Вторая ошибка бога

Глава 3

Глава 3

3.1

Рутина, как известно, затягивает, но зато время не стоит на месте, а буквально летит. Маргот и оглянуться не успела, как наступила зима, выпал снег, и дело уже шло к Празднику Зимнего Солнцестояния. В ее время у нее на родине этот праздник назывался Йоль[1]. Но не в названии дело, а в том, что заканчивался первый семестр и наступила пора сдавать зачеты и экзамены, чтобы после этого с чистой совестью отправиться на долгие зимние каникулы. Долгими же они были оттого, что в Гардарике студенческие вакации начинались с Зимнего Равноденствия и заканчивались только после православного Рождества.

Первым Маргот сдавала зачет по стрелковым нормативам: револьвер, автоматический пистолет и пистолет-пулемет. Стрелять она, спасибо дедушке, научилась еще до поступления в Атеней и честно практиковалась в этом странном искусстве два раза в неделю в течение всех этих месяцев. Не то, чтобы огнестрел мог ей пригодиться в будущем, - хоть по Ту сторону Барьера, хоть по Эту, - но правила есть правила, и кадровый офицер обязан уметь стрелять из всех видов оружия, стоящих на вооружении армии республики Гардарика. Штурмовая и снайперская винтовки осваивались во втором семестре, а пулеметы, минометы и ручные гранатометы изучались на втором курсе. Пока же только легкий огнестрел, да и тот без фанатизма, и, хотя настоящим ганфайтером Маргот за это время не стала, стреляла она совсем неплохо. Во всяком случае, норматив сдала, не напрягаясь, а все прочие зачеты из серии «Физподготовка», «Владение холодным оружием» и «Боевые искусства» она получила автоматом. Драться, метать копья и стрелять из лука она умела еще в своей первой жизни, точно также, как и биться на ножах и кинжалах. Однако кое-чему новому она все же научилась. В ее время, да еще и на севере Европы, никто, разумеется, не был знаком с такой экзотикой, как восточные единоборства. Со всеми этими тхэквондо[2], каратэ и ушу[3]. Слишком далеко от Скандинавии располагались Китай, Япония и Корея. Однако Маргот сразу поняла ценность этих непростых искусств, ведь для бойца, не обремененного тяжелой кольчугой и прочим железом, возможность врезать с разворота носком ботинка в челюсть противнику могла оказаться более, чем востребованной. Но тут выяснилось, что, будучи невероятно сильной физически, Маргот не имела ни подходящей растяжки, ни пластичности мышц. О моторных навыках речь и вовсе не шла. И все это ей пришлось осваивать с нуля. Не то, чтобы кто-нибудь от нее этого требовал, но привычка быть готовой к любому повороту событий, заставляла, что называется, рвать жилы, тем более что ей теперь не в броне придется сражаться, а, в лучшем случае, в кольчуге и в поножах, наручах. Легкий доспех, может быть, даже что-то современное, что заменяет здесь и сейчас вареную кожу. И, значит, полная свобода движений, что немаловажно, когда сражаешься с «легкой пехотой» типа агартанских оборотней, цивилизацию которых они изучали практически весь семестр.

Конечно, не оборотнями едиными были заняты курсанты. В общетеоретических курсах изучалось много всякого разного, включая расы и племена Агарты. А их оказалось настолько много, что возникло никем пока не опровергнутое предположение, что человечество имеет дело не с одним «потусторонним Миром», а сразу с несколькими, слишком уж разнообразными оказались фауна и флора этого Мира и неоднородным этнический состав. На Агарте, если, конечно, это одна и та же планета, жили существа, которых за неимением другого термина следовало называть людьми, поскольку ни физиологически, ни анатомически они от землян ничем не отличались, и при этом принадлежали к семи различным расам, большей частью имеющим свои земные аналоги. При этом типологически наиболее близки землянам оказались представители «кавказской»[4], «негроидной» и «монголоидной» рас. Далее шли великаны, которых было решено считать отдельной расой, хотя от человека их отличали только размеры: средний рост около четырех метров и соответствующий вес. Они, к слову, тоже делились, как минимум, на две этнические группы: условно говоря, «индейскую» и «европеоидную». Затем по списку следовали эльфы, чисто теоретически подразделяемые на светлых - лесных, и темных, селящихся в горах, дворфы, которых Маргот по старой памяти назвала бы цвергами[5], и оборотни, похожие на вервольфов из бабкиных сказок. Возможно, существовали и другие виды, относительно которых имелись лишь разрозненные никем более не подтвержденные свидетельства. Упоминалось, в частности, о троллях и гоблинах, людях-птицах, «чертях» и «русалках». Могло случиться, что это были выдумки из разряда «у страха глаза велики». Нельзя было исключать так же ошибок в восприятии, в особенности, в стрессовой ситуации, но что, если это были реальные «всамделишные» существа? Драконы же на Агарте водились. И саблезубые большие кошки обитали в лесах и саванах. И давным-давно вымершие на Земле гигантские пещерные медведи, мамонты и длинношерстные носороги. Однако всех этих существ, - разумных, полуразумных и вовсе неразумных, - студенты изучали пока в самом общем плане, а вот оборотней - прицельно и со всеми возможными подробностями, начиная с физиологии и кончая стилем охоты. Объяснялось это тем, что в отличие от других разумных, оборотни отметились практически во всех известных порталах и считались опасными противниками. Впрочем, лично для Маргот, - и это она поняла практически сразу, - вервольфы ни разу не равные по силе противники. Имея лук и меч, копье и свою собственную магию, она даже в одиночку наверняка справится с целой ватагой этих перевертышей. Так что могла бы и не заморачиваться их подробным изучением, но она всегда была хорошей ученицей и не перестала ею быть, даже нечувствительно перейдя из XVI века в XXI.

В принципе, то, что ожидало ее после окончания Атенея, в некотором роде являлось своеобразным возвращением к истокам. Снова холодное оружие, а не огнестрел, магия и никаких продвинутых технологий, простой и ясный для Маргот мир бесконечной войны всех со всеми. Но одновременно для нее это был просто невероятный шанс оставаться и дальше самой собой, Маргот Дёглинг дочерью конунга Альгаута и хервёр из Санди Борга дроттнинг Эббы Йерне, боевым магом и темной вёльвой, живя при этом в том новом дивном мире, который открылся перед ней после «возвращения из Валгаллы».

«Шик, блеск!» - улыбнулась она мысленно, повторив одну из любимых присказок Лизы Вельяминовой, вместе с которой она ехала сейчас в имение Лизиных родителей на озере Велье[6].

Накануне они сдали последний экзамен в этом семестре, - у Маргот это были «Флора и Фауна Агарты», а у Лизы «Неврология и Нервные Болезни», - а утром за ними пришел высланный Лизиным дедом кортеж, и сейчас они ехали по заснеженным дорогам юго-западной Гардарики на внедорожнике «Ушкуйник 808».

С новгородскими повольниками[7] Маргот пересеклась всего один раз в жизни. Сцепились как-то в устье Невы и резались долго и упорно, но, в конце концов разошлись миром и долго пировали потом под стенами Ландскруны[8]. Маргот тогда выпила всего ничего, - один кубок красного эля, - но развезло ее знатно. Оно и понятно, ей как раз перед сечей исполнилось десять лет… И да, это была ее первая полноразмерная пьянка, не считая пиров, устраиваемых в замках, и первый, - впрочем, и последний, - опыт алкогольного отравления. Больше такого с ней не случалось и не могло произойти, потому что, узнав об этом ее приключении, тетушка Сигрид, во-первых, научила Маргот пить, а во-вторых, показала, как выводить из крови алкоголь.

Воспоминание возникло, как реакция на название внедорожника. Мелькнуло и ушло. Дело-то давнее и уже неактуальное. Через столько-то лет! Однако отнюдь не лишнее, потому что демонстрировало преемственность ее жизней, первой и второй. В Первой она сражалась с ушкуйниками по какой-то давным-давно забытой за ненадобностью, скорее всего, пустячной причине, а во Второй - ехала на шестиколесном армейском вездеходе с колесной формулой 6 × 6, то есть, на машине, способной идти по бездорожью или по в хлам разбитой грунтовке словно по идеально выглаженной бетонке Новгород-Ландскруна. При этом Ушкуйник этой конкретной модели имел роскошный салон, ни в чем не уступающий автомобилям представительского класса. Раскладывающиеся в кровати кожаные кресла, богатый бар и широкоэкранный телевизор. По ТВ, а прием шел через спутниковую антенну, сейчас гоняли «легкий музон», - еще одно выражение Лизы Вельяминовой, - фурчала кофеварка, выдавая очередную порцию кофе по Венски, Лиза подпевала какой-то незнакомой Маргот полуголой «диве-рецидиве», дирижируя в такт мелодии зажатой в длинных пальцах зажженной сигаретой, а сама Маргот разливала по дорожным серебряным стаканчикам эксклюзивный, пятнадцатилетней выдержки коньяк[9]. Впрочем, несмотря на занятость она успевала время от времени бросать короткие взгляды то на экран телевизора, то на свою подругу.

