Вторая ошибка бога

Глава 6

Глава 6

6.1

Вскоре начались занятия с профессором Заменгофом. Семен Маркович являлся признанным специалистом по эльфийским языкам, вообще, и по языку темных эльфов, в частности, и по просьбе людей, которым крайне сложно сказать «нет», взялся обучать Маргот аггадеру и связанной с ним религиозной и культурной традиции. Занимались они по четыре часа ежедневно: два часа теории и еще два часа в лингафонном кабинете. Но и это не все. Еще, как минимум, четыре часа в день, но чаще много больше, не исключая выходные и праздничные дни, Маргот тратила на изучение источников, то есть читала книги, записки для служебного пользования, отчеты контактёров и разведчиков, просматривала видеозаписи, сделанные на этой стороне, и заучивала списки слов и фразеологизмов. Та еще работенка, если не лукавить, но, во-первых, очень надо, а во-вторых, с ее-то талантами, железным здоровьем и невероятной работоспособностью, да еще и с «волшебным» порошком Ленны Темной Луны, смешно было жаловаться. Звездная Пыль дроу работала и, надо отдать должное, работала великолепно. Изучение языка темных эльфов шло, можно сказать, семимильными шагами, и по мере того, как в мозгу Маргот возникала модель этого отнюдь не примитивного языка, радом с ним, внутри него и вокруг актуализировался совсем другой, хотя и родственный аггадеру язык. Высокий аггадер, как и было обещано, просто «развернулся» в ее памяти, пустил корни и расцвел. Уже через месяц Маргот написала свое первое «сочинение» на йнна аггадер и записала на магнитофон «рассказ очевидца». Письмена вышли корявыми, а речь была неровной со множеством спотыканий и тяжелым акцентом. И, тем не менее, лиха беда начало. Еще через две недели символы йнна аггадер стали получаться более четкими и писались не сказать, что с легкостью, но и без лишних затруднений. Речь же выправилась и стала более плавной. Смягчился акцент, исчезли грубые синтаксические ошибки, расширился словарный запас. Получалось, что Ленна не только научила Маргот мысленной речи, но и каким-то образом передала ей знание языка дроу. Возможно, не всего языка, но базовую модель наверняка. Другое дело, как? Как она это сделала? Как, вообще, можно за несколько часов научить человека чужому языку?

Маргот и сама была колдуньей, и, как таковая, знала и умела много всякого-разного, а чего не умела сама, о том слышала или читала, видела в действии или изучала последствия. Но такого колдовства в ее арсенале не было, и, насколько ей это было известно, такого на Земле никто еще не делал. Впрочем, это был праздный интерес и никак не более. В ее нынешнем положении она мало что могла. Зато в будущем, когда и если, она снова попадет в Чиантар, она не будет зависеть от переводчиков и толмачей. Она сама сможет говорить с людьми дроу, с принцессой Хиваррой, ее отцом и братом, и, если ее допустят к их библиотеке, - ну, должно же у них быть какое-то хранилище книг или «книг», раз уж имеется письменность, - она сможет разобраться во множестве вопросов. Даже в тех, которые пока не сумела задать.

А пока знание аггадера и йнна аггадера вместе с тем, что узнала Маргот о темных эльфах, и что смогла вытащить из слов и фраз высокого языка, позволило ей представить, пусть и вчерне, кто такие дроу и каков их мир. По всей видимости в своей базовой физиологии они не отличались от темных эльфов и, значит, от землян не отличались тоже. Различия, по-видимому, лежали в иной плоскости. Дроу были в среднем выше темных эльфов, а те, в свою очередь, превосходили в росте людей. У тех и других было хорошо развито ночное и, в особенности, сумеречное зрение, что не странно для жителей дремучих лесов, гор и пещер. Хороший нюх и неплохой слух. И это пока все, что поняла Маргот. Впрочем, был еще один момент. Дроу произошли от темных эльфов. Возможно, они были потомками каких-то эльфов, - не исключено, что речь о целом племени, - которые ушли из равнинных лесов в горы. Случилось это, надо полагать давно, потому что успели возникнуть различия в облике и способностях. Дроу были светлее своих кузенов. Выше ростом и несколько сильнее физически. Они лучше переносили холода и на основе сумеречного зрения темных эльфов развили у себя ночное зрение. Их культура была на порядок выше. Во всяком случае, у дроу были замки, крепости и города, а у темных эльфов только бревенчатые остроги и поселения, состоящие из легко разбираемых хижин, построенных из деревянных стоек, прутьев каркаса и обтягивающих его кож. Эльфы остались, по большей части, кочевниками, охотниками и собирателями, а дроу перешли к оседлому образу жизни. Они знали кузнечное и оружейное дело, производили ткани, разводили скот и, вообще, умели делать множество вещей, которые не умеют делать темные эльфы. В конце концов, у них была развитая письменность, и, если устный йнна аггадер, скорее всего, развился из обычного аггадера, то письменность темных эльфов была целиком заимствованной у дроу, и в силу необходимости крайне упрощенной.

