу, — сказал царь.

Повар, согнувшись в поклоне, побежал на кухню.

— Ну, джигит, — сказал он, — тебе повезло, сам царь зовет тебя. Если он назначит тебя старшим поваром вместо меня, прошу, не забывай меня. Все-таки ведь я тебя обучил поварскому искусству.

— Будьте спокойны, вы сделали мне много добра, я никогда этого не забуду, — успокоил повара юноша и пошел во дворец. Он прошел мимо грозной стражи, стоявшей у входа с копьями на плечах, мимо царских телохранителей, мимо суровых сотников и прочих военачальников и, смело шагая по роскошным коврам, наконец предстал перед самим царем. Санобар сидел на троне в золотой короне, сверкавшей алмазами, рубинами и разными другими драгоценными камнями.

Юноша отвесил царю три земных поклона, поцеловал поах у подножия трона и замер, опустив голову вниз.

— Это ты молодой повар? — спросил царь.

— Да, государь, — ответил юноша.

— У тебя есть родители?

— Есть, государь.

— Они старые?

— Да, уже состарились.

— Слышал я, что ты Служишь нам усердно.

— Я только выполняю свои обязанности, — ответил юноша.

— Проси у меня, что твоей душе угодно, — сказал царь.

— О государь, я еще молод, не испытал сладости жизни, чего мне желать?

— Проси, не скромничай. У каждого человека есть желания, — настаивал царь.

— Я очень молод и не гонюсь за богатством, но у меня есть одна просьба, если вам не трудно будет, расскажите мне об одном деле, — сказал юноша.

— О каком деле? — спросил царь.

— За что вы держите свою жену Гуль в клетке?

— Эй, парень! — рассердился царь. — Зачем ты забиваешь себе голову такими мыслями? Проси что-нибудь из богатства.

— О государь! — воскликнул юноша. — У меня только это одно желание. Если вы сочтете нужным, соблаговолите рассказать мне об этом. Других желаний у меня нет. Одна только работа на вашей кухне для меня уже большое счастье!

Царь Санобар вызвал старшего ясаула и приказал:

— Возьмите этого юношу и покажите ему дворец Назиданий.

Ясаул повел юношу в сторону царского сада, утопавшего а зелени. Всюду цвели пышные цветы; прыгая с ветки на ветку, порхали с веселым щебетаньем разные птицы; словно соревнуясь друг с другом, красивые попугаи старались подражать веселому пению птиц; ворковали горлицы, невидимые в темной зелени ветвей; на все лады звонко заливались соловьи. Так отрадно было слушать их приятное пение! Чувствовалось, словно радость жизни льется в сердце. Птицы были ручные. Они так привыкли к людям, что без боязни садились им на головы, на плечи. По арыкам, журча, бежали светлые струи прозрачной воды, и ласкающее слух журчание их сливалось с птичьим пением. В чистом воздухе разносился аромат цветов, яркая зелень тенистых деревьев приятно ласкала взоры. Здесь можно было прекрасно отдохнуть и получить подлинный покой и наслаждение. И если бы принесли сюда даже умирающего человека, то и он сразу ожил бы, исцелился от недуга.

— Как хороша жизнь! — сказал ясаул, обращаясь к юноше. — Смотри, как красив этот сад! Погуляешь в этом саду один день — и сразу на пять лет помолодеешь.

Пройдя сад, они вошли в ворота дворца Назиданий. Тут юноша затрясся всем телом. С искаженным от ужаса лицом он смотрел по сторонам и не верил своим глазам: куда бы он ни кинул взор, всюду висели отрубленные головы. Боязливо озираясь, он спросил:

— Господин ясаул, чьи эти головы? Кто были эти люди? За что им отрезали головы и зачем повесили здесь?

— Это головы таких дураков, как ты, — отвечал ясаул. — Войдешь только один раз в этот ужасный дворец — и сразу постареешь лет на десять. Эти головы не таких простых людей, как ты, а знатных вельмож, больших сановников, царевичей, беков. Они тоже, как и ты, хотели узнать, за что сидит в клетке жена царя. И все они остались без головы, а страшная тайна и по сей день остается нераскрытой. И если ты будешь настаивать, царь Санобар тебе расскажет все, но как только кончит свой рассказ, сейчас же палач отрубит тебе голову и повесит ее здесь. — И ясаул показал рукой на ряды голов. — Царь послал тебя сюда затем, чтобы ты своими глазами увидел, что тебя ожидает. «Пусть посмотрит и откажется от своего намерения, зачем же ему погибать понапрасну».

Выйдя из ужасного дворца Назиданий, юноша в сопровождении ясаула тем же путем через чудесный царский сад вернулся во дворец к царю Санобару и молча остановился перед ним в почтительной позе.

— Мне жаль тебя, юноша, — сказал царь. — Ты молод, напрасно погибнешь. Не делай этого, откажись, проси у меня богатства!

Но сколько Санобар ни советовал, ни уговаривал, юноша упорно стоял на своем.

— О властелин мира! — возразил он. — Если вы не хотите рассказывать, не говорите. Но я у вас больше ничего просить не буду.

Царь не стал больше уговаривать юношу и сказал:

— Я тебе дал обещание и его выполню. Ты имеешь право просить у меня что угодно, но только одну какую-нибудь вещь. Если пожелаешь, я дам тебе даже половину своего царства. Если же ты хочешь узнать историю Гуль, я расскажу, но тогда сейчас же тебе здесь, на этом месте, отрубят голову. Дело твое: хочешь умереть — умирай, лишь бы моя тайна не разнеслась по всему свету!

— Я согласен на ваше условие, — твердо заявил юноша, — но только прошу исполнить мою просьбу. Как только кончите свой рассказ, дайте мне небольшой срок, чтобы я успел выпить пиалу горячего чая. И тогда можете снять мою голову.

