Глава 2 УЧЕНИК

В лесу было тихо.

Паг и Томас неторопливо, то и дело останавливаясь, брели по одной из бесчисленных тропок, прорезавших сумрачную чащу. Паг поднял с земли небольшой камень и швырнул его в воображаемую мишень.

- Как ты думаешь, твоя мама больше не сердится на нас? - с тревогой спросил он у своего товарища.

Томас улыбнулся и покачал головой:

- Да нет, она ведь понимает, что творится у нас на душе.

Она перевидала немало мальчишек, сходивших с ума от тревоги в День Выбора. Хотя нам, по правде говоря, лучше было бы вовсе не появляться сегодня на кухне!

Паг кивнул. С утра он успел разбить горшок с медом, который нес кондитеру Элфану, и опрокинуть на пол огромный противень со свежевыпеченными лепешками.

- Уж я-то нынче отличился, ничего не скажешь!

Томас весело рассмеялся. Он был высок и строен, его светлые волосы мягкими волнами спадали на шею и щеки, в бойких голубых глазах светились дружелюбие и сметливость. Мальчишки, прислуживавшие в замке, все как один любили его и охотно признавали своим вожаком. Паг понимал, что лишь благодаря тесной дружбе с Томасом он также пользовался некоторым расположением сверстников.

- Брось, Паг! Разве это ты забыл подвесить баранью ногу к стропилам?

Паг прыснул со смеху и замотал головой.

- Да уж, ты обеспечил псов нашего дорогого господина роскошным завтраком! Здорово тебе от матери досталось, а?

- Не очень, - усмехнулся Томас. - Она успела отнять у них полуобглоданную ногу и выгнать их во двор. По правде сказать, вскоре после этого мама и думать о нас забыла: гнев ее обратился на отца. Она стала ворчать, что, дескать. День Выбора - только предлог для мастеров, чтобы вволю побездельничать, выкуривая трубку за трубкой да наливаясь элем, хотя между ними давным-давно решено, кто кого выберет. - Он пожал плечами и добавил:

- Мама всегда беспокоится, когда он уходит из кухни.

Говорит, без него там все идет кувырком. По-моему, она выставила нас, чтобы мы ненароком не попались ей под горячую руку. Это в особенности касается тебя. - Томас добродушно усмехнулся. - Ведь ты же ее любимчик.

- Это потому, что я опрокидываю и роняю далеко не все, к чему прикоснусь! - расхохотался Паг.

- Не правда! Просто тебе удается реже попадаться на этом!

Паг вынул из-за пазухи рогатку.

- Не подстрелить ли нам по паре куропаток или перепелов, Томас? Если мы вернемся в замок с дичью, твоя мама перестанет сердиться на нас, правда?

- Пожалуй, - кивнул Томас, вынимая из-за пояса свое оружие и придирчиво осматривая его.

Оба мальчика были превосходными стрелками. В этом искусстве Паг лишь немногим уступал Томасу - чемпиону среди мальчишек Крайди. Им ни разу еще не удавалось подстрелить птицу в полете, но оба легко попадали камнем, пущенным из рогатки, в сидящую куропатку или перепела.

Подражая движениям заправских охотников, они стали бесшумно красться по тропинке к небольшому пруду. Мальчики понимали, что их шансы обнаружить сидящую дичь в этот знойный летний день ничтожно малы, но надо же было хоть чем-то заполнить томительные часы до начала церемонии Выбора.

Лес этот, раскинувшийся у северо-восточной окраины города, в отличие от густого, непроходимого массива к югу от Крайди, не таил в себе реальных опасностей и служил излюбленным местом прогулок и игр замковой детворы. В течение столетий жители города запасались здесь дровами для своих очагов, и поэтому заросли вековых деревьев перемежались залитыми солнцем полянами и просеками. Лишь буйная мальчишеская фантазия населила эти мирные просторы разбойничьими шайками, кровожадными троллями и гоблинами. Время от времени под сводами леса раздавались воинственные кличи и шум кровопролитных битв, и порой после очередной блестящей победы, прервав тризну по погибшему герою, вся ватага, включая и оплакиваемого <покойника>, мчалась наперегонки сквозь чащу к замку, чтобы не опоздать на ужин.

Мальчики неслышно подобрались к краю пруда и выглянули из-за кустов.

- Смотри-ка, Паг! - прошептал Томас, указывая вперед.

У противоположного берега водоема, напружинив стройное тело и чутко прислушиваясь к подозрительному шуму, стоял олень. Это был высокий, крепкий самец. Седая шерсть, покрывавшая его морду и бока, и ветвистые рога изобличали почтенный возраст царственного животного.

- Четырнадцать зубцов, - восхищенно шепнул Паг.

Томас кивнул:

- Наверное, он самый старый в здешних лесах. Нервно прядая ушами, олень повернул голову в ту сторону, где притаились мальчики. Паг и Томас замерли, боясь спугнуть лесного красавца.

Тот мало-помалу успокоился, опустил голову и стал пить воду из пруда.

Томас сжал плечо Пага и кивком указал в сторону. Поглядев туда, Паг заметил высокого мужчину, степенной походкой приближавшегося к водоему. Он был одет в куртку и штаны из мягкой кожи, выкрашенной в зеленый цвет. За плечами его висел большой лук, а у пояса болтался охотничий кинжал.

- Это Мартин, - едва слышно прошептал Томас.

Паг тоже узнал мастера егеря Крайди. Мартин, как и Паг, был сиротой, выросшим в герцогском замке. Никто из жителей города и окрестностей не мог сравниться с ним в искусстве стрельбы из лука, за что его и прозвали Мартин Длинный Лук. Все мальчишки, жившие в замке, были от него без ума, ибо, держась настороженно и слегка отчужденно с придворными и челядью, он охотно пускался в разговоры с юными сорванцами, отвечая на их бесчисленные вопросы о гоблинах и леших, о лесных разбойниках и дальних землях. Но мальчишкам редко случалось видеть Мартина в Крайди.

