Вперед в прошлое 14

Глава 10 КЭП

Дома меня ждали новости. Едва я переступил порог, Наташка сказала:

— Паш, тебе звонили. Много раз. — Она взяла листок, лежащий на табурете, и зачитала: — Лика Лялина — четыре раза. Алексей Канаев — два раза. Дедушка — один раз. Гайде Синаверовна — один раз. Дед просто хотел нас услышать и рассказать, что ждет, когда начнется клубника, на нее все надежда, потому что торговать сейчас решительно нечем. Вот прямо так и сказал.

Я снял куртку, повесил на гвоздь в прихожей. Отнес пакет с продуктами на кухню, собрался выложить его содержимое в холодильник, но Натка меня отогнала.

— Пусть бы дед отпуск взял, — сказал я, отходя в сторону.

Хотя если дед уйдет в отпуск, кто запчасти для автомастерской будет покупать? Наташка продолжила:

— Алексей просил передать, что в понедельник ему проводят телефон.

«Прекрасно, — подумал я, — еще бы он насчет электричества узнал, вообще песня была бы».

— Лика Лялина просила заехать, сказала, бабушке плохо, потому она завтра в школу не пойдет, будет готовить.

— Ну вот и здрасьте, — воскликнул я. — Доработалась. Говорил же!

Хоть прямо сейчас поезжай к Лялиным, но что я сделаю?

— Гайде Синаверовна просто просила, чтобы ты перезвонил, что-то по работе. Я у тебя почти секретарь. Тебе кофе сварить?

— Спасибо, — зевнул я, — мне поспать бы. Можешь поспать за себя, за меня, чтобы я вот это все, что ты озвучила, разрулил. Лика не говорила, что с Вероникой?

Наташка помотала головой. Давление, наверное, или сердце. А может, вирус поймала. Что бы это ни было, хорошего мало. Надо подумать, как облегчить ее труд. Похоже, Веронике придется нанять кондитера-помощника, иначе она себя загонит. Немолодой женщине сложно работать без выходных.

Думая об этом, я набрал Гайде. Она поделилась новостью. Что нашла хирурга, невропатолога и эндокринолога. Я предложил схему, которую уже обдумал, Гайде с этим согласилась. Ничего про ссору с Квазипупом мама ей не говорила.

Я отнес мопед на балкон, заглянул в комнату-кабинет: Боря рисовал картины, которые я заказал в кафе.

— Хочешь в КВНе участвовать? — спросил я у него.

Брат помотал головой, я продолжил его мотивировать:

— На сцену выйдешь, прорекламируем тебя как художника.

— Не-е-е, — протянул он, увлеченный своим делом.

— А придется, нам нужны декорации.

О, заинтересовался, повернул голову, шею вытянул.

— Ух ты! Такого я еще не делал. А что нужно?

— Костюм терминатора. Придумать, как сделать его узнаваемым. Нужна открывающаяся бомжацкая дверь. Машина, на которой Макфлай ездил, но — с откручивающимися колесами.

У Бори заблестели глаза.

— Че вы такого напридумывали?

— Говорю ж, давай с нами. Представим тебя как нашего декоратора. Не уверен, что у конкурентов будет так же круто, как у нас.

Боря помотал головой.

— Не-е, на сцену не хочу. Кстати вот.

Он разгреб завал из бумажек, книг, альбомов, тетрадей и вытащил мятый запечатанный конверт.

— Толстяк Тимоха написал, уже на наш адрес. И Чумаков еще. Причем две недели назад письма пришли, но мы ящик не проверяли. И еще там рекламная газета с твоим объявлением. Ну, с больничкой. И фотография Гайде твоей.

Я поискал взглядом, куда бы присесть, не нашел, привалился к стене и вскрыл сперва письмо Тимофея. Бывший толстяк рассказывал коротко — об учебе в новой школе, о том, что его бабушку прооперировали, она медленно восстанавливается (вспомнить бы еще, что с ней было), и все домашние дела на нем, но бокс он не бросил, продолжает тренироваться. Дважды участвовал в соревнованиях, дважды выиграл, теперь выступает на всероссийских. Тренер говорит, что он показывает феноменальные результаты и у него выдающиеся способности на грани человеческих возможностей. Дескать, невозможно такого добиться за полгода тренировок, какими бы усердными они ни были. Но Тимофей уверен: возможно, еще и как! Терпение и труд все перетрут, и огромное спасибо за это мне. И за приглашение в летний лагерь спасибо. Тим переходит в одиннадцатый класс, у него не выпускные, а переходные экзамены, так что очень постарается выбраться, но с одним условием: тренировки должны продолжаться.

Еще он осторожно интересовался Наташкой, в которую был влюблен, спрашивал, куда она собирается поступать, и просил передавать привет.

