Вторая ошибка бога

Глава 2

Глава 2

2.1

Михаил Фёдорович Борецкий оказался представительным мужчиной. Высокий, подтянутый и, как ни странно, широкоплечий, несмотря на немалый возраст, - а посаднику, как выяснилось, недавно исполнилось 76 лет, - он обладал к тому же запоминающимся лицом грубоватой, но по-своему интересной лепки, ясным взглядом серых глаз и седой шевелюрой, заплетенной в старомодную косу. В молодости он, наверное, разбил немало женских сердец, но даже теперь, стоя на пороге старости, Борецкий смог бы привлечь самое пристальное внимание, если не юных девушек, вроде Маргот, то уж зрелых женщин наверняка. Знатный, богатый и успешный, - все-таки полный адмирал это не «просто так погулять вышел», - на склоне лет посадник неожиданно обнаружил, что ему некому оставить свое славное имя, титул и состояние. Сам он никогда не был женат, и многолетние поиски хотя бы одного внебрачного ребенка ни к чему не привели. Не было у него бастардов, и родни практически не осталось. Вернее, не осталось кровных родственников, а те, что были, принадлежали по крови как раз к тем семьям, которым он и гроша ломанного не оставил бы. Все, как один, потомки перебравшихся в Гардарику немцев, поляков и бриттов, то есть, именно тех народов, с которыми адмирал неоднократно воевал в юности, молодости и зрелости. Возможно, и даже скорее всего, это было глупое предубеждение, поскольку все эти семьи жили в Гардарике не первое поколение, но, как говорится, сердцу не прикажешь, и Борецкий нанял частного детектива, перед которым поставил всего лишь одну, но крайне важную для него задачу: найти хоть какую-нибудь родню с «правильным» происхождением. И каково же было его удивление, когда детектив сообщил, что в Стокгольме объявилась некая сиротка, носящая довольно-таки знаковое имя, подтвержденное соответствующим магическим кольцом.

- Но я не русская, - охладила Маргот радостное предвкушение старика.

- Я знаю, - ухмыльнулся адмирал. – Ты уж извини, внучка, но мой детектив не зря ест свой хлеб. Проверка крови показала, что ты по большей части норманнка, но кровь Захарьиных в тебе, тем не менее, довольно сильна. А норманны, знаешь ли, еще со времен Сигрлами [1] и у нас в Гардарике отметились. Думаешь во мне нет варяжской крови? Есть и, поверь мне, немало. Так что с этим все в порядке. Но мне все-таки хотелось бы знать, кто твои родители.

- Только под клятву «Жизнью и Кровью», - поставила свое условие Маргот.

Условие, конечно, из тех, которые обычно не принимают, сочтя за оскорбление, однако, адмирал ее требование принял вполне спокойно, а когда после принесения клятв, узнал, кем она является на самом деле, пришел, как ни странно, в настоящий восторг.

— Это судьба! – заявил он ей. – О лучшей наследнице, чем «Маргот Дёглинг, ушедшая в Валгаллу», я не мог даже мечтать. Мое имя конечно не такое громкое, как имя Дёглингов, но тебе, Марина, в твоем положении оно лишним не будет. Ты же не можешь объявить всем и каждому, кем ты являешься и откуда пришла. Церковники со свету сживут. Да и власть предержащие… В Швеции теперь правит другая династия. Им может не понравиться, что появилась непросчитанная претендентка на престол. Так что, как ни крути, мое предложение решает не только мои проблемы, но и твои тоже.

- А документы? – В принципе, это было действительно хорошее предложение, но дьявол в деталях, не правда ли?

- Сделаем, - отмахнулся от ее опасений Борецкий. – Деньги открывают любые двери. Скажем, что у меня был сын. Бастард от знатной дамы, выросший в другой семье под другим именем. А ты, соответственно, его дочь от шведской дворянки… Лучше даже норвежской или датской, но это мы подберем. Я тебя официально признаю и узаконю через Министерство Внутренних Дел и Дворянское Собрание, а потом удочерю, и все, собственно.

«Все?» – спросила себя Маргот, но, как ни искала, так и не нашла серьезных возражений.

Вот так и вышло, что сразу после сдачи экзаменов на аттестат зрелости и аттестации в Главном Ковене Стокгольма, она оказалась в имении Борецкого близ деревни Взвад, расположенной на южном побережье озера Ильмень, в дельте реки Ловать, и звали ее теперь Мариной Борецкой.

- Если не передумала поступать в Атеней[2], - сказал ей дед, - то у тебя есть три месяца, чтобы научиться сносно говорить по-русски. Ты выросла в Швеции, и тебе на первое время простят и акцент, и грамматические ошибки, но, во-первых, гардарикский офицер не может говорить, как иностранец, а во-вторых, тебе же будет легче, если однокурсники коситься не станут.

Что ж, наверное, он был прав. Маргот решила себя не ломать, притворяясь девочкой-припевочкой, и пойти, как и прежде, по военной стезе. Но в нынешние времена, чтобы стать боевым магом, недостаточно продемонстрировать публике свою немереную ведьминскую силу. Нужно было получить соответствующий диплом, что ей, собственно, и объяснил старый адмирал. Так что Марина Борецкая собиралась поступать на Боевой факультет Новгородского Атенеума, лучшего «магического университета» Гардарики. И, если само зачисление не было проблемой, - дедушка порадел, да и аттестация у нее была по 1-му классу, - то русский язык, на котором говорили в Гардарике, в Московии и на Киевщине, действительно следовало подтянуть. И вот теперь она сидела в имении Борецких на Ловати, учила с нанятым репетитором русский стандартный, осваивала гардарикский этикет, историю и географию этого невероятно успешного государства, и заодно восстанавливала боевые навыки, приводя их в соответствие с эпохой. Сейчас никто уже не сражался мечом и секирой, воины не носили броню и не мерялись между собой в копейном бое. В цене были иные умения и искусства. Но это, как раз, Маргот не пугало. Она в ее время, которое, казалось, закончилось только вчера, была довольно серьезным борцом в стиле глима[3], хотя девушке обжиматься с юношей было неприлично, так что она всегда выходила на поединок в кольчуге или в кожаных доспехах. Впрочем, Маргот неплохо владела и русским кулачным боем[4], и борьбой за-вороток[5]. О ножевом бое и говорить нечего, но вот фехтованию на шпагах была не обучена. В ее время и шпаг-то еще толком не было, впрочем, ей пригодились кое-какие приемы мечного боя, а также ее физическая сила, высокая скорость и отличная реакция.

В общем, ей было чем заняться, - а дедушка-адмирал взялся учить ее еще и стрелять из револьвера, - но и на отдых времени хватало: на неспешные прогулки по берегу озера или в лесу, на долгие разговоры с Борецким о разных разностях и даже на чтение книг. Оказалось, что в этом мире существует великое множество книг, - военная история, детективы и исторические романы, - которых никогда не читала та так и оставшаяся безымянной женщина, память которой «выкачала» Маргот. Теперь же у Марины Борецкой появилось время, - а с желанием у нее всегда все было в порядке, - восполнить пробел в своем образовании. Однако, время не стоит на месте, и за всеми этими делами Маргот даже не заметила, как прошло три месяца, и настало 31 августа - время ехать в Новгород, чтобы поступить в Атенеум.

2.2

Вступительные экзамены сдавать не пришлось. Приемную комиссию удовлетворили отлично выдержанные испытания на аттестат зрелости, справка от частного целителя, что ограничений по здоровью для учебы на факультете Боевой Магии нет, и статус колдуньи высшей категории. Михаил Фёдорович Борецкий сказал по этому поводу, что таких, как она, во всей Гардарике не больше двух сотен, и это на все возрастные группы, - от грудничков до убеленных сединами старцев, - и точно так же на все таланты. К слову сказать, талантов, как оказалось, существует довольно много, но в Атенеуме есть всего четыре факультета, Целительский, Артефакторный, Общей и Боевой магии, и еще спецгруппа «Прорицание и Призыв Духов». Однако боевики и «пророки» — это, в принципе, особые, отличные от других категории людей. Обычно их несложно узнать по внешнему виду и повадкам. Одни излишне брутальные, другие – не от мира сего. И, наверное, поэтому, когда Маргот появилась во дворе Атенеума, - там собирались уже зачисленные на учебу абитуриенты, - большинство присутствующих наверняка полагало, что она будет учиться на факультете Общей магии, где изучаются такие приятные вещи, как бытовая, кулинарная и косметическая волшба.

По настоянию Михаила Федоровича Маргот оделась сегодня, как девушка из хорошей семьи, то есть, учитывая ее черные волосы и индиговые глаза, в лавандовое платье с высоким воротником стойкой, обвитым жозераном[6] с сапфирами, и все прочее в том же духе, включая изящные туфельки на среднем каблуке и фламандские кружева на манжетах. Так что смотрелась она «дорого-богато», как говорят в Московии, и в ней с первого взгляда угадывалась птица высокого полета. А вот боевого мага в этой высокой и изящной девушке разглядеть было сложно. Никто и не рассмотрел. Парни «петушились», прохаживаясь перед ней, что называется, гоголем, и беззастенчиво клеились, отчего-то надеясь на моментальную взаимность. Девицы морщились, отпускали вполголоса нелестные замечания и зверски завидовали, а Маргот над всем этим тихо потешалась, потому что ничье мнение ей, на самом деле, было не интересно. Она была самодостаточна, и этим все сказано.

