Вторая жизнь барышни Софьи

Глава 8.3

Впрочем, отвязаться от нахала не так-то просто.

Долги и жажда лучшей жизни подгоняли женишка не хуже кнута.

Бросок, достойный гадюки, и Каменецкий вновь передо мной — еще ближе, чем прежде. Я едва успела притормозить, чтобы не врезаться в него. Вот вышел бы конфуз!

— Позвольте исправить это досадное упущение! — мурлыкнул Анджей и залихватски щелкнул каблуками.

Довольно эффектно, только вот полагалось этот маневр исполнять в военной форме. А бывший-несостоявшийся муж от армии так же далек, как я от балета.

Я уже открыла было рот, чтобы объяснить неугодному кавалеру подробно и в деталях, куда ему пройти и что там сделать — тихонько, под прикрытием музыки никто не заметит, что юная барышня выражается хуже портового грузчика, а до господина Каменецкого авось дойдет, но тут меня с обеих сторон подхватили под локти.

— Подруженька, вот ты где! Позабыла про нас, моя матушка по тебе страсть как соскучилась! — прощебетала Люда и потянула нас с Тришей за собой, как баржа-ледокол, рассекая толпу безо всяких извинений.

Анджей остался стоять, как и положено брошенному идиоту.

Я украдкой выдохнула и с благодарностью оглядела подруг. Очень они вовремя на этот раз. В прошлый, помнится, мы разбрелись по залу и быстро поддались очарованию кавалеров. Я так увлеклась первыми своими взрослыми танцами, что и по сторонам не глядела толком, не знаю, с кем они перезнакомились.

Жених Триши нарисуется только к весне, так что не на этом балу они встретились. За нее можно быть спокойной. А откуда себе нашла супруга Люда, не помню. Надо бы присмотреть за ней, чтобы не вляпалась снова.

А еще — барышня Воронцовская.

Вроде бы по взаимной симпатии замуж выскочила, да так поспешно, что поговаривали о добрачной беременности. Чуть ли не через месяц после праздников. Но увы, жених оказался слабого здоровья и умер вскоре после свадьбы. «Чахотка», — сказали лекари.

Овдовев единожды столь молодой, замуж госпожа Воронцовская больше не вышла. А после я слышала, что всю их семью в ночь вырезали мятежники. Меня тогда уже в Унгуре не было, насколько правдива история, понятия не имею.

Но невольно задумалась, какое отношение семейство Воронцовских, голубых кровей и высокого полета, имело к бунтарям. Ведь неслучайно за ними пришли. Либо мешали, либо наоборот — слишком много знали.

— Воронцовские здесь сегодня? — рассеянно поинтересовалась у Люды.

Моя бойкая подруга уже успела перездороваться со всеми кумушками, поприветствовать знакомых девиц и познакомиться с незнакомыми. Кому знать, как не ей.

— Конечно! Рядом с градоправителем стоят, — кивнула Людвика.

Мой взгляд выцепил бледную, полупрозрачную от худобы барышню с густыми темными волосами. Казалось, как у недокормленных растений, вся сила ее ушла в поросль на голове, не оставив ничего телу-корням.

Неудивительно, что ее родители так ухватились за удачно подвернувшегося жениха, пусть и хворого. Учитывая, что сейчас и в ближайшие десять лет в моде упитанные дамы, как моя Люда, Розалии Воронцовской более перспективное замужество не светило.

Опальный род — не те, с кем жаждут породниться знатные или зажиточные семьи, так что происхождение ей не помогало, а скорее мешало. В прошлых поколениях у Воронцовских рождались мальчики, им пару найти проще. А тут — единственная дочь.

Полагаю, родители Розалии отчаялись в достаточной степени, чтобы выдать ее фактически за первого встречного. Лишь бы пристроить да наследника уже получить, пока сама не померла.

— Из вас кто-нибудь с ними знаком? С Розалией? — прошипела я, подтаскивая подруг ближе к собеседникам градоправителя.

Барышня Воронцовская благонравно мялась чуть в стороне, не мешая разговорам взрослых. Ее матушка, нервно обмахиваясь веером, пристально изучала зал в поисках подходящих кандидатур.

Возможные претенденты стыдливо прятали глаза и отворачивались.