Царь Санобар согласился и стал рассказывать:

— Я ослеплен был красотой Гуль, когда ей было всего шесть лет. Тогда я уговорил ее родителей отдать мне девочку на воспитание. По моему приказанию ее обучали лучшие наставницы. Когда она выросла и достигла совершеннолетия, я женился на ней. Свадебный пир продолжался сорок дней и сорок ночей, веселился весь народ, угощался весь город. Я очень любил Гуль и большую часть времени проводил с ней. В дни, когда я, занятый делами государства, не мог ее увидеть, я места себе не находил и просто с ума сходил от тоски. Даже на охоту я всегда выезжал вместе с ней. Так прошло три года со дня нашей свадьбы. У меня было два коня, которых я держал специально для того, чтобы выезжать с Гуль вместе на охоту. Собираясь однажды охотиться, я накануне зашел в конюшню посмотреть коней. Смотрю — кони почему-то похудели, шерсть на них взлохмачена, вид усталый. Я вызвал конюха и отругал его: «Ты что же это, негодяй, говорю, не смотришь за конями? Почему они так похудели? Почему у них такой вид?» А он так спокойно отвечает мне: «О государь! Как же им не похудеть? Каждый день вы ездите на них». -»Кто же это на них ездит, кроме меня?» — крикнул я. — »Да ведь сами же изволите ездить. Каждую ночь приходите, велите седлать и уезжаете», — отвечает мне конюх. — «Ты лжешь, дурак! — крикнул я в гневе. — Не мели языком!» — «Сами же вы приказали: «Седлай по очереди, одну ночь этого, а на другую ночь другого». Вы приходите каждую ночь, я седлаю вам коня, вы садитесь верхом и уезжаете, а перед утром возвращаетесь назад. Так чего же вы еще меня спрашиваете?» — говорил перепуганный конюх.

Я был поражен. Подумав немного, я приказал конюху: «Сегодня оседлай обоих коней! Как только тот человек уедет на одном из коней, ты разбуди меня». Утром я проснулся, смотрю — уже светло, лежу я в своей постели. Встал и пошел в конюшню. «Ты почему не разбудил меня?» — спросил я конюха. «Государь, я приходил будить, стучал-стучал, а вы не проснулись. Вы очень крепко спали. Я и ногами бил в дверь, но вы так и не проснулись», — ответил конюх. — «Ну, сегодня уж ты разбуди меня во что бы то ни стало», — сказал я ему. Ночью конюх выломал дверь в мою спальню, поднял меня, и только тогда я проснулся. В этот момент с моей груди скатилась какая-то круглая бусинка величиной с ноготь большого пальца. Я поднял ее с полу и положил себе в карман. Вскочив на коня, я спросил конюха, в какую сторону отправился неизвестный, и поскакал вдогонку. Ночь была лунная. Увидев впереди всадника, выехавшего раньше меня, я натянул поводья и, замедлив бег коня, поехал за ним по следам. Мы ехали по дороге на запад от города. В этой стороне есть мой загородный сад. И сейчас всадник держал путь как раз к этому саду. Неизвестный въехал в ворота сада, привязал коня и направился в гостиную. Тут только я увидел, что это была моя жена Гуль. Я тоже привязал коня и побежал вслед за ней. Для охраны сада я держал там сорок рабов-негров во главе с их начальником Кахратоном. В большой михманхане сидели сорок рабов, на почетном месте восседал Кахратон. Когда я их увидел, они разливали в глиняные чаши вино. Как только Гуль вошла в михманхану, Кахратон заорал на нее и обругал площадной руганью. «Я еле-еле усыпила Санобара, — оправдывалась Гуль умоляющим голосом. — И сейчас боюсь: мне казалось, что кто-то ехал за мной следом». — «Если ты положила ему на грудь волшебную бусину, которую я тебе дал, тогда хоть режь его на куски, он ни за что не проснется, — с усмешкой сказал Кахратон. — Садись, наливай вино!» — «Почему-то сегодня душа у меня неспокойна. Я так боюсь. А вдруг Санобар приедет сюда»! — сказала Гуль. — «Наливай, говорю тебе! — крикнул Кахратон. — Если приедет твой Санобар, пусть у него не одна душа, а даже тысяча, все равно я его в живых не оставлю! Пусть только явится — тут ему и конец! А уж если сам приедет за. своей смертью, значит, это рок его загнал сюда!» — бахвалился Кахратон. Но Гуль все говорила: «Богатырь мой, боюсь я!» — «Садись, я тебе говорю! Наливай вина себе, и мне, и всем!» Гуль прошла на почетное место, села рядом с Кахратоном, налила в чаши вина, потом, жеманясь и кокетничая, стала подавать чаши сначала ему, а затем всем рабам. Я был наготове и с обнаженным мечом стоял у входа в михманхану, сгорая от нетерпения поскорей расправиться с презренными. «Я боюсь чего-то сегодня», — то и дело говорила Гуль. Тогда Кахратон приказал одному из рабов: «Выйди во двор и посмотри везде, успокой ее!» Сторож вышел в переднюю и, открыв дверь во двор, высунул голову. Я тотчас же ударом меча снес ему голову с плеч. Видя, что раб не возвращается, Гуль еще больше испугалась. «Смотри, он все еще не вернулся», — сказала она. Чтобы успокоить ее, Кахратон послал второго раба. Ему я тоже отрубил голову. Затем вышел третий сторож, за ним четвертый, пятый. Срубив голову одному, я стоял с мечом наготове, ожидая следующего. Так одного за другим я убил сорок рабов. В гостиной остались только Кахратон и Гуль. Теперь уж не только Гуль, но и Кахратон понял, что я стою за дверью, и он закричал: «Ну, Санобар, где ты там? Входи! Попробую-ка я испытать свое счастье!» Я открыл дверь, вошел в михманхану, и мы с ним схватились. Схватка была жестокая — не на жизнь, а на смерть. То я наступал и загонял его в угол, то он, обрушиваясь Со всей яростью, отгонял меня к двери. Наконец, улучив момент, я ловким ударом снес ему голову. Покончив с Кахратоном, я забрал Гуль, привез в город и посадил ее в железную клетку. Вот в этом вся и причина, почему я держу свою жену в железной клетке. Ну, теперь распрощайся с белым светом, сейчас я позову палача! — закончил свой рассказ царь Санобар.

