Вторая жизнь не станет скучной! «Студентик» Том 1

Глава 21 «Удочка в наследство»

Безумный поворот судьбы! Мой отец оказался пользователем той же демонической системы навыков, что и я!.. А ещё меня только что пытались убить. Повторно? Чёрт… Ох уж эти Шереметевские эльфы.

На самом деле это было довольно логично.

Совпадение правда уж какое… Сразу же возникает вопрос, почему я так точно попал в этот мир именно перед получением И. У. М. На самом деле, очень уж большая случайность.

Но факт есть факт — я попал сюда на своё восемнадцатилетие, как и было написано в имперском паспорте. Пределы маны были больше моих нормальных, а буквально через несколько часов, моя консоль проснулась. Тогда И. У. М. даже извинилась за какую-то «задержку».

Вот только всё предсказать едва ли я мог?

Мой отец так же владелец своего И. У. М. Очевидно, более сильный, нежели я… Нда уж, мало мне было самого факта, что он с мамой жив, так мой батяня ещё и оказался таким крутым! Чего ещё хотеть сыну⁈ Только превзойти его однажды, возможно?

Следует просто проследить за руками, что произошло! Я имел любовную связь с дочкой главы Шереметевых, то есть господина Сергея Дмитриевича. Сразу затем я уже со своим батей вместе избили Сергея Дмитриевича.

Вот же мужику счастья привалило, ха-ха!

В любом случае, пока мой И. У. М. ещё не отключился от растраты маны, нужно перестать думать в замедлении времени о всякой чепухе, вроде первопричин и так далее. Сейчас сюда вбегут охранники Шереметевых и у нас будут здоровские проблемы.

Как я это решу? Надо попросить саму дочку Шереметеву, чтобы она их успокоила! Вот и всё. Какие ещё битвы с солдатами свёкра? Не-не-не…

Консоль, отключай всё.

*Выполняю…*

— Слушай меня, Настёна, — я говорю это ей прямо на ухо, оказываясь за её спиной. Затем сразу же поднимаю с пола на руки, не давая смотреть никуда, кроме моего лица. — Слушай что говорю. Сейчас сюда, наверняка, вбегут ваши охранники. — я подношу её прямо ко входу в комнату и снова опускаю на ноги, как какую-то кошку. Поправляю на ней задравшуюся рубашку, которая и стала причиной всех этих проблем. И крепко обнимаю, чтобы закончить. — Помоги мне. С твоим папой всё будет хорошо.

— Ха-а-а?.. — заметно опешила она.

Ну конечно, для неё ведь ещё две секунды назад родной отец пытался меня застрелить и вообще была знатная драка. А сейчас его уже ударили, тем же временем я говорю с ней, словно так и надо.

Однако Настя не спросила вообще ничего и сама сделала шаг наружу.

— «ГОСПОЖА АНАСТАСИЯ АНДРЕЕВНА, ОТОЙДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА!» — приказно наорал на неё электро-механический голос из коридора.

— СТОЯТЬ! — ещё громче выдала она. — ВНУТРИ ТОЛЬКО НАШИ, ПРОИЗОШЛО НЕДОРАЗУМЕНИЕ!

— «КХМ…» — было слышно, как солдат за этим хриплым динамиком здорово подавился от неожиданности. — «Госпожа, у вас нет права нас сдерживать, когда дело касается безопасности Сергея Дмитриевича…» — стал намного тише.

— А Я И НЕ СДЕРЖИВАЮ, ИДИОТ! УБЕРИ ОТ МОЕГО ЛИЦА СВОЙ ПОГАНЫЙ СТВОЛ! — выкрикнула она, как приказ, но затем бросила растерянный взгляд внутрь. Я ответил на него почти мгновенно, показал ей большой палец и кивнул. — Хорошо, з-забирайте папу в реанимацию… Пожалуйста, — она отступает.

Орава из солдат, явно большая, чем способна поместиться в комнатушке четыре на четыре метра, гуськом протопала внутрь. Ещё даже не дойдя до Шереметева, магией каждый сканировал всё помещение. А нас с отцом немедленно взяли в специальные кандалы. Они похожи на стойку для БДСМ в форме «X», своего рода распятие. Только меньше и одеваются спереди за все четыре конечности одновременно, даже голову. Такая штука мгновенно механически ограничивает любую возможность к движению.