Я пересказал письмо Боре и отправился писать ответ. Делать это пришлось за кухонным столом, я подумал, что неплохо бы обзавестись еще одним, но это дополнительные трудности во время переезда.

Нет, сперва надо не писать, а прочитать, что там пишет Чума.

Почерк бывшего одноклассника стал более-менее разборчивым, ошибок поубавилось. В основном он жаловался на то, как тетка его загоняла и что времени свободного нет вообще. Самбо, репетиторы чуть ли не по всем предметам, тетка хотела отдать на пианино, он еле отбился, согласился на гитару, уже три месяца учится. Вспомнилась усыновившая его Алла Витальевна — поджарая, ухоженная, конкретная. Эта из Чумы и скрипача сделает. Короче говоря, вообще жизни нет бедному Юрию, заездила тетка. Зато кормит вкусно, все покупает, в том числе крутой шмот, и видик разрешает смотреть. Друзей у Чумы как не было, так и нет, потому что эти москвичи — зажравшиеся снобы. Что касается московских парней, которые дружинники, они совсем куда-то потерялись. А поначалу хоть помахаться с ними можно было в шутку.

Интересно будет посмотреть на Юрку. Вспомнилась его почерневшая от веществ кожа, шелушащаяся от авитаминоза, вечно красные впалые глаза, ежик волос, такой короткий, что даже непонятно, какого они цвета, черные пеньки зубов. И Бузя, и перекошенный Каюк очень изменились. Может, Чума тоже человеком стал, и я его не узнаю.

Ну да, компания трех Лёх распалась. Алекс-мажор, лидер группы, переехал в крутой дом. Остались Олег, сын мента, которому я когда-то здорово помог, Егор-азиат, с ним я толком не общался, и Лекс-крепыш. С ним у нас наиболее тесный контакт, тем более летом предстоит пионерский лагерь в нашей школе, где ведущую роль будет играть его отец.

Вспомнились акции «Газпрома», которые мне так хотелось купить. Алекс-мажор обещал сказать, когда их будут продавать, но парень растворился в тумане. Ну и хрен с «Газпромом»! Я деньги, которые потратил бы, купив акции, сто раз пущу в оборот и больше получу.

Ответил я сперва Тимофею, потом — Чуме. Завтра после школы заскочу на почту…

— Паша, Боря! — позвала нас Наташка. — Горячие бутеры будете? Завтра борща наварю, сегодня уже не успею.

Поужинав, мы улеглись спать. Засыпая, я думал, что ни Каналье, ни Лялиным позвонить не могу, а ведь у них важные новости!

Потому я поставил будильник на полседьмого, чтобы перед школой проведать Веронику, ведь Лика на уроки не пойдет. Что же случилось? А с кондитерской теперь что? Выходит, все держится на единственном человеке — Веронике, и мы должны ее беречь.

Выпив кофе и съев бутерброд, я спустил мопед с пятого этажа и помчал на нем к Лялиным в общагу.

Постучался в комнату к Лике, но она не открыла. Зато открыла заспанная Анна, приложила палец к губам.

— Тс-с, Диана спит.

— Что с Вероникой? — спросил я. — Где Лика?

— В пекарне, — ответила Анна. — У мамы поднялось давление до ста шестидесяти, так что вместо нее Лика работает, а она лежит, командует. Сейчас они заняты. Поможешь?

— Конечно, — кивнул я. — Мама ваша, выходит, переутомилась?

В ответ Анна лишь тяжело вздохнула.

— Я не знаю, как она вытянет, столько суток спать по три часа…

— Чего? — воскликнул я. — Только с ней ругался из-за этого.

— Иди еще поругай ее, я устала, она меня не слушает. Только сильно не заругивай ее, она слишком слаба.

Я рванул в соседнюю общагу, ворвался в комнату без стука. Вероника лежала на раскладушке, Лика жужжала миксером, причем на ней был чепец и передник. Миксер работал так громко, что дамы не услышали, как я вошел. Только когда поздоровался, повернули головы.

— Вероника Игоревна! — покачал головой я. — Что ж вы себя так загнали? Я ж предупреждал…

— А как иначе? — устало проговорила она. — Духовка одна, маленькая. Я не могу выпекать пирожные большими партиями. Приходится ждать, пока предыдущие испекутся. А еще ж коржи для тортов, им нужны разные температурные режимы. Вот и жду. В световой день не укладываюсь. У нас-то обороты растут, раньше сто пирожных в день продавали, и я справлялась. Сейчас — четыреста.

Кажется, только теперь я понял, почему Вероника не особо хотела расширяться — она боялась, что не потянет физически. Почему бы прямо об этом не сказать?

— Плюс торты, — добавила Лика. — Тортов всегда не хватает, разбирают до обеда. А тут майские скоро, не знаю, как справимся.

