Вторая жизнь не станет скучной! «Студентик» Том 1

Глава 28 «Невеста, тесть и свекор»

В доме Шереметевых:

Не понял…

— Настя, ты что-ли? — спросил я в полном недоумении.

Я узнал по спине. Необычно нервная девушка резко отвернулась ещё до того, как я окликнул её. Затем, поёрзав, знакомый мне голос стал искать оправдания:

— Гм!.. Ах, эм, я… Тут просто… Надо было, эм… Э-эм…

— Ха-ха-ха! — осознавая, я невольно залился хохотом. — Неудобненько получилось, ха-ха! Это что же, ты изначально со мной сюда ехать хотела? Там то и сё, в итоге я один умчал!

— Гх-х… — похоже так оно всё и есть. До глупого! Настя, краснее чем после парилки, вдруг издаёт такие грустные звуки, вплоть до горьких всхлипывания.

А мне всё равно так смешно… Это так нелепо. Так по-детски!

— И снова здравствуйте, госпожа Анастасия Андреевна, — так как она стояла спиной, незаметно для неё я подошёл ближе и без спросу прижался, закинув руки ей на плечи. — В другой раз попробуй написать мне свои мысли в мессенджере. Но зато хочу сказать, такое твоё поведение пробуждает во мне желание ухаживать за тобой больше.

Ответить, конечно, она ничем не смогла. Задрожала, почти как на морозе.

Неожиданно, в коридоре появился тот самый мужик. Сергей Дмитриевич Шереметев. Учитывая, что в его руках находилась яркая упаковка… Конфет? Да, точно конфеты, узнаю такие, сам кушал однажды. И заодно то как он посмотрел на нас, я бы сплюсовал всё в то что я сейчас немножко мешаю семейному общению.

Даже при том, что сам шёл к нему.

— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! — я отошёл от Насти на полтора шажка.

Как-то нехотя и нахмурившись, он стал смотреть на меня и периодически кидал короткие взгляды на дочь.

— «Здравствуй, Юрий…» — убрав коробку за спину, он вдруг стал в сто мильёнов раз серьёзнее. Следующие слова пойдут явно лично для меня… — Скажи, пожалуйста, почему буквально каждый раз, когда бы мы не пересекались с тобой, ты создаёшь проблемы? Начиная от малых лет и особенно всё недавнее, — строго, даже осуждающе. — Ещё до того как ты позвонил, чтобы уведомить о приезде, мой телефон разразился от группового звонка министра дорожных служб Москвы и главного полицейского управления. Что ж, люди уже знают куда позвонить. Но на кой все эти проблемы лично мне, если их может не быть вообще?

— Вы об опасной езде? — разумеется, я слишком удивился, чтобы поверить в первую же свою догадку.

— Конечно, я об этом. Юрий, ты собираешься как-то отвечать за свои поступки? — не был бы он из высшего общества, точно бы опустил хотя бы одно крепкое слово. Я почувствовал явную недосказанность.

— Скажите прежде, пожалуйста, Сергей Дмитриевич, почему меня там, на дороге, никто даже не пытался остановить, совершенно никаких признаков, но вам вдруг звонки так сразу?

— Потому что эти люди знают в какой стране работают. Давно отлаженный механизм, вот только ни один из членов моей семьи ещё никогда не совершал чего-то подобного. Это же просто стыдно, Юрий.

— Извините, пожалуйста. Я не был способен и представить, что мои собственные неприятности, на которые я пошёл с совершенно трезвым рассудком, вновь отразятся на вас, Сергей Дмитриевич. Мне вминаются какие-то штрафы? По крайней мере, я могу взять ответственность оплатив все эти проступки личными деньгами.

Даже не буду заикаться, что моноколесо повредили до меня. Сразу несколько причин и совершенно никакого итогового смысла.

— За ПДД всё уже спущено ценой моего имени, но ты точно обязан оплатить уничтоженное транспортное средство, — кажется, тон моих слов в целом пришёлся ему по душе, но по какой-то причине он не поверил. — Согласно условиям сервиса, это должно быть по крайней мере восемьдесят рублей. Плевок для дворянина, хоть каждые десять минут менять эти самокаты как ботинки, но Юрий, если так ты пытаешься бравиться… — дальше ему договаривать было незачем, все всё поняли.

— Вы правы, в данный момент я не могу потратить такие деньги лишь на оплату штрафа, однако меня с самого начала не смущала идея выкупить это моноколесо.

— А если бы это привело к тяжёлым травмам? — у него приподнялись брови.

— До самого конца я был уверен в своих силах, — я усмехнулся, следом за чем мельком показал ему свои ободранные рукава. — Но кое-что я всё же рассчитать не сумел, когда колесо взаправду вспыхнуло во время пути.