Пожалуй, существовало кое-что еще, о чем следовало подумать. Темные эльфы не принимали чужаков, а их магия была сродни шаманизму. Обряды, ритуалы, врожденные способности к предсказанию погоды и поиску направления, возможно, еще что-то, но из той же оперы. Дроу, напротив, обладали полноценной магией, и среди них жили, пусть и нечасто, люди и оборотни. Впрочем, оборотни у них, кажется, были доморощенными. Не отдельный вид, а индивидуальная способность некоторых индивидуумов. Похоже, это был как раз тот талант, который Маргот увидела в одной из охотниц, встреченных в лесу. Не магия, но дар близкий к магическому по своей сути.

В общем, у Маргот было чем заняться, и она лишь иногда выкраивала время, чтобы прогуляться по лавкам, посидеть в кафе, сходить в кино или в театр, - ей нынешней очень нравились классический балет и опера, - да и просто побродить по старому Новгороду, посидеть на газоне в одном из городских парков, покормить лебедей и уток на речной заводи или на одном из оказавшихся в черте города довольно больших озер. А в середине августа в Новгород перебралась Лиза Вельяминова, и у Маргот совсем не осталось времени на что-нибудь кроме учебы. Впрочем, все остальное из списка они делали теперь вместе. Но, как вскоре выяснилось, есть дела, которые не делятся на двоих.

Одиннадцатого августа к ней в Валадарово палаццо позвонил полковник Куракин. Оказывается, Илья Борисович хотел пригласить Маргот на свидание. Так и сказал, а «теперь душа-девица, на тебе хочу жениться!» Ну, не дословно, но смысл его телефонных куртуазностей был понятен без перевода.

«Серьезный дяденька, - признала Маргот, поговорив с Куракиным четверть часа, - И красавицу себе надыбал нерядовую…»

Она иронизировала, но правда в том, что Маргот звонку обрадовалась, и пойти на свидание согласилась. Вот только ее планы на будущее довольно сильно отличались от приземленных мечт командира десантно-штурмовой бригады. Он был человеком основательным и, встретив умную и красивую девушку, да еще и боевого мага, решил, что это судьба, тем более что ему и по возрасту пришло время жениться. Одна беда, Маргот замуж не спешила, и портить себе жизнь замужеством не торопилась. Ей еще ее отец, в то далекое время, разрешил полную свободу в рамках приличия. Теперь же, когда рамки приличия раздвинулись до невозможности, тем более, было бы глупо лишать себя всех радостей жизни. И что любопытно, излагать эти мысли вслух ей пришлось не когда-нибудь потом, а сразу вдруг на их с Куракиным первом свидании.

Полковник приехал в Новгород на мощном внедорожнике военного образца, но в гражданской комплектации, и, едва успев встретиться с Маргот, сразу же стал за ней ухаживать. Красиво, галантно, с офицерским шиком и аристократическим блеском. Цветы, - между прочим, чайные розы, а не лишь бы как, - пафосный французский ресторан, прогулка в Господаревом[1] парке, - симфоническая музыка, мороженное и долгие разговоры обо всем на свете, - и, наконец, поход в оперу на «Орфея и Эвридику»[2]. Вот после оперы в Театральном кафе на Софийской набережной между ними и состоялся тот самый разговор, который она предчувствовала, но избежать которого при ее характере было невозможно.

- Илья, - улыбнулась она полковнику, - я должна вам кое-что объяснить, но не хотелось бы при этом вас обидеть.

- Интригующее начало, - посмурнел Куракин.

- Не знаю, Илья, о чем вы подумали, но речь пойдет не о моем прошлом, а о нашем будущем. И, пожалуйста, не перебивайте. Попробуйте выслушать, понять и принять, как есть. Это возможно?

- Да, разумеется. – Его настроение не стало лучше, но Маргот предпочла сразу расставить все точки на «i».