Но вот часы на башне пробили полдень, и преподаватели начали вызывать свои группы на торжественное построение. И первыми, как здесь было принято, выкликнули слушателей факультета Боевой магии. Будущие рыцари смерти встрепенулись и потянулись тоненькими ручейками к декану факультета. Профессор, облаченный в мундир с полковничьими погонами, выглядел так, как и должен выглядеть опытный, но еще не вышедший в тираж боевой заклинатель. Это был мужчина чуть за сорок со шрамами на левой щеке и подбородке, высокий, широкий и широкоплечий, несколько отяжелевший, но, по-видимому, все еще достаточно быстрый и ловкий. В общем, он производил хорошее впечатление, но, разумеется, как и любой вояка во все времена был тем еще шовинистом. Маргот служила в армии отца, где была единственной женщиной-старшим офицером. Однако страдавшие мизогинией позднесредневековые северяне предпочитали молчать на ее счет в тряпочку, потому что знали, чья она дочь, как и то, что, если прилетит, мало не покажется. А вот полковник Бурлаков держать свои мысли при себе не умел от слова совсем, ну или не хотел, что сути дела не меняет.

- Барышня, у вас со слухом все в порядке? – осклабился полковник, демонстративно проведя взглядом от изящных туфелек до искусно подведенных глаз и не постеснявшись задержаться на ее высокой груди.

- Да, господин полковник, - нарочито пережимая свой жестковатый шведский акцент, ответила Маргот. – А что есть сомнения?

- Сомнения есть, - хмыкнул командир курса. – У вас проблемы с пониманием?

Поскольку Бурлаков говорил громко, то люди начали поворачиваться на его голос.

- Полагаю, с пониманием у меня тоже все в порядке, - невозмутимо продолжила гнуть свою линию Маргот.

- Тогда спрошу, барышня, прямо, что вы здесь делаете?! – начиная наливаться дурной кровью, заорал полковник.

Теперь на нее смотрели все слушатели боевого факультета, среди которых, к слову сказать, было две девушки, вот только эти фемины были скорее парнями с женскими гениталиями, чем барышнями. Одеты, как парни, накачаны на манер бодибилдеров или армрестлеров и лишены любых иных признаков женственности, кроме сисек, да и те у обеих были едва видны.

- Господин полковник, - все так же спокойно предложила Маргот лучший выход из положения, - проверьте, пожалуйста, список. Я Марина Борецкая. Зачислена слушателем на факультет Боевой Магии.

- Борецкая? – нахмурился полковник, начиная понимать, что девочка адресом не ошиблась и пришла туда, куда позвали.

Он заглянул в список.

- Н-да… - с какой-то растерянной, но одновременно глумливой интонацией выдал мужчина. – Кто бы сомневался! Дочь посадника…

- Внучка… - Внесла поправку Маргот.

- Да, нет, - отмахнулся полковник. – Это я не о родстве. Дочь посадника — это титул. Не знали?

- Я в Швеции выросла, - мило улыбнулась Маргот, вспомнив по случаю, что так все и есть. Дочь посадника или посадничий сын – это как бы княжна или княжич, а посадник – стало быть, князь. Так, кажется, принято в Европе. Да и в самой Гардарике, нет-нет, а назовут посадника князем, а боярина – графом или бароном. Собственно, ничего нового. Ее отец тоже был конунгом, но его называли то королем, то герцогом.

— Значит, адмирал решил, что из вас можно сделать боевого мага… - снова оглядел ее с ног до головы полковник, и Маргот поняла, что в ее душе начинает подниматься «черная хмарь». Была б ее воля, убила бы этого недоумка на месте, но дед просил не горячиться. Нынешние времена, объяснил он ей, не похожи на давешние.

— Это в твое время можно было выходить из себя и крушить все, что под руку попадется. Теперь не так. Поэтому держи, внученька, себя в руках и помни, что не каждая шутка или сказанное сгоряча слово – суть оскорбление, но, даже если и так, то не за каждое оскорбление стоит убивать на месте.

- Из меня не надо никого делать, - сказала она вслух. – Я и есть боевой маг.

- Боевой маг… Так-так… - не без издевки покивал полковник. - Вы ведь знаете, сударыня, что за свои слова надо отвечать?

- Хотите спарринг? – осведомилась все еще сдерживающая себя Маргот.

- Так в себе уверены? – усмехнулся профессор.

- Именно так, - подтвердила Маргот.

- Хорошо, барышня, - кивнул полковник, – как скажете, но я так понимаю, не здесь и не сейчас.

- Отчего же? – «удивилась» Маргот, прекрасно понимавшая подоплеку «ремарки».

Ну кто же устраивает спарринг в таком не слишком удобном для боя платье и на таких каблуках?

- Разве вам не надо переодеться? – Уже во всю разулыбался мужчина.

- Да, нет, - пожала плечами Маргот. – Мне и так комфортно. А вам?

- Собираетесь драться в платье?

- Вам не нравятся женщины в платьях? – подняла она бровь. – Зря. Хотя без платьев мы тоже хороши. Но к делу. Магия или боевка?

- Без магии, - поморщился декан. – А то еще заденем какого-нибудь нонкомбатанта.

Подразумевалось, заденет она, а не он.

«Ну, ну…»

— Значит, спарринг, - согласилась Маргот. – Ограничения?

- Без, - отрезал полковник. – Но не извольте беспокоиться, барышня, я вас не покалечу. Тем более, не убью.

«Ладно, - усмехнулась она мысленно. – Тогда я, пожалуй, тоже не буду вас убивать, господин полковник. Да и калечить не стану. Все-таки преподаватель и декан».

- Все в круг, - скомандовал полковник, и двадцать три парня и две девушки разошлись в стороны, образуя круг.

- Я готова, - сообщила Маргот, выйдя на середину расчищенного пространства.

А между тем, к ним начали подтягиваться первокурсники с других факультетов, кое-кто из родителей и преподаватели. Адмирал тоже подошел. Хмыкнул скептически и чуть-чуть качнул головой, напоминая, что она не на войне, и на дворе не XVI, а XXI век. Маргот кивнула в ответ, дескать, знаю, помню, обойдусь без кровопролития, и сразу же пустила по телу Темную Силу. Пока еще не Черную Мглу, но и того, что всегда наготове, должно было хватить. И хватило, разумеется.

- Начали!

Полковник подождал немного, позволяя Маргот хотя бы принять боевую стойку, но она решила, что в платье и на каблуках это будет смотреться смешно, и осталась стоять, как стояла. Чуть расслабленная поза и никаких приготовлений к бою.

- Даже так! – задумчиво произнес мужчина и нанес первый удар.

Не очень сильный удар и не очень быстрый. Пробный, но, тем не менее, такой, что будь на ее месте кукла Мальвина, улетела бы на раз. Но она среагировала достаточно быстро и адекватно. Перенесла свой вес с пяток на носочки и быстро переступила ногами, словно бы, исполняя танцевальное па. Одной ногой в сторону, другой назад, разворот тела и блок левой рукой.

- Неплохо! – улыбнулся полковник, и в его глазах зажглось веселье. – А если так?

На этот раз он провел серию быстрых и сильных ударов, но пробить ее защиту все-таки не смог. Один удар она блокировала, от двух уклонилась. То, что она сейчас делала, могло показаться детской забавой, но это не так. Это был стиль боя, специально разработанный для тяжеловооруженного воина. Когда на тебе килограмм пятнадцать железа, кожи, мехов и плотной шерсти, двигаться быстро очень трудно. Надо обладать большой силой, но даже так движения бойца должны быть экономными и быстрыми, чтобы не прилетело в голову и в торс. Удары следовало парировать предплечьями, чаще всего защищенными нижним наручем, или кулаками и лучше в латной перчатке, а, если все-таки принимать, то только на верхний наруч или на наплечник, то есть на плечо. Маргот была сильной девушкой, но не могла равняться с огромными двухметровыми мужиками, и поэтому всегда в таких случаях гоняла по жилам «черную кровь». Темная сила отлично компенсировала недостаток физической силы, поэтому Маргот обычно дралась на равных с мужчинами, а Черную Мглу задействовала только в настоящем бою, чтобы биться с мечом и щитом или с двуручной секирой. А сейчас на ней не было брони, и она была легка, как перышко, оттого и двигалась куда быстрее, не забывая укреплять предплечья, на которые принимала блоки. Наручей-то не было, только тонкая ткань летнего платья. Но ей этого вполне хватило.

Полковник довольно быстро проверил догадку, появившуюся у него еще в самом начале спарринга, и теперь вел бой по всем правилам. Маргот с этим стилем была незнакома, но, в целом, ничего нового не увидела, как не нашла и ничего опасного. Другое дело, что, парируя удары ногами, то и дело была вынуждена светить своим нижним бельем. Но это были уже сущие пустяки. Еще спасибо, что боковые разрезы на подоле были достаточно глубокими, а то бы замудохалась уклоняться.