— И-ИДИОТЫ, Я ЧТО ВАМ СКАЗАЛА⁈ — снова разразилась эльфийка. — ЭТО ВСЁ НАШИ!

— Д-да, мужики… — потирая голову рукой, вдруг прошипел сам Шереметев, едва солдаты стали поднимать его с пола. — Это жених Настасьи и его отец… — он горько вздохнул, разглядывая нас двоих и особенно меня. Взгляд был совершенно недобрым. Даже настолько, что эти слова вовсе казались фальшивыми.

Однако всё выглядело таким образом, разве что, для Насти. Потому что ещё в то время, пока она пыталась остановить личную охрану своего отца, Пётр Задворский, то есть мой папа, своим навыком И. У. М. сам провёл реанимацию для Шереметева. Сам чуть не убил одним ударом, сам моментально вылечил.

Зарешал всю заварушку как мой самый настоящий батя. Кажется, они вместе даже успели что-то ещё раз обсудить без меня, по-отцовски. Это ещё прежде чем я стал объясняться свёкру, что вовсе не бил Настю и не принуждал, вообще не делал ничего слишком страшного… В какой-то момент диалога вовсе пришлось сдать её саму и рассказать о поведении, инциденте со стрельбой…

В общем завертелось то да сё… Оказывается, мой папа может замедлять время даже для других людей. Прямо как тот демон И. У. М. который приходил заключить контракт со мной. То есть так же, наверняка, однажды смогу и я. Правда, польза больно уж специфическая? Вот такая, как здесь было, короче… А иначе его применение это только диалоги злодея с героями на пол серии, прямо во время начавшейся зарубы, как в аниме.

— Значит так, меня и Настасью в нашу больницу в Москве, — сказал он устало, затем указал на меня с папой. — Этим выдайте по корпоративному телефону, затем отпустите. За все разрушения и неудобства выпишите чек владельцу этой шарашки и заодно чаевых в наличности для управляющего на смене.

— «Так точно!» — ударив шлем в области виска, ответил ему ответственный солдат.

Прощаться Шереметев не стал, равно как не дал сделать это Насте. Он просто увёл её под прикрытием большей части солдат.

А ведь всё могло быть намного дольше, витиеватей и замороченнее! Как хорошо, что в кровавой грызне дворянских семей управление рода Шереметевых унаследовал не пережравший дуралей, а действительно достойный и умный человек. Заявляю это после того как мы немного поговорили. Конечно, нужно обсудить ещё больше всего. Особенно закрыть многочисленные вопросы о дальнейшей судьбе его дочери. Отец ведь, он искренне переживает.

— Сынок, хочешь обсудить всё это? — обратился теперь уже мой папа.

— Спрашиваешь ещё? Конечно хочу, пап! — хотя даже если бы он просто начал неуместно рассказывать о том как недавно на охоте десять часов подряд искал оленя в лесу по оставленным фекалиям и так не нашёл, я всё равно был бы рад всё выслушать от начала и до конца.

— Тогда присядь на пол, ведь теперь больше некуда и задавай первый вопрос, — попросил он.

— ИУМ? — я не медлил.

— Владею, — он сухо кивнул.

— А моя откуда?

— Это подарок на день рождения. Тебе, наконец, восемнадцать. Ты окончательно вступил во взрослую жизнь… И это заметно. Я представить себе не мог, Юра, что ты так быстро пойдёшь с консолью в разнос. Кажется, не таким мы тебя воспитывали.

— А мама?

— У неё нет ИУМ, но я иногда кое-что рассказываю ей об этом.

— А демоны, пап? Мы злодеи или жертвы? — я ухмыльнулся.

Он почти синхронно ухмыльнулся в ответ.

— Ха, получается, ты уже даже подписал контракт? Совсем дурной у меня, сына?

— Кроме того случайно познакомился с одной… Личностью. — (Лили демон крови).