- Спасибо, Илья, - искренно поблагодарила она, поскольку ей совсем не хотелось застрять в прениях. – Итак, обо мне. Мне, Илья, если вы еще не выяснили, 17 лет, и я студентка второго курса факультета Боевой Магии в Атенеуме. Звание мичмана я получила только весной вместе с орденом. Зимой случился инцидент, в котором я поучаствовала. Как раз хватило на орден, но поскольку орден военный, звание присвоили досрочно. Потому и мичман, а не лейтенант[3]. Теперь о вас. Ваши намерения мне понятны и, не скрою, приятны. Вы интересный мужчина, можно сказать, красивый. Умный, воспитанный, хорошего роду и должность, несмотря на молодой возраст, занимаете немалую. И, возможно, когда-нибудь в отдаленном будущем я бы вышла за вас замуж, но, совершенно определенно, не сейчас и не в ближайшее время.

Это ее заявление вызвало у Куракина массу эмоций, но Маргот не хотела вступать в долгую дискуссию, тем более что для нее вопрос был решенный.

- Вы обещали выслушать до конца! – напомнила она, когда увидела, что полковник порывается «вставить свой алтын[4]».

- Возвращаясь к теме нашей беседы, - продолжила Маргот, когда увидела, что полковник взял себя в руки. - О браке, если, конечно, это все еще будет актуально, можно будет говорить не раньше, чем через пять-шесть лет. Не знаю, как вы, но я так долго ждать не смогу. Я имею в виду, что хранить так долго девичью честь не предполагаю. У вас, Илья, если перестанете думать о свадьбе, уютном доме, куда приятно возвращаться с войны, и детях в количестве, есть немалый шанс стать моим первым мужчиной. Естественно, не сегодня, но, если наши с вами отношения продолжатся, то на каком-то этапе они приведут нас в постель. Во всяком случае, я так думаю. Но постель и брак, как мне кажется, это разные вещи. И еще пару слов о браке, чтобы не возникло недопонимания. Я внучка и единственная наследница посадника Борецкого. Так что, если даже выйду когда-нибудь за вас замуж, фамилию вашу взять не смогу, и первый мальчик автоматически становится Борецким. Не будет мальчиков, значит старшая девочка. Это все.

Теперь Куракин явно не знал, что сказать, и как реагировать. Он ведь не дурак и посыл понял и принял. Не смирился, не согласился с ее позицией, еще нет, но хотя бы знал, каковы ее императивы.

- Очень жесткая позиция, - нарушил он молчание. – По-видимому, обдуманная. Но я хотел бы, Марина, обратить ваше внимание на первый пункт вашей речи. Вам всего 17 лет…

- Даже грустно! – покачала головой Маргот. – Тебе семнадцать. Ты еще девочка и не знаешь жизни, а брак для женщины это возможность реализовать себя в материнстве и в заботе о говнюке, который считает себя пупом земли, только потому что имеет член. Вы это имеете в виду?

Было видно, мужчине ее филиппика не понравилась.

- Полагаю, я все-таки прав, - тяжело вздохнул он. – Не обижайтесь, Марина, но это называется максимализм юности. Вы описали крайний случай. И, как я знаю, во множестве семей существуют совсем другие отношения.

«Не доходит… - с сожалением отметила Маргот. – А жаль!»

- Полковник, у вас какой ранг? – решила она бить по больному. – Полагаю, где-то между первой и второй третью 3-го ранга. То есть, вы, называя вещи своими именами, слабосилок. И боевого мага из вас было не выстругать, оттого и карьера военного, но не мага. А у меня верхние пять процентов 1-го ранга. Я боевой маг, и, заметьте, не потенциальный боевой маг, а состоявшийся боевик. И я не шучу. Вот скажите, Илья, каков размер вашего личного кладбища?

- Личное кладбище? – нахмурившись переспросил Куракин. – В смысле, сколько врагов я убил лично? Думаю, что немного. Я, Марина, кадровый военный, а мы сражаемся организованно. Взвод, рота, батальон. Артиллерия, танки, геликоптеры… Разведка, тылы, огневая поддержка…

- Понимаю, - кивнула Маргот. – То есть, сражаться лицом к лицу с врагом вам приходилось. И убивать своими руками тоже, но нечасто и немого. А на моем персональном кладбище, Илья, несколько сотен могил. И всех их я убила сама, сражаясь с этими людьми лицом к лицу. Ну, почти всех. Большинство, но не всех. Кое-кого прибила заклинаниями на приличном расстоянии, а так все больше холодным оружием обходилась. Секирой, мечом, кинжалом. Понимаете, о чем я?

- Домашней жены из вас не выйдет, - кивнул Куракин, сдавая позиции. Последний довод оказался слишком сильным даже для него. – И ухаживать вы за собой позволите, только если вопрос о замужестве будет снят с повестки дня.