- Бой закончен! – громко объявил полковник, отскочив назад от очередной ее контратаки.

- Хороша! – сказал, улыбаясь. – А с виду и не подумаешь. Стиль этот мне незнаком, но я так понимаю, тренировались вы с отягощениями?

«Можно сказать и так».

- Так точно, господин полковник! – отрапортовала она, сглаживая переставший быть актуальным акцент.

- Какой вес? – Вопрос правильный. Сразу чувствуется – профессионал.

- Пятнадцать килограммов на плечах, руках и ногах.

- А выглядите, как девочка-припевочка! – хмыкнул чем-то сильно довольный мужчина. Вот и пойми таких. То от презрения едва не плюется ядом, то счастлив, как здесь говорят, до жопы.

- Так я же не просто так сказала, что боевой маг, - пожала она плечами, чтобы окончательно закрыть вопрос.

- Тогда, совсем хорошо! Курс в шеренгу!

2.3

Новгородский Атенеум - одно из самых известных в Европе магических учебных заведений. Не самое древнее, - Флорентийский Академиум старше Атенеума на целых триста лет, - и не самое большое, если сравнивать, скажем, с Парижским университетом или Лондонской Высшей Школой Магии. Однако, Атенеум не занимается производством ширпотреба. Все его выпускники, даже самые слабые из них – штучный товар. И этому есть причины. Во-первых, туда не принимают магов, имеющих аттестацию ниже 3-го класса. Во-вторых, обучение в Атенеуме платное и отнюдь не символическое. Другое дело, что за неимущих платят спонсоры или государство. Все заинтересованы в том, чтобы рекрутировать сильных, хорошо подготовленных магов. Производным от уровня оплаты является кадровый состав. Профессора, инструкторы и лекторы имеют очень высокий оклад, но зато и подбирают их, что называется, с пинцетом, и если человек не способен достаточно долго удерживать свой профессиональный уровень, то с таким преподавателем весьма скоро расстаются. В стенах Атенеума нет места для жалости и сантиментов, идет ли речь о студентах или о профессорах. Спрос одинаков со всех, и если кто-то, - студент или профессор, - не способен соответствовать требованиям, то и того, и другого выгоняют без жалости. И, разумеется, учеба в Атенеуме не похожа на обучение в других магических и немагических высших учебных заведениях. Это не школярство парижан или гейдельбергцев, это не способ продлить юность, имея привилегии взрослого человека, - как это происходит зачастую с обыкновенными студиозусами, - а именно упорная учеба. Поэтому учащиеся находятся в Атенеуме на казарменном положении, как курсанты военного училища. Есть, разумеется, нечастые увольнения в город, есть и каникулы, но все остальное время студент проводит в стенах Альма-матер. Маргот это не пугало, тем более что студентам предоставлялся довольно высокий уровень комфорта, а это уже совсем немало.

Сам Атенеум внешним видом и устройством напоминал монастырь. Собственно, его и строили когда-то, как Никольский монастырь, но уже в ходе строительства Дума и Княжеский Двор приняли решение вместо монастыря учредить Академию магии. Церковь была не против. В государстве, где половина населения язычники, значительная часть которых как раз великие господа да бояре, с Думой не поспоришь, в особенности, если об этом просит сам князь. Так что Никольский монастырь был, в конце концов, построен за городской стеной, а вместо него возник Атенеум. Место было просто великолепное: в Неревском конце Софийской стороны между улицей Великой и городской стеной. Большая территория, хорошее расположение, каменные строения – отличное решение для магической академии. Конечно, кое-что пришлось перестроить и достроить, провести перепланировку и разбить парк, но в результате появился свой собственный гардарикский университет для подготовки магов и национальный центр научных исследований в области магии и ведовства. Название, впрочем, переняли у византийцев, чтобы не копировать папистские университеты и академии, так и возник Атенеум. Понятное дело, что за триста лет парк разросся, а большинство зданий было капитально перестроено, но все это внутри аутентичных стен, возведенных еще в конце XVII века.

Маргот здесь сразу понравилось. С одной стороны, это было современное учебное заведение, - а она многое знала об университетах и академиях, в которых пришлось учиться и работать ее донору, - а, с другой стороны, эти стены буквально дышали историей, напоминая ей о ее собственном навсегда потерянном времени.

«Надо привыкать и отвыкать! - решительно остановила она поток своих отнюдь не радостных мыслей. – Привыкать жить здесь и сейчас и отвыкать вспоминать былое. Тем более, о нем жалеть».

Не то, чтобы ей хотелось вернуться в тот день и час, когда она приняла свой последний бой. Там она умерла, - в этом у Маргот не было сомнений, - а здесь она жива, и это прекрасно. Но правда в том, что как бы хорошо она ни ориентировалась теперь в этом времени, ее настоящее прошлое осталось в XVI веке. Там остались ее отец и братья, мать и две тетки, три дочери фрайхерра Йорне - Сигрид, Катарина и Эбба, прозванные Ванадис, Фригг и Хель[7], и «повелительницей Хельхейма» была, разумеется, мать Маргот - черная вёльва Эбба Йерне.

«Да, не может быть!»

Если бы Маргот не была так хороша в боевых искусствах, она бы сейчас сбилась с шага и не только. Любая другая девушка и большинство парней не смогли бы скрыть своего удивления, переходящего в шок. Она тоже была ошеломлена, но удержала эмоции в узде, хотя, видят боги, сделать это было совсем непросто. Они проходили мимо чего-то, что можно было бы назвать мемориальной стеной или кенотафом[8]. И там, среди других портретов сильнейших боевых магов, погибших «славной смертью», были два барельефа, изображавших в профиль двух женщин, смотревших друг на друга. Дроттнинг[9] Эбба Йерне, вошедшая в историю, как Хервёр[10] из Санди Борга[11], и Маргарет Дёглинг Кровавая Секира.

- Похожа, - сказал кто-то, подошедший к ней сзади. – Родня?

«А вот это уже косяк!» - честно признала Маргот, не заметившая, как кто-то подошел к ней со спины.

Она оглянулась, посмотрев через плечо. Буквально в метре от нее стояла высокая красивая девушка. Пожалуй, даже чуть выше самой Маргот. Стройная, длинноногая, - короткий подол платья практически ничего не скрывал, - полногрудая и удивительно обаятельная. Про себя Маргот знала, что красива, но ее красота была жесткой и холодной, а незнакомка была красива «по-хорошему». Темно-русая и сероглазая, чуть курносая и с ямочками на щеках. Весьма привлекательная.

«От парней, наверное, отбоя нет!»

- Родня, - кивнула она, выдавая на гора обычную отмазку. – Дальняя. По материнской линии.

- Надо же, как бывает! – улыбнулась девушка. – У вас с Кровавой Секирой практически одно лицо!

- Да, мне говорили, - ответно улыбнулась Маргот. – Маргот Дёглинг, ушедшая в Валгаллу. Популярная легенда в Швеции, и портрет Маргарет висит в Национальной Галерее. Понятно, что многие отмечают наше сходство. Я Марина Борецкая, факультет боевой магии.

- Да, - кивнула ее нежданная собеседница, - я видела ваш спарринг с полковником Бурлаковым. Захватывающее зрелище.

- Елизавета Вельяминова, - улыбнулась она, протягивая руку, - можно, просто Лиза. Целительский факультет.

- Приятно познакомиться, - проявила Маргот вежливость, осторожно пожимая протянутую руку.

- Взаимно! – поддержала ее Лиза Вельяминова. – Как смотришь на то, чтобы заселиться в одну комнату?

В пансионе Атенеума все студенты жили в комнатах на двоих, причем в этом смысле не существовало никаких ограничений, кроме гендерных. Парня с девушкой вместе не поселят, но студентов с разных факультетов или разных лет обучения – пожалуйста. Первыми по традиции расселялись те, кто знал с кем хочет жить, а тех, у кого не было ни друзей, ни знакомых, чтобы заранее найти себе напарника, селили просто по списку. У Маргот в Гардарике друзей, понятное дело, не было. По правде сказать, у нее в этом времени вообще никого не было, кроме «дедушки»: ни родни, ни друзей, ни просто знакомцев. Однако Лиза Вельяминова фигурировала среди тех, кого ей назвал Михаил Фёдорович Борецкий, как потенциальных партнеров по дортуару и даже, чем черт не шутит, возможных друзей. Вельяминова приходилась племянницей вице-адмиралу Кологривову, который, по-видимому, дал Марине Борецкой положительную рекомендацию. Хотя, судя по некоторым признакам, девушка подошла к Марго исключительно из личной симпатии, даже не зная, чья она протеже.

- Вредные привычки? – спросила Маргот. Не зло и без нажима. Просто спросила. Надо же знать, с кем придется делить крышу над головой.

- Скрасить вечер чем-нибудь алкогольсодержащим? – изящно подняла бровь Елизавета. – Забить косячок на двоих?