Юноша встал и поклонился:

— О государь, велите подать чаю.

— Хорошо.

Юноша вынул из кармана платочек, встряхнул его и, когда он превратился в коврик, тотчас же уселся на него. В этот момент в дверях показался служитель с чайником чая и пиалой на подносе, а за ним следовала грозная стража во главе с палачом. Юноша быстро произнес заклинание:

— О милый коврик, из уважения к благородному отцу, доставь меня немедленно в город Хорасан к шорнику!

Коврик поднялся, вылетел в окно, взвился в небо и вмиг исчез с глаз царя, палача и стражи, разинувших рты от удивления.

Опустившись на землю вблизи городских ворот, юноша произнес слова заклинания, и коврик превратился в платочек. Положив его в карман, он пошел к шорнику.

— Здравствуйте! — сказал он, войдя в мастерскую.

Шорник усадил его, расстелил перед ним дастархан, положил лепешки, сласти, вскипятил и заварил чай. Юноша рассказал шорнику, что произошло с женой царя Санобара, как царь посадил ее в железную клетку и до сих пор держит ее там взаперти.

— Слушай, сынок, как же ты спасся, вырвался из рук царя Санобара? Говорят, что он никого не посвящает в свою тайну, а если кому-нибудь расскажет, то тут же велит своим палачам отрубить голову тому, кто услышал.

— Отец, я выполнил ваше условие и давайте не будем говорить о том, как я вырвался из рук палачей царя Санобара, да и какое теперь мне и вам дело до Санобара. Расскажите же, почему вы ломаете свои седла, — сказал юноша.

— Ладно, сынок, расскажу, теперь уж некуда деваться. Сегодня ты мой гость. Оставайся здесь, заночуешь у меня. Посидим, побеседуем. Так и быть, поделюсь уж я с тобой своим горем, — сказал шорник и повел юношу в свой дом. Вечером после ужина, за чашкой чаю, шорник приступил к рассказу.

— Меня не зря называют шорником: шорное дело — моя профессия. Этому ремеслу обучил меня отец. Когда отец и мать умерли, я остался один с младшей сестренкой. Сестра выполняла домашние работы, а я занимался шорным делом и этим зарабатывал себе на пропитание. Так мы жили три года после смерти родителей. Однажды вечером прихожу я с работы домой, смотрю — двор полон молодых людей, красивых, стройных, разодетых по-праздничному. Очень я удивился и поспешил во внутренний двор, смотрю — а там полным-полно женщин. Разыскал я среди них мою сестру и спрашиваю: «Что случилось? Откуда пришли эти люди?» — »Они пришли на свадьбу», — ответила сестра. — «На какую свадьбу? Кто женится? — удивился я. — «На вашу свадьбу, вас сегодня женят». — «Кто меня женит?» — «Идите-ка сюда», — сказала сестра и повела меня в дальнюю комнату. Я пошел за ней. Там она заставила меня переодеться в новую праздничную одежду. Я умылся, нарядился во все новое. Потом женщины повели меня в другую комнату, красиво убранную. Они подвели меня к пологу, подтолкнули, и я очутился за пологом один на один со своей невестой. Я остановился как вкопанный и не мог отвести от нее глаз. Никогда еще в жизни я не видел такой красавицы. У меня нет слов, я не в силах описать ее красоту. Я не верил своим глазам. «Неужели есть на свете такие красивые девушки?» — подумал я. Но думать было некогда, время шло, свадебные церемонии выполнялись согласно установленному обряду, гости угощались, веселились. Но вот шум стал затихать, гости постепенно расходились по домам, и вскоре мы остались одни. И с тех пор мы зажили вдвоем с молодой женой. Жили мы очень хорошо. Через год жена родила сына. Мы с женой были так рады, не знали, куда положить младенца, и все носили его на руках, забавляли и не могли наглядеться. Нашей хорошей жизни могли только позавидовать. В доме у нас было полное благополучие. Мы никогда не ссорились, не скандалили. Когда нашему сыночку исполнилось два года, жена родила второго сына. Спустя два года как-то мы с женой поспорили из-за пустяка. Я разозлился, ударил ее по щеке и ушел из дома. Вечером прихожу домой, смотрю — во дворе никого нет и в доме пусто и тихо. Сестра сидит в углу комнаты и плачет. «Что случилось? Почему ты плачешь? Где жена? Где дети? Почему в доме никого нет?» — с тревогой спросили. — »Ах, милый братец, зачем вы ее ударили? Она ушла вместе с детьми…» — «Куда ушла?» — «Откуда пришла, туда и ушла», — ответила сестра и зарыдала сильнее прежнего. Я кинулся на розыски. Бегал везде и всюду, спрашивал одного соседа, другого, третьего — никто не видел, никто ничего не знал. Так несколько дней подряд я разыскивал пропавшую жену и детей. Сначала обегал весь квартал, потом другие, соседние, спрашивал аксакалов, ходил в канцелярию градоначальника к ясаулу и другим сановникам, спрашивал у всех чиновников, но никто ничего не мог мне сказать. Жена с детьми как в воду канула. Я искал-искал, ждал-ждал, но не дождался, их и по сей день все нет… И с тех пор, чтобы чем-нибудь утешить себя, как-нибудь скоротать мои дни в одиночестве, я делаю седла, работаю в мастерской с утра до вечера. Но как только продам седло и получу за него деньги, в тот же миг вспоминаю жену и детей, перед моими глазами проходят незабываемые картины счастливой семейной жизни, и я терзаюсь оттого, что навсегда теперь померкла радость тех дней, когда мы вместе с молодой женой любовались и не могли наглядеться на своих сыновей. На сердце жгучая, нестерпимая боль, словно кто-то разбередил мне старую рану и посыпал солью, сил нет терпеть, я возвращаю деньги, как безумный хватаю топор и начинаю рубить седло, рублю до тех пор, пока от него не останутся мелкие кусочки. А когда остываю и немного успокаиваюсь, снова начинаю делать седло, чтобы как-нибудь забыться, иначе без дела я совсем пропаду с тоски.