Совмещая обязанности егеря и лесничего, он часто исчезал из замка на целые дни, порой даже на недели и месяцы, и во время его отлучек мальчишкам оставалось лишь гадать, какие захватывающие приключения выпали на его долю на сей раз.

Мартин подошел к оленю и погладил его по стройной шее. Тот поднял голову и внимательно обнюхал руку и грудь охотника.

- Выходите тихо и не спеша. Тогда он позволит вам погладить себя, - сказал Мартин.

Мальчишки удивленно переглянулись и вышли к пруду. Они приближались к оленю, едва переставляя ноги, почти не дыша, но при их появлении великан стал бить копытом и испуганно коситься то на них, то на Мартина. Охотник ободряюще похлопал его по шее и сказал подошедшему Томасу:

- Можешь погладить его, но только осторожно.

Томас положил ладонь на шею оленя, и тот вздрогнул всем телом от этого легкого прикосновения, когда же к его мягкой шкуре прикоснулась рука Пага, он шумно вздохнул и отпрянул назад. Мартин заговорил с ним на языке, которого мальчики никогда прежде не слыхали, и олень послушно замер, склонив голову. Паг и Томас потрепали его по мягкой, нежной шерсти. В следующее мгновение лесной красавец оттолкнулся от земли задними ногами, развернулся в прыжке и исчез в зарослях.

- Правильно, старик! - одобрительно усмехнулся Мартин. - Нельзя слишком доверяться людям. Иначе того и гляди, закончить свой земной путь под ножом какого-нибудь браконьера!

- Он великолепен, Мартин! - восхищенно прошептал Томас.

Длинный Лук кивнул, продолжая с улыбкой глядеть туда, где только что исчез старый олень.

- А я-то думал, ты охотишься на оленей, Мартин, - удивленно проговорил Пат. - Почему же тогда...

- Мы с Белобородым понимаем друг друга, - перебил его егерь. - Я охочусь только на оленей-одиночек, Паг, и на самок, которые уже не могут приносить потомство. Когда однажды старик Белобородый уступит свой гарем более молодому самцу, я наверняка прицелюсь и в него. - Он улыбнулся мальчикам и провел рукой по своему колчану. - Но кто знает, отпущу ли я тетиву моего лука? Быть может, да, а возможно, что и нет... - Мартин помолчал. Мальчики поняли, что ему было грустно думать об этом неизбежном миге. Но через несколько мгновений лицо его вновь осветила приветливая улыбка. - Хотел бы я знать, что привело сюда двух столь зрелых мужей в такой неподобающий час? Или у вас мало забот в связи с предстоящим торжеством?

- Мама выставила нас из кухни, Мартин, - ответил Томас, - и мы с Пагом решили прогуляться по лесу. Сам знаешь, как нелегко нам, будущим ученикам, пережить этот день... - Внезапно он осекся и смущенно опустил голову.

Томас вспомнил, что Мартину в свое время удалось избежать участия в испытании, к которому теперь готовились они с Пагом, и с тех пор молодой егерь стал притчей во языцех. Его, безродного сироту, невесть откуда появившегося в Крайди, сам герцог в День Выбора поставил рядом с тогдашним главным егерем.

Таким образом Мартин был избавлен от мучительного ожидания в шеренге тринадцатилетних мальчишек, выстроившихся напротив нескольких мастеров. Этот беспрецедентный поступок возмутил всех жителей города, но, не решаясь открыто упрекнуть герцога в нарушении традиций, они, как это всегда бывает, обратили свою неприязнь на ни в чем не повинного Мартина. За двенадцать лет, миновавших с того памятного дня, Мартин Длинный Лук не раз доказал, что выбор герцога Боуррика был верен и удачен, но несмотря на это, большинство придворных и челяди упорно продолжали относиться к нему как к выскочке, обманом и лестью втершемуся в доверие к своему господину.

- Виноват, Мартин, - пробормотал Томас.

- Пустое. - Охотник махнул рукой. - Поверьте, хотя сам я и не побывал в вашей шкуре, - он невесело усмехнулся, - но прекрасно понимаю, как тяжело нынче у вас на душе. Ведь мне четыре раза доводилось стоять в День Выбора среди мастеров, и я внимательно наблюдал за будущими учениками. Те всегда стояли ни живы ни мертвы, ожидая решения каждого мастера, словно приговора.

- Но сегодня ты, выходит, не участвуешь в церемонии, - проговорил Паг, с любопытством взглянув на охотника.

- Это ты верно подметил, - усмехнулся Мартин.

- Значит, тебе в нынешнем году не нужны ученики, - догадался Томас.

Мартин с видом заговорщика приложил палец к губам.

- Ни слова больше, пострелята! Но скажу вам по секрету, у меня их с прошлого дня солнцестояния даже больше, чем нужно.

Томас разочарованно вздохнул. Он очень надеялся, что мастер Фэннон возьмет его в ученики, но ведь надежда могла и обмануть его, и тогда он был бы совсем не прочь служить под началом доброго, веселого Мартина. Теперь же приходилось рассчитывать лишь на Фэннона. Но внезапно его нахмуренное чело прояснилось.

Что если Мартин решил нынче не брать учеников лишь потому, что Фэннон уже выбрал себе его, Томаса, и сказал об этом старшему егерю?

Бросив взгляд на Томаса, Паг догадался, какие мучительные сомнения терзают его душу, и поспешил перевести разговор на другое.

- Ты почти месяц не появлялся в замке, Мартин. Могу я полюбопытствовать, где ты провел все это время?

- Я побывал в Эльвандаре. Королева Агларанна праздновала окончание своего двадцатилетнего траура по покойному мужу. Это было грандиозное торжество!