— Что для этого нужно? — спросил я. — Еще духовка? Две духовки? Не вопрос. Помощница нужна? Найдем.

Вероника помолчала немного и решилась озвучить просьбу:

— В идеале бы пекарский шкаф, там несколько отделений с разными режимами. Духовка — многофункциональна, а шкаф создан исключительно для выпечки. Это вдвое уменьшило бы расход времени и свело к минимуму процент брака.

Лика пожаловалась:

— Видел бы ты, сколько мы продуктов извели, пока привыкли к духовке этой дебильной! То сгорело, то недопеклось. Пока приспособились… Собственно, рыба-колбаса так и получилась.

— Так-то я не против, — сказал я, — только где ж тот пекарский шкаф взять?

Лика и Вероника развели руками.

Это в будущем можно купить что угодно, любое оборудование, гриль такой и сякой, печь эдакую… а сейчас?

Я потер пальцем переносицу. Выход должен быть. Крупные кондитерские с чем-то же работают, где-то оборудование берут. Где еще есть такое оборудование? Школьная столовая! Там пекут булочки, пирожки и ватрушки. И кексы пекут! Детские садики, пионерские лагеря, санатории тоже оснащены таким оборудованием.

Эврика! Дрэк! Закрывшийся пионерлагерь, который распродает все. Если дрэк смог купить кровати и тумбы, через него можно выяснить, не завалялся ли пекарный шкаф…

— Как называется эта кондитерская печь? — спросил я у Вероники, воодушевленный открывшимися возможностями. — Только точно. Кажется, дошло, где его можно достать!

— Шкаф пекарный, — оживилась Вероника, — это в идеале. Еще подойдет шкаф жарочно-кондитерский. Где ж ты их найдешь-то?

— Многие сейчас закрываются: детские сады, санатории и так далее. Вот там попытаюсь перекупить бывший в употреблении.

Вероника устало закрыла глаза.

— Значит, буду жить.

— Ну бабушка! — воскликнула Лика, хлопнув ладонью по столу. — Прекрати так говорить. — И обратилась ко мне: — Шкаф нас спасет.

Лика посмотрела на часы.

— Паша, ты езжай в школу, я сегодня работаю. Машина с продуктами придет позже, еще Лидию забирать. Хорошо, хоть у нее давление нормальное.

— Пока нормальное, она тоже гипертоник, и у нее трое приемных детей, — рассказал я. — Так что, Лика, все на нас. Кондитера придется растить, а не брать готового.

— Кого-то из наших? — удивилась Лика, подошла к духовке, посмотрела через стекло и достала два противня с коржами. — Это будут цитрусовые пирожные. Как раз пропитаются, до открытия еще два часа с хвостом. Крем для них уже готов. Ассортимент пирожных пришлось урезать. Всего восемь видов и четыре торта.

— Чем-нибудь помочь? — спросил я, глядя на боевые порядки корзиночек, картошек, чизкейков, желеек, лебедей и эклеров.

— Мусор вынеси. Вот правда, больше ничем ты не поможешь. Лидия отлично справляется… справлялась. Хорошая тетка.

Лика упаковала мне четыре картошки.

— Вот на перекус. Принесешь ведро — дам с собой.

Мусорных ведер оказалось два, причем одно уже пованивало. Я схватил оба, сгонял на мусорку, вернулся, забрал картошки… Уже на пороге подумал, что меня ждут важные переговоры, потому остановился и попросил сделать одно цитрусовое из четырех, такой мини-торт — для директора. Расплатился за него как за четыре и погнал в школу на мопеде.

Должен приехать на двадцать минут раньше и перехватить директора в кабинете труда, он там выпиливал тумбы, табуретки, а потом еще и вешалки для обитателей будущего лагеря.

Вот кажется, что раздобудь этот шкаф, и жизнь наладится, проблемы решатся. Так ведь нет же! Что-то новое вылезет. Заткнешь одну дыру, другая образуется. Может, хоть ненадолго мне удастся отойти от кондитерской и заняться общественно-полезным трудом, в частности — школьным КВН. Это ведь не просто блажь и хотелки, я рассчитываю нести в массы доброе и вечное. Посмотрим, сдвинется ли время на таймере после работы по площади, то есть коврового внушениеметания.

Директор был там, где я и ожидал его найти: в кабинете трудов визжала циркулярная пила, к которой на уроках он нас на пушечный выстрел не подпускал. Если нужно было что-то обрезать, делал это сам, чтобы мы, не дай бог, не лишились пальцев.

— Доброе утро! — прокричал я.

Директор обернулся, снял маску и сразу перешел к делу:

— Привет, Павел. Что тебе понадобилось? Или, может, ты что-то хочешь предложить?