На этом шорник закончил рассказ о своих злоключениях. Распрощавшись с шорником, юноша вышел за город, сел на волшебный коврик и в один миг перелетел в город Акбулак. Не теряя времени, он пошел к пекарю. Тот, как обычно, находился в своей пекарне, наблюдая за выпечкой лепешек. Юноша поздоровался с ним и сказал, что был в городе Хорасане и видел шорника. Пекарь пригласил его к себе, усадил за дастархан. Сидя за чашкой чаю, юноша рассказал о злоключениях шорника. Выслушав его рассказ, пекарь спросил:

— Как же это, братец, удалось вам все разузнать, смягчить сердце гордого человека? Говорят, что он очень упрям, молчалив и никому не рассказывал про свою тайну.

— И все же я заставил его рассказать, — ответил юноша. — А теперь вы расскажите про себя.

Делать нечего, пришлось пекарю рассказать свою историю.

— Мой отец жил очень бедно, — начал он свой рассказ. — Жить было тяжело, мы с трудом добывали кусок хлеба. Когда отец умер, в доме ничего не осталось — ни денег, ни вещей. Из-за нищеты и нужды не пришлось мне обучиться никакому ремеслу и потому ничего не осталось делать, как ходить на поденную черную работу. Однажды рано утром я ждал на базаре вместе с другими поденщиками, надеясь, что кто-нибудь наймет меня на работу. Вдруг к нам подъехал сын купца на вороном коне с белой меткой на лбу. Сын купца был в новом бархатном халате, подпоясанном золотым поясом, на голове у него была шапка куньего меха, на ногах — добротные сапоги. Сбруя коня сверкала золотом, серебром и драгоценными камнями. Остановив коня и встав в стременах, байбача крикнул: «Эй, мне нужен работник на целый год. Работа не трудная: одиннадцать месяцев я его буду кормить и сам ухаживать, и только последний, двенадцатый, месяц он будет работать на меня. Есть такой человек? Кто согласен?» Я быстро подошел к сыну купца и сказал: «Вот я пойду, хозяин!» Посмотрел он мне в лицо и сказал: «Ну идем!» Он тронул коня и поехал вперед, а я поспешил за ним. По дороге он расспрашивал меня обо всем и, узнав, что я постоянно занят трудом, как видно, остался доволен мной. Но вот он остановился перед большим домом, слез с коня и вошел во двор, а я за ним следом. Хозяин отвел коня в конюшню и привязал его, а потом повел меня в дом. Мы вошли в большую михманхану. «Вот ваша комната, здесь вы будете жить, — сказал мне сын купца. — Утром молочный чай, в обед плов, вечером похлебка. Лежите, отдыхайте, кушайте досыта». Тут же он расстелил дастархан с угощением и принес мне большую чашку молочного чаю со сливочным маслом, а сам ушел. Я поел, напился досыта, потом убрал дастархан и стал ждать, думая, вот сейчас придет хозяин и даст мне какую-нибудь работу, но он не приходил до самого обеда. В полдень сын купца принес целое блюдо плова и поставил передо мной, а сам ушел и до вечера не показывался. Вечером он вынес мне две лепешки и полную миску похлебки. Я наелся до отвала и лег спать. Так проходили дни за днями, месяцы за месяцами. Одиннадцать месяцев кормил меня хозяин, но никакой работы не давал, и я жил припеваючи. В первый же день двенадцатого месяца рано утром хозяин вошел в михманхану и сказал: «Ну, теперь пришло время вам работать. Вставайте, идите во двор и запрягайте лошадь в арбу». Я запряг лошадь, мы положили на арбу кошму, подстилки, посуду, большой бурдюк. Хозяин сел на арбу, а мне приказал: «Садитесь на лошадь и погоняйте. Вскоре мы миновали городские ворота и поехали по большой дороге. Проехав половину дневного перехода, мы очутились на берегу моря. Хозяин велел распрягать. Я развязал ремни, приподнял оглобли, вывел лошадь и привязал к торчавшему из земли колу. Потом развернул кошму, постелил подстилки для хозяина на кошме и для себя — подальше от него, на краю, перенес с арбы все вещи. Там же, на берегу, оказывается, был старый очаг. Я развел огонь, повесил котел и стал готовить плов. Когда плов был готов, хозяин сам наложил полную касу и, подав мне, сказал: «Кушайте!» Ничего не подозревая, я сел на подстилку и стал есть. Хозяин любезно потчевал меня, все время приговаривая: «Кушайте, кушайте!» Я тоже из вежли-зости говорил ему сначала: «Да вы сами-то кушайте! Кушайте!» Но тут я потерял сознание и больше ничего не помню.