Ответ Мартина нисколько не удивил Пата. Для него, как и для большинства жителей Крайди, эльфы были загадочными, недоступными созданиями, в чье существование верилось с трудом.

Но Мартин Длинный Лук являлся одним из немногих, кто запросто общался с эльфами, посещая леса, населенные ими, и это лишь сгущало ореол таинственности, окутывавший все его дела и поступки.

- И ты был среди приглашенных? - вне себя от волнения, спросил Томас.

- Я сидел дальше всех от королевского трона, - скромно ответил Мартин. - Но все же не мог не оценить оказанную мне честь. - Оба мальчика раскрыли рты от удивления, и охотник с улыбкой пояснил:

- Моя дружба с эльфами уходит корнями в далекое прошлое. Меня воспитали монахи Сильбанского аббатства, находящегося близ леса эльфов. Мальчишкой я играл с их детьми, а незадолго до того, как пришел в Крайди, охотился с принцем Калином и его кузеном Галейном.

Мальчишек живо занимало все, связанное с эльфами.

- Неужто ты был знаком и с самим королем Эйданом? - спросил Томас, вглядываясь в лицо Мартина.

Охотник внезапно нахмурился и сурово сжал губы.

- Прости, если я ненароком коснулся запретной темы, - поспешно произнес мальчик.

- Ты не виноват, Томас, - успокоил его Мартин. - Но, видишь ли, эльфы никогда не упоминают имен тех, кто отправился на Благословенные острова, и в особенности умерших внезапно и безвременно. Они считают, что это может нарушить покой ушедших, и я уважаю их верования. Однако на твой вопрос отвечу. Нет, я не знал его. Когда он погиб, я был еще совсем мал, но я слышал много рассказов о его деяниях. Если судить по ним, он был добрым и мудрым правителем. - Мартин огляделся по сторонам. - Скоро полдень. Нам пора возвращаться в Крайди.

Легкой, пружинистой поступью он двинулся по тропинке, ведущей к городу. Мальчики следовали за ним по пятам.

- Расскажи нам о празднике, Мартин, - попросил Томас.

Мартин охотно пустился в подробный и красочный рассказ о торжествах в лесу эльфов. Паг вздохнул. В данную минуту это повествование увлекало его куда меньше, чем любопытного Томаса.

Он не мог не думать о предстоящем испытании. До слуха его долетали слова егеря, но он больше не улавливал их смысла. Он тщетно пытался побороть волнение, овладевшее его душой с самого утра и переросшее в панический страх, едва перед ними замаячили башни Крайди.

Мальчишки выстроились во дворе замка длинной шеренгой.

Наступил день летнего солнцестояния, знаменовавший конец одного года и начало следующего. Сегодня все обитатели Крайди стали старше на целый год. Это событие имело особое значение для подростков, ожидавших своей участи под палящими лучами солнца, ведь нынче они навек прощались с детством. Им предстояло пройти через первое серьезное испытание - церемонию Выбора.

Паг нервно теребил воротник своей новой куртки с короткими рукавами, надетой поверх чистой рубахи и подпоясанной кожаным ремнем. Наряд этот, подаренный ему сегодня Магьей, прежде принадлежал ее сыну Томасу и стал самым красивым одеянием в скудном гардеробе Пага. Доброй женщине хотелось, чтобы безродный сирота, представ перед очами герцога и придворных, выглядел не хуже других мальчишек. Магья и ее муж, мастер повар Мегар, все эти годы заботились о Паге, как о родном сыне. Они ходили за ним, когда он хворал, делились с ним пищей и отвешивали ему затрещины, если он того заслуживал. Они любили его так, как если бы он и в самом деле был родным братом их Томаса.

Паг оглядел собравшихся во дворе мальчишек. Все они надели свое лучшее платье и тщательно пригладили волосы. Сегодняшний день был одним из важнейших в жизни каждого из них. Еще до захода солнца признанные мастера в присутствии герцога и придворных примут их к себе в учение. Церемония эта являлась лишь данью традиции, сложившейся в незапамятные времена. На самом же деле мастера, подвергнув каждую кандидатуру подробному обсуждению и заручившись одобрением его сиятельства, давно сделали свой выбор. Сейчас им предстояло просто-напросто огласить его.

Они успели как следует присмотреться к мальчишкам, ибо, согласно давним обычаям, установившимся в Королевстве, будущим ученикам в возрасте от восьми до тринадцати лет предоставлялась возможность испытать свои силы во всех без исключения ремеслах.

За это время каждый из них мог получить изрядные навыки во многих видах работ и показать себя, свои уменья и способности с наилучшей стороны. Недостатком подобной системы являлось лишь то, что некоторые из ребят в силу робости, легкомыслия или же детской неуклюжести везде и во всем проявляли себя в невыгодном свете и потому не могли рассчитывать, что кто-либо из мастеров захочет взять их в учение. Такие мальчишки в День Выбора волновались сильнее других и ждали начала церемонии с гораздо большим страхом, чем их ловкие и сметливые сверстники.

Большим пальцем босой ноги Паг прочертил бороздку в пыли, покрывавшей булыжники двора, и снова внимательно вгляделся в лица кандидатов в ученики. В отличие от Томаса, проявившего изрядную сноровку и прилежание во всем, за что бы он ни брался, Паг не сумел пока отличиться ни в одном из ремесел. Несколько ребят, подобно ему самому, замерли в напряженном ожидании, другие прятали смущение и страх под напускной развязностью, тщетно пытаясь убедить себя и других, что им почти безразлично, чем ознаменуется для них нынешний день солнцестояния.

