Всё, во что мы верим

7

В летние дни, когда светоч солнца заходил за реку, оставляя на воде осколки прошлого сияния, мгновенно меняя цвет неба, особенно тоскливо становилось Нике.

Она хотела уже осенью уехать на ЛБС. Неважно, в каком направлении.

Тут ей было муторно.

Тоскливо. Но лишь пока не приехал Вершина. Ника начала даже ждать его. Сначала очень неохотно, со скрипом. Будто она не разрешала себе заглянуть за тот край, где начиналось самое малое счастье, покой, мир.

Не было мира у нее в прогнозах.

И вот Вершина теперь недалеко, вот уже они вместе ездят за продуктами и возят погранцам горячую еду.

Олег тоже был вполне доволен тем, что служил теперь недалеко от матери. А еще более доволен, что с ним рядом находилась медсестра Надя. Его ровесница, но с очень каленым характером, напоминавшим Олегу мамин.

Надя никому не позволяла за собой ухаживать, но любить ее было за что.

Надя была хороша: щечки с ямочками, черные глаза, модные татуированные бровки. Волосы ее, рыжевато-каштановые, всегда были заплетены в толстую косу, также Надя имела острый ум и наблюдательность.

Олег с его прохладным четким характером и привычкой все доводить до конца и быть лучшим тоже тянул к себе горячую Надю.

Выше Нади он был на целую голову, поэтому всегда любил, зайдя утром в медпункт, поцеловать ее в макушку, аккуратно разобранную на пробор.

После войны они решили пожениться, и Олег, когда приезжала мать, даже познакомил ее с Надей.

– И вы тоже женитесь? – простодушно спросила Надя, кивнув на Вершину, таскающего ящики с замороженными пельменями.

Ника закусила губу и покраснела. Впервые ей стало стыдно за свой возраст и за то, что есть еще вопросы, вызывающие в ней бурю эмоций.

– Мне пока не предлагали, – ответила Ника. – У нас, у взрослых, эти судьбоносные хлопоты могут длиться годами.

Олег сразу же получил выговор в сторонке от злобной матери и после отъезда Ники как-то с улыбкой сказал:

– Ну, этот дядька ее все равно охмурит. Недолго осталось.

Но все же Вершина старался сдерживать весь спектр своих чувств в отношении Ники и оставлял только пару дружественных цветов.

К Вершине начала бегать собака Гайка, с которой Ника теперь не расставалась.

«Собака Гайя» – называл Вершина Гайку и прикармливал ее к себе.

В результате собака по-пришвински стала болтаться между Жабьим хутором, библиотекой и селом, часто прибегая покушать от Ники к Вершине.

Наконец, Вершина, чтоб Гайка просто так не шлялась, заказал на «Озоне» адресник и повесил на ошейник крошечную гильзочку от «люгера», найденную в лесу в каком-то старом окопе.

Когда Ника увидела, что Гайка, облизываясь, прибежала с адресником, и бросилась разглядывать его, обнаружилась и гильзочка.

– Нет, ну ничего без творчества сделать не может!

Гильзочка заткнута была пыжиком, а в ней – свернутая бумажка.

Ника оценила оригинальность Вершины и послала ему ответ таким же манером. Только вместо слов был смайлик.