Очнулся я и чувствую, что задыхаюсь без воздуха, что-то сильно сжимает все мое тело. Тогда я начал барахтаться, поднатужился — вдруг что-то лопнуло, и голова моя высунулась наружу. Тут я увидел, что сижу в бурдюке. Глотнув свежего воздуха, я изловчился и кое-как вылез из бурдюка. Смотрю — бурдюк лежит на берегу, позади меня плещут волны. Только тогда я понял, что сын купца обкормил меня каким-то зельем, засунул в бурдюк и бросил в море. Сколько времени меня носили волны, я не знал. Но делать было нечего. Огляделся я и увидел, что вокруг сверкают на солнце всевозможные драгоценные камни, которыми был усыпан весь берег. Я начал собирать их и складывать в бурдюк. Набрав полный бурдюк, я крепко завязал его бечевкой, потом набил себе карманы крупными алмазами, рубинами и другими драгоценными камнями. Вдруг в небе показалась огромная птица. Покружилась она над моей головой, спустилась на берег, схватила бурдюк, быстро поднялась в воздух и улетела, а я остался один на пустынном берегу. Потянулись бесконечные дни одиночества. Чтобы не умереть от голода, я ловил рыбу. Очистив ее от внутренностей и чешуи, я клал ее на солнцепеке и оставлял лежать на раскаленных камнях. Запеченная таким образом рыба казалась мне очень вкусной. Так провел я шесть дней и шесть ночей. Казалось мне, что нет и не будет конца моим мучениям. Лег я на берегу и горько заплакал. Ночь спустилась на землю, и не помню, как я забылся и заснул. Сплю и вижу во сне, как будто ко мне подошел седовласый старик с белой бородой и приветливой улыбкой на благородном лице. Посмотрел он на меня так ласково и сказал: «Вставай, сынок, не плачь, переходи на тот берег вон через тот мост!» Я вскочил, посмотрел в ту сторону, вижу: действительно стоит мост. Был он бесконечно длинный. С большими трудностями, еле-еле передвигая ноги, шел я по мосту и, наконец, перешел на другой берег. Оглянулся я назад, смотрю — мост обвалился в воду и обратился в рыбу, а рыба юркнула в глубину и уплыла. И вот тогда я решил: «Если будет мне в жизни счастье и удача, если я когда-нибудь разбогатею, то все добытое богатство отдам рыбам!» Переночевав на берегу, я тотчас же отправился в город. Здесь от людей я узнал, что мой хозяин каждый год пускал плавать по морю таких же бедняков, как я. Очутившись на другом берегу, работник набирал полный бурдюк драгоценных камней, прилетала огромная птица и улетала с ним на другой берег.

Там уже поджидал ее хозяин. Погрузив брошенный птицей бурдюк на арбу, он увозил его домой. Добравшись до города, я продал один из алмазов, купил себе новую одежду и переоделся. «Ну, теперь меня никто не узнает», — подумал я, пошел в каравансарай и переночевал там. На другой день утром я пошел на базар и стал прохаживаться среди толпы поденщиков, поджидая, что, может быть, появится сын купца нанимать нового работника. Так прошло пять дней. На шестой день приехал сын купца на том же вороном коне в дорогой сбруе, а сам в дорогой бархатной шубе, в куньей шапке и в новых сапогах. Так же, как и в прошлом году, он сказал, что ему нужен работник. «Я пойду!» — вызвался я. Он очень долго рассматривал меня, но так и не узнал. Приехав домой, он поместил меня в той же михманхане, и я опять зажил по-прежнему. Наконец настал день выезда. Я запряг лошадь в арбу, и мы поехали на берег моря. Как и в прошлом году, я распряг лошадь, привязал ее к колу, расстелил кошму, подстилки. Хозяин приказал мне готовить плов. Но на этот раз я перехитрил сына купца, и ему не удалось обмануть меня. Когда плов был готов, я сам подсыпал ему сонного зелья, которым запасся в городе. Хозяин сидел мрачный, молчал и ел мало. Я же все время угощал его и все приговаривал: «Кушайте, кушайте!» А он еле-еле подносил плов ко рту, и не успел я оглянуться, как он уже лишился чувств. Я затолкал его в бурдюк, крепко завязал бечевкой и сбросил в море. К вечеру следующего дня перед закатом солнца прилетела птица и принесла бурдюк с драгоценностями. Я положил его на арбу и вернулся в город. Подъехал я к дому сына купца, открыл ворота, выпряг лошадь среди двора, привязал ее, снял с арбы все вещи, а сам скорее бегом в ичкари. Постучал в калитку, слышу — из-за перегородки женский голос: «Кто там?» «Послушайте меня», — говорю я. «Кто вы такой? Что вам нужно?» — «Не бойтесь, это я, ваш работник. Вот уже два года, как работаю у вас, живу в вашей михманхане. В прошлом году я попал в беду, бросил меня хозяин в море. Подумал я: «Ну, пришел мой конец!» Оказывается, нет, аллах миловал, поплавал я в море и вернулся назад жив и невредим. А в этом году опять пришел к вам на работу. Но теперь хозяину не удалось расправиться со мной. На этот раз я сам бросил его в море. Теперь я сам буду хозяином этого дома и всех его богатств. Ваш муж погубил столько бедняков. Знайте же, что, если я пойду к казию или хакиму и подам на вас жалобу, вас казнят, так как вы все знали и прикрывали его. А если согласны быть моей женой, то оставайтесь в доме, будете хозяйкой. Если не согласны, то можете идти на все четыре стороны. Даю вам пять дней сроку, подумайте хорошенько». Хозяйка ответила: «Ладно, я подумаю. Только не делайте меня соучастницей преступлений моего мужа. Вы сами знаете, что может сделать женщина. Ее дело выполнять все приказы мужа, делать все, что он скажет». Дни шли за днями. Я жил по-прежнему в своей михманхане. На мое предложение хозяйка ответила согласием, и мы зажили как муж и жена. Она повела меня в подвал и показала несметные богатства, накопленные ее мужем, — алмазы, рубины, изумруды. «Куда мне девать столько богатства? Для чего я буду хранить и держать его под спудом?» — подумал я. Вспомнив свое обещание, построил вот эту пекарню и каждый день кормлю рыб лепешками. Этого нескончаемого богатства хватит не только мне, но и моему сыну, и внукам, да еще останется и для следующих поколений. Сейчас у меня есть уже двое детей: сын и дочь.