Не будучи избранным ни одним из мастеров, Паг, как и все другие, кого когда-либо постигала подобная участь, получил бы право покинуть Крайди и поступить в учение в каком-нибудь из соседних городов. Оставшись в Крайди, он был бы волен стать франклином и взять в аренду клочок герцогской земли или наняться помощником на один из рыболовецких парусников. Оба эти занятия одинаково мало привлекали Пага, а о том, чтобы уйти из родного города, он и помыслить не мог.

Паг вспомнил, как минувшим вечером старый Мегар заклинал его не волноваться в ожидании церемонии и не обескураживаться, какими бы ни оказались для него ее результаты. Мальчик вздохнул. Неужто Мегар забыл тот далекий день солнцестояния, когда его самого взял в учение тогдашний главный повар? Или он уже накануне церемонии знал, что ему не грозит быть отвергнутым всеми до единого мастерами? Да, с Мегаром, по-видимому, все обстояло именно так. Он просто не может себе представить, как ужасно провожать завистливым взглядом каждого из счастливцев, гордо шествующих к своему мастеру, а после, когда все закончится, остаться посреди двора с несколькими такими же неудачниками и ловить на себе насмешливо-сочувственные взгляды придворных, ремесленников, слуг, новоизбранных учеников... а то и самого герцога, принцев и принцессы.

Томас, стоявший рядом со своим низкорослым другом, улыбнулся Пагу и похлопал его по плечу. Он едва сдерживал радостное волнение, светившееся в его синих глазах и окрасившее румянцем по-мальчишески пухлые щеки. Отец сказал ему вчера, что нисколько не удивится, если мастер Фэннон назовет его имя самым первым. Более того, Фэннон заверил Мегара, что у Томаса, если он будет прилежен и усерден в занятиях, есть немалые шансы попасть в число телохранителей самого герцога. А ведь тогда к семнадцати-двадцати годам можно смело рассчитывать на звание офицера!

Заметив, что на балконе, выходившем в замковый двор, появился герцогский герольд, Томас ткнул Пага в бок. Мальчики обратились в слух. По знаку герольда один из гвардейцев открыл маленькую дверцу, прорезанную в створке массивных ворот, и сквозь нее степенно прошествовали мастера. Они приблизились к ступеням широкой лестницы, ведущей в замок и, согласно ритуалу, повернулись спиной к мальчишкам, чтобы лицезреть появление своего господина.

Тяжелые ворота распахнулись, и гвардейцы, облаченные в коричневое с золотом - цвета герцога, заняли свои места на ступенях лестницы. Их плащи, надетые поверх лат, были украшены массивными изображениями золотых крайдийских чаек с зубчатыми коронами на головах в знак того, что герцог являлся членом королевской семьи.

- Его королевское высочество Боуррик кон Дуан, - громогласно объявил герольд, - третий герцог Крайди, принц Королевства, владетель Крайди, Карса и Тулана, наместник Запада, Главнокомандующий Королевских армий, обладатель права на престол Рилланона...

Герцог терпеливо дождался окончания перечисления всех его титулов и званий и, лишь когда герольд умолк, вышел из ворот на широкую площадку лестницы.

Герцогу шел уже шестой десяток, но на вид, если бы не седина на висках, резко контрастировавшая с его черными как смоль волосами, ему нельзя было бы дать и сорока. Двигался он с проворством и грацией прирожденного воина. Последние семь лет герцог носил траур по своей любимой жене Кэтрин, и нынче также был одет во все черное. На его широком кожаном поясе висел меч в черных ножнах с серебряной рукояткой.

Герольд снова возвысил голос:

- Их королевские высочества принцы Лиам кон Дуан и Арута кон Дуан, наследники дома Крайди, офицеры Западной армии короля, принцы Королевства Островов.

Оба принца встали позади своего отца. Они были всего лишь четырьмя и шестью годами старше мальчишек, выстроившихся внизу, но их прекрасные манеры, непринужденная грация движений и блестящее умение владеть собой резко отличали их от грубовато-неотесанных, чересчур скованных или, наоборот, слишком развязных кандидатов в подмастерья.

Старший из сыновей герцога, принц Лиам, повинуясь знаку герцога, занял место по правую руку от него. Широкоплечий голубоглазый гигант взглянул на собравшихся с приветливой улыбкой. По свидетельству старожилов замка, лицом и манерами он походил на покойную мать. Лиам был одет в голубой бархатный камзол и желтые панталоны. Мужественную красоту его лица подчеркивала коротко подстриженная бородка, такая же светлая, как и волнистые волосы, достигавшие плеч.

Арута отличался от брата столь же разительно, как сумрачный вечер от ясного летнего дня. Он был почти одного роста с герцогом и Лиамом, но гораздо тоньше обоих и уже в плечах. На нем были коричневый камзол и красно-коричневые рейтузы. Его темные волнистые волосы обрамляли гладко выбритое удлиненное лицо. Принц Арута во всем, что бы он ни делал, отличался ловкостью и стремительностью, которые блестяще восполняли недостаток физической силы. Он безупречно владел рапирой, но и язык его был не менее острым и зачастую ранил противника гораздо больнее, чем клинок. Лиам пользовался доверием всех без исключения подданных своего отца. Аруту уважали за ум и отвагу, но втайне недолюбливали за язвительность и высокомерие.

Сыновья герцога унаследовали разные стороны его сложного, противоречивого характера, ибо его высочество Боуррик бывал, в зависимости от расположения духа, то открыт, весел и добродушен, подобно Лиаму, то сумрачен и замкнут, как Арута.

Являясь антиподами во всем, что касалось темперамента, привычек и душевного склада, оба принца были умны, решительны и мужественны, одним словом, в избытке наделены качествами, которые позволили бы им в будущем умело и разумно управлять владениями отца. Герцог относился к ним обоим с одинаковой любовью.

- Принцесса Каролина, наследница дома Крайди! - объявил глашатай.