Прислонив мопед к стене, я прошел к столу и положил пирожное на картонке.

— Это вам. Оцените продукт нашей кондитерской. Совместно с Лялиными открыли.

— Спасибо. — В голосе дрэка слышалась настороженность. — И какова моя роль? Вряд ли ты захотел просто меня угостить.

Молодец, сразу к делу перешел.

— Мне нужна ваша помощь, — тоже перешел к делу я. — Вы говорили, что купили кровати в закрывающемся пионерлагере. Мне нужен пекарский шкаф. Там в столовой должно быть профессиональное оборудование. Не могли бы вы узнать это? Отблагодарю.

Дрэк усмехнулся.

— Ты уже отблагодарил авансом. Причем дважды. Первый раз, когда 9-й «Б» стал лучшим классом школы, второй — надоумив меня летом принимать гостей из Москвы. Мне ничего не стоит выполнить твою просьбу. Один звонок — и все ясно. Я сделаю этот звонок сегодня и после обеда тебе скажу, есть такой шкаф, или его уже продали.

— Спасибо! — улыбнулся я. — Огромное человеческое спасибо!

И побежал под шелковицу к своим, прибыл туда первым и минут пять ждал Илью и Яна. Потом подошли Гаечка, Кабанов и Алиса. Гаечка покаялась, что песню для музыкального конкурса не переделала, не успела и вдохновения не было. Потом из автобуса высыпала Верхняя Николаевка, подошла Лихолетова, и все обрушились на Гаечку, желая посмеяться.

— Ничего пока не готово! — защитил ее я. — Давайте после тренировки сегодня соберемся, устроим мозгоштурм, как вчера. Осталось музыкальное задание, домашнее задание. Последним и займемся.

В школу мы шли всей толпой, и я замечал, что десятиклассники смотрят волком, когда мы проходили мимо, и «вэшки» шипят — не могут смириться, что лидерство по КВНу за нами. Хорошо хоть Наташкиному классу по барабану, у них другие заботы.

Большая перемена у нас была после русского, перед литературой — тот редкий случай, когда никуда не нужно бежать, и группа энтузиастов изъявила желание продемонстрировать перед классом наше приветствие. Верочка, потирая руки, сказала:

— Уверена, у вас получилось что-то крутое.

Участники выстроились возле учительского стола, как на сцене, хихикая и толкаясь. Капитан команды, Ден, поклонился перед классом и проговорил:

— Дорогие зрители, у нас нет нескольких важных участников и декораций. Яна Баранова, назначаю тебя временно исполняющей роль мелкого гопника.

— В смысле — мелкого? — не поняла Янка.

— Вот такого. — Ден указал размер, оскалившись.

Класс грянул смехом. Дылда Баранова, которая выше всех учителей, кроме гигантеллы-математички, приложила ладонь к груди, но ничего не сказала, вышла к доске, встала на корточки, натянув на колени длинную юбку-плиссировку и пробасила:

— Ну о, кей, я мелкий гопник, что мне делать?

Памфилов показал ей рукописный сценарий, Баранова прыснула смехом, класс приготовился хохотать, и тут открылась дверь, и в класс вошел директор, округлил глаза.

Ден сказал извиняющимся тоном:

— А мы тут к КВНу готовимся…

Дрэк махнул рукой, потом опять махнул, но — глядя на меня и делая приглашающий жест. Я развел руками — ну да, блатной я, блатной — и удалился на приватную беседу вслед за Геннадием Константиновичем.

Когда дверь за моей спиной закрылась, дрэк сказал:

— У меня для тебя хорошие новости. Есть электропекарный шкаф… — Он достал листок с записями характеристик оборудования, надел круглые очки. — ЭШ-3М, за него хотят 200 000 рублей, электропечь КЭП-400, 300 000, тестомес 100 000. За все хотят 350 долларов. Я понимаю, что сейчас ты ничего ответить не сможешь. Посоветуйся со взрослыми и позвони вот по этому телефону.

— Круто! Спасибо! С меня торт!

Директор пожал мою руку и удалился бодрым шагом, оставив мне листок с характеристиками оборудования. Причем написано там было гораздо больше, чем он озвучил. Три секции у шкафа, тележка какая-то у КЭПа… надеюсь, Вероника поймет, о чем речь.

Но одно потянет за собой другое: достаточно ли будет электричества в общаге, чтобы это все работало? Может, придется снимать помещение с большей выделенной мощностью? Сколько сейчас выделяется на общагу? Надо разбираться в вопросе.

За дверью в кабинет русского языка раздался взрыв хохота — началась презентация домашнего задания. Поющего Петровича играла Лихолетова с громким и мегапротивным голосом.

Улыбаясь, я вошел в класс. Как там в рекламе, которая еще не вышла?

И пусть весь мир подождет.