На этом пекарь закончил рассказ о своих интересных приключениях.

Юноша распрощался с гостеприимным хозяином, сел на волшебный коврик и полетел в город Карабулак.

Пришел он к кладбищенскому сторожу и рассказал ему все, что узнал о пекаре.

Выслушав его рассказ, старик сказал:

— Ну, сынок, все-таки ты добился своего, заставляешь меня раскрыть свою тайну. Придется мне теперь рассказывать историю моей жизни. Не думай, что я всегда был сторожем на этом кладбище, нет, я купец и раньше всегда торговал разными товарами. Я отправлялся в дальние страны, разъезжал по городам, продавал и покупал, покупал и опять продавал, и, таким образом, иногда мое путешествие затягивалось на пять-шесть лет. Однажды выехал я с караваном в один из ближних городов. Пробыв там около года, я получил из дома известие, что жена моя родила дочь. Я был очень рад, что жена благополучно разрешилась от бремени, поспешно закончил свои дела и вернулся домой. Мы с женой не могли наглядеться на малютку и берегли ее как зеницу ока. Но все же на сороковой день со дня рождения она заболела, все тело ее покрылось язвами. День ото дня здоровье дочери ухудшалось, раны не заживали, а наоборот, появлялись все новые. Мы лечили, но никакие лекарства не действовали. Куда только не ходила жена, кому только не показывала больную дочку: и табибам, и лекарям-хирургам, и знахарям-заклинателям, и ворожеям-гадальщицам, даже ишану.

Что только они не делали: и заклинали, и читали заговоры, и дули на нее, чтобы изгнать нечистую силу, и читали над ней молитвы — но ничто не помогало. Мы с женой измучились, лишились радости и веселья. Кого бы мы ни встречали, каждого спрашивали: не знаете ли вы хорошего лекаря или знахаря? Так день за днем, месяц за месяцем незаметно проходили годы. Дочь наша, как ни болела, а все же выросла, и ей исполнилось семнадцать лет. Однажды в одну из пятниц родственники пригласили меня на свадьбу. Возвращался я через кладбище, чтобы скорей попасть домой. Иду по тропинке, смотрю — около одной могилы лежит череп. Я нагнулся, чтобы рассмотреть, и вижу на лобовой кости надпись: «Эта голова убьет четырнадцать человек». Я взял в руки череп и подумал: «Как же этот высохший череп может убить четырнадцать человек?» Потом сунул череп за пазуху и пошел домой. Дома я дал череп жене и сказал: «Нака, возьми череп, истолки его в ступке в мелкий порошок, положи в мешочек и завяжи его». Жена пошла за ступой. «А ведь жена может испугаться», — подумал я, взял молоток и разбил череп на мелкие кусочки, а когда она вернулась, сам положил кости в ступку. Жена истолкла кости, высыпала порошок в мешочек и спрятала в сундук. Вскоре купцы нашего города, собравшись с товарами в дальнюю страну, предложили мне ехать с ними. Подумав немного, я согласился и, распрощавшись с женой и дочерью, отправился в путь. Долго мы ехали со своим караваном и много проехали, наконец добрались до одного большого города. Поторговав там несколько недель, мы поехали по другим городам. Продавали и покупали, покупали и опять продавали, переезжая из города в город, и так проездили много лет. Мы часто вспоминали о своем городе, каждый из нас думал о своей семье, но никто не знал, что дома делается. Узнать было не от кого, расспросить было некого. Между тем после моего отъезда в моем доме произошли удивительные дела. Однажды жена открыла сундук и стала перебирать мои вещи. Ей казалось, что на душе станет легче, когда она будет рассматривать мою одежду. Вдруг на глаза ей попался мешочек с толчеными костями. «Что это такое?» — подумала она, развязала мешочек, достала щепотку и попробовала. Порошок на вкус показался ей обыкновенным толокном. Она дала одну щепотку дочери. Дочь попросила еще. Жена дала. На другой день раны у дочери как будто немного затвердели и стали подсыхать. Жена дала ей немного порошка. Дочке стало еще лучше, раны начали заживать. Постепенно язвы исчезали одна за другой, и вскоре от них и следа не осталось. Прошло три месяца, и дочь совершенно выздоровела и очень пополнела. Жена с подозрением поглядывала на ее полноту и, наконец, решила осмотреть ее.