- Приемлемо, - кивнула Маргот, пившая вино, как и многие другие в ее время, едва ли не с раннего детства и не видевшая ничего плохого в том, что глотнуть отвара из мухоморов или выкурить трубочку конопли[12]. – Я иногда просто курю, но не в комнате. Однако запах…

Оказавшись в этом времени и позаимствовав у донора вместе со всем прочим знание о табакокурении, она действительно иногда покуривала хорошие сигареты, тем более что это никак не могло сказаться на здоровье темной вёльвы. Другое дело запах табака…

- Спрей-освежитель не пробовала? – ничуть не удивившись, поинтересовалась собеседница. - Я пользуюсь «Ледяными вершинами». Но, в принципе, мне фиолетово, у меня мать курит, про отца, вообще, молчу. Смолит одну за другой. Не был бы магом, давно бы помер.

— Это я, любя, - улыбнулась, увидев реакцию Маргот.

- Понял, принял, - хмыкнула Марго, не сразу оценившая грубоватый юмор Елизаветы.

- Я бываю неаккуратной, - продолжила Лиза, немного подумав. – Но никогда не обижаюсь на замечания, высказанные в вежливой форме, и обычно сразу исправляю свои косяки.

- Я изредка говорю во сне, - припомнила Маргот. – В редких случая кричу.

Иногда ей снились страшные сны. Особенно неприятен был тот, где она умирала. Собственно, настоящий момент смерти она не помнила, но во сне воображение подкидывало ей один поганый вариант смерти за другим.

- У меня тоже бывают кошмары, - тем временем, призналась собеседница. – Нечасто, но случается. Притерпимся?

- Да, - кивнула Маргот. – Думаю, это не проблема.

- Тогда, вместе?

Девушка ей понравилась, так что у нее не нашлось причины сказать «нет».

- По рукам! – улыбнулась она.

И они вместе отправились регистрироваться и заселяться, обнаружив по ходу дела, что пансион устроен на редкость умно и удобно, предоставляя студентам все возможности, - в разумных пределах, разумеется, - для того, чтобы учиться, не задумываясь о «пошлом» быте. Здесь были комнаты отдыха и гостиные, круглосуточный буфет и небольшой, работавший пять дней в неделю универсальный магазин, прачечная и неплохая библиотека с несколькими читальными залами, при том, что главная библиотека Атенеума помещалась в отдельном здании.

Совершив, таким образом краткую экскурсию по пансиону, Маргот и Лиза достигли, наконец, своей комнаты, куда служащие, - ну, не называть же этих мужчин в униформе слугами, - как раз доставили их багаж, состоявший из целой дюжины чемоданов, баулов и портпледов. Их дортуар или, лучше сказать, «апартаменты» за номером А 37 (женское крыло, третий этаж, седьмая комната) оказались просторными и вполне пригодными для проживания вдвоем. И даже более того. Как было обещано в проспекте, выданном абитуриентам, это было отнюдь не спартанское жилье, хотя и не было здесь даже намека на излишнюю роскошь. Две полуторные кровати с тумбочками, рабочий стол, поставленный торцом к высокому окну так, чтобы за ним одновременно могли сидеть лицом к лицу два человека, большой платяной шкаф с антресолями и ростовым зеркалом, вставленным в одну из его дверей, книжные полки и просторный стенной шкаф для чемоданов и сумок. Вешалка для верхней одежды и шкафчик для обуви располагались слева от входной двери, а справа от нее находился крошечный кухонный уголок с электроплиткой и электрическим чайником, сразу за которым обнаружилась дверь в совмещенный санузел: унитаз, раковина и душевая кабинка. Все устроено просто, но функционально и с умом. Даже небольшие шкафики над раковиной и под ней предусмотрены, чтобы не захламлять и без того невеликое пространство туалетной комнаты. Тесновато, конечно, но зато все свое, персональное, а не «удобства во дворе» и «баня раз в неделю», не говоря уже о замковом данцкере[13] или гардеробе[14] в качестве уборной и бочки с едва теплой водой в качестве ванны.

«Вполне», - решила Маргот, изучив комнату и «удобства», и перевела взгляд на активно потрошившую один из своих чемоданов Лизу.

- У меня тут кое-что есть, - сказала та, оборачиваясь к Маргот. – Не против?

Вопрос касался набора кухонной утвари, кофейника и стопки льняных скатерок, салфеток и кухонных полотенец.

- С чего бы мне возражать? – пожала плечами Маргот. – Другое дело, что сама-то я не сообразила. Хорошо хоть дед кое-что присоветовал.

Михаил Фёдорович присоветовал ей взять плед, потому как зимой бывает прохладно, прикроватный коврик, в роли которого выступала хорошо выделанная шкура кабана-подсвинка, походный магический инвентарь для того, чтобы что-нибудь сварить, кофе, скажем, или простое зелье, и офицерский походный набор столовых приборов, включая штопор и консервный нож.

- А у меня вот что есть! – похвасталась Лиза, извлекая из недр огромного чемодана две бутылки франкского коньяка.

- Так и у меня не пусто! – Выставила Маргот на стол три бутылки с двадцатилетней старкой и набор восьмидесятиграммовых серебряных стаканчиков.

- А жизнь-то налаживается! – рассмеялась Лиза, у которой и у самой нашелся подобный набор, только ее чарочки были пятидесятиграммовыми.

В общем, совместными усилиями девушки сумели за один день, - вернее, за вечер этого дня, - создать из стандартного «гостиничного номера» уютную девичью светелку. И здесь роль Лизы была куда значительнее, чем все усилия Маргот. Дева-воительница была неприхотлива, и, даже владея бытовыми чарами, никогда особо не заморачивалась комфортом и удобствами, не говоря уже о красоте. Впрочем, возможно, ее отношение к решению бытовых проблем было связано еще и с тем, что в замках отца и его лордов принцессу Дёглинг обслуживали ниссе, а здесь в Гардарике, где домовых в эту эпоху было гораздо меньше, чем в прежние времена, заботы о доме лежали на плечах многочисленных слуг ее деда-адмирала. Тем больше ее удивляло поведение Лизы Вельяминовой. Девушка выросла в богатой боярской семье, и, тем не менее, была отнюдь не избалована и умела много такого, о чем Маргот даже не догадывалась. В области бытовых, кулинарных и целительских чар Лиза была гораздо сильнее Маргот. В принципе, если исходить из усредненных стандартов, она уже сейчас была зрелым магом, которого навряд ли смогли бы научить чему-нибудь новому на факультете Общей Магии. Возможно, поэтому она поступила на Целительский факультет. В целительстве Лиза все еще являлась неофитом[15], а не мастером.

Все это Маргот узнала, как из рассказов своей новой подруги, так и на практике, увидев, как колдует Лиза Вельяминова. Еще не побратима, но уже и не просто случайная соседка, хотя и знакомы-то они были всего ничего. Но так бывает, встретишь правильного человека и сразу знаешь, с этим человеком можно и браги выпить, и в бой пойти. И, к слову, об алкоголе. Они себе этим вечером позволили толику старой водки «за знакомство», а старка, и в самом деле, - не врал лавочник, - оказалась по-настоящему эксклюзивной. Двадцать лет выдержки в дубовых бочках из-под портвейна с яблоневыми и грушевыми листьями и цветками липы. Это уже не просто крепкий алкоголь, а божественный нектар. Впрочем, девушки пили для удовольствия, а не для того, чтобы забыться в алкогольном угаре. Так что в самый раз.

А уже на следующий день начались занятия, и на факультете Боевой магии это были три вводные двухчасовые лекции, в которых до слушателей было доведено, чем, собственно, им предстоит заниматься сначала в Атенеуме, а затем и в армии. Чем, как и для чего. Надо сказать, что вопросы «чем заниматься и для чего» были достаточно животрепещущими, но по некоторым чисто политическим причинам власть предержащие, - и не только в Гардарике, но и во всех других странах-участницах «Большого Пула»[16], - предпочитали обходить эти темы стороной или скрывать за фигурой умолчания. Полностью засекретить эту историю было, разумеется, невозможно, - слишком много слишком разных людей было вовлечено в «Дело Защиты Человечества», - но вот навести тень на плетень удавалось настолько хорошо, что даже дед, полный адмирал флота и не последний человек в республике, не смог ничего ей толком объяснить. Впрочем, возможно, просто не захотел?

Суть же вопроса сводилась к тому, что уже к середине XIX века боевая магия потеряла свое значение. В мире, в котором рулят большие батальоны, огнестрел и пушки, боевые маги не то, чтобы бессильны, они бесполезны. Нет, разумеется, один-два всегда могут пригодиться сильным мира сего. Ну, пусть не единицы, а десятки, но полезны и эффективны они будут только в отдельных, прямо сказать, особых случаях, типа разведки, контрразведки и охраны сильных мира сего. И это в XIX век, что тогда говорить о XX и, тем более, о XXI веке? Танки и авиация, тяжелые артиллерийские корабли и подводные лодки, ствольная и реактивная артиллерия… Боевые маги мало что могли противопоставить 12,7-мм крупнокалиберной снайперской винтовке и выстрелу с километровой дистанции. Так что боевая магия, как наука и искусство тихо умерла, оставив после себя лишь разрозненных адептов-слабосилков, потому что армия и флот в них больше не нуждались, и сильные маги предпочитали выбирать для себя иные сферы деятельности. Все изменилось в один момент, и не сказать, чтобы этому кто-либо был рад. Даже сами боевые маги, которых-то и осталось к тому времени всего ничего.

