Глава 20. Злосчастная участь Электрического Джинна

Сгустившийся воздух снова насыщался электрическими токами. Снова мальчик невольно затаил дыхание. Снова мгновенный вихрь промчался по мастерской, снова раздался треск, похожий на треск ружейной пальбы — и в ослепительной, уже знакомой вспышке Робу опять явился Электрический Джинн, слуга Волшебного Выключателя.

Явился в третий и последний раз.

— Приветствую тебя, о мальчик! — молвил Джинн довольно дружелюбным тоном.

— Добрый день, о Джинн! — ответил Роб и церемонно поклонился.

— Вижу, ты возвратился в целости и сохранности, — одобрительно молвил Джинн, — хотя однажды мне почудилось, что подопечному каюк. Не вышиби я трубку-защитницу из руки турецкого мерзавца, копошившегося на гребне стены, ты бы скучал в Яркендском оазисе по сию минуту и ещё много-много долгих лет.

— Ты был там? — спросил Роб.

— Разумеется, и вернул тебе трубку, без коей ты бы оказался беспомощен. Но это — единственный раз, когда понадобилось моё прямое вмешательство.

— Боюсь, немного полезных подсказок сумел я подарить изобретателям и учёным, — посетовал Роб.

— Увы. И об этом только сожалеть можно… Всё же, — продолжил Джинн, — твои небывалые возможности вызвали больше изумления и смятения, чем ты считаешь. Тебя видело множество людей, на которых ты и внимания обратить не успел — или не удосужился. А в итоге несколько толковых инженеров-электриков уже вовсю ворочают мозгами. В недолгом времени мир увидит пару-тройку таких же, или подобных этим, устройств.

— Получается, ты доволен? — осведомился Роб.

— Сказать по чести, — невозмутимо промолвил Джинн, — отнюдь нет. Но я надеюсь, что чудесные дары, предназначенные тебе сегодня, вызовут, наконец, всеобщий интерес к электрическим приборам, и опыт мой увенчается надлежащим успехом.

Роб внимательно глядел на сверкавшего и блиставшего собеседника, однако не отвечал ни слова.

— Доселе, — продолжил гость, — ни единому из людей не даровалось таких удобных и мощных средств для украшения, сохранения и продления жизни. Ты — первый. Правда, ты не слишком-то ценишь мои дары, но что с тебя возьмёшь? Обыкновеннейший мальчишка, безо всяких выдающихся способностей, зато со всеми присущими твоей породе недостатками. Выше головы не прыгнешь… Потому и не особенно браню тебя за уйму сотворённых глупостей.

— Ты очень добр, — ответил Роб.

— И в доказательство моей доброты, — осклабился Джинн, — прими подарок первый, а именно: Электромагнитный Целитель. Видишь? Узкий металлический обруч; его носят на манер королевской короны. Обруч застёгивается на затылке. Достоинства Целителя намного выше тех, которыми наделены в античных и средневековых преданиях Источник Вечной Юности и Жизненный Эликсир. Человек, возложивший на своё чело Электромагнитный Целитель, немедленно избавляется от любого телесного недуга или недомогания, от любой боли; здоровье этого человека делается отменно крепким.

Джинн выдержал многозначительную паузу. Потом торжественно произнёс:

— Возможности Целителя таковы, что даже мёртвых он возвращает к жизни — если кровь не успела остыть и запечься в жилах. Думается, вручая тебе этот прибор, я дарую человечеству наивеличайшее из желанных ему благ.

И Джинн протянул Робу узкий, довольно тусклый металлический обруч.

— Оставь себе, — сказал Роб.

Джинн вздрогнул и странно посмотрел на мальчика.

— Что-что? — переспросил он.

— Оставь себе, — повторил Роб. — Я твой Целитель не возьму.

Джинн отшатнулся, будто его ударили:

— Не возьмёшь?

Не возьму. И довольно с меня твоих окаянных штуковин! — заорал мальчик, нежданно разгневавшись.

Он расстегнул пряжку, сорвал с запястья летательную машинку и положил её на стол, поближе к ошарашенному Джинну.