Да, конечно, больше сомнений не могло быть — дочка забеременела. Все соседки удивились. Но вот пришло время, когда дочь должна была стать матерью. Все обошлось благополучно, у нее родился сын. Уже на второй день после рождения мальчик стал лепетать и спустя некоторое время заговорил. Рос он не по дням, а по часам, сам научился читать и писать, чем удивил всех соседей. А еще больше удивлялись люди тому, что мальчик говорил умные, красивые речи, никогда не смущался, за словом в карман не лез и знал такое, чего не знали, например, мулла и многие образованные люди. Своей сметливостью, остроумными и мудрыми ответами он приводил всех в изумление. Когда я с караваном вернулся домой, мальчику исполнилось уже девять лет. От друзей и знакомых, вышедших за город встречать караван, я услыхал, что у меня есть внук, очень умный мальчик, поражающий всех своими мудрыми изречениями. Я разозлился на жену за то, что она выдала, не посоветовавшись, дочь замуж, и в таком раздраженном состоянии шел домой. Но когда я свернул с большой дороги на свою улицу, навстречу выбежал мальчик и кинулся мне на шею с радостным криком: «Дорогой дедушка!» Удивительно, куда и злость моя девалась. Я сразу размяк, сердце мое наполнилось любовью к мальчику. Я схватил внука, обнял и прижал его к груди. Так с ним вместе мы и вошли во двор. Он все время говорил, рассказывал мне про все новости, про все изменения, происшедшие в доме. Я слушал его, разинув рот от удивления: так говорить мог только взрослый человек. А внук рассказал о том, как он, принимая участие в споре с известными мудрецами нашего города, своими умными ответами и вопросами поставил их в тупик. На пятый день после возвращения мы получили весть, что нас вызывает царь к себе во дворец. Все купцы, являясь на поклон к царю, должны были приносить подарки. Я тоже приготовил богатый подарок и собрался во дворец. Узнав, что я отправляюсь к царю, внук увязался за мной. «Дедушка, миленький, возьмите меня», — попросил он. «Нет, внучек, тебе нельзя, — сказал я. — У царя соберутся знатные люди, вельможи, знающие деликатное обращение. Как же я могу взять тебя?» Но как я ни уговаривал внука, он не отступал и настоял на своем. Волей-неволей пришлось мне взять его с собой. Отдав свои подарки ясаулам и бакаулам, мы все вошли в роскошный царский зал. Но вот из внутренних покоев вышел царь в сопровождении знатных вельмож и сел на трон. Мы отвесили ему земной поклон. Царь стал расспрашивать, как и куда мы ездили. Все купцы по очереди рассказывали о том, где они были и что видели, о порядках и народных обычаях в чужих странах. Один ив купцов привез в стеклянном сосуде живую рыбу.

Сосуд поставили посередине чертога, и все любовались, как плавает и плещется в воде чудесная рыба. Когда все насмотрелись досыта, царь приказал стоявшему у дверей юноше-телохранителю, чтобы он отнес рыбу во внутренние покои, на женскую половину. «Пусть женщины и девушки тоже посмотрят на диковинную рыбу!» — сказал царь. Телохранитель взял стеклянный сосуд и отнес его в гарем. Но через несколько минут он вернулся с рыбой назад. Царь удивился: «Ну что? Почему ты так быстро принес рыбу назад?» — Они сказали, что к женщинам не дозволен вход особам мужского пола. Оказывается, эта рыба не самка, а самец», — ответил телохранитель. Услыхав слова «самец», «не дозволен», мой внук так и прыснул со смеху. Все оглянулись и посмотрели на мальчика. «Кто смеялся?» — в гневе воскликнул царь. «Вот этот мальчик!» — указав на внука, сказал один из купцов, сидевший рядом со мной. «Палач! — гневно крикнул царь. — Снять голову этому мальчишке!» В то же мгновение вошел палач. «О властелин мира! — воскликнул мой внук. — Вы сначала меня допросите, а казнить всегда успеете. Раз я засмеялся, значит, у меня есть на то причина». — «Говори, какая у тебя причина!» — закричал раздраженный царь. «Я вам скажу только на ухо!» — «Ну иди сюда, говори!» Внук поднялся к трону и что-то тихо прошептал царю на ухо. Тот сейчас же приказал палачу уйти, а внук мой спустился вниз и сел на свое место рядом со мной. Между тем слуги расстелили дастарханы, принесли равные яства, сласти, вино. Никто из присутствовавших не смел отказаться от царского угощения. После угощения всех гостей одарили богатыми подарками. «А ваш внук сегодня останется у нас погостить», — сказал царь, обращаясь ко мне. Я сложил руки на груди, почтительно поклонился, поблагодарил царя за высокую честь и вышел. Не знаю, как и когда добрался я до дому, но помню только, что все чувства остались там, во дворце, и мысли о любимом внуке не выходили у меня из головы. Всю ночь до утра я не сомкнул глаз и утром пошел во дворец. Меня сейчас же провели к царю. Смотрю — мой внук сидит вместе С царем за утренним чаем. Царь предложил мне выпить пиалу чаю. В тот день царь осыпал моего внука своими милостями, пожаловал ему такие богатые подарки, которые и во сне мне не снились. Все мое богатство, добытое торговлей в течение многих лет жизни, по сравнению с царскими подарками было ничтожной каплей в море, мельчайшей частицей даров, посылаемых нам солнцем. Я не помнил себя от радости, поблагодарил царя и, очень довольный, вернулся домой вместе с внуком. Дома внук рассказал мне обо всем, что случилось в эту ночь: «Я шепнул царю на ухо: «Причину моего смеха я объясню вам сегодня ночью. Вы только попросите дедушку, пусть он разрешит мне остаться с вами». Оставшись один на один с царем, внук предложил ему сыграть партию в шахматы. Увлекшись шахматной игрой, они просидели до поздней ночи. Наконец в полночь внук встал с места и сказал: «Ну, государь, теперь вооружайтесь и мне дайте в руки какое-нибудь оружие!»