Итак, в 1983 году ученые британской корпорации «Нью-Эйдж» смогли «нащупать» по ту сторону границы наносекундного пространственно-временного континуума жилу с высоким содержанием адамаса[17]. На Земле, имея в виду их собственную лакуну в пространстве и времени, этот металл попадается в исчезающе малых количествах и только в месторождениях самородного электрума[18]. А тут богатейшая жила с адамасовой рудой. Специалисты возбудились, как акулы, почуявшие кровь, и в 1991 смогли пробить наносекундный барьер и открыть доступ к месторождению. Портал открылся в дикой гористой местности, и там действительно была обнаружена адамасовая жила, но не только. Переброшенные на ту сторону геологи и маги земли достаточно быстро сообразили, что мир, в котором открылся портал, имеет намного более плотный и мощный магический фон. И «в нагрузку» к волшебному металлу шли насыщенные магией растения и минералы, ценность которых, возможно, была даже выше самородного адамаса. Началась добыча, и, разумеется, очень скоро тайна портала перестала быть таковой, и следующий портал открыли в Колониальном Союзе Северной Америки. Этим повезло не меньше. Пробой открылся в дремучем лесу с массой магических растений и животных и даже с небольшой речкой, вода которой только что не светилась от растворенной в ней магии. В общем, началась дикая гонка с открытием порталов, но пробивать пространственно-временной барьер могли себе позволить только богатые, промышленно-развитые страны, поскольку «Машина пространства», с помощью которой, собственно, и открывается портал, это мало, что технологически крайне сложное устройство, так это еще и страшно дорогое неподъемное для большинства стран удовольствие. Однако на другом конце пробоев лежали несметные сокровища, которые, в принципе, компенсировали любые затраты, и люди, верные своей природе, остановиться уже не могли. Сначала из-за своей эгоистической жадности, а затем просто потому, что не имели такой возможности. И ведь хотели закрыть все эти «пробои», когда немного разобрались, что к чему. Однако что-то пошло не так, и порталы, а их уже было открыто семнадцать штук, вошли в автовоспроизводящийся режим. Машины пространства были обесточены и отключены, но это уже не имело значения. Закрыть пробои стало невозможно, порталы стабилизировались и существовали теперь без всякой связи с какой-либо земной машинерией, а между тем, как показали события, «звездные врата» оказались серьезной угрозой для всего человечества.

Если первые пробои привели людей в дикие земли, то уже пятый портал, который создали франки, открылся прямо под стенами густонаселенного средневекового города. Большой город, признаки развитой цивилизации, указывающие на позднее средневековье или раннее возрождение, и мифриловые[19] шахты, на которые, собственно, и навелись поисковые датчики. Но беда заключалась в другом. Люди, жившие на той стороне пробоев, - и не только люди, - владели магией и оказались опасными противниками. Своеобразной непохожей на людскую магией обладали так же эльфы, дворфы и оборотни, и все они не только стремились вытеснить землян[20] со своей территории, но и пытались проникнуть на земли врага. И мало этого, на Той Стороне оказалось множество крайне опасных хищников, включая драконов, саблезубых тигров и пещерных медведей. И все бы ничего, но по ту сторону пробоев не действовала никакая земная техника. Правда, огнестрел можно было применять по Эту Сторону, но, когда речь идет о портале шириной от девяти до двадцати семи километров и высотой в триста метров плюс двести метров под землей, то оборонять такую территорию становится крайне сложно, даже если нагнать туда несколько танковых и механизированных дивизий.

Первые, так называемые «технические» пробои были относительно небольшими, но позже они самопроизвольно расширились, и через них на Землю поперлись все эти гребаные мантикоры, драконы и прочее магическое и немагическое зверье неизвестной классификации. А несколько позже вместе с ними начали появляться отряды людей-чужаков, светлых и темных эльфов, дворфов и прочих человекообразных и, к сожалению, разумных тварей. И, если по Эту Сторону, - за полукилометровой «нейтральной полосой», в которой сбоила любая земная техника, - с ними кое-как справлялись регулярные части, мобилизовавшие к тому же всех сколько-нибудь полезных в таком деле магов и колдунов, то по Ту Сторону реальной силой обладали только бойцы, практикующие восточные единоборства с китайским, японским и корейским клинковым оружием, а также лучники и арбалетчики. Ну или боевые маги, которых на тот момент оставалось слишком мало. А между тем, люди, - причем во всех странах, имеющих на своей территории порталы, - решили, что, если уж мы не можем закрыть эти чертовы пробои, то почему бы не воспользоваться случаем и не добыть на той стороне пару-другую тонн адамантия, вибраниума[21] или мифрила, тем более что мечи-то и броню, инертные к магии, надо было из чего-то делать, и земные сплавы для этого, увы, не подходили. Травки и корешки, добытые за Порогом, тоже оказались не лишними. Из них получаются отличные лекарства и прочие снадобья, да и вообще, на Той Стороне много чем можно было поживиться, включая сюда драконью кость, броню и кровь.

В результате, последние пятнадцать лет армия обучает не только танкистов, артиллеристов и мотострелков, но и мечников, копейщиков и прочих «средневековых рыцарей», возродив по ходу дела многие давным-давно забытые боевые искусства. Военное же Бюро Объединенного Ковена стало готовить боевых магов, которые все-таки куда эффективнее обычных бойцов, как по эту, так и по другую сторону Порога.

2.4

- В Гардарике по официальным данным есть три портала, - сообщил читавший им очередную лекцию майор Кологривов. – Вологодский, в районе деревни Конищево, Костромской на правобережье Волги и Псковский у деревни Стремутка.

- Вы сказали, по официальным данным, – спросил кто-то из слушателей, - а есть неофициальные?

- По неофициальным есть еще парочка, - едва ли не усмехнулся лектор. – По неофициальным данным, которые для всех, подписавших соглашение о неразглашении, являются вполне официальными, у нас есть еще два портала. Один на Печере близ села Усть-Цильма[22], а второй на Новой Земле в пяти километрах к северу от села Белушья Губа[23]. Первый портал открыл нам доступ к богатейшему и пока единственному в мире месторождению орихалка[24], известного так же, как «лунное серебро». Второй ведет в лес, напоминающий сибирскую тайгу. Практически вся растительность в этом лесу и все обитающие в нем животные – это источник ценнейших ингредиентов для зельеваров и алхимиков. И там, и там мы имеем дело с некоторым, но не чрезмерным количеством опасных хищников и с периодическим появлением враждебно настроенных разумных. На Печере это оборотни, а на Новой Земле – лесные эльфы. Кто из них хуже, сказать сложно, но вот что стоит иметь в виду. Агартанские[25] оборотни в своем, так сказать, антропоморфном[26] облике практически неотличимы от человека. Одень такого в джинсы и футболку… - с этими словами майор включил проектор и показал им фотографии нескольких обнаженных трупов. – Полагаю, вы меня поняли.

На фотографиях были запечатлены три мужчины и две женщины европеоидной внешности, напоминающие «типичных» итальянцев или испанцев.

- Как вы видите, фотоснимки сделаны с мертвых тел. Живых сфотографировать сложно. На Той Стороне не работают фотоаппараты, там даже мертвых не сфотографировать, а на этой… Ни одного из них пока не удалось взять живьем в плен. Однако, по описанию очевидцев и по данным антропологической и патологоанатомической экспертизы, эти твари - люди в том смысле, что они не только похожи на людей, но и принадлежат к тому же роду, что и мы. Род люди (Homo) семейство гоминид (надсемейство — человекообразные), но вот вид другой: не Homo Sapiens, а Homo Versipelles.[27] Смуглые, черноволосые и в массе своей темноглазые. В обороте – человекообразные волки. В этой форме они невероятно сильны физически и отчасти резистентны[28] к магии, но сами магами не являются ни в человечьей, ни в волчьей форме. Агрессивны и эмоционально неустойчивы в обеих ипостасях. Для хищника умны, во всяком случае, умнее собак и лошадей, а по некоторым данным, превосходят по своему когнитивному развитию даже орангутангов, горилл и шимпанзе. А вот, как люди, они середнячки. Цивилизация неразвитая и, в целом, вторичная по отношению к людям обыкновенным. Уровень развития сопоставим с дикими племенами Амазонии и Центральной Африки. Подробнее смотрите в учебнике Холмогорова «Расы и племена Агартха», главы с 1-й по 7-ю, а также в Записке для служебного пользования «Портал Усть-Цильма», разделы 1-й и 2-й.