Лиза была красивой и раскрепощенной девушкой, талантливой колдуньей и великолепной соседкой, медленно, но верно, превращающейся в первую в жизни Маргот настоящую подругу. Правда, поначалу между ними возникло некое недопонимание, которое вполне могло перерасти в конфликт, но, слава богам, они обе этого не хотели, и недоразумение было мягко спущено на тормозах. Дело в том, что Вельяминова западала исключительно на девушек, а Маргот, имея в виду ее скудный жизненный опыт, пока еще не определилась в своих сексуальных предпочтениях. Ей, в принципе, нравились парни, хотя она ни с кем пока не встречалась, не говоря уже о поцелуях и, уж тем более, о настоящем сексе. Девушек же она попросту не воспринимала в качестве кандидатур для такого рода партнерства. В ее время так не делали. Во всяком случае, о лесбиянках она тогда даже не слышала. Мужеложцев, это да, было полно. Как минимум четверть армии трахалась между собой, что называется, по-братски. Теперь же памятью своего донора Маргот знала о женщинах, предпочитающих секс с другими женщинами, но поскольку та так и оставшаяся безымянной женщина, по всей видимости, была гетеросексуальна, никаких подробностей о том, что там и как у этих «трибад»[10], Маргот не знала. Внешне Лиза была хороша собой, и Маргот отнюдь не возражала просто полежать вдвоем с ней в постели, как подруга с подругой, но перейти к чему-то большему так и не смогла. Испугалась. Но и Лиза не настаивала. Так что все осталось, как есть, но обе с того времени стали осторожно присматриваться одна к другой. Вельяминова, как видно, не теряла надежды совратить понравившуюся ей девушку, ну а Маргот просто боялась попробовать и даже не знала, чего больше боится: что разочаруется в подруге или что ей это понравится.

- А поездка-то, кажется, удалась! – усмехнулась Вельяминова, слизывая с губ оставшиеся на них капли коньяка.

- Еще как! – поддержала ее Маргот, и в этот момент снаружи что-то грохнуло, и передняя часть внедорожника разом взлетела вверх.

«Как драматично! – почти хладнокровно отметила Маргот, автоматом выставляя щиты. – Прямо как в кино…»

Она никогда прежде не попадала в такой переплет. Ее военные приключения были другими, но жизнь приучила ее реагировать на изменение ситуации сразу вдруг, а рефлектировать по этому поводу только, когда все закончится. К тому же она уже видела достаточно боевиков и триллеров, чтобы моментально сообразить, что, скорее всего, их кортеж попал в засаду. Кто враги и на кого они покушаются, было сейчас неважно. Важным было выжить, и это было именно тем, что Маргот умела делать, возможно, лучше многих других. А между тем, подброшенный взрывом Ушкуйник встал почти на попа, однако размеры и масса этого бронированного монстра не позволили ему перевернуться, и, достигнув вертикального максимума, он рухнул обратно на дорогу. Вернее, начал рушиться, и теперь против них с Лизой работали гравитация и инерция, которые могли их, если и не убить, то уж точно покалечить.

«Ньютон сука!» - напряглась Маргот, создавая для них с Лизой воздушную подушку снизу и кинетический щит над головой.

Это их и спасло, но машина приземлилась на шоссе, потеряв по ходу дела всю переднюю часть. Двигатель улетел куда-то в сторону, утащив за собой рулевую колонку и панель управления, а кровавые ошметки водителя и бойца охраны остались в покореженном «кокпите». И да, толстое непрозрачное стекло, отделявшее салон от кабины водителя, от удара разлетелось вдребезги, осыпавшись осколками с задержавшего их разлет кинетического щита.

- За мной!

Маргот подхватила Лизу и, выбив ударом Черной Мглы левую дверь салона, выкатилась наружу, увлекая за собой и подругу.

Почти сразу по ним ударила автоматная очередь. Ну, не по ним, возможно, а в их сторону, но Маргот не хотела проверять, по кому стреляют и какова эффективность вражеского огня. Она одним резким движением зашвырнула Вельяминову в засыпанный снегом кювет, - «Лежи и не отсвечивай!» - и сама постаралась убраться с линии огня. Стреляли между тем много, часто и едва ли не со всех направлений. Стреляли по машинам кортежа и в ответ по засевшим в перелеске террористам, а то, что это какие-нибудь гребаные инсургенты[11], Маргот не сомневалась. Ну, посудите сами. В мирное время в благополучной стране кто-то устраивает засаду на кортеж, состоящий из дорогих внедорожников военного образца, и тут уж одно из трех: или нападают просто потому, что в машинах наверняка едут «важные шишки», или, потому что это автомобили, несущие на себе гербы бояр Вельяминовых, или из-за того, кто сейчас в них едет. В первом случае это левые радикалы. Во втором – какие-нибудь польские или британские диверсанты, а в третьем – кому-то мешают жить две сильные ведьмы, и не факт, что дело в Маргот. Возможно, охотятся за потенциально сильным целителем, а не за неизвестно откуда вынырнувшим боевым магом. Все возможно. Даже то, что кто-то узнал о ее истинном титуле и убирает претендентку на корону Швеции. Однако Маргот сейчас занимал совсем другой, куда более животрепещущий вопрос: отчего пули пробивают ее щит?

В былые времена этот щит защищал ее даже от выпущенных практически в упор арбалетных болтов. Про огнестрел в этом смысле она знала пока слишком мало. Весь первый семестр их учили стрелять, но вот про защиту пока речь на занятиях не шла. Марго только знала, что, если это штурмовая винтовка, - что-нибудь вроде русского «Московита» или шведского «Нордмана», - то с дистанции в сто метров, то есть, с того расстояния, с какого вели сейчас огонь нападающие, бронебойная пуля обычного калибра не пробивает бронежилет 5–6 класса защиты[12]. А вот ее кинетический щит чужие выстрелы пробивали! И с этим еще предстояло разбираться, но позже, потому что конкретно сейчас, в бредовой круговерти скоротечного боя перед ней стояла совсем другая задача. Ей надо было выжить самой и спасти Лизу, которая умеет исцелять, но не приспособлена убивать.

Перекатившись через правое плечо, Маргот оказалась под временной защитой разбитого Ушкуйника. Тут была мертвая зона, но, учитывая, что вражеские стрелки находились не только впереди, но и позади, долго это место безопасным оставаться не будет. Впрочем, Маргот всего-то и нужно было, что несколько минут покоя. Она легла на припорошенный снегом бетон, прикрыла глаза и сосредоточилась на тех негодяях, что находились впереди и слева от шоссе. Сейчас она их не видела обычным зрением, - ее заслонял от них, ну или их от нее, корпус внедорожника, - но она смогла их почувствовать, услышать и обратным ходом проследить место их лежки по траектории полета пуль. Стрелы так выцеливать было куда проще, хотя на такой дистанции выстрел из лука или арбалета практически неслышим. Не слышим, но ощутим, если знаешь, как это делать…

«Три, два, один!» - вынырнув на мгновение из-за груды металлолома, в которую превратился дорогущий внедорожник, Маргот ударила с руки «Гневом Фрейи» - женским аналогом мужского боевого заклинания, связанного с именем бога Тюра.

«Умри!»

С пальцев сорвался вихрь, похожий на торнадо, упакованное в прозрачную трубу диаметром не больше метра и положенное горизонтально. Удар вышел коротким, но стремительным и сильным, и на том месте, где только что стояли деревья, за которыми прятались супостаты, разверзся маленький ад. Полыхнуло черным пламенем, ударило по ушам громом, и стрельба оттуда разом прекратилась, а Маргот, не дожидаясь конца этого локального светопреставления, уже перекатывалась к обочине на другой стороне дороги. Впрочем, ее движение заметили, и откуда-то сзади по ней ударила короткая автоматная очередь. Несколько пуль выбили из бетона мелкие осколки, но одна, пробив ее кинетический щит, ударила Маргот в правое бедро.

«Твою ж мать!»

В нее никогда раньше не попадали ни стрелами, ни дротиками. Все раны, нанесенные ей в былые времена, были или колотыми, или рубленными. Один раз это был кинжал, несколько раз мечи, еще секира и пехотное копье. Странно, но пуля причинила Маргот гораздо большую боль, чем даже то копье, которым ее убили. Толчок, короткая пауза и приступ острой боли. Вырубить это ее, разумеется, не вырубило, - она умела держать удар, - но сорвало с губ «матерный стон» и начало мутить сознание. Бросив взгляд на бедро, а она, выскочив из теплого автомобильного салона, была одета очень легко, - тонкий свитерок, джинсы и зимние кроссовки, - Маргот увидела, что кровь из раны вытекает слишком быстро, так что она вполне могла загнуться от кровопотери, не говоря уже о том, что еще немного и потеряет сознание.

«Черт! Черт! Черт!»