— Что ж… Пусть будет так, — сказал он всё ещё строго. Затем я впервые заметил как этот мужик, чей эльфийский возраст на википедии уже стали обсуждать чаще чем остальные жизненные заслуги, вдруг мнётся ровно около той же глупой манеры, как его дочь. Собственно, глядя на саму дочку.

Не настолько явно и ярко, но характер некоторых движений… Видно, есть что-то такое прямо в их генах?

— Настя, мне кажется, Сергей Дмитриевич хотел к тебе обратиться, — я сделал ещё пару шагов в сторонку.

Полагаю, застал сцену ровно в том моменте, когда она пыталась от него убежать.

— Нет, ты ошибаешься, Юрий, — неожиданно, Шереметев целиком переменился в лице. Опять тот же самый серьёзный мужик. — Я ждал как раз тебя, так что пройдём со мной на личный разговор в кабинет.

— Па… Отец! — сперва замявшись, Настя разразилась звонким и недовольным выкриком. — Зачем ты поступаешь так с Юрой? Тебе ведь совершенно ничего не стоят ни эти штрафы, ничто другое! Лучше бы спросил не нужна ли ему целебная п-помощь… — на всю мысль её прыти не хватило, она снова замялась.

Я переглянулся с Шереметевым в атмосфере некоторого недопонимания. Понятно, что сказала Настя, но лично меня это всё совершенно не смутило. То больше какая-то её истерика?

— Настя, я считаю, это моя проблема, с которой ни к чему возиться другим, — мне следовало обозначить всё первым.

— Но это не имеет совершенно никакого смысла! Он лишь пользуется своим положением. Это ведь не вопрос твоих денег и ответственности, Юра, это тупое желание моего помешанного отца. Ему нужно, чтобы ты утвердился. Тогда он поверит тебе и станет использовать, как используют всех остальных рабов в нашем доме.

Угх… Как закрутила. Причём прямо перед отцом. Особенно вспоминая, что рабство давно и полностью отменено.

Взаправду, их семейные отношения весьма непросты?

— Настасья, пожалуйста, — Шереметев начал вдруг каким-то нежным и спокойным голосом, словно пытался успокоить маленького ребёнка, — ничего такого я не хочу. Дорогая, ты же уже просила меня так не поступать…

— А ты меня слушаешь⁈ — к удивлению, за нервными криками, Настя начинает выглядеть как раз спокойнее и увереннее, чем без.

— Ну конечно я… — Шереметев попытался выпятить грудь.

— Па… О-отец! Пожалуйста, проверяй Юру как-нибудь иначе! Ты уже и так всё о нём знаешь! Ты всегда лезешь куда совсем нельзя!

— Хорошо, я всё оплачу, только не нервничай так, пожалуйста, доч…

— НЕТ! Что ты собирался сегодня наплести Юре⁈ Я хочу присутствовать во время вашего диалога!

— Настасья, но это личн…

— Да что ты говоришь! ТЫ ЛЖЕЦ! Ты обманщик! Ты эксплуататор! Даже мою любовь, дорогого человека для твоей родной дочери, ты пытаешься подчинить и подчистить! В тебе нет ни капли благоразумия, ТЫ МОНСТР! НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ ЭТОГО С МОИМ ЮРОЙ! Я ТЕБЕ ЗАПРЕЩАЮ! — несмотря на резко повысившийся тон, Настя неожиданно залилась сплошным потоком слёз.

А я стою в стороне от их спора и них самих… Совершенно не могу вразумить что происходит.

— Настасья, умоляю тебя, только не надо плакать… — Шереметев было пытается подойти, но дочка вдруг хреначит в его направлении плотный энергетический выстрел, прямо из руки.

Охренеть! А заклинания она шепчет как пулемёт⁈ Вот что означает красный школьный диплом и богатая семья! Даже с нынешним И. У. М. мне было бы сложно с ней драться, если бой будет на смерть. Причём против отца ведь!

— «Дайте их мне, пожалуйста…» — я отобрал конфеты у Сергея Дмитриевича из руки.

Как и ожидалось, Настя дёрнулась для атаки, но быстро поняла, что я не её отец и даже как-то смялась. Свернулась, ещё стоя на ногах… Отвернуться попыталась и спрятать лицо.

«Нежный Октябрь Тва Эйнемъ» — красовалась большая красная надпись на коробке конфет… «Иронично», — невольно подумал я.

— Съешь одну, пожалуйста? — протянул ей открытую коробку.

— Ч-что это?..

— Да ты точно знаешь, — я широко улыбнулся.

Куча шоколадных капелек в индивидуальной упаковке из плотной металлической фольги. Я помню, что внутри есть дроблёные орехи, сразу грецкий, фундук и арахис, от одной к другой они случайно отличаются, ничего не отмечено. Другими словами, они весьма хороши. Прямо даже очень… Интересно, почему за все эти дни я ни разу не вспомнил о них и не купил сам себе.