— Из-за этой дряни я такого натерпелся! — воскликнул Роб. — Какое право имеет один человек летать по воздуху, если другие люди рождены ползать по земле? Почему я должен свысока — с высоты! — плевать на окружающих лишь потому, что именно мне ты вручил свою летательную машинку? А? Я не просил её и не желаю держать её при себе ни минутой дольше. Отдай тому, кого ты возненавидишь ещё больше, чем возненавидел меня!

Джинн казался напрочь ошеломлённым и переводил блистающий взор то с машинки на Роба, то с Роба на машинку, словно сомневаясь: а не обманывает ли его слух?

— А вот твои питательные таблетки, — продолжил мальчик, определяя коробочку бок о бок с летательной машинкой. — С тех пор, как ты мне их вручил, я лишь один раз и поел по-людски.

Он передёрнул плечами:

— Твои таблетки очень питательны, сказать нечего — отличная штука для путешественников. Только природа нас не создавала для такого питания, иначе зачем у людей вкусовые пупырышки на языке? Обыкновенную пищу приятно есть, и если я человек, то и питаться хочу, как люди. В рот их больше не возьму, твои таблетки, так и знай!

Джинн опустился в кресло, поникший и потрясённый. Он смотрел на мальчика с нескрываемым ужасом.

— Вот ещё одно изобретение, которое запретить нужно! — крикнул Роб, добавляя к машинке и таблеткам Автоматический Летописец. — Какое ты право имеешь перехватывать электрические вибрации ничего не подозревающих людей и подглядывать за ними? Хорошенькая жизнь получится, если каждый сможет подсматривать за кем угодно! А вот Определитель Характера — забирай!

Злосчастный определитель шлёпнулся поверх Летописца, соскользнул, перевернулся и чуть не сбросил на пол коробочку питательных таблеток.

— Порядочному человеку он ни к чему, — заявил Роб. — Незачем узнавать о других людях правду без их ведома! Всякий, кто пользуется подобными подлыми очками — хуже вора! Да, я сам пускал Определитель в ход, и меня ремнём отшлёпать за это следовало бы. Никогда больше в них не посмотрю, даже не прикоснусь к эдакой пакости.

Джинн взирал на Роба с нескрываемой брезгливостью и глубоким сожалением. Он попытался было встать, но передумал и лишь поглубже устроился в кресле.

— Что до Защитного Одеяния, — выпалил Роб, немного помолчав и набравшись новых сил, — то я снял его: забирай! Вот! И электрическую трубочку рядом кладу. Признаю, это неплохие вещицы, да только мне от тебя ничего не надо, ничегошеньки! Хочу жить как люди!

— Если бы все армии, — негромко молвил Джинн, — вооружались трубками-выручалочками вместо сабель, ружей и пушек, в мире проливалось бы куда меньше крови, нежели нынче.

— Да! — крикнул Роб. — Со временем! Но это время ещё не пришло!

— Ты мог его приблизить, — улыбнулся Джинн. Улыбка вышла усталой и грустной. — Ты мог бы существенно приблизить наступление лучших времён, окажись в твоей немудрой голове чуточку больше разумения.

— Да! — крикнул Роб. — Да! Мало у меня мозгов! Сам виноват, если с таким дураком связался!

— Увы, — сказал Джинн. — К великому сожалению, именно ты случайно коснулся Волшебного Выключателя. Выбора у меня, к величайшему сожалению, не было.

— У большей части человечества, — с яростью огрызнулся Роб, — мозги ничуть не лучше моих. Я такой же, как почти все остальные, пойми. Люди, получив твои чудесные изобретения, планету вдребезги разнесут с их помощью, друг друга со свету сживут!

Он умолк, и некоторое время царила полная тишина.

— Верно, — вздохнул, наконец, Электрический Джинн. — Будь твои сородичи хоть немножко умнее и добрее — всё бы иначе пошло. Признаю: ты прав. Хотя и глуп.

Роб не обиделся, или почти не обиделся.