Думать было трудно, - наступала апатия, становилось холодно, усиливалась боль, -однако голова еще работала и опыт в таком деле тоже не пустяк, так что, преодолевая нарастающую слабость, Маргот выдернула из джинсов тонкий кожаный ремешок и наложила жгут выше раны. Следующим ее действием была «Молитва Асклепию», которую гёты переняли у франков, а те, в свою очередь, чуть ли не от италийских готов или вандалов. Впрочем, не суть важно. Главное, что «Молитва Асклепию» на самом деле никакая не молитва, а довольно эффективное колдовство, как раз для таких ситуаций, в какую попала сейчас Маргот. У нее не было с собой ни чародейских зелий, ни обычных «общегражданских» медикаментов и перевязочных средств, и ближайший целитель прятался сейчас в заваленном снегом кювете на другой стороне шоссе. А вот магия у нее все еще не закончилась, и, проговорив в уме формулу активации, она вбухала в «самолечение» едва ли не половину резерва. «Молитву Асклепию» Маргот начала разучивать, когда ей было всего пять лет. Ее учила родная мать, и не забудем, что у принцессы Дёглингов был врожденный талант к чарам, и все равно овладение этой волшбой взяло у нее почти три года. Три года тренировок и бесконечных попыток воплотить чудо в жизнь. Зато, когда у нее наконец получилось «заложить» свернутое в короткий речитатив колдовство в свою память, привязав его одновременно к источнику, получилось то, что должно было сейчас спасти ей жизнь. Магическая формула развернулась и задействовала все доступные средства, то есть, все те магические механизмы, которые Маргот создала за три года обучения и тренировок. На долгую минуту включилась на полную мощность способность ее организма к регенерации и сработали на максимуме иммунная система и кроветворные органы[13]. Бедро, словно бы, обдали крутым кипятком, а затем сразу без паузы опустили в ледяную воду. Это была так называемая «первая волна», но за ней пришли вторая и третья, и пошло-поехало. «Волна» за «волной», нестерпимый сжигающий плоть жар и безжалостная стужа «вечной зимы». Очень больно, невероятно мучительно, но этот ужас стоило терпеть, потому что рана закрылась, - во всяком случае, из нее перестала хлестать кровь, - и нога, по ощущениям, вернула себе силу и подвижность. Ненадолго, но где-то час-полтора Маргот должна была продержаться, а дальше «как фишка ляжет»: может быть, они отобьются, и все закончится, или, напротив, все закончится, потому что они не смогли отбиться.

Она развязала жгут и тремя короткими перекатами от одного укрытия к другому добралась до бойца охраны, лежащего без признаков жизни около второго внедорожника, подбитого чем-то зубодробительным, что она пока еще не изучала. Здесь она разжилась рацией, пистолетом и короткоствольным автоматом. Так что первым делом она связалась с диспетчером и передала сигнал тревоги.

- Ведем бой на семьдесят третьем километре Новопсковского шоссе, - бормотнула она в микрофон. – Поспешите!

Пока трепалась, высмотрела очередную цель, и, не заморачиваясь с огнестрелом, швырнула туда, откуда вели огонь, Молнию Одина. Рвануло на славу, потому что стрелок не был магом и не держал щит. Стрельба тут же прекратилась, и в том месте, куда она попала, вспухло облако пара и загорелись кусты. Термический удар при срабатывании Молнии носит локальный, но катастрофический характер. Впрочем, времени на оценку эффективности ее магии у Маргот не было, и она покатилась дальше.

На этот раз она добралась до кювета. Двух стрелков, ведших огонь с этой стороны, ликвидировала она, причем не магией, а огнем из автомата, и еще одного заставил замолчать боец охраны, доставший из багажника третьего внедорожника крупнокалиберный пулемет. Тем не менее, вражеский огонь не прекращался. Похоже, нападавших было, как минимум, два десятка, а она с оставшимися в живых телохранителями вывела из строя, максимум, дюжину. При этом «в строю» осталось всего двое боеспособных бойцов охраны и она, у которой резерв просел так, что еще одно заклинание класса «Молнии Одина», - а «Гнев Фрейи» будет даже позатратнее, - и, считай, она пустая. Так что, надеяться, в большей степени, оставалось только на Темную Силу и, максимум, на Черную Мглу.

Замерев на мгновение во временном укрытии, Маргот попробовала оценить расстановку сил и ход боя.

«Не безнадежно, - решила она, «посмотрев» и «послушав», - Но не идеально!»

Число нападавших резко сократилось, но и своих осталось не так, чтобы много, однако, слава богам, хотя бы Лиза не блажила. Спряталась в кювете и не отсвечивала.

«Молодцом!»

По итогам «наблюдения» Маргот выбрала новую цель, и не, откладывая, взялась за ее уничтожение. Примерившись и подгадав момент, она бросила свое тело вперед и вверх по невысокому склону выходившего почти к самой дороге холма. Рывок получился стремительным, и вражеские стрелки поймать ее в прицел просто не успели. А она, проскочив простреливаемый участок, прикрылась кустарником и сделала еще один бросок. На этот раз она прыгнула налево и совсем немного вверх. Этот ее маневр оказался для противника полной неожиданностью, потому что, если следовать логике, беглянка должна была стремиться к деревьям, росшим несколько выше кустарника. За деревьями можно было бы спрятаться от вражеского огня, но у Маргот были несколько иные планы. Третий рывок оказался самым опасным. Этот участок хорошо просматривался с другого холма, - того, что по ту сторону шоссе, - и соответственно, простреливался, но там, судя по всему, работал снайпер. Вел сука огонь одиночными. Стрелял довольно точно, но наводился медленно. Выстрелы, а их набралось целых пять, все время чуть-чуть запаздывали, поскольку Маргот снова оказалась быстрее и, пробежав опасный участок, успела спрятаться за валуном.

«А ничего так…»

Сейчас ей оставалось преодолеть последний отрезок пути. С той стороны, откуда велся обстрел, ее сейчас было почти не видно. Стрелку мешал большой ледниковый валун. А тот хмырь, к которому, собственно, и направлялась Маргот, находился за складкой местности. Он о ней, скорее всего даже не знал, - не до того было, - а она его «срисовала», еще находясь внизу у внедорожников. И сейчас просто обрушилась на гаденыша, как гнев божий. И тут началось самое интересное, стрелков-то оказалось двое. Второго, как видно, она прошляпила, а из оружия у нее только ее руки, правда, до упора напитанные Черной Мглой. Но ведь и другие могут что-то уметь, и этот второй оказался не лыком шит. Едва Маргот успела убить первого, как этот второй ударил ее ножом. Как ей удалось поймать его движение, ведают одни лишь боги, однако, даже зная, куда он метит, Маргот мало что могла сделать. Она лишь чуть-чуть сместилась в сторону и немного развернула торс, и поэтому нож ударил ее не под ребра, а прошелся именно по ним. Прошел по касательной, не затронув ни один из жизненно важных органов, но зато распорол ей бок едва ли не от позвоночника до живота. Глубока ли рана, и сломаны ли у нее ребра, в пылу боя так сразу и не сообразить, но, судя по тому, как быстро свитер и джинсы пропитались кровью, сдохнуть она могла не от самой раны, а от массивной кровопотери. Это-то она поняла сразу, как и то, что ей следовало ускориться и постараться покончить с противником раньше, чем ее окончательно оставят силы.

Место для рукопашки оказалось самое что ни на есть поганое. Яма не яма, просто большая дырка в земле, достаточно широкая и глубокая, чтобы в ней спрятаться, но недостаточно большая, чтобы вести в ней рукопашный бой. Наверное, осенью или летом, в бурю здесь сковырнуло с пологого склона довольно большое дерево. Дерево упало, и его давно распилили и унесли дорожные рабочие, но осталась воронка выворотня, которую вражеские стрелки использовали, как окоп. Драться здесь было тесно и крайне неудобно, но Маргот справилась. В конце концов свернула гаду шею. Захватом ног, если что, но от напряжения открылась рана на бедре. И когда вражина осел безвольной марионеткой на дно ямы, Маргот почти сразу последовала за ним. Сил не было даже на то, чтобы побороться за собственную жизнь. Так и отрубилась, лежа на двух трупах…

3.2

В себя она пришла довольно скоро, хотя все в жизни относительно. При ее ранениях и полном магическом истощении, - а на что она истратила остаток сил, Марго отчего-то не помнила, - двенадцать часов «небытия», десять из которых пришлись, по-видимому, на наведенную магическую кому, это сущий пустяк. Внутренние часы, «поставленные» по совету деда еще летом, продолжали работать, и поэтому она доподлинно знала, что речь идет об одиннадцати часах и сорока семи минутах точного времени, и более того, судя по ощущениям, из состояния лечебной комы ее никто специально не выводил. Это она сама по себе очнулась, машинально сбросив с себя довольно сильный Дар Морфея, и первым делом проверила целостность своего организма. Экспресс-анализ, если пользоваться современной терминологией, ее успокоил. Кровотечение было остановлено везде, где это было необходимо. Внутренние органы функционировали в режиме, характерном для сна. Процессы заживления ран явно проходили в форсированном режиме. И резерв был восстановлен где-то на три четверти. Остальное, а за двенадцать часов он должен был наполниться, что называется, под завязку, судя по всему, ушло на поддержание жизнедеятельности организма и восстановление поврежденных систем.