- Ну, я же сказала, Илья, что вы умный, - с облегчением констатировала Маргот. - Даже спорить не пришлось.

Она действительно обрадовалась. Где еще найдешь такого годного мужчину, как полковник Куракин. Но отношения будут, - если будут, - только на ее условиях.

6.2

Полковнику для принятия решения понадобилось всего три дня. А на четвертый он прислал Маргот букет роз Глория Дей[5], бонбоньерку со швейцарским шоколадом и записку, сообщавшую, что связаться с ней он в ближайшие две недели не сможет даже по телефону, но как только вернется с «учений», так тут же даст о себе знать. Пауза в отношениях, таким образом, не затянулась, и, если честно, Маргот была этому искренно рада. И, предугадывая развитие событий, в первый же день занятий в Атенеуме обратилась к Лизе Вельяминовой с деликатной просьбой.

- А что, Лизхен, можешь ты, как целитель, посоветовать мне что-нибудь душевное для первого раза?

- Контрацептив, что ли? – поморщилась Лиза, сообразив, что подруга сделала свой выбор, и он не в пользу однополой любви.

- А если подумать? – Маргот помнила кое-что из наследия своей бабки, вот только воспроизвести конкретно этот рецепт, пожалуй, не взялась бы.

- Ну, - «отступила» под ее взглядом подруга, - говорят есть такая штука, называется «Фея Любви». Снимает неприятные ощущения, усиливает приятные, поднимает настроение и действует, как эффективное Противозачаточное. Одной дозы хватает на сорок восемь часов.

- Во как! – обрадовалась Маргот. – А где такое чудо достать?

- Знаю только место и цену. – Было видно, рассказывать подруге обо всех этих премудростях Лизе неприятно, но, что называется, положение обязывает.

- Лиз, - попросила ее Маргот, - ради бога, не надо кукситься. Ты же знаешь, что я не смогу ответить тебе взаимностью. Дружить буду, если позволишь, но любовница из меня, даже если постараюсь, выйдет так себе. Оно тебе надо?

- Ну, извини! – повинилась Лиза, довольно быстро взяв себя в руки. – Ты права, а я просто немного оторвалась от реальности. Аптека Карлсберга на Туманной улице. Цена пятьдесят целковых, но ты там спроси. Возможно, есть что-то лучше «Феи Любви». В конце концов, я этим вопросом специально не интересовалась, а наука ведь не стоит на месте. Все время появляется что-нибудь новое.

Тут Лиза была, разумеется, права. Маргот и сама могла засвидетельствовать, что 473 года – это долгий срок, и мир за это время смог измениться не то, чтобы до неузнаваемости, но все-таки очень и очень сильно. Слишком много появилось новых вещей и явлений, произошли невероятные, порой даже умом непостижимые события и чрезвычайно сильно изменились нравы и обычаи. Взять хотя бы ее саму. Конечно, она в свое время тоже думала о внебрачных отношениях, и, вступив, наконец, во взрослую жизнь, - а это, не случись та война, могло произойти даже в ее пятнадцать, - наверняка, воспользовалась бы для первого раза каким-нибудь Дурманящим зельем, чтобы было приятнее и веселее, и совершенно определенно – одним из двух известных в то время противозачаточных зелий. Но ей, той Маргарет Дёглинг, какой она была до того, как умерла, и в голову бы не пришел следующий заданный подруге вопрос.

- Скажи Лиза, а ты сама, знаешь механизм действия этого зелья?

- Почему спрашиваешь? – Чуть нахмурилась подруга, не сразу уловив смысл вопроса.

- Смеяться не будешь? – сразу же предупредила Маргот возможный казус.

- Дай угадаю! – вдруг хихикнула Лиза. – Ты сейчас хотела спросить об анальном и оральном сексе?

Ну, что тут скажешь! Все так и обстояло. Все-таки ее донор знала не только про искусство эпохи возрождения и вагинальный секс. Правда, неясно было занималась ли она этим сама, но общее представление о том, что можно не только в созданную богами щелку, Маргот передала. И уже сама Маргот, - очнувшись вдруг в Новом Чудном Мире, - решила как-то кое-что для себя уточнить, и книги с интернетом ей все про все рассказали. Особенно сильным оказалось ее удивление, когда она узнала статистику! Получалось, что хотя бы раз в жизни на «трахнуть в зад» согласилось от трети до пятидесяти процентов всех женщин. Что уж тут говорить про «дать или взять в рот»? Один из источников утверждал, что так или иначе оральным сексом занимается до 95% женщин. Что называется, умереть не встать! Но, если это правда, то возникает вопрос, является ли Маргот исключением из правил, или в какой-то момент ей тоже захочется чего-то эдакого или она просто поддастся уговорам своего кавалера?