— Хм… Понятно. Что ж, — он вопросительно развёл руками. — Если я могу чем-то помочь тебе, ты всегда можешь просто попросить. Но раз ещё не сделал этого, то всё либо в порядке, либо ты забыл очевидное.

— Ну, легче после этих ответов совсем не стало… — посетовал я.

— Тогда давай я просто начну свою речь. Буду краток, так как объяснения не имеют никакого значения до тех пор, пока ты не столкнёшься со всем самостоятельно. К этому невозможно подготовиться. А ещё я очень не люблю болтать…

— И это главная причина! — я ему усмехнулся.

— То-то ты всё понимаешь. Подрос что-ли с тех пор, как из дома на вольные хлеба подался?

— А-а… Ну да… «Подрос»…

— Чего нос вдруг повесил?

— Рассказывай давай, пап.

— В общем ты следи за руками, чтобы я зря не повторялся. Кто злодей, а кто, якобы, друг, тебе решать сейчас слишком рано. У тебя, надеюсь, нет ещё ни тех, ни других. Но, учитывая насколько же ты, оказывается, сильно похож на меня своим характером, понять тебе всё-таки доведётся, как ни закрути.

Хочу воспринимать это как комплимент, даже при том, что он сказал мне с явным недовольством на лице и в голосе.

— Для начала, усвой главную жизненную мудрость, сынок. В жизни есть всего два пути и они неминуемо взаимоисключают друг друга. Первый, это буквально моя жизнь. Существование Петра Васильевича Задворского.

— «Существование»? Ты изменил голос.

В ответ отец кивнул, но решил не останавливаться: — Было то время, когда я, совсем как ты, тоже заполучил свой интерфейс управления магией. ИУМ оказался для меня настоящим чудом. Намного невероятнее, чем любая стандартная магия. Кратко говоря, имея её я захотел стать сильнее. Самым раз самым, насколько возможно. Я дрался. Я убивал? Порой, вершил правосудие. — он вдруг закончил речь и пощурив глаза наклонился ближе ко мне. — Какие условия ты выбрал?

— Души.

— Понятно, — кивнул он. — Точно мой сын, изначально я тоже подключил души, а не ману… Хотя в этом я никогда не сомневался. Разве что когда ты в начальной школе был неспособен выучить умножение.

— Это не смешно. Разумеется, я доверяю тебе, отец. Однако меня всё равно удивляет, что ты без спроса подписал своего сына на подобное. Мало какой здоровый отец захочет чтобы его сын стал убийцей, — я провожу большим пальцем вдоль своей шеи. — Иначе однажды, вероятно, с ним случится возмездие.

— Думай от обратного. Даже без ИУМ в этом мире тебе бы пришлось сражаться. Ты бы встревал в передряги, тебе было бы необходимо защищать свою женщину, свою правду. А я дал тебе преимущество. Потенциальную силу, которая превышает возможности девяноста девяти и девяти процентов всех людей на земле.

— Подарил протекторату ядерное оружие для самозащиты… — я констатировал.

— Что за оружие? — отец нахмурил брови. (Здесь такого пока не существует из-за эффективности магии).

— Это из мультиков, продолжай.

— Так вот, с этой силой ты сможешь защитить то что тебе дорого. Но не только. Она позволяет доказать само твоё право иметь то самое, что ты желаешь защитить. В этом монархическом мире у простолюдина нет никаких перспектив, кроме как возиться всю жизнь в грязи, будучи неформальным рабом у каждого власть имущего. Ты чувствуешь, что я пытаюсь донести? Ты спрашивал у меня злодеи ли мы? Но если нет, тогда, выходит, мы добрые простолюдины, которых притесняет грязная власть, — он выдал последнее вполне утвердительным тоном. Это не пример или сравнение, а его изложенный факт. — Таким образом, будешь ли ты подчиняться, адаптируешься к реальности или будешь бороться с ней? Ты будешь сражаться во имя установления справедливости? Ты хочешь, чтобы мир стал честнее? Разрушить все эти хлипкие, не нужные простым людям конструкции. Устранить хотя бы самые очевидные проблемы. Дать всем и себе продохнуть от бесконечного контроля, несправедливости.