Проверка и анализ заняли считанные секунды, и вскоре Маргот смогла переключиться на «окружающее пространство». Глаз она не открывала, да, и вообще, активно симулировала продолжение комы. Поэтому разведку производила с помощью тактильных ощущений и магии. И, если верить тому, о чем сообщали ей органы чувств, Маргот находилась сейчас в просторной комнате, лежала на кровати с удобным матрасом и была прикрыта легким, по всей видимости, шелковым покрывалом. В комнате было тепло, но не жарко. Воздух был чист и пах сухими травами и хвоей, и да, дело происходило днем, поскольку ее лицо было освещено лучами неяркого и нежаркого зимнего солнца.

- Хватит притворяться!

Сидящую рядом с ее кроватью Лизу она, разумеется, заметила, но решила не торопить события. Зато Лиза сдерживать себя не стала. Что обнаружила, о том и сказала.

- Мара, я знаю, что ты не спишь!

- Тогда я бы не отказалась от чашечки жасминового чая, - по-прежнему, не поднимая опущенных век, сообщила Маргот.

- Я распоряжусь, но ты тоже дурочку не валяй!

- Распорядись, - согласилась Маргот, - а я, как дурочка, еще поваляюсь.

И она действительно полежала еще несколько минут в покое и неге, наслаждаясь тишиной и комфортом, но потом в комнату вернулась Лиза, и Маргот открыла глаза.

- Благодать! – улыбнулась она.

- Чай заваривается, - сообщила Лиза, озабоченно рассматривая Маргот, которая, преодолев слабость и несильную боль в затянувшихся ранах, уселась в постели, подоткнув себе за спину пару подушек.

- Я что так плохо выгляжу? – подняла она в нарочитом удивлении бровь.

- Ты должна испытывать слабость…

- Раз должна, значит, так и есть, - подтвердила Маргот. – Испытываю.

- И раны должны, по минимуму, ныть, - предположила Лиза.

- Ты права, - согласилась Маргот. – Они ноют, но не по минимуму, а по максимуму. И что с того?

- Ну да, ну да, - покивала как бы соглашаясь с ней Лиза. – Поди, не впервой! Ведь так?

«Вот оно что! – поняла Маргот. – Ну, этого следовало ожидать. Разве нет?»

- Шрамы мои изучила? – прямо спросила она Лизу.

Подруга ее голой ни разу не видела, Маргот соседку, впрочем, тоже. Воспитанные девушки, даже если одна, похоже, лесбиянка. А воспитанные девушки голыми лишь бы где не ходят.

- Не специально! – попыталась между тем объясниться Лиза. – Пока из Пскова прибыл целитель, заниматься тобой пришлось мне. Не могу сказать, что имею опыт военно-полевой хирургии, но, вроде бы, справилась. Во всяком случае, Тимоша не гневался и плохими словами меня не называл.

- Понятно, - кивнула Маргот, а тут, как раз, и чай принесли.

Запах у него был умопомрачительный, но и вкус не хуже. Хороший, в общем, чай. Из дорогой коллекции и как бы не из провинции Фуцзянь[14].

- Отличный чай, - похвалила Маргот, сделав первый «дегустационный» глоток.

- Плохого не держим, - усмехнулась Лиза. – Но ты, милая, от вопроса-то не уходи! У тебя на теле два шрама, оставшиеся от ран, нанесенных колющим предметом…

- Три поправила ее Маргот, и три рубленных. Всего шесть.

- Чем, прости господи? – всплеснула руками подруга. – Чем можно нанести такие раны? И где был целитель?

Неприятный вопрос, но и не отвечать нельзя.

- Не было целителя, Лизхен, - поморщилась она. – Там и тогда не было целителя. Я сама раны заживляла, но я не умею закрывать рану, не оставляя следов. А потом уже поздно было. Ванадис пробовала свести, но, увы. Не сводятся.

- Ванадис?

- Тетка моя Сигрид…

- Марина, без обид, но я кое-что почитала о Маргарет Дёглинг, это которая Кровавая Секира… У нее точно было две тетки, сестры ее матери Сигрид и Катарина, Ванадис и Фригг, как звала их родня.

- Уверена, что хочешь все это знать?

- Э…

— Вот именно, - кивнула Маргот. – Не все тайное должно становиться явным. Иное знание чревато многими печалями…

- Мы подруги? – спросила вдруг Лиза.

— Вот ты о чем, - поняла Маргот.

Что ж, когда-то это должно было случиться. Выбор за ней. Подруги или нет?

- Подруги, я думаю, - согласилась она. – Но есть вещи…

- Есть, - не стала спорить Лиза. – Однако, неизвестно, что хуже: знать правду, какая она ни на есть, или, не зная всех фактов домысливать их и фантазировать и в результате получить еще худшую страшилку. Поэтому спрошу прямо: ты Маргарет Дёглинг, ушедшая в Валгаллу?

«Вопрос ребром, однако…»

- Про Валгаллу ничего не скажу, - криво усмехнулась она и сделала еще один аккуратный глоток чая. – Если я там и была, то этого не помню. Поэтому лучше уж Кровавая Секира.

- А кстати, - оживилась Лиза. – Почему Секира?

- Потому что я, в основном, секирой орудовала, - пожала плечами Маргот и тут же об этом пожалела. Рана-то на ребрах хоть и закрылась, но не так, чтобы зажила. – А вот у меня к тебе, Лизавета, встречный вопрос. Ты, вроде бы, не удивлена. Как так?

- Откровенность за откровенность, - усмехнулась Лиза. – Я провела анализ всей доступной мне информации, включая сюда обрывки твоих кошмаров, которые я увидела абсолютно случайно. Единственный непротиворечивый вывод тот, что ты это она. Тем более, что именно с этого началось наше знакомство.

- И все-таки, - возразила ей Маргот, - фантазии, как говорится, к делу не пришьешь. А по факту, я сама не знаю, что случилось, и как это возможно.

- Дело в том, Мара, что я знаю из надежного источника, что такое уже раньше случалось. Нечасто, и наверняка, мы не знаем обо всех случаях, но про четверых известно достоверно. Правда там самый долгий интервал сто семьдесят три года, а у тебя сколько? Пятьсот?

- Около того.

- Что последнее помнишь?

- Бой, - честно ответила Маргот. – Позже ниссе мне рассказали, что граф Рутгер фон Ашеберг, он принял командование армией после гибели моего отца конунга Альгаута Дёглинга… В общем, он приказал им похоронить меня с почестями, как хоронят героев и конунгов. Из этого следует, что я все-таки умерла, не так ли? Вопрос, как? Мне тогда приснилось, что от удара копья, и на полотне Схореля тоже видна рана под сердцем… Это все, что я знаю про то, как закончился первый эпизод, а второй начался с того, что я очнулась в усыпальнице Дёглингов. Ниссе поняли графа дословно. Вымыли меня, одели в легкий доспех и положили в гробницу, приготовленную для конунга.

- Обалдеть!

- Не могу не согласиться, - признала Маргот очевидное.

- Надеюсь, ты понимаешь, что это версия не для печати? – напомнила она Лизе через мгновение или два.

- Мара! – возмутилась та.

- Но предупредить-то я обязана! – возразила Маргот.

- Ничего ты не обязана! – твердо заявила на это Лиза. – Я тебе жизнью обязана. Вот это действительно обязывает, но не тебя, а меня. Если бы не ты, Мара, меня бы, может быть, уже в живых не было.

- А вот это лишнее! – отмахнулась Маргот. – Каждая из нас делала то, что умеет лучше других. Я убивала, ты лечила. В расчете!

- А можно тогда, я задам еще один вопрос? – чуть подалась к ней Лиза.

- Попробуй, - предложила Маргот.

- Если ты Дёглинг, - почти шепотом спросила подруга, - то, как ты смогла надеть перстень Борецких?

- А это, вообще, смешная история, - улыбнулась Маргот. – Понимаешь, Лизхен, моя бабушка по отцовской линии боярыня Анастасия Захарьина, а бабушка Михаила Федоровича по материнской линии – Екатерина Захарьина. На ней, собственно, Род Захарьиных пресекся и их права перешли к Борецким. И для меня, и для него – это всего лишь одно поколение назад. Кровь роднит, вот магия Борецких меня и признала.

3.3

К тому времени, как с визитом к ней, - «больной и несчастной», - пришли адмиралы Борецкий и Вельяминов, Маргот успела выпить чашку куриного бульона, заедая его крошечными слоеными пирожками с мясом все той же курицы, часика два поспать, принять рекомендованные целителем зелья, поучаствовать в акте «камлания», устроенного ей Лизой, и, надо сказать, чувствовала себя гораздо лучше, чем после первой побудки. Поэтому и говорить ей стало намного легче. И слушать, не раздражаясь тоже. А было с чего. Дед ее то хвалил, то ругал. Хвалил за отлично проведенный бой с превосходящими силами противника, ругал за то, что рисковала. Да и ошибок, - что правда, то правда, - наделала выше крыши.