Вооружившись, они пошли во внутренние покои дворца. Внук повел царя в комнату старшей дочери. Царь открыл дверь, смотрит — в комнате никого нет. Они вышли в переднюю. «Смотрите сюда! Откройте!» — сказал внук царю, указав на деревянную крышку водосливной ямы для умывания. Царь поднял крышку водостока. Вниз вела лестница. Они спустились по лестнице и очутились в передней, которую освещала свеча, стоявшая на полке. Рядом была дверь в комнату, а у порога стояла одна пара больших кожаных калош и две пары маленьких женских. Они открыла дверь и вошли в комнату. Посередине комнаты на постели спала царская дочь, а рядом с нею храпел мужчина с противной уродливой образиной. Увидев такую картину, царь остолбенел. «О властелин мира! — сказал внук. — Вы видите этого уродину? Разве ему дозволен вход к женщинам? Так почему же безобидной бессловесной рыбке не дозволен? Вот причина, почему я засмеялся». Разгневанный царь приказал казнить всех, кто находился в этом подвале. После этого он часто стал вызывать моего внука к себе во дворец. Надо сказать, я каждый день совершал все установленные молитвы. Однажды внук нарушил мою молитву. «Сынок, выйди пока, поиграй во дворе, а потом, когда я кончу молиться, мы с тобой пойдем в одно место», — сказал я ему, прибегнув к обману, чтобы как-нибудь выпроводить его из комнаты. Он вышел, а я стал совершать молитву сначала. Я только прочел один стих из корана, кам он опять вбежал в комнату и помешал мне. Кое-как хитростью я вновь выпроводил его во двор. Но он еще раз вошел в комнату и так и не дал мне закончить молитву. «Будь он хоть в тысячу раз умнее, но все же ребенок так ребенком и останется, — подумал я. — Если позволить ему делать все, что он захочет, то он станет несносным. Нельзя оставлять безнаказанными эти детские шалости. Нет, надо ему пригрозить, припугнуть его, и он перестанет шалить. Иначе нельзя». Я шлепнул внука так, что он перевернулся два раза и вдруг превратился в тот самый сухой череп, который я нашел на кладбище. Вот какое горе обрушилось на мою голову. Я похоронил этот череп здесь на кладбище и теперь охраняю могилу. Я горько раскаялся в своем поступке и с тех пор день и ночь мучаюсь и каюсь: «Зачем, думаю, я его ударил?» Я плачу горькими слезами и говорю каждый раз: «Что я наделал? Пусть бы он хоть сто раз, хоть тысячу раз нарушил мою молитву! Не надо было бить его, был бы он жив! Но слезами ведь горю не поможешь». Так вот и мучаюсь, раскаиваюсь, плачу, но все бесполезно. Все имущество и деньги я отдал своему верному рабу, поручив ему вести хозяйство. Он опекает мою жену и дочь, во всем помогает им и заботится о них, а я дал обет до самой смерти оплакивать моего внука и охранять здесь его могилу.

Выслушав печальный рассказ старика, юноша распрощался с ним, вышел за город и, сев на волшебный коврик, полетел в кишлак Байткурган. Подойдя к хлебной печке, он вызвал старика и рассказал ему всю историю жизни бывшего купца, а теперь кладбищенского сторожа. Когда юноша закончил свой рассказ, старик сказал:

— С давних пор живем мы в этой печке. Снаружи она кажется маленькой, но внутри в ней просторно, и места нам вполне хватает. Халат у нас один, потому что мы очень бедны. Каждый день мы выходим из печки, чтобы добыть себе кусок хлеба. Так прожили мы всю жизнь, бродили по свету в погоне за счастьем, но счастья не видели. Теперь на старости лет мы вынуждены доживать последние дни нашей жизни в этой печке, носить один халат и каждый день выходить на поиски пищи.

Распрощавшись со стариками, юноша пошел в свой родной город Нурабад. Отец и мать встретили дорогого сына с распростертыми объятиями, обнимали его, целовали, плакали от радости. Отдохнув, сын рассказал про все свои приключения в чужедальних странах.

На другой день юноша раздобыл перо и чернила, запасся бумагой, уселся в комнате за маленький столик поудобнее и стал писать. Много дней писал он о своем путешествии по всем городам, описывая свои похождения со всеми подробностями. В результате получилась целая книга о жизни тех людей, у которых он побывал, начиная от бедняков, живших в хлебной печи, и кончая царем Санобаром, в ней были раскрыты все тайны этих людей, о которых раньше никто не знал.

Закончив описание своих похождений, юноша дал книгу отцу и попросил отнести ее царю.

Пришел старик во дворец и отвесил царю низкий поклон. Царь вопросительно посмотрел на своего визиря и спросил:

— Ну что скажете, отец? В чем дело? На кого вы жалуетесь?

Старик вынул из-за пазухи книгу и подал ее царю.

— Что это такое, отец? — спросил тот.

— А это рассказ о старике и старухе, которые живут в хлебной печи. Сынок мой, ваш смиренный раб, прислал вам, — ответил старик.

Царь начал перелистывать книгу, прочел кое-где по одной строчке, а где и полстрочки и, наконец, сказал старику:

— Отец, ты сейчас иди домой и приходи через неделю. Я прочту ее всю и потом дам тебе ответ.

С этими словами царь отпустил старика, и он ушел домой.

Царь со своим визирем внимательно прочли всю книгу. После долгого раздумья визирь сказал:

— О властелин мира! Мне кажется, что этот юноша очень умный. Ведь не всякий способен на такие дела, а кто и пытался узнать эти тайны, описанные в книге, тот ничего не смог добиться. Многие люди напрасно старались и не могли достичь своей цели. Никому из них не удалось заставить говорить ни старика со старухой, ни кладбищенского сторожа, ни пекаря, ни шорника, а особенно трудно было узнать тайну царя Санобара. Кому удалось проникнуть к нему во дворец, все поплатились своей головой. Ни один из них живым не вернулся. А этот юноша все узнал. Вы не смотрите на то, что он бедняк. Конечно, есть и богатые люди, но какая польза от их богатства, если у них нет ума? Мой совет: выдайте царевну замуж за юношу.

Другие визири тоже поддержали старшего визиря. Тогда царь согласился выдать замуж свою дочь за юношу. Спустя неделю старика вызвали во дворец и объявили ему, что царь согласен выдать замуж свою дочь, велели сообщить сыну радостную весть, предупредили, чтобы быстрей готовился к свадьбе.

Когда все приготовления были закончены, царь приказал объявить народу, чтобы все шли на свадебный пир. Пировали сорок дней и сорок ночей, после чего царевну выдали замуж за сына бедняка. Таким образом все достигли своих целей и желаний.