- Ну, да, - ответила она, пожав плечами. – Все, что естественно, то не безобразно!

- Мара! – остановила ее Лиза. – Я ведь не в осуждение! Еще Фрейд писал, что «всё, что вы делаете в постели, — прекрасно и абсолютно правильно, лишь бы это нравилось обоим». Если уж нацелилась на мужчин, будь готова, что однажды твой парень захочет поставить тебя на колени.

- Не сгущай краски! – отмахнулась Маргот. – Можно просто присесть на корточки, и потом я читала, что женщина может дать в рот, а может взять. Это технически разные вещи. И кроме того, я видела в интернете на видео. Положением «на коленях» или «на корточках» список возможных поз не исчерпывается. Есть и другие варианты.

- Да, ладно тебе! – в успокаивающем жесте подняла руки Лиза. – Не со мной, так с кем угодно! Мальчики, значит, мальчики. И, возвращаясь к твоему вопросу. Чисто теоретически «Фея Любви» подходит и для вагинального, и для анального секса. Только что, во втором случае лишним будет контрацептивный компонент, но зато понадобится смазка. Впрочем, я полагаю, что невозможно знать заранее, куда впихнет свой член твой любовник. Так что, пусть будет и противозачаточный эффект. Другое дело минет. Тут, я думаю, скорее нужно, что-нибудь Противорвотное и, может быть, какой-то компонент, притупляющий вкусовые ощущения, и еще, наверное, чувствительность к запахам. Но я, Мара, про такое не знаю. Не мой профиль.

- Ты меня, прям, обнадежила! – поморщилась Маргот, представив, для чего может понадобиться такое специфическое зелье.

Честно говоря, она и сама недоумевала, зачем ей брать в рот всякий срам. Но интернет и модные журналы утверждали, что без орального секса, - причем взаимного, - нет настоящей любви. И, если, скажем, ее отношения с Ильей доведут ее до греха, то как-то странно будет не дать ему то, что другие девушки едва ли не с радостью дарят своим кавалерам. Это были, как бы общепринятые правила игры. Спишь с мужчиной, так иди уже до конца, а не строй из себя не пойми кого. Однако, если посмотреть на вопрос с другой стороны, то, разве это не унизительно, стоять перед мужчиной на корточках и ублажать его языком и губами? Представив себе эту картину, Марго пришла в ярость, но вскоре успокоилась и, взяв себя в руки, посмотрела на оральный секс с другой стороны. Основываясь на данных науки, специалисты-сексологи утверждали, что, во-первых, это может быть очень приятно вплоть до того, что от минета может кончить и сама женщина. Губы и язык, внутренняя поверхность ротовой полости весьма чувствительны, так что все может быть.

Кроме того, некоторым женщинам, как утверждали авторы исследования, нравится вкус спермы, и вот это Маргот понять как раз могла. В ее время кое-кто из колдунов и колдуний имели привычку тащить в рот всякую гадость, но чаще, их любимым видом спорта было резать своих врагов, как баранов, и пить их кровь. Эти маги не были вампирами, но получали удовольствие, как от самого процесса, так и от вкуса парной человеческой крови. Сама Маргот успела на своем веку лишь несколько раз попробовать медвежью и бычью кровь. Не сказать, что очень вкусно, но и не противно, а главное, полезно для здоровья. Если знать, разумеется, как именно пить, в сочетании с какими зельями и в ходе какого ритуала, то кровь могла быть весьма полезна, в особенности, для восстановления сил после болезни, при излечении от ран или при магическом истощении. Была ли человеческая кровь лучше на вкус или хуже, никто теперь уже не расскажет, а тогда Маргот до этого просто не доросла, хотя, возможно, один раз все-таки попробовала. Не специально, а по случаю, во время боя. Тогда кровь попала ей в рот из перерезанного горла какого-то датского дворянина. Просто брызнула в лицо, и брызги эти залетели в ее раззявленный в крике рот. Ее вкуса, однако, Маргот тогда не почувствовала или, вернее, не запомнила. Но, возможно, именно из-за этого у нее в том бою капитально снесло крышу. Ее моментом буквально выбросило из мира контроля в мир неуправляемой агрессии. Берсерк он и есть берсерк, даже если это всего лишь маленькая девочка. Безумная машина для убийства, которая не чувствует ни ран, ни усталости и может даже не запомнить момент своей смерти. И это все о крови. Запах, цвет, какие-то тактильные ощущения и странный с ярко выраженными металлическими нотками вкус. Но сперма не кровь.