На широкую площадку лестницы вышла стройная девочка-подросток. Она была ровесницей виновников торжества, но благодаря царственной осанке и неторопливым, чопорно-грациозным движениям, подобавшим высокородной особе, казалась старше своих лет. Ее пышное кремовое платье с высоким лифом контрастировало своим цветом с темными, почти черными локонами. Огромные глаза принцессы, обрамленные густыми черными ресницами, были такими же голубыми, как у Лиама. Герцог и Лиам заулыбались при виде красавицы Каролины, и даже сумрачное лицо Аруты при ее приближении осветила радость. Он искренне любил младшую сестру.

Многие из прислуживавших в замке мальчишек были тайно влюблены в Каролину и считали за счастье хотя бы изредка полюбоваться с почтительного расстояния ее красотой, ее стройной, грациозной фигуркой. О том же, чтобы лицезреть принцессу вблизи, никто из них не смел и мечтать. Однако сегодня даже ее присутствие не смогло отвлечь их от мыслей о предстоявшей церемонии Выбора.

Вскоре в замковый двор степенно вышли придворные, среди которых Паг и Томас заметили всех до единого членов герцогского совета, включая и Кулгана. После той памятной ночи, когда случай сделал его гостем Кулгана, Паг несколько раз встречал чародея в замке Крайди. Порой они обменивались приветствиями и благопожеланиями, но подобное случалось нечасто, ибо большую часть времени Кулган проводил в своей уединенной башне или в лесном домике.

Теперь чародей негромко беседовал с убеленным сединами священником отцом Тулли, который был советником еще у прежнего герцога Крайди. Каким бы старым, даже древним ни казался мальчишкам, включая и Пага, отец Тулли, все они как один боялись проницательного взгляда его выцветших серых глаз, казалось, достигавшего самого дна их душ. Он как никто другой умел вывести их на чистую воду, дознаться о скрытых для всех шалостях и проказах и сурово отчитать провинившихся. Каждый из них предпочитал порку на конюшне у Элгона нравоучительной беседе отца Тулли.

Рядом со священником стоял юный сквайр Роланд, сын барона Толбурта, одного из вассалов герцога. Около года тому назад отец отправил его ко двору, чтобы проказник Роланд слегка пообтесался и отшлифовал свои манеры в блестящем обществе принцев и принцессы. Ожидания барона оправдались лишь отчасти, ибо его шаловливый, непоседливый отпрыск оказался неисправимым озорником и чаще, чем кто-либо другой, был вынужден представать перед отцом Тулли. Впрочем, многие шалости сходили ему с рук, поскольку мальчишка обладал легким, веселым характером, располагавшим к нему окружающих, и держался приветливо и дружелюбно со всеми без исключения. Он был всего на год старше тех ребят, что выстроились посреди замкового двора, хотя из-за высокого роста его можно было принять за ровесника Аруты.

Роланд нередко принимал участие в их играх и забавах, поскольку принцы порой по целым дням бывали заняты выполнением своих придворных обязанностей. Увидев, что Паг стоит ни жив ни мертв в самом конце шеренги, Роланд ободряюще улыбнулся ему. В ответ Паг также изобразил дрожавшими губами некое подобие улыбки. Ему нравился этот высокий, стройный юноша с каштановыми волосами и озорным блеском в голубых глазах. Паг не питал к нему неприязни или зависти, хотя Роланд был гораздо выше его по рождению и делал Пага объектом своих проказ и шуток нисколько не реже, чем других мальчишек.

Все, кому надлежало принять участие в церемонии, были в сборе, и герцог проговорил:

- Вчера истек последний день одиннадцатого года царствования нашего короля, его величества Родрика Четвертого.

Вечером мы все, как и подобает, отпразднуем Банапис. Но прежде отроки, собравшиеся здесь, подвергнутся Выбору. Они перестанут считаться детьми и сделаются учениками и свободными гражданами Крайди. Согласно обычаю, я ныне вопрошаю, не желает ли кто-либо из них отказаться от службы герцогству? Ответьте мне, есть ли среди вас таковые?

Вопрос герцога, как и следовало ожидать, остался без ответа. Никто из мальчишек не изъявил желания покинуть Крайди.

Выждав несколько секунд, его сиятельство Боуррик кивнул герольду, и тот выкрикнул имя первого из мастеров.

Мастер мореход Хольм сделал два шага вперед и перечислил имена троих мальчиков, которых он избрал в качестве своих учеников. Все трое, очень довольные, покинули шеренгу сверстников и встали рядом с Хольмом.

Далее церемония пошла обычным порядком. Мастера выходили вперед и называли имена избранных ими ребят, ни один из которых не отказался от предложенной службы.

Солнце стало мало-помалу близиться к краю горизонта.

Количество мальчишек в шеренге все уменьшалось, и Пагом овладело беспокойство, близкое к панике. Наконец посреди двора кроме них с Томасом остался лишь один паренек, затравленно озиравшийся по сторонам. Почти все мастера уже избрали своих будущих преемников, и лишь двое еще готовились назвать имена тех, кого они желали бы взять в учение. Паг с тоской вгляделся в лица тех, кто стоял на площадке широкой лестницы. Лиам смотрел на мальчишек с доброй, сочувственной улыбкой. Арута, как всегда, предавался размышлениям о чем-то своем. Принцессу Каролину явно тяготила эта долгая, скучная церемония, и она даже не пыталась скрыть этого, капризно надув розовые губки, чем вызвала неудовольствие своей гувернантки леди Марны.

Дворецкий Сэмюэл назвал имя Джеффри, мальчишки, стоявшего справа от Томаса, и тот, просияв улыбкой, бросился к своему хозяину. Отныне он будет учиться прислуживать за столом, убирать посуду и складывать салфетки <домиком>. Паг и Томас остались одни. Мастер клинка Фэннон чинно вышел вперед и проговорил:

- Томас, сын Мегара.