- Учись стрелять и никогда не забывай, что огнестрел никому еще не помешал, даже самому крутому боевому магу!

С этим не поспоришь. Но Маргот и сама уже видела, где и в чем ошиблась. Легкий наряд никак не мешал ей иметь при себе хотя бы обычную финку. Оружие малогабаритное, но в опытной руке более, чем опасное. К тому же финку всегда можно метнуть, а кинуть ножик Маргот может так, что, если не сломается, может пробить даже железный лист. Так что первым делом, как только появится оказия, надо будет подобрать себе подходящий нож. Скрамасакс для этого не подойдет, он слишком большой, а ей нужно что-то небольшое, но острое и прочное.

«Значит, следует посетить оружейные лавки, а может быть, и по кузницам пройтись. Глядишь, еще чего найду…»

После финки по списку шли метательные ножи и нормальный кинжал или стилет для скрытого ношения в пиджаке или куртке. Ножны и подходящая портупея.

«И под какую одежду снаряжаться? Надо, первым делом, посмотреть, во что обычно одеваются боевые маги… Повседневная одежда и боевое снаряжение. Посмотреть и сделать себе что-нибудь похожее…»

И, наконец, пистолеты. Ей был просто необходим какой-нибудь многозарядный автоматический пистолет, - в идеале что-будь двенадцатизарядное, - и другой - маленький для скрытого ношения.

«Надо привыкать к мешковатой одежде, - решила она, слушая деда. – Штаны, куртка и обязательно ботинки с металлическим подбоем и высокими берцами. Тогда, наверное, стоит прогуляться по лавкам, торгующим военным снаряжением. Там наверняка что-нибудь найдется!»

- Ты поймала две пули и три ножевых! – в очередной раз ужаснулся адмирал Борецкий.

- Ну, извини! – буркнула в ответ Маргот.

Она не обижалась. Вовсе нет. Она просто расстроилась.

- Сколько их всего было-то? – спросила, «переварив желчь».

- Много, - тяжело вздохнув, вступил в разговор Вельяминов. – Всех еще не нашли, а кто-то и вовсе смылся. На данный момент предположительное число нападавших двадцать семь бойцов при двух гранатометах и двух ручных пулеметах. Снайперский комплекс к тому же. То есть, если исходить из состава, это полноценный взвод десантно-штурмовой бригады. Судя по всему, так и есть. Скорее всего, наемники из центральной Европы. Венгры, чехи, австрийцы, - пожал он плечами. – Пока не опознали, но над этим работают.

- Убиты в бою двадцать три, - продолжил после короткой паузы. - Одиннадцать из них уничтожили вы, Марина Сигридовна, остальных бойцы охраны. Не считая погибших при первом ударе, в бою участвовало семь телохранителей, двое из которых были ранены. Итог известен: размен пяти наших бойцов на двенадцать их. К тому же, ваш первый удар, Марина, приковал к вам внимание едва ли не большинства наемников, и этим облегчил задачу выживших бойцов охраны. Вы действовали мужественно и чрезвычайно эффективно. За свою племяшку я вам по гроб жизни буду благодарен, но хочу, чтобы вы знали. Я хоть и моряк, но, как командир корпуса морской пехоты, кое-что все-таки в пехотном бою понимаю. Вы дрались не, как курсант, а как боевой маг. При том, сильный боевой маг, а значит, и награждать вас надо, как офицера, а не как первокурсницу. Но это мы позже обсудим с командованием округа. А пока еще раз хочу сказать вам огромное спасибо за Лизу. Ее родители сейчас летят сюда из Вены, Лизин отец там служит в посольстве. Они вас, чаю, сами поблагодарят, а я хочу поблагодарить вас лично от себя. Примите, Марина Сигридовна, в знак уважения и моей вечной вам благодарности!

Вельяминов отошел к двери, где, входя в комнату, оставил на комоде что-то похожее на чехол для музыкального инструмента. Взял его и принес к кровати Маргот. Это действительно оказался удлиненный и довольно-таки плоский баул. Кожа имела необычный матово-бордовый цвет, и вся была расшита золотом и серебром.Маргот вполне оценила и узор, - незнакомые руны и стилизованные изображения животных и цветов, - и сам стиль вышивки. Золотая и серебряная нити, своеобразный орнамент по краям, словно бы, заключающий рисунок в рамку. А внутри этой рамки, вышиты какие-то совершенно фантастические звери: виверны, саблезубые кошки и, боги знают, кто еще.

— Это оружейная укладка темных эльфов, - прокомментировал Вельяминов, демонстрируя Маргот эту по-своему очень красивую вещь. – Крайне редкий трофей, тем более что, укладка не испорчена и находится в полной комплектации, что случается крайне редко. Кожа горной виверны, особой выделки, тонкая и прочная, и, как мне сказали, несет довольно серьезные чары в вышивке. На сохранность, на прочность, на облегчение веса и для отвода глаз. Впрочем, глаза, как я понял, это заклятие отводит только немагам, так что вы, вероятно, видите.

- Вижу, - подтвердила Маргот.

- И все это только укладка, - чуть улыбнулся адмирал Вельяминов. - А внутри вот что.

Он отстегнул клапаны, - там было что-то вроде пуговиц, вырезанных из темно-желтой кости, - и, открыв укладку, стал вынимать и передавать Маргот хранившееся там оружие.

- Меч очень похож на японскую катану, но сталь лучше, да еще и зачарована на облегчение веса, остроту клинка и прочность. Зачарование эльфийское. По-эльфийски называется «кагета»[15]. Считается вечным. Магия чужая, но результат мы вполне можем оценить. Мечники говорят, очень удачный экземпляр.

Маргот взяла меч в руки. Он был в кожаных ножнах, укрепленных серебряными кольцами с гравировкой, но кожа была другая, не такая, как в укладке. Другая выделка и цвет серебристо-серый, однако дело не в этом. Эта кожа была не просто куском «красивой и прочной ткани», она была полна магией. И это были не чары. Казалось магией пропитана сама кожа. Весьма любопытный эффект, но подумать на эту тему можно было и потом, а сейчас Маргот обнажила клинок. Он действительно напоминал японскую катану, но Маргот знала о японском оружии только то, что могла знать искусствовед, специализирующийся на искусстве европейского барокко, то есть, ничего она о нем не знала. Она лишь оценила необычный голубоватый оттенок стали, рассмотрела цепочку дышащих магией черных рун, вытравленных на клинке, взвесила на руке, одновременно оценивая баланс, и пришла к выводу, что меч крайне интересный, и, возможно, даже замечательный, но фехтовать им ей придется не то, чтобы учиться заново, но вложиться в это дело придется более чем серьезно, если конечно она решит не вешать этот меч на стену, а все-таки взять его на вооружение.

К мечу прилагались два парных кинжала. Маргот не поняла, зачем нужны именно два кинжала вместо привычного одного, но дареному коню в зубы не смотрят.

«Лишним не будет… - решила она. – Один на пояс, другой – в запас».

Кроме клинков в укладке нашлись и парные серебряные наручи, расписанные так же, как меч и кинжалы, неизвестными Маргот черными рунами. Отделка рукоятей кинжалов и меча была, однако, чрезвычайно проста. Темное дерево, не менее темная кость и оплетка из тонкой шероховатой кожи того же, по-видимому, происхождения, что и кожа, из которой была сшита укладка.

«С ума сойти!»

Даже до студентов Атенеума доходили слухи о трофейном оружии эльфов и людей с той стороны. Вещи это были редкие и, разумеется, очень дорогие в связи со своими необычными характеристиками и свойствами.

- Спасибо! – поклонилась она Вельяминову. – Но мне, право неловко. Это же явно очень дорогая вещь…

- Не отказывайтесь, Марина Сигридовна, - покачал головой адмирал. – Это от чистого сердца. Цена в данном случае значения не имеет. Думаю, вы найдете применение этим клинкам.

«Найти-то найду, - покивала мысленно Маргот, - но как-то это неправильно. Я же не в наеме была, как телохранитель. Я и сама оказалась под огнем. А Лиза… Лиза подруга, почти побратим…»

Но она понимала, разумеется, что от подарка отказываться нельзя. Не поймут и не оценят. Вернее, и поймут и оценят совсем не так, как ей хотелось бы. Да и вещ из тех, что нравятся с первого взгляда.

- Еще раз спасибо! – сказала она вслух, и разговор на этом был прерван появлением целителя, который всех, кроме Лизы, которой разрешил «ассистировать», выгнал из комнаты и только тогда приступил к осмотру и оценке состояния Маргот.

- Что ж, - резюмировал высокий представительный блондин «за тридцать» свои сложносочиненные «камлания», - заживление ран идет хорошо. Я немного откорректировал процессы, сделав акцент на так сказать эстетике. Шрамов не останется. Раны чистые и нанесены без применения магии. Однако резерв ваш опять немного просел, поскольку я направил ваши силы на восполнение кровопотери и наращивание утраченной плоти. Сейчас почувствуете голод и жажду…

- Уже, - констатировала Маргот, ощутившая страшный голод и не меньшую жажду. – Уже чувствую.