— Ты отказался от борьбы, пап?

— Да, в какой-то момент, мой выбор стал таковым. Это не значит, что ты решишь так же, не значит, что я поступил единственно верно. Но послушай сейчас меня настолько внимательно, насколько способен. Марья, твоя мать, пусть женаты мы уже на год больше твоего возраста, а дружили и того больше, я всё ещё её не разлюбил. Надеюсь, она тоже. Хотя следует ли мне вообще сомневаться… — он опустил взгляд. — Я не лишился силы. Я вырастил тебя, построил неплохой дом. И живу я обычной человеческой жизнью. Но небогатой? — он настойчиво уставился мне в глаза. — Я покупал тебе всё что ты меня просил?

— Да?.. — от этого вопроса я опешил. Вспомнить было не так-то просто. Но в то же время я точно не помню, что вообще когда-то нуждался в чём-то, чего не мог иметь.

— Сын, у нас было всё, что мы хотели. Да, моя работа вовсе не покажется никому прибыльной или особенной. Я же токарь на обычном заводе. Только это не означает, что бросив борьбу, я лишился возможности заработать настоящие деньги. Всё происходит вовсе не так. Когда тебе предложат отказаться от сопротивления, это решение будет означать только одно: Тебе позволяют существовать. Это дорогое признание, сынок. Если тебя спрашивают, значит, ты уже пережил тот момент, когда враг хотел убить тебя. На самом деле, в любой момент времени, я всё ещё могу заполучить очень и очень многое. Однако было ли это нам нужно?

— Что это за сделка, я не понимаю? С кем ты её заключил?

— Это не сделка, сынок. Им незачем идти на «сделки». У тебя сейчас нет такого же представления, ты не переживал того же. То что я расскажу, ты понять не сможешь ровно до того момента, пока не догадаешься самостоятельно. Всё это звучит и выглядит как чушь. Что-то нарочно пафосное и бессмысленное. Но даже когда тебе начнёт казаться, что ты, вот, уже было догадался о ком я тебе рассказываю, пойми меня, сын, ты всё равно ошибаешься. Ты не узнаешь этого врага пока не станет поздно. Я не смог. Никто не смог… Представь себе любого наихудшего противника, наихудшую возможную апокалиптическую реальность и ты всё равно ошибёшься, — он задирает палец вверх, подавая его рывками. — Они ещё выше. За гранью тебе подвластного. За гранью ИУМ — он ненадолго остановился, чтобы вновь собрать слюну в пересохшем рту… — Пока ты будешь представлять врагов в первых, самых очевидных и однозначных, скоро окажется, что враг не только там. Ты рассмотришь его поближе, как вдруг осознаешь, что вы с ним почти одинаковы. Ты тут же оглянешься и осознаешь, что и тот первый враг вовсе не тот, а весь мир, реальность давно под контролем совсем других. И им очень не понравится, когда ты попробуешь подмять под себя часть их влияния. Тогда-то тебя попросят остановиться.

Не могу утверждать, но мне начинает казаться, что отец немного опоздал со своими подсказками. Спасибочки Лили, что уж… Даже на улыбку тянет, он старается! В любом случае…

— Ты можешь сказать прямо. Ну кто? Если власть, то наш Император? Или неужели есть какое-то правительство вообще над всей мировой властью? Или Бог?