Паг ожидал, что старый воин вызовет и его, но тот молча вернулся на свое место и положил ладонь на плечо подбежавшего к нему Томаса. Итак, случилось самое худшее, то, о чем Паг в течение последних дней и недель боялся даже думать. Ему казалось, что он видит кошмарный сон. Он съежился под устремленными на него взглядами и втянул голову в плечи. Больше всего ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Никогда еще замковый двор не казался ему таким огромным и пустынным, как в эти ужасные минуты. Внезапно он осознал, что слишком мал для своих лет, что одежда, которой еще утром он так гордился, выглядит бедной и жалкой. Грудь его едва не разорвалась от горя и сознания непоправимости свершившегося. Он прилагал все силы к тому, чтобы не дать пролиться слезам, которые уже начали застилать глаза. Ему осталось терпеть эту пытку всего лишь несколько секунд. Сейчас герцог объявит церемонию закрытой, и он убежит на кухню к Магье, где сможет предаться своему горю вдали от посторонних глаз.

Герцог уже набрал в грудь воздуха и, с неподдельным сочувствием взглянув на жалкую фигурку Пага, собрался заговорить, как внезапно из среды придворных раздалось:

- Прошу прощения, ваше сиятельство!

Все взоры обратились на чародея Кулгана, который вышел вперед и провозгласил:

- Имея нужду в помощнике, я желал бы избрать Пага, сироту, призреваемого в замке, своим учеником.

Среди собравшихся раздался неодобрительный ропот, а из задних рядов отчетливо донеслись слова:

- Да какое он имеет право, этот чародей, выбирать себе учеников?

Но герцог грозным взглядом утихомирил придворных и мастеров, и в огромном дворе вновь воцарилась тишина. Никто не осмелился оспаривать право третьего лица в королевстве распоряжаться судьбой ничтожного мальчишки. Мало-помалу взгляды собравшихся снова остановились на виновнике недоразумения.

- Поскольку Кулган является признанным мастером в своем ремесле, он имеет полное право обзавестись учеником, - веско проговорил герцог. - Я обращаюсь к тебе, Паг, сирота, призреваемый в замке Крайди. Согласен ли ты принять предложенную тебе службу?

Паг бессчетное число раз воображал себя рыцарем-военачальником, ведущим войско короля в атаку на неприятеля, он мечтал, что в один прекрасный день отыщутся его богатые и знатные родители, все эти годы искавшие своего похищенного разбойниками сына. Размышляя о будущей службе, он представлял себе то корабельный парус, то гончарный круг, ему случалось видеть себя охотником и торговцем, плотником, оружейником, пекарем и даже ткачом. Пожалуй, единственным занятием, о котором он не помыслил ни разу в жизни, было ремесло чародея. Теперь ему предстояло принять предложение Кулгана или... Но ни о каком <или> не могло быть и речи.

Выбора, так же как и времени на размышление, у него не оставалось.

Очнувшись от задумчивости, Паг обнаружил, что герцог продолжает смотреть на него, терпеливо ожидая ответа. Отец Тулли и принц Арута одарили его своими редкими улыбками. Принц Лиам едва заметно кивал головой, а пристальный взгляд Кулгана выражал беспокойство. И внезапно душой Пага овладела буйная, неудержимая радость. Его все-таки выбрали! Он не остался без места, без службы в замке герцога! И пусть его хозяином оказался всего лишь чародей, зато сам Паг стал теперь полноправным учеником, удостоившись того же звания, что и все остальные мальчишки.

Он со всех ног рванулся к Кулгану, словно опасаясь, что тот передумает, но бросок его был столь стремителен, что он потерял равновесие и растянулся ничком на булыжниках двора. Паг продолжил свой бег, не успев подняться, и вышло так, что часть пути он проделал почти ползком, другую - на четвереньках и окончательно выпрямился лишь почти поравнявшись с Кулганом. При виде этого собравшиеся, включая и самого герцога, не удержались от смеха, в котором отчетливо звучали и нотки облегчения: все остались довольны, что безродный сирота был худо-бедно пристроен в учение.

Паг покраснел до корней волос и лишь искоса поглядывал на своего новообретенного хозяина.

Когда шум и смех стихли, герцог провозгласил:

- Церемония объявляется закрытой. Отныне все ученики поступают в распоряжение своих мастеров. Они обязаны повиноваться им во всем и неукоснительно выполнять законы нашего Королевства, став с нынешнего дня его полноправными гражданами. Я прощаюсь со всеми вами до начала празднования Банаписа.

Подав руку принцессе, он прошествовал в замок мимо расступившихся придворных. Следом за отцом и сестрой шли оба принца, а за ними потянулись и все приближенные герцога.

Двор опустел. Краем глаза Паг заметил, что Томас направился к воинским казармам, предшествуемый мастером Фэнноном и несколькими старшими мальчиками.

Кулган с улыбкой похлопал Пага по плечу:

- Надеюсь, ни ты, ни я не раскаемся в том, что произошло сегодня.

- Сэр? - встрепенулся Паг, не расслышавший слов чародея.

Кулган махнул рукой:

- Впрочем, будь что будет. Содеянного не воротишь. Теперь же нам надлежит заняться самыми неотложными делами.

Паг вопросительно взглянул в его лучистые синие глаза, всем своим видом выражая готовность беспрекословно повиноваться новому хозяину.

- Пойдем-ка в башню, где я обитаю в настоящий момент, - проговорил чародей, легонько подталкивая мальчика вперед. - Под моей комнатой находится маленькая каморка, которая, надеюсь, вполне сгодится для тебя. Я прежде думал приспособить ее для кое-каких опытов, но мне все было недосуг.

Паг остановился как вкопанный.

- У меня будет своя комната?!