— Но ведь есть же изобретения, от которых никому вреда не бывает и быть не может, — промолвил Джинн. — Электромагнитный Целитель, например. Это ведь и впрямь чистейшее благодеяние для рода человеческого! А кроме Целителя, у меня ещё припасён Всемирный Связной — простое электрическое устройство, дозволяющее беседовать с кем угодно, пребывающим в какой угодно части света. Безо всяких проводов! По сути дела…

— Стоп! — воскликнул мальчик. — Никаких пояснений. Ни с тобой, ни с твоими чудесами я связываться больше не хочу. Изобретения испытаны и признаны вредными, потому что навлекли на испытателя уйму неприятностей.

— Ты сам навлёк их на себя, — устало сказал Джинн. — Ты занимался исключительно поиском неприятностей на собственную голову. Глупец неизменно попадает в переплёты и винит в этом кого и что угодно. Окажись мои дары в руках у человека умного и талантливого, дело повернулось бы совсем иначе.

Он прищурился и с нескрываемым презрением добавил:

— А ты, по словам уж не помню какого из писателей, получил во владение микроскоп и тут же принялся им гвозди заколачивать. Эх ты… Правда, признаю: мои дары ни разу не употреблялись тобою во зло.

Роб отмолчался. Он отчего-то не любил вспоминать историю с роялистским заговором во Франции. Где-то на дне души начинало шевелиться не очень хорошее чувство: казалось, он, Роб, выглядел в этой истории обыкновеннейшим доносчиком.

Причём, поёжился Роб, доносившим не за страх, а за совесть… Бр-р-ррр!

— Что касается твоего долга перед человечеством и наукой…

Окончить фразу Джинну не удалось.

— Я в долгу только перед собой самим и своей семьёй! — закричал Роб. — Я никогда не занимался наукой всерьёз, всего лишь забавлялся простыми электрическими опытами. Никакого долга нет у меня перед наукой! И перед Электрическими Джиннами тоже!

Электрический Джинн медленно поднялся на ноги.

— Подумай, — сказал он спокойно, — сколько лет минует, прежде чем другой человек прикоснётся к Волшебному Выключателю. Подумай также обо мне: я томлюсь, отрезанный от жизни земного человечества, хотя обладаю полезнейшими для этого человечества изобретениями! Если тебе наплевать на интересы науки, то не плюй хотя бы на судьбу себе подобных. Ты же, — передразнил мальчика Джинн, — хочешь быть «как люди». Значит, позаботься о них! И обо мне позаботиться мог бы, между прочим.

— Мне подобные, — отпарировал Роб, — намаются с твоими подарками так же, как и я. Поэтому считаю долгом…

Джинн ухмыльнулся.

— …Считаю долгом избавить их от подобных даров. Ну, а что касается тебя самого — пожаловаться не могу, ты парень что надо. Очень порядочный Джинн. Думаю, ты действительно желаешь людям добра, да только ничего у нас с тобою из этого не получается. Не сочетаемся мы друг с другом.

Джинн горестно вздохнул и развёл руками.

— Почему, ну почему же, — сказал он, — до Волшебного Выключателя не добрался человек поумнее!

— Ага, — согласился Роб. — В этом весь… как его? Корень зла.

— То есть? — недоумённо спросил Джинн. — В чём корень зла?

— А в том, что на Волшебный Выключатель не наткнулся человек поумнее моего. Ты не понимаешь? Сейчас поясню. Ты — Электрический Джинн, верно?

— Да, я Электрический Джинн, — ответил гость и гордо выпрямился.

— И обязан подчиняться распоряжениям любого, кто намеренно или случайно притронется к Волшебному Выключателю?

— Так точно.

— Я когда-то прочёл в книге, что всем на свете правят нерушимые законы природы. Если это так, то своим существованием ты обязан одному из этих законов.

Джинн кивнул.

— Не сомневаюсь: природа предписала тебе обязательно и непременно явиться человечеству, когда человечество сделается достаточно разумным и просвещённым, чтобы нащупать Волшебный Выключатель. Когда мир станет готов использовать подаренные изобретения. Согласен?

— Пожалуй, — задумчиво промолвил Джинн.

— Случайности на то и случайности, чтобы приключаться вовремя и не вовремя. По чистой случайности я наткнулся на Волшебный Выключатель задолго до того, как учёный мир созрел для знакомства с тобой… И для твоих даров.