- Ну, вот и отлично, - улыбнулся целитель. – Я заранее распорядился, так что вам сейчас же подадут обед. А пока выпейте вот это.

«Этим» оказались два флакончика по 50 мл каждый с какими-то целебными зельями и литр брусничного морса. Сухость в горле прошла, но есть захотелось еще больше.

- Ограничения? – спросила она целителя вспомнив бульон с пирожками.

- Кушайте все и сколько хотите, - улыбнулся мужчина. – Собственно, второе зелье как раз для этого и предназначено, чтобы все усвоилось и в дело пошло.

«Ну, раз так, несите все!»

На это раз Маргот ела не в постели, а за столом и вместе с Лизой, но, если Вельяминова, как и всегда, ела мало и очень выборочно, - в основном салатики и отварную осетрину без соли и хрена, - Маргот мела все подряд: картофельный салат с отварной говядиной, грибной суп-пюре, расстегай с семгой и рисом, свиные отбивные с гарниром из печеных овощей и жареным картофелем. И завершила свой весьма плотный обед тремя порциями шоколадного торта, который запивала черным чаем. Чая она выпила много, но и кроме того, Маргот запивала обед красным сухим вином, с большим усилием остановив себя на двух бокалах.

- Слушай, а что вы ели тогда? – спросила после обеда Лиза.

Закончив трапезу, они устроились у разожженного камина и закурили, предаваясь пороку ничегонеделания.

- Я тебе, конечно, отвечу, - чуть нахмурилась Маргот, - но ты, Лизхен, с этим завязывай. Неровен час кто-нибудь услышит! Ты же понимаешь, что тут начнет твориться, если откроется правда?

- Да, извини! – понятливо кивнула Лиза. – Мой грех. Можешь не отвечать, и обещаю, что это больше не повторится.

— Вот и молодец, - улыбнулась Маргот, - но сегодня, ради исключения, я тебе все-таки отвечу. Если в походе, то кашу с салом, ну, типа, как у вас кулеш, рагу из того, что поймается или подстрелится или жареное на огне мясо. Косуля, кабан, зайцы или белки.

- Белки? – не поняла ее Лиза.

- А чем они принципиально отличаются от зайцев? – пожала плечами Маргот. – Мясо, Лиза, оно мясо и есть. Правда из специй в походе только соль, да перец, и то не всегда, но, если не зима, то можно добавить кое-какие листья, корешки и травки для вкуса. А если ты спрашиваешь о повседневной пище в замке, то снова же мясо… Каши с топленым маслом, молоком и медом, ну или без всего, печеные яйца, хлеб и похлебки. Овощное рагу на мясном бульоне, жаркое из всего, что подходит под категорию мясо: от целого быка до цыплёнка. Фаршированные куропатки, колбасы и копчености, сыры… Ну, в наших краях желтый сыр был по большей части привозным, а вот творожный делали повсеместно. И овечий, и коровий… Коз у нас не было, так что козьего сыра тоже не было. Салаты, рыба, тушеные бобы… Пироги. О, Лиза! Пироги — это отдельная песня. Пироги с мясом, например, с олениной, с потрошками или с почками, с грибами, с кашами разными, с рыбой… Я удовлетворила твое любопытство?

- В общем, да, - кивнула подруга. – Помидоров и картошки еще ведь не было…

- Чая, кофе и шоколада тоже, - грустно кивнула Маргот. – Табака и крепкого алкоголя по той же причине. Но травку покуривали и отвар из мухоморов пили. Все, как у людей.

- А пирожные делали? – заинтересовалась Лиза.

- Тесто есть, варенья или сливки тоже есть… Отчего бы не испечь торт? С сахаром были проблемы, но зато был мед. Наш повар пек такие медовые коврижки – пальчики оближешь! Но торты с кремом он тоже делал. Еще пек пирожки с ягодами, с яблоками, с повидлом… Да, много чего. Всего и не упомню, тем более что я больше по мясу и кашам была. Мне сила была нужна, а из тортиков ее не возьмешь. Компреву?

3.4

Следующий день начался для Маргот с того, что осмотревший ее целитель вынес наконец вердикт – здорова, и постельный режим был официально отменен. Затем был завтрак, а после него начались визиты. Первым посетителем оказался Думский Дознаватель Порфирий Петрович Шелонский. Его интересовали детали боя. В частности, он хотел уточнить на схеме, кто где находился в тот или иной момент боя. Реперными точками при этом являлись действия Маргот.

- Когда вы ударили… А чем, к слову, вы ударили по этой группе деревьев? – спрашивал Порфирий Петрович.

- Заклинанием Гнев Фрейи, - поясняла Маргот. – Это боевое заклинание Скандинавского Ковена. Живых обычно не остается.

- В радиусе?.. – уточнял дознаватель.

- 7–8 метров, я думаю.

Переход на метрическую систему дался Маргот на удивление легко. Все-таки одно дело знать, и другое – использовать. Но она, словно бы, разом забыла все эти ярды и сажени с пинтами и все теперь меряла метрами, килограммами и литрами.

- Марина Сигридовна, покажите, пожалуйста, кто где находился в этот момент.

- Пожалуй, не смогу, - возражала Маргот. – Не до того было. Я обращала внимание только на тех, кто вел огонь в мою сторону.

- Ну, хоть этих пометьте, - тяжело вздыхал Порфирий Петрович и соглашался на паллиатив[16].

В общем, не то, чтобы у кого-то были к ней какие-то претензии. Напротив, все считали, что она совершила невозможное. Просто следствие хотело получить полную картину боестолкновения, однако воспроизвести ход боя во всех деталях у них не получалось. И тут, как выяснилось, Маргот оказалась плохим помощником. Она ведь не разведчик, а боевик. Ей все эти подробности нужны в реальном времени и ненадолго, потому что она заточена на устранение противника, а не на составление докладной, где и как она его «обнулила». Так что дознаватель Шелонский мало что узнал из разговора с ней, и на этом они распрощались.

«Вот же зараза!»

Она убила на Порфирия Петровича почти полтора часа своего времени, а между тем ее ждали и, наверное, уже заждались. В большой трапезной замка-особняка рода Вельяминовых собрались сейчас генерал от инфантерии Иннокентий Львович Вельяминов, являвшийся актуальным главой семьи и рода, чрезвычайный посол Республики Гардарика в Священной Римской Империи Немецкого Народа Лев Иннокентиевич Вельяминов и его супруга Софья Георгиевна - отец и мать Лизы, - Лизин дядя адмирал с супругой, ее старшие брат и сестра, и адмирал Михаил Фёдорович Борецкий - собственный дед Маргот. Ну, и они с Лизой, разумеется, куда ж без виновниц торжества.

- Рад знакомству, - пожал ей руку генерал Вельяминов. – Видел я много боевых магов, Марина Сигридовна, но такую, как вы, встречаю впервые. И дело не в вашей силе, а в возрасте и возможном опыте. Обычно, - а я знаю четырех весьма сильных магов, - боевику требуется двадцать, а то и двадцать пять лет службы, чтобы достигнуть такого уровня. Вам же, как я понял, всего шестнадцать.

«Слова понятны, - мысленно кивнула Маргот. – Непонятны намерения».

Во всей этой истории с нападением, - все еще неизвестно кого и с невыясненными пока мотивами, - был один крайне неприятный момент. По сути, всего лишь результат несчастного стечения обстоятельств, однако понимание причин возникшей проблемы отнюдь не облегчало дело. Сами того не желая, Вельяминовы оказались носителями конфиденциальной и весьма чувствительной информации. У шестнадцатилетней Марины Борецкой не могло быть таких шрамов на теле, какие носила Маргот, да и такого боевого опыта не могло быть тоже. Однако оба два, - и генерал, и адмирал Вельяминовы, - достаточно грамотные военные специалисты, чтобы правильно «прочитать» сценарий боя, а другие двое, Лиза и ее брат, - тот самый целитель, который занимался ранами Маргот, - достаточно талантливы и образованы, чтобы оценить ее шрамы. Из-за этого, собственно, они все здесь сейчас и собрались. С одной стороны, спасение Елизаветы накладывает на весь род Вельяминовых определенные обязательства. В прежние времена это называлось долг жизни, в нынешние уже не звучит настолько торжественно, но значения своего в среде правильных людей все-таки не потеряло. А прикосновенность к тайне личности Марины Борецкой ставило клан Вельяминовых в крайне сложное положение. Михаил Фёдорович Борецкий, грубо говоря, князь, а Вельяминовы, по европейским понятиям, бароны. Однако куда важнее другие два обстоятельства. Бояре Вельяминовы вотчинники посадников Борецких – это раз. А два – это то, что в силу занимаемых им ранее должностей Михаил Фёдорович все еще оставался сильным человеком Гардарики. Конфликтовать с ним и с его наследницей, - а Марина в любом случае Борецкая по крови, - не лучшая идея. Так что, в принципе, весь клан Вельяминовых собрался не только для того, чтобы поблагодарить Маргот, но и для того, чтобы заверить Борецких, что тайна Марины останется ее тайной, поскольку они болтать не станут. При этом трое из них, - родители Лизы и ее сестра, - даже не знали, в сохранении какого секрета поклялись, но обеты были принесены, обед прошел на высшем уровне, и Борецкие наконец улетели на геликоптере в Новгород.