Он подумал было, что ослышался. Не в обычае мастеров Крайди было предоставлять отдельные комнаты своим ученикам. Мальчишки, как правило, спали в рабочих помещениях своих хозяев, некоторым же из них поручалось по ночам караулить стада герцога. Лишь став подмастерьем, молодой человек мог рассчитывать на получение собственного угла, да и тогда ему приходилось делить небольшую каморку или чулан с одним-двумя из своих товарищей.

Но Кулган невозмутимо продолжал:

- Разумеется, Паг! - Для придания убедительности своим словам он слегка изогнул седую кустистую бровь. - Не хватало еще, чтобы ты целыми днями путался у меня под ногами! Знай, друг мой, что занятия магией требуют сосредоточенности и уединения. Возможно, ты будешь нуждаться в тишине и покое даже больше, нежели я сам.

Он вынул откуда-то из складок своего длинного балахона трубку, набил ее извлеченной оттуда же щепотью табака и, сладко затянувшись, провел свободной рукой по голове Пага.

- Давай для начала не будем обременять себя разговорами о твоих обязанностях. Но правде говоря, я на тебя не рассчитывал... - Чародей умолк, попыхивая трубкой, и с усмешкой продолжил:

- Но придет время, и я за тебя возьмусь! А до тех пор давай-ка покороче познакомимся друг с другом. Согласен?

Слова Кулгана привели Нага в замешательство. Он плохо представлял себе, что за человек его новообретенный хозяин, но хорошо знал обычаи и нравы большинства крайдийских мастеров, служивших в замке и городе. Ни одному из них и в голову бы не пришло осведомляться, согласен ли мальчишка-ученик с его решением. Не зная, что ответить чародею и опасаясь, что тот попросту разыгрывает его, он неуверенно кивнул.

- Вот и отлично, - сказал Кулган. - Пойдем-ка теперь в башню и отыщем для тебя что-нибудь из одежды. В конце дня мы отдадим должное празднеству. У нас с тобой впереди достаточно времени, чтобы войти во все тонкости наших новых званий - мастера и ученика.

К вечеру жара спала. С моря дул легкий бриз. В замке Крайди и в расположенном в низине городе заканчивались последние приготовления к празднованию Банаписа.

Банапис, носивший у других народов иные названия, был одним из самых древних праздников в Мидкемии. Он отмечался в день летнего солнцестояния, знаменовавший окончание одного года и начало следующего. Никто из людей, населявших планету, не знал наверняка, откуда появился этот обычай, но многие связывали его возникновение с традициями эльфов и гномов, традициями, истоки которых терялись в глубокой древности, недоступной краткой исторической памяти человечества. Однако многие пытались опровергнуть подобные предположения, считая, что, напротив, эльфы и гномы в давние времена переняли традицию празднования Банаписа у людей. Как бы там ни было, но по всему королевству ходили упорные слухи, что Банапис отмечают даже обитатели Северных земель - племена гоблинов и члены Братства Темной Тропы, хотя никто не взялся бы достоверно подтвердить или же опровергнуть подобные сведения.

Во дворе замка царила праздничная суета. Слуги выносили из кухни и залов длинные столы и уставляли их блюдами с разнообразнейшей снедью, которая приготовлялась в течение недели, предшествовавшей торжеству. Из подвалов выкатывали огромные бочки с элем, закупленным у гномов в Каменной Горе, и водружали их на козлы, которые протестующе скрипели, прогибаясь под неимоверной тяжестью этих вместительных сосудов. В желавших отведать пенного напитка и тем облегчить бремя деревянных каркасов недостатка не было. Вскоре у каждой бочки столпились жаждущие с глиняными кружками в руках. Но внезапно из кухни выбежал Мегар и свирепо накинулся на пировавших:

- Прочь! Прочь! Вы, как я погляжу, готовы теперь же высосать все до дна и оставить нас вовсе без эля! А ну-ка, живо на кухню! Там ведь еще дел невпроворот!

Подмастерья, работники и младшие повара с неохотой повиновались приказанию Мегара. Он же, оставшись один, неторопливо продегустировал содержимое каждой бочки и, удовлетворенно кивнув, последовал за своими подчиненными.

Вскоре большинство обитателей замка заняли места за столами во дворе.

Паг спустился из северной башни замка, занимаемой чародеем, и, стремглав промчавшись по кухне, выскочил во двор. Ему не терпелось похвастаться перед Томасом своим новым камзолом и длинными панталонами. Впервые в жизни он стал обладателем столь роскошных одеяний.

Мальчишки столкнулись нос к носу неподалеку от выхода из воинских казарм. Томас мчался по двору столь же стремительно, как и его друг, и лицо его сияло ничуть не меньше, чем физиономия Пага.

- Смотри, какой у меня нынче камзол!

- Видишь, я в новом воинском плаще!

Томас с Пагом выпалили это одновременно и дружно расхохотались, ухватившись за бока.

- Наряд и в самом деле хоть куда, Паг, - одобрительно проговорил Томас, продолжая улыбаться. Он пощупал дорогую ткань камзола и прищелкнул языком. - И цвет тебе очень к лицу.

В ответ Паг столь же искренне похвалил новый коричневый с золотом плащ друга. Томас и вправду выглядел в нем весьма внушительно и мужественно. Он казался старше своих лет. Туника и штаны из домотканой материи почти не портили общего впечатления. Томас объяснил, что полное облачение воина будет выдано ему лишь после того, как он пройдет начальный курс воинской науки.

Друзья стали прохаживаться у столов, за которыми еще не успели рассесться гости. От соблазнительнейших запахов, носившихся в воздухе, ноздри Пага раздувались, а рот наполнился слюной. У одного из столов, на котором громоздились блюда с жареным мясом, сочными пирогами, сырами и вяленой рыбой, был выставлен мальчишка-караульный. В его обязанности входило отгонять от яств не только прожорливых насекомых, но и вороватых учеников. Старшие мальчики считали ниже своего достоинства даже пытаться стянуть что-либо из-под носа бдительного стража, но тем, кто, подобно Пагу и Томасу, были несколькими годами моложе него, ничто не мешало посостязаться с ним в ловкости и быстроте.