— С одним ты почти угадал. Условно полтора. И в этом нет смысла. Я считаю, это невозможно. Победить их уже давно нереально. Но я не могу запретить тебе попробовать пройти весь этот путь самостоятельно. Помнишь что я сказал раньше? Поэтому, ты обязательно попробуй, но просто знай. Твой отец остановился. Твой дедушка тоже остановился. А его родной папа — убит. До него убиты остальные. Тебе можно пытаться. Стремись познать этот мир сам. От этого, кажется, тебя ничего удержит, сынок. Я ведь знаю тебя всю твою жизнь, не то что ты меня, каких-то жалких восемнадцать лет, из которых разумных и того меньше. В нужный момент ты сам сможешь решить что для тебя важнее. Какой ты окажешься на самом деле. Хотя я, честно, прошу тебя об этом всей душой, рассчитывай силы, не торопись. Подумай о том что имеешь. Чтобы даже просто попытаться победить, тебе придётся выбросить всё, — неожиданно, папа поднимается на ноги. — ВСЁ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ, СЫНОК, — он настойчиво на меня напирает, сильно повысив голос. — Это, наверное, то же самое, что умереть и родиться заново. Дослушай меня, пожалуйста. Сейчас ты всего лишь студент. Ты молод. Любовь, деньги, власть, уважение… Это то чего ты сейчас добиваешься. И ты добьёшься, уверен. Ты уже это делаешь, ха-ха? — он грустно рассмеялся. — Я совсем упустил момент, когда ты стал таким большим. Хочу пронаблюдать весь твой путь до конца… Но, надеюсь, не смогу, — кажется, он просто намекает на мою смерть от старости. Взял и вдруг растрогался… Не самое его обычное состояние, в самом деле. — Но на этом же самом пути, в борьбе, легко залезть слишком высоко. Туда, куда уже не захотят позволить. И вот именно тогда. Ты, уже имеющий и любовь, и деньги, и власть, и уважение, должен будешь выбрать. Ты захочешь сохранить то что тебе дорого? Захочешь оставить всё это при себе, быть рядом? Продолжить дела, развиваться, любить… Просто созерцать, в конце концов. Или ты поймёшь, что побороться за то что ты создавал важнее? Решив сопротивляться воле и планам сильнейших, ты сейчас же лишишь себя всего. Придётся вроде как переродиться… Но больше не человеком. Никогда. Больше. Не. Человеком. Вот только даже это не даст никакой гарантии, что борьба увенчается хоть малейшим успехом. Ты же знаешь, что такое «цугцванг» в шахматах?

— Любой твой ход ухудшает твою позицию, неминуемо.

— Звучит так пафосно? «Здесь всё ещё хуже». Это хуже даже чем «пат», при том что ты, возможно, сможешь продолжать ходы. Но едва ли предрешённый «мат»? Я до сих пор не смог осознать ценность этого поступка, учитывая все риски. Наверное, чтобы справиться с такой ношей, нужно родиться машиной. Человек не может. А машина? Сынок, ты же разбираешься в этих всех компьютерах, вот и подумай, когда останешься один… Может ли машина иметь какое-то сокрытое преимущество против людей, уверившихся в своём почти буквальном всемогуществе?

— Ну ладно пап, представим, что я что-то понял, ха.

Конечно, он говорил от всей души, я это заметил. Но мне и правда вдруг стало так забавно. Особенно в конце. Что ж там за черти такие? Демоны И. У. М. которые хотят чтобы мы, пользователи, убивали и делали кровавые подношения? Или всё же «Императоры»?

— Если ты меня хорошо слушал, этого будет достаточно.

— Да-да, ты сам больше раза сказал, что объяснять всё сейчас нет никакого смысла. Тупым не обозвал, но всё равно я у тебя, якобы, ничего не пойму.

— Сколько бы я не пытался, ты не поймёшь. Заблудишься, ошибёшься и пострадаешь. Ложные ожидания хуже полного их отсутствия.

— Ладно, пап… Давай хоть маме позвоним?

— Кстати об этом говоря… Я тут горло надорвал, пока разглагольствовал, так что ты…

— Пап! Я не хочу выслушивать за тебя мамину ругань!

— Ну побудь ты хорошим сыном, Юрочка! Прикрой родного папку, чего уж стоит?

— «Юрочка», ха-ха? Вот же… А ещё минуту назад с важным лицом размахивал мне тут руками, пытаясь объяснять чёрти что. Ладно, я набираю… Мне ещё кучу дел утрясти надо, перед тем как отъехать из Саранска на две недели. С друзьями бизнес пытаемся с нуля поднять! — хвастаюсь ему я. — Ну, я пытаюсь, а они ещё не до конца поняли все перспективы и важность.

— Вот оно как? Но ты только ничего незаконного, идёт?

— Конечно!