Настя не слишком уверенно, но приняла одну из них. Кинув косой взгляд на отца, она вдруг умело разворачивает кулёк и с охотой кладёт конфету в рот. Жевание так же началось непроизвольно.

— «Настя, о чём бы ты не переживала, я уверен, что могу постоять за себя сам. Ты только зря беспокоишься», — я стал говорить ей шёпотом, как бы прячась от Шереметева. Хотя с их семейной длиной ушей… Бесполезно? Гхм…

— «Ты ошибаешься, Юра… Своего отца я знаю лучше», — пережёвывая, она почти захлёбывается от образующейся слюны. Аж даже предыдущий негатив по большей части сокрылся в никуда.

— «Слушай, одну у тебя утяну?» — что ж, я не смог этого вытерпеть. Слишком вкусно жуёт.

— «К-конечно, зачем ты спрашиваешь?..»

— «Ух, обожаю эту фабрику!»

— «Ты уже ел такие?» — эльфийка неожиданно и беспричинно задрала на меня брови. У неё даже глаза немного расширились.

— «Конечно?» — вопрос я совершенно не понял.

— «Но юра, эта коробка же стоит около семисот рублей?»

— ЧТ⁈ Кх-кх… Что⁈ — шоколадка, сколь бы я её до того не жевал, резко встала поперёк горла. Ни туда она, ни сюда…

Какие ещё… Семь сотен? Ха-ха… Что?

Да за такие деньги… Очевидно, я ничего настолько дорого никогда не ел.

Странно.

— Ой, да какая… Ну да. В общем, какая разница, вкусные ведь? Точно такие же, как раньше.

Тем же временем её отец не то был раздражён, не то просто очень нервничал… Я ведь совсем не к тому о вкусах начинал.

— «Настя», — я продолжил шёпотом, — «ты мне потом всё расскажешь. И я тебе расскажу, если что-то будет не так. Как бы всё не выкрутилось, а со свёкром хотелось бы иметь хорошие отношения, неважно кто он вообще. Да хоть король Марса».

— «Гм… Хорошо… Ладно, Юра», — вглядевшись в мои глаза, она как бы отпускает большую часть своего недовольства и спокойно зыркает на отца, запихивая ещё одну конфету в рот.

«Я справился!!» — приподняв сжатый кулак в сторону Шереметева, мысленно выдал я.

— П-пап… — Настя решила что-то добавить исподлобья. — Сегодня я выберу наш ужин, пока его не начали, л-ладно?.. — кидает ещё одну дорогущую конфету в топку.

— Конечно, Настасья! — а тот аж нашёл чему обрадоваться. — Юрий, пошли в мой кабинет, на тот самый разговор, — ну точно похожи, родственнички! Хотя на публике Шереметев вообще не таков.

В кабинете:

— Послушай, Юрий, а что я делаю не так? — вдруг, вместо всего, спросил меня Шереметев.

Он устало опустился в большое крутящееся кресло босса, за большой пустой дубовый стол и серьёзно уставился на меня.

— Ты садись тоже, за любое место, какое пожелаешь, — Шереметев протянул руку на весь свой кабинет. Тут было ещё по крайней мере два места перед его столом, если не считать диван прямо у окна и кресло на втором этаже, где расположена личная библиотека.

— Скажите… Стекло бронированное? — вместо этого, пошёл к окну с диваном. — Я полосочки на стекле вижу, они маной пропитаны.

— А как же иначе, — спокойно сказал он, а затем резонно мне возмутился: — Действительно вопросом на вопрос ответить хочешь?

— Сергей Дмитриевич, вы сами спросили у меня весьма пространную штуку, тогда я задал похожий вопрос. Хотя, на самом деле мне было интересно.

Та самая чернющая чупокабра с тентаклями видна даже отсюда…

— Так и думал. Какие вообще причины у Анастасии меня ненавидеть? Совершенно не понимаю, Юрий. И что она в тебе нашла, это непонятно… Говорят же часто, якобы дочки ищут себе мужей, похожих на своих отцов. Разве это действительно так?

— Полагаю, нисколько нет.

— Я не полагаю, а знаю, — он зачем-то меня словесно парировал. — Хотя, если в тебе достаточно крови своего отца, Юрий, из тебя мог бы вырасти весьма неплохой человек.

— Допустим, Сергей Дмитриевич. Я не погружён в дела вашей семьи сильно дальше первых страничек в поисковике.

— Что ты решил этим сказать? — закинув ноги на стол, Шереметев недовольно обхватил подбородок, внимательно наблюдая за мной.