- Спорить не стану, - сказал Михаил Фёдорович, - ты красиво выступила, но не могу не отметить. Пару раз, и это по минимуму, ты, Мара, действовала излишне рискованно.

- После драки кулаками не машут, - пожала плечами Маргот. – И, если подумаешь, поймешь, по-другому, собственно, и быть не могло. Я училась стоять против стрел и болтов и биться мечом или секирой. А тут, здрасьте вам, сплошной огнестрел. Дистанция от пятидесяти до ста метров, и мой кинетический щит на такой дистанции калибр штурмовых винтовок не держит. Там поблизости пару раз ударили пули из снайперки, так это, вообще, по ту сторону Добра и Зла.

- Так и есть, - согласился с ней дед. – Мне доложили про два снайперских комплекса калибром 12.5 мм.

— Вот и я о том же, - ухмыльнулась Маргот. – Гранатометы, пулеметы, снайперки и штурмовые винтовки, одновременно и с разных ракурсов. Я и так ужом крутилась, но, главное, я не знала заранее, что мой щит ни хера не держит огнестрел. А ведь в свое время его было не пробить даже бронебойным болтом[17] с двадцати ярдов[18].

- Ладно, - согласился Борецкий. – Чего уж там! Жива, и слава богу. И вот тебе приз, чтобы подсластить пилюлю. Вернешься в Атенеум, нажми на уставы и огнестрел. Если к лету сможешь сдать зачеты, получишь досрочно офицерское звание. Обещают подпоручика. Принесешь присягу, получишь военный орден и сразу же начнешь тренироваться с диверсионно-разведывательной группой спецназа ГРУ. Это особая группа. В подчинении самого начальника ГРУ. Работают и на нашей стороне, как разведчики-диверсанты, и на той, как разведчики, ликвидаторы и пожарники. Про пожарников поняла ли?

«Не дура!»

- Поняла, - сказала вслух. – Тушат пожары. Сиречь в каждой бочке затычка.

- Так и есть, - согласился с ней Борецкий. - Универсалы. И практически все в группе боевые маги. Ты пока побудешь у них в роли резервиста. В их группе всегда человек пять-шесть проходят подготовку. Вот и ты начнешь. Это вопрос решенный. Начальник ГШ дал отмашку…

- А звание и присяга – это, чтобы допуск получить? – уточнила Маргот.

- А как иначе? – усмехнулся адмирал. – Гостайна, Мариш, военная тайна. Все, как у людей.

- Так это твой подарок мне на день рождения? – якобы обиделась Марго, день рождения которой, на самом деле будет только через две недели.

- Нет, - усмехнулся Борецкий. – Это награда за победу в бою. А подарок ждет тебя дома, и это сюрприз. Так что потерпи. Недолго осталось ждать.

- Как скажешь, сюрприз, значит, сюрприз.

На самом деле, ей было приятно, что здесь, - через пятьсот лет после ее как бы смерти, - нашелся все-таки человек, для которого она родня. Человек, который заботится о ней, волнуется за нее, готовит ей сюрпризы.

«Внучка. Дед. Ну, надо же!»

Между тем, геликоптер совершил посадку, и они с дедом перешли в ожидавший их автомобиль представительского класса. «Волхов 3400» был настоящей звездой гардарикского автопрома. Правда, часть деталей, если не все, производилось в доминионах, в Южной Африке и в Северной Америке, но штаб-квартира «Товарищества Полет» все-таки находилась в Пскове, а не в каком-нибудь Йоханнесбурге.

- Новая? – спросила Маргот ради приличия.

- Новая, - хмыкнул старый адмирал.

Новые машины являлись его слабостью, и гараж на Смоляном Подворье, - загородной резиденции адмирала, - постоянно пополнялся новыми образцами автомобилей отечественного и иностранного производства.

- Да, хотел тебя предупредить, - неожиданно смутившись, «как бы» вспомнил Борецкий. – Я кое с кем сошелся…

- Бог в помощь! – улыбнулась Маргот. – Мне съехать?

— Это лишнее, - поморщился дед. – Дом большой, всем места хватит, но, если вдруг надумаешь, то я, как и обещал, переписал на тебя Просковьин Двор, и это не подарок!

Двором назывались очень старые, едва ли не древние хоромы в Славенском Конце. Дом был построен в конце XVII века и являлся настоящей редкостью для того времени, поскольку изначально был каменным, а не бревенчатым, как большинство теремов того времени. И он отлично подходил для того, чтобы пересилить сюда из Швеции ее ниссе, которых давно уже было пора перетащить поближе к хозяйке. Однако переселение «домовых мужичков» дело непростое. Во-первых, далеко, а во-вторых, в Гардарике их и всегда-то было мало, а сейчас и вовсе, как говорят, осталось всего несколько. Здесь, и вообще, выжило совсем немного домовых-духов, и ниссе среди них были и есть очевидное меньшинство. И как все эти домовые, банники и гуменные примут ее скандинавских домовиков, пока трудно сказать. Надо будет задабривать местных молоком и кашей, но Маргот казалось, что с этим она как-нибудь справится. И тогда ее ниссе смогут перебраться в Новгород. Просковьин Двор достаточно древен и укоренен, чтобы стать для них новым домом, но и ей, если разобраться, нужен здесь свой собственный манор[19] с крепкими стенами и глубокими подземельями, в которых она уже успела присмотреть сухой колодец, по всем статьям подходящий для того, чтобы стать ее сокровищницей, сейфом и хранилищем. Придется, конечно, потрудиться над переделками, но ее ниссе с этим справятся. Не за один день, разумеется, и даже не за одну неделю, но до лета она по-всякому не сможет перевезти сюда из своего замка едва ли не пару тонн золота, серебра и драгоценных диковинок. А ведь у нее еще и оружейная битком набита мечами, кинжалами и прочей смертоубийственной херней, которая по нынешним временам должна стоить совершенно неприличные деньги. В этом смысле подарок Вельяминовых дорогого стоил и в прямом, и в переносном смысле. Трофейный эльфийский меч отличной сохранности, да еще и в полной комплектации – стоит целое состояние, но ценен он другим. Легкий и не слишком длинный он великолепно подходит для ношения за плечом.

«Будет вторым оружием… - решила Маргот, направляясь вслед за дедом в Валадарово[20] Палаццо. – Секира - первое… Но моя, та, с которой похоронили, недостаточно хороша. Надо бы заказать современный образец. Топорище из композитного материала, клинок из хорошей современной стали, а руны я нанесу сама, нужен только правильный резец и основа для туши… Итак, секира, эльфийский меч, - он вместе с рукоятью как раз немного короче моей руки[21], - кинжал или даже пара кинжалов и метательные ножи… Еще, пожалуй, кольчуга… И, может быть, арбалет? Что-нибудь современное, легкое и надежное, но под тяжелый болт. Надо обдумать!»

А, между тем, они с дедом поднялись по ступеням на крыльцо, мажордом распахнул перед ними двери, и Маргот с дедом оказались в просторном приемном зале. Отсюда коридоры вели в левое и правое крылья дома, а за дверью, находившейся прямо напротив входа, находился просторный внутренний двор, окруженный двухэтажным зданием, в котором помещались хозяйственные помещения дворца и жили слуги. Здесь же в приемном зале имелись еще две лестницы, ведущие на второй этаж. Там эти две дуги встречались, образуя нечто вроде балкона, на котором стояла сейчас молодая русоволосая женщина в темно-синем платье. На взгляд Маргот, ей было где-то под сорок, но могло статься, что ей уже исполнилось пятьдесят. Магия творит чудеса, а женщина была, пусть и слабым, но магом. Такие вещи Маргот могла видеть, не прибегая к сложному колдовству, в особенности, если маги не скрывали свою силу. Эта женщина не скрывала. Возможно, она просто не умела этого делать, или не считала необходимым прятаться, что тоже возможно.

- Я Дотта[22] Агрен, - представилась женщина, спустившись к ним с дедом по правому крылу лестницы.

- Дотта или все-таки Доттир? – спросила Маргот, переходя на шведский.

- Я не говорю по-шведски, - улыбнулась Дотта. – Я родилась и выросла на Урале. Так что шведские у меня только имя и фамилия.

- Я Марина, - ответила улыбкой на улыбку Маргот. – Но, если по-шведски, то Маргот.

- Дотта, разреши тебе представить мою внучку Марину Борецкую.

Судя по удивлению, мелькнувшему в глазах женщины, о том, что у старика есть внучка она не знала.

«Не срослось», - ухмыльнулась мысленно Маргот, но тут же поняла, что ошиблась.

Похоже Дотта не собиралась за ее деда замуж. И даже если имела некий меркантильный интерес, то не более, чем большинство других женщин, вступающих в долговременные отношения с сильными людьми того или иного государства.