Джинн пожал плечами.

— Ты же, — продолжил мальчик, — радостно ухватился за эту случайность, вместо того чтобы отмахнуться от неё и забыть о недоразумении. Ты поспешил явиться мне во всём блеске — мне, простому и не очень, как ты сам говоришь, умному ребёнку — и щедрой рукой начал рассыпать свои дары.

— Да ты набираешься ума не по дням, не по часам, а по минутам! — слабо усмехнулся Джинн. — Быть может, общение со мной всё-таки не проходит бесследно…

Настал черёд и Робу пожать плечами.

— Очень уж хотелось хоть что-нибудь полезное сделать, наконец, — пояснил Электрический Джинн. — Ты и представить себе не можешь, до чего глупым и бесцельным было пребывание в бездействии! Обладать такими сокровищами, иметь полную возможность облагодетельствовать людей — и оставаться незримым и неведомым!

— Ничего не попишешь. Набирайся терпения и жди, — посоветовал Роб.

В голосе мальчика зазвучало неподдельное сочувствие.

— Мир создавался не в одно мгновение и, хоть цивилизация движется вперёд неплохим шагом, человечество ещё не дозрело до встречи с Электрическим Джинном.

— Что же теперь? — застонал гость, нервно похрустывая суставами сияющих пальцев. Хруст звучал очень похоже на треск электрических разрядов. — Куда же теперь деваться?

— Отправиться восвояси, успокоиться и жить как ни в чём не бывало, — посоветовал Роб. — Не волнуйся. Ничто в природе не создаётся бесцельно. Однажды и твой день придёт. Только извини, старина, день этот ещё не настал. А ты поторопился и нечаянно дров наломал. Сам виноват.

— Верно, — согласился Джинн, расхаживая по комнате взад и вперёд. Электрические искры летели от него во все стороны. Волосы Роба зашевелились и поднялись.

— Верно, — повторил Джинн. — Придётся ждать, ждать, и ждать… Молча и терпеливо ждать, покуда оковы мои не разобьются по воле разума, отнюдь не случая. Скверная участь, я бы сказал, злосчастная. Придётся ждать… Ждать…

— Рад, если ты опомнился, — произнёс мальчик. — Если добавить нечего…

— Увы. Нечего.

— Значит, всего доброго, — сухо сказал Роб.

— Увы и ах… Кажется, в этой комнате два дурака, — буркнул Джинн. — И надо же было с тобою столкнуться!

— Я тебя не искал и не вызывал преднамеренно, — промолвил Роб. — И отнёсся к тебе очень хорошо, хотя, по правде сказать, кое-кто забылся, перестал числить себя слугой и рабом, задрал нос, пытался повелевать.

Электрический Джинн отмолчался. Он лихорадочно распихивал чудесные устройства, брошенные Робом на стол, по своим бесчисленным карманам.

Наконец, необычайный гость повернулся.

— Счастливо оставаться! — крикнул он. — Следующий смертный, взору коего я предстану, будет вполне достоин драгоценных даров! Что касается тебя, мальчишка, дни твои протекут в безвестности, а имя твоё сотрётся из людской памяти бесследно, затеряется меж миллиардов иных, неведомых и чуждых славе! Прощай — и навсегда прощай.

Сверкнула гневная вспышка, схожая с молнией, и грянул громовой удар. Мальчик отшатнулся, наполовину ослеплённый и начисто оглушённый.

Когда он опомнился, Электрический Джинн уже исчез.


* * * * *


Мальчик покинул мастерскую с невыразимым облегчением. По лестнице он спускался, прыгая через две ступеньки на третью.

«Кое-кто, — подумалось Робу, — сочтёт меня болваном, отвергшим несравненные, волшебные дары, дивные и доселе невиданные изобретения! Да только хорошего — понемножку. По-моему, болваном нужно звать человека, не способного учиться на собственных ошибках».

Он остановился, отдышался и пробормотал:

— Не годится опережать остальное человечество на целое столетие. Всякому овощу своё время.

Загрузка...