Тогда я вернулся к столу и занял стул. В разы менее роскошный и удобный, чем его, однако… Угх, да тут такие гладкие подшипники, коих моя фирма при жизни не продавала даже за самые большие деньги, самым большим клиентам.

— Давайте начистоту. Про вашу дочь Анастасию, я люблю её, — начал я заново.

— Ты лжёшь мне? — от удивления он поднял бровь.

Тогда меня невольно разодрало на широкую ухмылку. Пытаясь найти себе место, я так же задрал локоть на стол и ответно уставился на него.

— Извините, — честно кивнул я.

— Что⁈ — возмущение Шереметева ждать не пришлось ровно нисколько, он чуть со стула не опрокинулся.

— Это сложно описать, то что я чувствую на самом деле. Сергей Дмитриевич, ваша дочь чудесна. У неё свои серьёзные заморочки, но что я точно хочу, так это быть с ней и помогать их решать. Не как друг, конечно… Но «любовь». В этом я повреждённый изнутри овощ, который не поспеет даже с лучшими удобрениями в мире.

— Что ты хочешь сейчас сказать⁈ — похоже, он действительно не мог понять в какую степь ему удариться, как реагировать.

— Пожалуйста, воспринимайте это так: Мне просто хочется быть с вашей дочерью. Об этом слишком рано даже задумываться, но я был бы счастлив завести с ней семью и затем встретить старость. Вы, наверное, никогда не давали ей алкоголь? Даже на новый год… Кхм, точнее рождество, так сказала сама Настя. Я не сделал вообще ничего, чтобы она мне открылась, но с её-то характером, это как раз произошло. Так что мне есть на чём основывать свои желания.

— Я выслушал тебя, — кивнул он. — А теперь слушай меня, Юрий, — его тон становится сильно жёстче, почти агрессивным. — Ты для меня вообще никто. Грязный пацанёнок с улицы. Это чудо, что я знаю тебя ещё с малых лет, знаю твою семью… Просто какая-то злая судьба, вот как я считаю! И что я с этим всем делаю? Иду на поводу у своей дочери, — договорив, он стал пристально на меня смотреть, хотя вопрос не передавал.

— Мне это понятно, Сергей Дмитриевич.

— Да правда что-ли? Чтобы ты да мог понять мои чувства?.. — я говорил ему о другом, но перебивать невежливо. — Всё что мне в конечном счёте нужно, это обеспечить благополучие своей семьи. Строго и без прикрас. В этом деле, к сожалению, кроме прочего, я вынужден использовать свою единственную дочь. Есть три родных сына, кровных братьев Анастасии. Каждый из них впереди в очереди на статус будущего главы семьи Шереметевых. Но как я могу быть уверен, что завтра эта страна останется той же, какой была сегодня? Следуя закону, каждый из них сейчас честно выполняет свой долг перед родиной в армии России.

Звучит как какой-то нонсенс, извините. В существование таких дворян едва ли легко поверить. Он точно не может иметь в виду, что завтра же их всех вместе могут убить на фронте. Невозможно, чтобы у Шереметева не было влияния на это, чтобы они находились в реальной опасности.

А то что у неё вообще есть братья… Какого чёрта я слышу об этом впервые? О них в сети нет буквально ничего! Вот же, блин, скрывают прямо как детей президента.

— О чём ты задумался? — вдруг спросил меня он. Однако ответа вовсе не ждал: — Было бы слишком безответственно не иметь запасной вариант. Существует слишком много проблем и непрекращающихся склок, из-за которых каждого моего наследника могут так или иначе не подпустить к власти. В этой же реальности, внезапно ли? Всегда была вероятность использовать официальную свадьбу Анастасии, для установления моего нового наследника.

— Извините, Сергей Дмитриевич, вы считаете, есть реальная вероятность, что вашу семью «задушат»?

Он неприятно скривил лицо. Даже не представляю в каких именно эмоциях.

— Это происходило ещё вчера, происходило при моём отце. А дальше либо настанет момент, когда всему придёт конец, либо только нашей семье.

Да уж, тяжёлая ситуация…

— Очень расплывчато, — скоро отметил я. — Дайте тогда мне ещё один ответ. Вон та чертовщинка в небе над Москвой, — я примерно указал рукой себе за спину, а затем набрал в рот воздуха. — Сергей Дмитриевич, какого ху#? Какого, ##ь, ху#, происходит в этой стране?

Уверен, так удивили его вовсе не мои пылкие ругательства. Он явно не мог ожидать, что я спрошу подобное. Но по какой причине? Недооценивает потому что не знает про И. У. М.? Или думал я буду молчать? Нет, кажется, он вообще не мыслил в эту сторону. Не верил, что дочка могла подсунуть ему тестя, который увидит Это.

— Гм… Происходит то же что и всегда, Юра? То же, что происходило всегда в истории…