- Итак, оборотни, - продолжил майор после короткой паузы. – Ходят небольшими охотничьими ватагами[29] в пять-семь человек, если использовать знакомую нам терминологию. К слову, в ватагу могут входить и женщины. Живут оборотни семьями или, лучше сказать, прайдами, и формально объединены в племена и кланы. Однако для нас важен лишь их модус операнди[30]. Мы можем столкнуться за раз с одной, максимум, с двумя группами, если вожакам удастся договориться о совместной охоте. Охотятся они, как в человеческом, - копья, ножи, палицы, - так и в зверином облике. Оборачиваются редко и только в крайнем случае. По-видимому, опасаются, что передерутся между собой. Мы для них дичь. Они, видите ли, мало того, что всеядны, так еще и людоеды. Едят всех, кроме своих. На своих наложено табу, остальные – мясо. Это следует иметь в виду. Мелких зверей ловят в силки или отстреливают из луков, крупных, - например, волков, медведей, больших кошек, - пытаются убить копьями. Но чаще все-таки охотятся на оленей, кабанов и косуль. Ценность для нас представляет их шкура, клыки и когти в обороте, и волосы, а они носят косы, в человеческом облике. Из ценностей у них обычно есть грубо обработанные золотые и серебряные украшения, драгоценные и полудрагоценные камни в оправе из бронзы и серебра и деревянные контейнеры-тубусы, которые следует искать в их сумках и вещевых мешках в первую очередь.

Майор взял со стола цилиндр из темного дерева длиной сантиметров двадцать и радиусом где-то в десять сантиметров и показал, как он открывается. Оказалось, что крышка высотой в 7–8 сантиметров просто скручивается. То есть, там имелась внешняя и внутренняя резьба.

- Вот такой контейнер-тубус, - прокомментировал лектор свои действия. – Кто их делает, сами ли оборотни или кто-то другой, мы не знаем. И дерево это в тех краях не растет. Но ценность этот предмет имеет не только для них, но и для нас. Внутри тубуса кусок сырого мяса остается свежим от пяти до шести дней. В сумке оборотня таких тубусов может быть до четырех штук, и чаще всего, их содержимое не менее ценно, чем сам контейнер. Охотники держат в них животные ингредиенты. Например, медвежье сердце или мозги северных обезьян. Есть там такая животина. Вроде бы, обезьяна, но живет в снегах. Но это вы все будете изучать на уроках биологии и алхимии. Сейчас вам важно понять, оборотни хранят это все не просто так. Кто-то… Опять-таки мы не знаем, кто, - может быть, у них есть свои зельевары, а может быть, нет, - но кто-то варит из этих ингредиентов весьма ценные зелья. Хранят они их вот в таких бутылочках.

На взгляд Маргот «бутылочка» больше походила на крошечный глиняный кувшинчик. Впрочем, сосуд оказался не так прост, как показалось на первый взгляд. Оказывается, он был покрыт чем-то вроде лака или глазури изнутри и снаружи. Без магии добиться этого было бы сложно, но она не могла пока это подтвердить или опровергнуть. Не хватало знаний, но знания, как известно, дело наживное. Кто хочет, тот учится, тем более, если тебя готовы учить.

- Бутылочки, дамы и господа, тоже следует собирать. Иногда в них бывают весьма занятные зелья…

- А иногда, - ухмыльнулся преподаватель, - чрезвычайно забористый и не вредный для людей алкоголь.

Урок продолжался два академических часа без перерыва, и все это время майор рассказывал им и слушателям Целительского факультета об одних только оборотнях, и Маргот не сомневалась, что за это время лектор не успел рассказать им и малой части того, что должен знать боевой маг или целитель, вступая в контакт с миром Агартха. А знать они должны были много чего, и сама по себе боевая магия, - в данном случае, защитная, - в лучшем случае, представляла собой лишь треть потребного знания. Впрочем, у каждого факультета был свой набор предметов и ритм учебы. Однако больше всего, похоже, доставалось боевикам.

Они занимались «теорией» каждый день по минимуму восемь академических часов. Страноведение – мир Агартха, а, вернее, то малое, что знали о нем земляне. Биология и ботаника: флора и фауна чужого мира. Этнология: расы и племена. Оружие и магия разумных существ Агартха, сила, повадки и модус операнди местных хищников, алхимия и теория магии, и, наконец, сами боевые искусства. Маргот неплохо владела мечом и кинжалом, но все-таки ее излюбленным оружием была двухлезвийная секира, и она всегда была рада помахать своим бродэксом[31], однако занимались они не только фехтованием. Боевая борьба, стрельба из лука и арбалета, метание ножей и всего прочего, что можно метать, общефизическая подготовка, оказание первой помощи и приемы боевой магии. Ну, а кроме того, поскольку обучение на Боевом факультете приравнивалось к учебе в военном училище, боевикам приходилось учить уставы и всю прочую муру, связанную с ношением военной формы, отдания чести и общекомандирской подготовкой. Глупость несусветная! Ну кто в здравом уме доверит боевому магу в звании поручика, - а именно с таким званием они выпускались из Атенеума, - командовать в бою взводом или, не дай бог, ротой? Наверное, поэтому, - чтобы в форс-мажорной ситуации у кого-нибудь не возникло соблазна поставить «офицера от Магии» на обычную командную должность, - боевым магам разрешалось и даже рекомендовалось носить «партикулярное платье», тем более что и на задания они ходили не в полевой форме, а в том, в чем им будет удобнее.

Впрочем, все это было делом будущего, а пока они просто учились, и даже такому подготовленному боевику, как Маргот, приходилось несладко. 6–8 часов лекций, 2–4 часа боевой подготовки, прибавьте сюда время на работу на тренажёрах, плавание, еду и подготовку домашних заданий, и времени останется как раз на то, чтобы что-нибудь почитать перед сном, принять душ, рухнуть в постель и заснуть хотя бы на шесть часов. Собственно, больше Маргот и не требовалось. На самом деле, она могла спать и меньше, просто в мирное время в этом не было ни смысла, ни необходимости. Другое дело война, когда спать просто некогда, и выдержать пару-другую месяцев в режиме 3–4 часа сна в день вполне реально, хотя на здоровье, разумеется, скажется. Не критично, но все же. Так что сейчас ей этот экстрим был ни к чему. Правда, нагрузки и особенно нервное напряжение, в конце концов, дали о себе знать, и однажды ночью в начале ноября Маргот увидела во сне свою смерть. Трудно сказать, действительно ли это было воспоминание о реальной смерти или все-таки сонная фантазия, - так-то она считала, что совершенно не помнит, как умерла, - но сон был настолько реалистичным, а боль от удара копьём в грудь настолько сильной, что она закричала. Закричала, забилась, словно пытаясь выбраться из навалившегося на нее кошмара, и проснулась в объятиях Лизы.

- Тише! Тише! – шептала ей Вельяминова, одной рукой прижимая к себе, а другой поглаживая по волосам. – Все в порядке, Мариш. Это всего лишь плохой сон!

Маргот пришла в себя не сразу, но, когда окончательно очнулась и вслед за тем поняла, что именно с ней приключилось, почувствовала одновременно и стыд, и омерзение. Она, дочь Альгаута – великого конунга Дёглингов и фрайхеррины Эббы Йерне, боевой маг и убийца колдунов, кричит во сне?! Впрочем, это-то как раз было не так обидно. Мало ли что кричат люди во сне! Но кричать от ужаса?

«А что случилось-то? – попробовала она разобраться в своих чувствах. - Меня всего лишь проткнули копьем… Больно, конечно, но на войне, как на войне. Зачем сразу кричать?»

Пугала, однако, не сама смерть, а сопровождавший ее во сне ужас. Страх. Его квинтэссенция. И ведь ничего не поделаешь. У людей, даже у темных вёльв нет власти внутри собственных снов. Это в жизни страх можно подавить. И она делала это не раз и не два. А во сне она бессильна перед демонами кошмаров.

- Спасибо, Лиза! – буркнула, освобождаясь из объятий соседки. – Извини, что так вышло. Я…

— Это ведь было на самом деле? – неожиданно спросила Вельяминова, отстраняясь и заглядывая Маргот в глаза. – Да?

- О чем ты? – Маргот не могла поверить, что Лиза знает, о чем говорит, но выглядело это так словно и в самом деле, знает.

- Прости, Марина, - Лиза была серьезна, как никогда. - Я не специально, просто краем зацепила. Мы с тобой об этом ни разу не говорили, но я специализируюсь на ментальных расстройствах. Врожденный дар.

«Менталистка… А у меня со сна все щиты упали…»

- Что ты увидела? – Голос охрип, и дышать стало трудно.

- Удар копья, - тихо ответила Лиза. – Такое могло быть?

«Что ответить?»

- Повторяющийся сон, - сказала она вслух, задавив едва не охватившую ее панику. – Обычно нестрашно. Просто сцены каких-то сражений.

- И ты в них участвуешь? – уточнила Лиза.

- Возможно, это память предков, - пожала плечами Маргот, выдавая нагора привычную ложь. – Или мое воображение… Всегда мечтала стать богатыркой-поляницей[32]. Вот, наверное, и снится.

- А сегодня?

- А сегодня… Сегодня был ужас, летящий на крыльях ночи, - усмехнулась, Маргот, окончательно справившись с нежданным кризисом самоидентификации.

- Уверена?

Марго бросила взгляд на циферблат часов. Было без четверти два.

«Считай, полночи прошло».

Концепция непрерывности временного потока, поделенного на равные промежутки, - часы, минуты и секунды, - была ей понятна, но, как ни странно, до сих пор привычнее было делить сутки на день и ночь, на четыре стражи или, в крайнем случае, ориентироваться на длину тени от солнца и ее направление. В ее время люди жили, под солнцем и луной, хотя, возможно, у кого-то уже были механические часы.