Переглянувшись, друзья подошли к богатому столу с разных его концов. Паг протянул руку к румяной сдобной булке, и юный Дон словно коршун бросился к нему, чтобы предотвратить грабеж.

Воспользовавшись этим, Томас схватил с огромного блюда мясной пирог и бросился бежать. Паг не замедлил присоединиться к нему.

Вслед друзьям неслись протестующие вопли Дона, который, однако, не мог пуститься вдогонку за похитителями, ибо другие озороватые ученики, бродившие вокруг столов, могли бы воспользоваться его отсутствием и произвести куда более значительные опустошения во вверенном его попечению хозяйстве.

Удалившись на безопасное расстояние, мальчишки разломили пирог пополам и принялись с аппетитом поедать его.

- Побьюсь об заклад, за тобой не смог бы угнаться никто из мальчишек! - пробормотал Паг с набитым ртом.

- Просто повезло, что тебе удалось так ловко провести беднягу Дона, - усмехнулся Томас.

Мальчишки доели пирог, восхищаясь его свежестью и великолепным вкусом, изысканным сочетанием солоноватой начинки, состоявшей из нежирной свинины с пряностями, и пышного, сдобного теста.

Вскоре со стороны главного выхода из замка раздались звуки труб, и музыканты герцога чинно прошествовали по двору, приветствуя собравшихся своей игрой. То был знак для всех приглашенных, включая и кухонных мальчишек, отдать должное щедрому угощению.

Мальчишки не заставили себя долго ждать. Точно ястребы, набросились они на роскошные яства, наполняя доверху большие деревянные тарелки. Паг с Томасом не отставали от других.

Прихватив свои изрядно обремененные едой тарелки и большие кружки с элем, они скромно заняли места в самом конце большого стола и оттуда с интересом наблюдали за происходящим, при этом ни на минуту не переставая жевать и глотать вкусную снедь. Паг впервые в жизни попробовал эль. После первого глотка он поморщился - уж больно непривычным был вкус этого столь любимого взрослыми напитка. Но вскоре терпкая горечь сваренного гномами крепкого пива, нежно обволакивавшая небо и горло и наполнявшая все тело теплом, показалась ему не лишенной приятности, и он быстро опорожнил свою кружку.

Паг с восхищением поглядывал на герцога и его близких, которые непринужденно, без всяких церемоний общались со своими подданными. Придворные также держались с окружающим их простым людом гораздо менее чопорно, чем обычно. Во время празднования Банаписа всем дозволялось забыть об этикете, все чувствовали себя на равной ноге с остальными, каждый делал что хотел.

С замирающим сердцем Паг перевел взгляд на принцессу. Она снисходительно выслушивала неуклюжие комплименты молоденьких учеников, адресованные ее внешности и наряду. Нынче на ней было голубое платье, затканное кружевами, и синяя широкополая шляпа с длинными лентами в тон платью. Каролина неторопливо прохаживалась меж столов и учтиво наклоняла голову в ответ на слова восхищения, раздававшиеся отовсюду. На щеках ее играл румянец, она улыбалась, опуская пышные ресницы, и, судя по всему, была весьма довольна собой.

Вскоре посреди двора появилась труппа бродячих циркачей - клоунов, жонглеров и акробатов, прибывших в замок, чтобы позабавить его обитателей. Тем временем на главной городской площади должна была дать представление труппа странствующих комедиантов. Приезжие артисты обычно развлекали горожан до самого утра, до окончания всех торжеств. Паг знал, что в прежние годы новоиспеченные ученики получали право выспаться и отдохнуть в течение всего следующего за Банаписом дня - после обильной еды и знакомства с элем от них все равно было мало толку. Он не сомневался, что обычай этот будет соблюден и нынче.

Ближе к ночи, согласно традиции, юные ученики станут ходить по всему городу из дома в дом, принимая поздравления и угощаясь элем. Многие из них воспользуются случаем и покрасуются в своих новых нарядах перед городскими девчонками. Мамаши последних с нынешнего дня не станут, как прежде, гонять озорников от своих дверей, ведь ничтожные мальчишки стали теперь учениками, а значит, желанными гостями в любом доме, где подрастают невесты.

Многие из почтенных матрон станут смотреть сквозь пальцы на шалости своих дочерей, справедливо рассуждая, что все средства хороши ради достижения их любимицами главной цели в жизни - залучения в свои сети жениха.

Щуплый, низкорослый Паг не пользовался успехом у городских и замковых девчонок, зато высокий, широкоплечий красавец Томас то и дело ловил на себе их восхищенные взгляды. Паг принимал популярность друга у противоположного пола как должное, нисколько не завидуя Тому. Он был еще слишком юн, чтобы всерьез тревожиться о подобных вещах, но уже достаточно повзрослел, чтобы не считать их чепухой и не поддразнивать своего более удачливого товарища.

Паг с наслаждением прожевывал очередной кусок великолепно прожаренного жирного гуся. Сейчас, в эти минуты, он был совершенно счастлив, и лицо его то и дело освещалось улыбкой.

Он от души благодарил всех мастеров и старших мальчишек, поздравлявших его со вступлением в должность ученика. Он был в полном ладу со всем окружающим и с самим собой, ибо нынешний день принес ему удачу, радость и уверенность в будущем. Он стал полноправным учеником, хотя Кулган, похоже, пока не представляет себе, как и чему его учить. Он был хорошо одет и сыт а от выпитого эля голова его слегка кружилась, и на душе становилось еще светлее и радостнее. Главное же он был среди друзей. Разве может человек желать от жизни большего?

Загрузка...