Про нее в интернете тоже писали, что она может быть весьма полезна, и некоторым женщинам к тому же нравится на вкус. То ли солоноватая, то ли, напротив, сладковатая, то ли еще как. И все это все еще «во-первых», потому что «во-вторых», как утверждали специалисты, оральный секс способствует укреплению отношений между мужчиной и женщиной, так как, с одной стороны, мужчина получает то, о чем мечтает, - и отчего им не хватает отверстия, созданного для совокупления самими богами? - а с другой стороны, женщина в ходе орального секса якобы получает ту власть над мужчиной, о какой невозможно даже мечтать, при, так сказать, классическом половом сношении. Вот это последнее Маргот понять никак не могла. В чем ее власть, если она сосет член? Одно дело куннилингус, - там да, бесспорная власть и предположительно куча удовольствий, - но минет с властью женщины в ее воображении никак не ассоциировался.

Еще хуже обстояли дела с аналом. Удовольствие с точки зрения женщины явно сомнительное. Но ведь другие-то дают своим мужчинам в зад, вот в чем дело! До 30% молодых женщин дают! Может быть, это всего лишь мода такая или отказать стесняются? Иди знай, что там и как, но Маргот полагала, что к этому, как минимум, следовало быть готовой. Ведь нельзя заранее знать, как отреагирует ее тело на какую-нибудь нескромную ласку. В какой-то статье она читала, что во время интенсивных «обжиманий», скромно называемых прелюдией, мужчины довольно часто трогают не только ягодицы, которые принято ласкать и целовать, но и задний проход. Авторы даже утверждали, что анус — это не просто отверстие для дефекации[6], куда мужчина мечтает запихнуть свой член, а очень чувствительная эрогенная зона. Но, если так, то женщины, - пусть не все, а только некоторые, - должны получать от подобного рода ласк, как минимум, умеренное удовольствие. Тогда и анальный секс может быть, наверное, не только социальным выбором, - уступкой нравам и обычаям, - но и способом доставить друг другу удовольствие и удовлетворение.

В общем, все это было сложно, и Маргот даже подумала, не послать ли ей Илью в долгое эротическое путешествие, оставив мысли о близости еще на год или два. Вот только сделать это у нее не получалось. Сны разные снились, и желания определенного свойства неслабо так горячили кровь. Так что, идею о начале активной половой жизни пришлось принять, как данность, поскольку Маргот отлично понимала, откуда ноги растут. Все дело в возрасте. Как говорили в старину, подошло ее время, и организм не уставал ей об этом напоминать. Маргот даже к целителю сходила, вернее, к целительнице, и та ей доходчиво объяснила, что, во-первых, ведьмы ее уровня отличаются сильным либидо даже в таком, казалось бы, юном возрасте, а во-вторых, физическое развитие ее тела, - боевики, они все такие, - еще больше подстегивает процесс «полового созревания». Оставался, правда, вопрос, Илья ли ее так заводит, или ее тело реагирует подобным образом на любого крупного и красивого мужчину. И возможность ответить на этот вопрос представилась ей буквально через пару недель.

Впрочем, исследовать свои реакции на парней разного сложения и с разным уровнем накачанности тестостероном Маргот начала буквально на следующий день после посещения целительницы. На факультете Боевой Магии училось много «полноразмерных» и физически хорошо развитых юношей. Они все были разные и разного возраста, и часто во время спаррингов снимали с себя футболки. Следует отметить, им было, что показать сексуально озабоченной девушке. Во всяком случае, некоторые из них Маргот понравились, но желания переспать с кем-нибудь из этих ребят «прямо здесь прямо сейчас» у нее не возникло. А ухаживать, как следует, они пока не умели. И, за исключением, парочки не только годных физически, но и явно опытных экземпляров, наверняка ничего толком не умели. Достаточно было послушать других студенток, которым «свезло» быть оттраханными одним из этих красавцев. Все рассказы сводились к тому, что парни не знают, что такое нежность, заменяя ее довольно-таки примитивной страстью, и плохо контролируют свою физическую силу. То есть, удовольствия их ласки, если и доставляют, то только, если девушка находится под алкогольным наркозом. Кончить с ними тоже непросто, и пережить хоть какой-нибудь хилый оргазм получается, хорошо если после двух раз на третий. Мало того, по достоверным известиям, среди парней Боевого факультета встречаются скорострелы, что уже и вовсе ни в какие ворота. Это ж каким надо быть балбесом, чтобы, являясь магом, не избавиться от такого стыдного недостатка? Но идиоты даже не понимают, что у них есть проблема и, тем более, не заморачиваются ее решением. Вот в чем дело.