- Хочешь, полежу пока рядом с тобой? – неожиданно спросила Лиза.

Разумеется, она не поверила Маргот, и это было более, чем естественно. Врать сложно, особенно когда все чувства в раздрае, а Лиза, оказывается, менталист. И сейчас, когда она рядом, это явно лучше, чем остаться одной.

- Хорошо, спасибо! – согласилась Маргот, чувствуя, что сегодняшний кризис основательно выбил ее из колеи.

Очнувшись полгода назад в развалинах собственного замка, она все время избегала мыслей о том, что случилось с ней там, в оставленном где-то когда-то времени. Однако сейчас она не только приняла умом, что там и тогда она умерла, но и прочувствовала сам факт своей смерти. Увидела, ощутила и окончательно уверилась в произошедшем с ней чуде. Пять столетий… Даже если бы она пролежала их в зачарованном сне, от нее, в лучшем случае, остались бы одни лишь кости. Она ведь не царевна, что спала в хрустальном гробу, да и времени прошло слишком много.

«Значит, боги!»

Мысль не новая, но сейчас Маргот окончательно приняла эту правду: только боги способны на такое чудо, но ее боги никогда ничего не делают просто так. У всякого чуда есть причина и цель. И цена, разумеется. Но ни того, ни другого, ни третьего она не знала…

2.5

В свое время Маргот уже один раз прошла «курс молодого бойца». Можно сказать, «От и До», но шестнадцатилетней девушке никто звание поручика просто так не присвоит, даже если она всех может разметать на раз, максимум, на два. Так что пару лет ей по любому придется подождать, тем более что всегда есть что-нибудь новое, чему можно научиться. Ну, и диплом, разумеется. Дед ей это четко разъяснил, приведя в качестве примера народную мудрость.

«Без бумажки ты букашка, а с бумажкой - человек!»

В ее время так не говорили, потому что мало у кого вообще имелись хоть какие-нибудь документы в современном понимании этого слова. Тогда важнее были традиция, свидетели и вещественные доказательства. Фамильный меч, герцогский коллар или родовой перстень. Однако сейчас эти вещи были важны только банкирам, Дворянскому собранию и Объединённому Ковену. А Военному Министерству нужен был диплом об успешном окончании Факультета Боевой Магии, и значит, ей приходилось соответствовать. Учиться, читать умные книги, совершенствовать свое божественное тело и, среди прочего, по новой осваивать хорошо ей известное оружие.

- Борецкая! – скомандовала капитан Онегина. – На огневой рубеж. Упражнения с третьего по шестое. Пошла!

Маргот, вышедшая на старт, выдернула из стойки метательное копье, усилила руку своей темной магией и швырнула сулицу[33] в дальнюю мишень. Норматив для первокурсников был 25 метров, но всегда выставлялось еще три мишени для «особенно одаренных»: 30 метров, 35 и 40. Маргот метнула копье на сорок метров и попала в центр мишени, но немного перестаралась, попросту не рассчитав силу броска: копье пробило деревянный круг насквозь.

- А выглядит так, словно не забросит и на десять метров, - тяжело вздохнул Вася Холопов.

Если честно, она его понимала. Он ей завидовал точно так же, как завидовали ей ее родные братья, кузены и все до одного знакомые ей боевые маги. Боги щедро одарили Маргот, и те, кого не коснулось благословение Всеотца[34], всегда испытывали к ней зависть. Иногда черную, иногда белую, но завидовали всегда. Конкретно Холопов ревнует куда меньше, чем многие другие в прошлой ее жизни. Вася, как здесь говорят, немерено крут. Настоящий русский богатырь. Рост за два метра, косая сажень в плечах, и сила, позволяющая гнуть подковы и завязывать бантиком каминную кочергу. Магии у него тоже с избытком: твердый 2-й ранг, вернее, верхняя его четверть плюс пара-другая годных для боевика талантов. Воду находит, погоду чувствует, что-то еще, но до Маргот ему, как до Китая раком. По местной классификации каждый ранг имеет 100 ступеней. Василий, если не врет, стоит на семьдесят шестой ступени 2-го ранга, а Маргот по нигде не разглашаемым данным частной экспертизы находится более чем на сто ступеней выше. Девяносто четвертая ступень 1-го ранга, и она обученный боевой маг.

- Завидуй молча! – ухмыльнулась она, подмигнув Василию.

- Третье упражнение – зачет! – Сообщила капитан Онегина. – Четвертый рубеж и постарайтесь, пожалуйста, не ломать мишени.

С четвертого рубежа метались ножи, а мишени были установлены на дистанциях 4, 6 и 8 метров[35], что подразумевало бросок хватом за клинок. Маргот это делать умела, но не любила. Она предпочитала особый хват за рукоять. Тогда нож летит не вращаясь, как минимум, на 15 метров, но сама Маргот могла бросить и на двадцать пять. Впрочем, дед просил не выпендриваться, а она уже и так отличилась, метнув копье так далеко и точно. Поэтому, не заморачиваясь, она метнула нож на восемь метров. Бросок получился сильным и точным.

- Четвертое упражнение – зачет! Пятый рубеж.

На очереди был полуторакилограммовый топор. В прежние времена во время боя, - и без разницы на море или на суше, - Маргот всегда имела под рукой хотя бы пару хёрбатов[36]. Правда, топор оружие медлительное, и, если бросить его метров на двадцать, то лететь он будет долго, хотя и красиво. Поэтому Маргот всегда метала топоры с избыточной силой, чтобы придать им максимальное ускорение. Таким броском, если противник не успел прикрыться щитом, ему запросто может снести голову, а, если прикрылся, расколет щит. Однако здесь, в Атенее, она метала легкие топоры с умеренной силой и на короткие дистанции. Норматив первого курса минимальный: топорик весом 600 граммов должен попасть в центр мишени на расстоянии 20 метров. Маргот всего лишь добавила вес. Для нее и полтора килограмма не предел, однако, если без выпендрежа, то вполне.

- Пятое упражнение – зачет, - подвела итог капитан Онегина. - Шестой рубеж.

Из лука Марго стреляла неплохо. Она не была выдающимся лучником, поскольку никогда не уделяла этому искусству достаточно внимания, но могла, когда надо, послать стрелу далеко и точно. Однажды во время осады крепости Вангеборг на реке Гломма она попала в свевского лучника с дистанции никак не меньше ста метров. У нее тогда после долгого и трудного боя, случившегося на переправе, в крови практически не оставалось магии. В то время про такое говорили «сухая», сейчас сказали бы - «пустая», но сути дела это не меняет, колдовать она не могла, но все еще была способна укрепить свои руки темной силой, которая после ритуала, проведенного над Маргот матерью и ее сестрами, жила в ней без всякой связи с заемной магией. Так что пришлось тогда стрелять из лука, а потом, уже при штурме «махать» секирой. Тот лук, однако, был тяжелее этого, тисовый, а не композитный, да и стреляла она сейчас отнюдь не бодкиными[37], как в тот раз, а легкими десятиграммовыми стрелами. Впрочем, пустое. Выстрелила на зачет и забыла. Однако воспоминание никак не хотело уходить. Послав стрелу в мишень, она, словно бы, открыла выходные ворота шлюза, и из верхнего бьефа[38], то есть, из ее канувшего в вечность прошлого в нижний бьеф, - в ее настоящее, - хлынул поток воспоминаний. Не картинки и сухие факты, которые никогда ее не покидали, а живые переживания тех событий, участником которых она была в том или ином возрасте. Эмоции. Испытанные ею чувства, а не слова, записанные хронистом. Совсем, как в том сне, где ее ударили копьем в грудь. Это было больно, но поучительно, потому что нельзя остаться самой собой, забыв все, что сделало тебя такой, какая ты есть. И Маргот было, что вспомнить. Детство и рано наступившую юность. Двор ее отца, его братьев и дядьев, их жен и дочерей, и, разумеется, сыновей, среди которых были и ее братья. Мать Маргот Эбба Йерне и две незамужних тетки – сестры матери, и великое множество других людей. Ее фрейлины, ведь, как бы то ни было, а Маргот являлась принцессой. Ее слуги и служанки, ее форинг[39] Сигурд Скаллагримссон, ее хольды[40] Эрик, Сван и Лейф. Она помнила их всех, весь ее хирд до последнего дренга[41]. Помнила своего учителя Карла Эриксона и свою наставницу Сигрид Торбьярнардоттир. Пиры и тренировки, магия и секира, шелка и броня, жареная оленина и соленая рыба… А еще брага и эль, и южное вино. Это была ее жизнь, это было то, что сделало ее той самой Маргарет Дёглинг, какой она являлась до того, как «упала в забвение». Разумеется, за те месяцы, что прошли после того, как она очнулась в новом мире и другом времени, Маргот многое узнала и многому научилась. И среди прочего она научилась притворяться Мариной Борецкой. Однако притворство означает всего лишь то, что она носит маску. Вопрос, однако, прост: кто скрывается под этой маской?