- Почему же ты молчал?! – всплеснула руками Дотта, оказавшаяся довольно-таки эмоциональной, что шло вразрез с ее «холодным» скандинавским происхождением.

- Не знаю, - пожал плечами адмирал. – Не успел? Не счел важным? Не знаю.

— Значит, торжественный ужин сегодня – это в честь приезда внучки? – сделала логичный вывод женщина.

- В целом, да, а в частности, нет, - усмехнулся Борецкий, а Маргот только мысленно закатила глаза.

Ну, в самом деле, одно дело подростки, но эти-то что? Театр-буф, да и только!

- Тогда, по пунктам, пожалуйста, – озвучила она вопрос, который не успела задать Дотта.

- В общем, - улыбнулся Борецкий, - потому что я действительно рад тому, что ты приехала. По правде сказать, успел соскучиться.

- А в частности? – все-таки встряла Дотта.

- А в частности… Даже не знаю, - покачал головой адмирал. – То ли будем праздновать, что осталась жива, то ли, то, что взвод террористов похоронила.

- В каком смысле? – не поняла его женщина.

- Новости по телевизору смотришь? – чуть прищурился Борецкий.

- Ну, да, - пожала плечами Дотта. – А что?

- Происшествие на Псковском шоссе… - подсказал дед своей новой пассии.

- Видела, - подтвердила женщина.

- Марина находилась в атакованном кортеже, - объяснил адмирал. – Приняла бой. Она, видишь ли, боевой маг. Бой был коротким, но жестоким. Из двадцати семи нападавших уцелели только четверо, а из двадцати трех ушлепков, которые неизвестно за каким бесом напали на кортеж адмирала Вельяминова, одиннадцать положила Марина. Так что за военный успех тоже не грех выпить.

- Боже мой! – ужаснулась Дотта. – Сколько же вам лет, Марина?

- Шестнадцать, - сложила губы в кривую ухмылку Маргот. – Было бы больше, удалось бы избежать многих проблем…

3.5

Свой подарок Маргот получила в тот же день. Дотта, разумеется, поняла его по-своему, - просто дорогая статусная вещь, - а вот она сама, увидев, что ей приготовил дед, была готова расплакаться. Адмирал подарил ей Фенрир[23] – Родовой Меч Дёглингов. Вернувшись к жизни и переехав в Стокгольм, Маргот наводила справки, но основная версия, озвученная специалистами, сводилась к тому, что меч конунга Альгаута пропал во время войны с датчанами. И это в буквальном смысле причиняло ей боль, ведь это был не просто меч, не очередная семейная реликвия, а знак власти, переходивший из поколения в поколение, из рук одного, - обычно почившего, - конунга в руки другого. От отца к сыну, максимум, к брату или племяннику, и никогда к дочери. Маргот таким образом стала первой женщиной в роду Дёглингов, которая получила в руки великий меч предков. А Фенрир и вправду был великолепен. В те времена, а речь идет о X веке, такой меч не мог выковать ни один, даже самый лучший кузнец. Просто никто этого делать не умел, однако Фенрир ковали не обычные кузнецы, его создали мастера-колдуны, и это был по-настоящему смертоносный клинок.

Ночью она снова взяла его в руки. Тяжесть оружия успокаивала. Его насыщенный магией клинок вселял надежду, и одновременно напоминал ей о том, что было «До», и что случилось «После». Ей до сих пор не верилось, что, умерев однажды почти пять столетий назад, она снова жива. Как, вообще, совместить ее опыт прошлой жизни и впечатления от данной ей в ощущениях современности? Там и тогда, все было просто и естественно. Маргот являлась принцессой варварского королевства, - во всяком случае, так сейчас оценивали ее время, - а еще она была темной вёльвой и боевым магом, и как таковая была встроена в систему отношений и по вертикали, и по горизонтали. Она являлась ни много, ни мало четвертой по значимости фигурой в вертикали власти Гёталанда. Над ней возвышались лишь отец и братья, но это, если брать в расчет право наследования. Однако на войне и особенно в бою, иерархия менялась. Там она была всего лишь «на чуть» ниже конунга. Однако, в дни мира она действительно была четвертой, что тоже, как ни посмотри, совсем немало. А рядом с ней, в ее параллели существовали отец, братья, мать и ее тетки. И никого больше на их продуваемой ледяными ветрами вершине власти. Такая позиция предоставляла ей колоссальные преимущества, но она об этом даже не задумывалась. Жизнь была проста, отношения прозрачны, и ей не о чем было задумываться. Теперь же, даже имея в дедах посадника Борецкого, она строила жизнь с чистого листа, и, чтобы оказаться наверху, ей предстояло много и тяжело работать. Впрочем, труда она не боялась.

«Все путем!»

[1]Йоль — праздник середины зимы у исторических германских народов, который был включён в Рождество в результате их христианизации. У неоязычников и виккан — день зимнего солнцестояния, один из шабашей Колеса года. Исследователи связывают изначальное празднование Йоля с Дикой охотой, богом Одином и древнеанглийским праздником Модранит.

[2]Тхэквондо также таэквондо — корейское боевое искусство. Характерная особенность — активное использование ног в бою; причём как для ударов, так и для защитных действий. Слово «тхэквондо» складывается из трёх корейских слов: [тхэ] «топтать» + [квон] «кулак» + [до] «путь, метод, учение, дао». Общепринятое литературное толкование звучит как «путь ноги и кулака».

[3] Ушу — китайские боевые искусства.

[4] Европеоидная раса (евразийская или кавказская — устаревшее название).

[5] Гномы — карлики из западноевропейского, в первую очередь германо-скандинавского фольклора, частые герои сказок и легенд, персонажи низшей мифологии народов Европы. Согласно сказаниям, они живут под землёй, носят бороды и славятся богатством и мастерством.

[6] Вельё, Велье — озеро на северо-западе России, расположено в Новгородской области, севернее озера Селигер на территории Валдайского национального парка. Второе по величине озеро области после Ильменя.

[7] Ушкуйники (повольники) — новгородские пираты (преимущественно речные), которые далеко проникали на север и восток, тем самым содействуя расширению разбойничьей торговли и колоний Новгорода. Первое упоминание в летописи было в 1360 году.

[8] Ландскрона, или Ландскруна (швед. Landskrona «венец, корона земли») — крепость, основанная в 1300 году шведами на Охтинском мысе, при впадении реки Охты в Неву. В 1301 году взята новгородцами и полностью разрушена.

[9] Коньяк X.O. (Extra Old), Extra, Napoleon, Royal, Tres Vieux, Vieille Reserve Braastad — не менее 6 лет. С 1 апреля 2018 года — минимум 10 лет.

[10] В Древней Греции трибадизмом называлось лесбиянство, а «трибадами» — женщины, занимающиеся сексом сами с собой либо с другими женщинами. До начала XX века этот термин употреблялся для обозначения женской гомосексуальности в целом.

[11] Инсургенты (лат. insurgentes «повстанцы») — участники в восстании, не принадлежащие к армии, авиации и флоту, ведущие партизанскую войну, обыкновенно не пользуются правами воюющей стороны, вооружённые организации гражданского населения, противостоящие властям.

[12] Бронежилет 6 класса (PRO). Вес 6.2 кг. Керамические плиты 2.8 кг. Способны выдержать три попадания пули Б-32 (7,62×54 мм) из снайперской винтовки СВД (все это с расстояния 10 м.).

[13] К системе органов кроветворения и иммунной защиты относят красный костный мозг, тимус (вилочковая железа), селезенку, лимфатические узлы, а также лимфатические узелки в составе слизистых оболочек (например, пищеварительного тракта - миндалины, лимфатические узелки кишечника, и других органов).

[14] Жасминовый чай из этой провинции на юго-востоке Китая считается лучшим в Китае.

[15] Кагета – мечи дроу, похожие на катану, но несколько длиннее.

[16] Паллиатив, в общем смысле, это временное, неполное решение проблемы, полумера, которая не устраняет корень проблемы, а лишь смягчает ее проявления.

[17]Болт (англ. bolt) — боеприпас для стрельбы из арбалета (самострела). Представляет собой короткую и часто толстую стрелу длиной 30—40 см. Все боевые арбалетные наконечники «бронебойные». Обычно они грубо сделаны. Вес арбалетных наконечников значительно превышает вес наконечников обычных стрел (от 18—30 до 30—50 г против весящих в среднем 9 г обычных наконечников, но некоторые весят и до 200 г). Все размеры арбалетных наконечников также превосходят размеры обычных.

[18] Чуть меньше 20 метров.

[19] В Швеции усадьба тоже иногда называется манором.

[20] Валад, Валадар — Володарь Глебович (1090-е — после 1167) — князь Минский (1151—1159; 1165—1167), Городцовский (1159—1165) и Полоцкий (1167) из Полоцкой ветви Рюриковичей, отец датской королевы Софии, исторический конунг Гардарики.

[21] Это важно для тех, кто носит меч за спиной. Длинный меч не достать.

[22] Возможно, от древнесканд. dóttir - "дочь".

[23] Фенрир (Fenrir) - имя волка-монстра из скандинавской мифологии, может указывать на свирепость меча.