На других факультетах дела с этим обстояли куда лучше. Красивых вежливых парней там хватало, но на Артефакторном и на факультете Общей магии училось слишком много гомиков. Не то, чтобы они ей мешали, но они Маргот не нравились. Наверное, у нее было слишком хорошее воображение, и это мешало, в частности, когда она думала об оральном и анальном сексе. И там, и там женщины «конкурировали» именно с содомитами. К тому же, узнав про одного, начинаешь подозревать всех, а мужеложцы, — это она знала еще по прежней жизни, - порой бывают весьма хороши внешне и брутальны, как какой-нибудь долбаный викинг. Западешь на такого, а потом получится неловко. Так что изучение студентов ни к каким практическим выводам не привело. Кроме одного, пожалуй. Вокруг Маргот ходило-бродило достаточно много по-настоящему красивых мужчин. Некоторыми хотелось любоваться, кое-кто даже был даже способен разжечь огонь внизу живота, но ни один из них ее пока просто не зацепил, так что, возможно, все дело действительно в Илье, а возможно, что и нет. А в середине октября у Маргот появилась возможность проверить кое-какие предположения относительно мужчин, вообще, и полковника Куракина, в частности.

За все это время, - чуть больше полутора месяцев, - Илья смог выбраться в Новгород всего два раза. Его бригаду гоняли, что называется, в хвост и в гриву. Они были в каждой бочке затычкой, и Куракин физически почти не имел выходных. Тем не менее, два раза у него все-таки получилось «соскочить», и они с Маргот провели вместе два чудесных дня и, расставаясь, в вечер второй встречи, она позволила своему кавалеру «пристрелочный» поцелуй. В губы, но без «фанатизма». А еще через неделю, на выходных, они с дедом отправились на встречу с нелюбимыми родственниками, что окончательно расставило все по местам.

Посадник с родственниками виделся редко, поскольку их скопом не любил, что было даже странно. На взгляд Маргот, родня, как родня, и в Гардарики все эти ляхи, литвины и немцы жили уже не первое поколение. Давным-давно обрусели, но, вишь ты, шведскую кронпринцессу посадник Борецкий принял, как родную, а «этих всех» отчего-то не переносил. Ну, да бог с ним, интереснее оказалось другое. Маргот впервые попала на прием к барону Герцдорфу, где, как вскоре выяснилось, никто о ней ничего толком не знал. Было известно лишь, что Михаил Борисович нашел где-то «там» - то ли в Швеции, то ли в Норвегии - дочь внебрачного сына, ввел ее в род и удочерил, назначив своей наследницей. Так что, всем было интересно взглянуть на возникшую из неоткуда Марину Борецкую. Они и увидели.

По просьбе деда Маргот не стала дразнить гусей и явилась в имение Герцдорфов не в форме, а в вечернем платье приглушенного синего цвета и в платиновой парюре[7] с большими сапфирами и голубыми бриллиантами. Это были фамильные украшения Борецких, которые Михаил Борисович отдал Маргот, как своей законной наследнице. На самом деле, ее собственная коллекция «блестяшек» была и богаче, и разнообразнее, но самые поздние ее драгоценности были созданы в первой четверти XVI века, а самые ранние еще в XIV, а точнее в 1321 году, когда богемский ювелир Карл Венциг создал массивный золотой чокер[8], украшенный рубинами и гранатами. Те же сокровища, которые передал ей, как наследнице, посадник Борецкий были более современными, - XVIII–XX веков, - а значит выглядели изящнее, но главное, не привлекали к себе излишнего внимания и не вызывали вопросов. Оттого ее сегодняшний выбор пал именно на эту парюру, отлично подходящую к тому же к цвету ее глаз и волос, не говоря уже о платье. И, разумеется, каждый увидел в Маргот то, что желал. Кто-то шведскую девку, уведшую у них титул и состояние, другие – бедную сиротку, выигравшую в лотерею «Леди Фортуны», но нашлись и третьи – искатели богатых невест. И завертелось. Одни говорили с ней, что называется «через губу» и очень удивлялись тому, что их юная собеседница не смущается и не пасует, а равнодушно смотрит на них, сверху вниз. Маргот, и в самом деле, была выше не только всех присутствующих на приеме женщин, но и большинства мужчин, но этот особый взгляд не был связан с ее ростом. Дистанцию задавало ее чувство собственного достоинства. Впрочем, раздражали ее не эти «сливки общества», а самоуверенные ухажеры, отчего-то решившие, что в их присутствии простушка из провинции сразу же «сробеет и потечет». Ей конечно было смешно, но деваться-то некуда. Раут есть раут, с него так просто не сбежишь. Приходилось терпеть и улыбаться. Однако кое-кто явно переоценил силу своего обаяния и раскатал губу по полной программе.