[1] Сигрлами — мифический конунг Гардарики, с рассказа о котором начинается Сага о Хервёр. Сын или внук Одина. Отец красавицы Эйвуры. Обладатель волшебного меча Тюрвинга. Жил за девять поколений до Ивара Широкие Объятия (VII век), то есть примерно в IV веке.

[2] Атеней (Атенеум, Афиней, Афинеум, лат. Athenaeum, менее правильно Atheneum) — тип высших учебных заведений в Древнем Риме и Византии.

[3] Глима (исл. glíma) — древнескандинавская борьба, существовавшая уже во времена викингов и дожившая до наших дней в Исландии, где считается национальным спортом.

[4] Кулачный бой как единоборство, по-видимому, был издревле известен на Руси. Однако о его истории дошло довольно мало сведений, прежде всего осудительного характера. Довольно рано кулачный бой фиксируется в источниках. Первое изображение кулачного боя на Руси присутствует на одной из фресок киевского Софийского собора (XI в.), а первое письменное упоминание о кулачных боях на Руси содержится в «Повести временных лет» в записи за 1068 г.

[5] Традиционная русская борьба за-вороток — визитная карточка традиционного единоборства, рукопашный бой в полной мере, отражающая самобытность русской борьбы.

[6] Жазеран (jaseran) — золотая цепь, украшенная розетками с драгоценными камнями. В XVI веке её укладывали в 1—2 ряда вокруг стоячего воротника, произвольно располагая оставшуюся длину на груди.

[7] Фрейя; также Ванадис (др.-сканд. дочь Ванов) — в германо-скандинавской мифологии богиня любви, жительница Асгарда.

Фригг, или Фригга; также Фрия — в германо-скандинавской мифологии жена Одина, верховная богиня. Родоначальница рода асов.

Хель — в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых (Хельхейма), дочь Локи и великанши Ангрбоды (Вредоносной), одно из трёх хтонических чудовищ.

[8] Кенотаф (др.-греч. «пустой» и «могила») — памятник, аналогичный надгробному, но находящийся там, где не содержатся останки покойного, своего рода символическая могила.

[9] Дроттнинг (dróttning) – «королева», жена конунга.

[10] У конунга Гардарики Сирглами был чудесный меч Тюрфинг и красавица дочь Эйвура. Оба достались Арнгриму из Больма. У Эйвуры и Арнгрима родилось 12 сыновей-берсерков. Один из сыновей (Хьёрвард) задумал жениться на дочери влиятельного шведского конунга Ингьяльда, что привело к поединку c соперником Хьяльмаром на острове Самсё, где многие погибли. Однако у старшего из сыновей успела родиться дочь Хервёр (Hervör), которая выросла разбойницей. Посетив могилу отца на острове Самсё, она добыла фамильный меч Тюрфинг.

[11] Сандби Борг (швед. Sandby borg) — это городище примерно в 2 км к юго-востоку от деревни Сёдра Сандби на шведском острове Эланд, которое существует только как руины.

[12]Как установил немецкий археолог Хуго Обермайер, курение конопли при помощи трубок практиковалось древними германцами и галло-римлянами — об этом свидетельствуют соответствующие находки, сделанные в нескольких захоронениях.

[13] Данскер или данцкер — туалет в виде оборонительного сооружения в конвентхаузах Тевтонского ордена в форме сильно выдвинутой за периметр защиты башни, расположенной, как правило, над рекой или другим потоком воды, и галереи-хода к ней.

[14] Garderobe – отхожее место в средневековом замке, чаще всего устроенное как башенка, выступающая за плоскость стены.

[15] Неофит (от др.-греч. «недавно насаждённый») — новый приверженец (новообращённый) какой-нибудь религии, учения, общественного движения, новичок в каком-либо деле.

[16] В данном случае «пул» - объединение, «общий котёл».

[17] Адамас — мифический металл, служивший материалом для орудий богов.

[18] Электрум — природный сплав серебра с золотом.

[19]Мифрил — вымышленный благородный металл, придуманный писателем Джоном Толкином в его книгах о Средиземье и появившийся позже в ряде других вымышленных вселенных. Мифрил на вид напоминает серебро, но отличается поразительной прочностью и другими чудесными свойствами.

[20] Строго говоря, По Ту Сторону Порталов тоже находится Земля, но, чтобы не путаться в том, кто кому и что сделал, землянами мы будем называть тех, кто живет По Эту Сторону Порталов, а чужаками, стало быть, будут те, к кому без спроса пришли люди Земли.

[21] Адамантий — сплав металла на основе железа, появляющийся в комиксах издательства Marvel Comics. Наиболее известен как материал, которым покрыты скелет и когти Росомахи.

Вибраниум — вымышленный металл, появляющийся в комиксах издательства Marvel Comics. Наиболее известен как один из самых прочных материалов, из которого состоит щит Капитана Америки и костюм Чёрной пантеры.

[22] Усть-Цильма — одно из самых древних сел Европейского севера. Зарождение и основание Усть-Цильмы связано с именем новгородца Ивашки Дмитриева Ластки, которому в 1542 году была пожалована царская грамота на пользование землями по реке Печоре. Усть-Цильма была центром добычи меди и серебра. Рядом с селом располагалось старейшее в России предприятие цветной металлургии.

[23] Белушья Губа — посёлок городского типа в Архангельской области Российской Федерации, главный постоянный населённый пункт архипелага Новая Земля.

[24] Орихалк — таинственный металл или сплав, о котором упоминают древнейшие греческие авторы. Ещё в VII веке до н. э. Гесиод сообщает, что из орихалка был сделан щит Геракла. В одном из гомеровских гимнов (около 630 года до н. э.) соответствующий эпитет применён к локонам Афродиты.

[25] Ту Сторону принято называть Агарта или Агартха.

Агарти, или Агартха, или Агарта (что якобы переводится с санскрита как «неуязвимый», «недоступный») — мифическая подземная страна, упоминаемая в эзотерической и оккультной литературе. Иногда трактуется как подобие Шамбалы: «мистический центр сакральной традиции, расположенный на Востоке.

[26] Антропоморфизм (от др.-греч. — «человек» и «вид, образ, форма») — перенесение человеческого образа и его свойств на неодушевлённые предметы и животных, растения, природные явления, сверхъестественных существ, абстрактные понятия и др.

[27] Versipelles - дословно «сменяющий кожу».

[28] Резистентность (от лат. resistentia — сопротивление, противодействие) — сопротивляемость (устойчивость, невосприимчивость) организма к воздействию различных факторов — инфекций, ядов, загрязнений, паразитов и т. п. В частности, «неспецифической резистентностью» называют средства врождённого иммунитета.

[29] Ватага - дружная толпа, шайка, артель, временное или случайное товарищество, для работ, для понутья и прочего.

[30] Modus operandi — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи.

[31] Широколезвийная секира или бродэкс (англ. broad axe, буквально — «широкий топор») — тип секиры с широким трапециевидным полотном, прямоугольными бородкой и бойком. В X—XI веках такие топоры были распространены в Скандинавии и Прибалтике. Они отличались скруглённым лезвием; переход от полотна к обуху был довольно тонким. Эти топоры нередко украшались серебряной инкрустацией.

[32] Поленица, поляница, удалая — дева-воительница в русских былинах, женщина-богатырь (богатырша).

[33] Сулица — старинное ручное, холодное оружие, род копья или рогатины, также мётное копьё, разновидность метательного оружия. Представляет собой дротик, метательное копьё, имеющее железный наконечник длиной 15—20 см и древко длиной 1,2—1,5 м. Активно использовалось в восточной и северной Европе в IX—XIII веках как боевое и охотничье оружие.

При использовании в бою сулицы метались воином с расстояния 10-30 метров.

[34] Один.

[35] Данные взяты из нормативов спортивного метания ножей в России.

[36] Хёрбат (дословно — «метательная бита, метательная летучая мышь») или уолбат (дословно — «вращающаяся бита, вращающаяся летучая мышь») — европейское средневековое метательное оружие, представляющее собой небольшой цельнометаллический, часто грубо сделанный топорик, без какого-либо покрытия рукоятки. Кроме лезвия топора имеет ещё два заточенных отростка в верхней части и заточку на конце рукоятки.

[37] Бронебойные конические (англ. bodkin) — чисто военные игловидные наконечники. Бодкины не закреплялись гвоздиком на древке. Перед боем их надевали втулкой на коническое окончание древка. Таким образом, наконечник оставался в теле противника. Могли пробивать кольчужный или пластинчатый доспех.

[38] Бьеф (фр. bief) — часть реки, канала, водохранилища или другого водного объекта, примыкающая к гидротехническому сооружению. К сооружениям, у которых могут быть бьефы, относятся плотина, шлюз, гидроэлектростанция и другие. Существуют верхний бьеф, который располагается выше по течению, и нижний, располагающийся по другую сторону гидротехнического сооружения.

[39] Форинг — правая рука вождя хирда, выполнял командные функции.

[40] Хольд — воин высокого ранга. Наиболее опытный дружинник

[41] Дренг — молодой воин без земель в поисках славы и богатства. Относился к младшим дружинникам. Набор оружия неполный — без лука и стрел.