Федор Людендорф, - что есть, то есть, - был молод и хорош собой. Не слишком умен и плохо образован, но хорошо воспитан, и умел виртуозно вести разговор ни о чем. Пустые, но куртуазные речи и простенький флирт, рассчитанный на провинциальную дурочку, вот и все, что он мог ей предложить, при этом считая себя, если и не пупом земли, то уж точно новым доном Жуаном.

«Интересно, я что так хреново выгляжу?» – удивилась Маргот, наблюдая его «упражнения в прекрасном», и даже мимоходом взглянула на себя в зеркало, но никаких изменений в своем облике не нашла. Все-так же хороша собой, изысканно одета, да и украшения нерядовые.

«Или он думает, что меня наряжали камеристки, а сама я дура дурой? Он что совсем не понимает женщин?»

Ни ее поведение, ни взгляд индиговых проницательных глаз, вроде бы, не позволяли предположить, что она купится на дешевые комплименты, многообещающие улыбки ингерманландского «красовцá» и на его пустопорожнюю болтовню. Однако, Федор был до одури самовлюблен, а значит и самоуверен. Он и еще парочка заштатных ухажёров буквально не давали Маргот прохода, но все это закончилось для них разочаровывающим репримандом[9]. В какой-то момент в зал вошел представительный господин в штатском. Маргот, однако, познакомилась с ним прошлой зимой, когда Григорий Максимович Берг был одет в мундир и носил на плечах генеральские погоны. Являясь начальником регионального одела Службы Безопасности, он имел тогда с Маргот долгий разговор. Они обсуждали нападение и бой, а также ее биографию, как Марины Сигридовны Борецкой, ее связи в Швеции, если таковые имеют место быть, и планы на будущее. Боевые маги нужны Службе Безопасности не меньше, чем Портальщикам.

«Упс! – усмехнулась Маргот, перехватив удивленный взгляд генерала. - Кажется, вечер перестает быть томным».

- Добрый вечер, Марина Сигридовна, - чуть поклонился ей генерал. – Душевно рад вас видеть!

- Взаимно, Григорий Максимович, - вернула она вежливый поклон. - Какими судьбами? Неужели мы с вами родственники?

- Если бы! – улыбнулся генерал. – Мы, видите ли, с Антоном Ивановичем коллеги.

«Герцдорф безопасник?» – удивилась Маргот.

- Начальник или подчиненный?

- Барон руководит другим отделом, - лаконично, но более чем туманно ответил Берг. – Кстати слышал про ваши приключения на Той стороне!

- Только слышали? – подняла бровь Маргот.

- Читал отчет, - подтвердил ее догадку генерал, – И хочу, воспользовавшись случаем, поздравить вас с наградой. «Прикол-Звезда» - серьезный орден. Заслужили!

Во время всего этого разговора Федор Людендорф и два его приятеля-конкурентна болтались рядом и, разумеется, все слышали. Собеседники-то голос не понижали. И, когда генерал откланялся, один из троих, а конкретно Митенька Соболевский, - простодушный провинциальный идиот, - задал тот самый вопрос:

- А о чем, собственно, говорил генерал Берг?

- Какой-такой орден? – добавил свой алтын Вася Корф.

- Вы служите в Службе Безопасности? – а это уже был ее неудавшийся кавалер.

- Нет, Федор, - покачала она головой. – Я лейтенант морской пехоты, но генерал действительно приглашал меня перейти к нему. А орденом меня наградили за рейд на Ту сторону. Про новый портал на Оби слышали? Это там…

И все, собственно. Ухажеры отлипли и растворились в нетях. Прием вскоре завершился, и они с дедом, наконец, откланялись. Однако Маргот убитого в пустую времени не жалела. Теперь она точно знала, что, во-первых, она гетеросексуальна, а во-вторых, в данный момент ее кровь горячит один конкретный мужчина, и это Илья. Так что она все-таки заглянула в аптеку Карлсберга, где имела довольно продолжительную и весьма поучительную беседу с провизором-консультантом госпожой Никитской. Женщина не была ведьмой, но ей это было и не нужно. Она просто знала, что и кому предложить, если у человека нет на руках рецепта от целителя. Так что Маргот покинула аптеку на Туманной улице, значительно расширив свои познания в ряде специфических вопросов, касающихся женской физиологии, и с небольшой коллекцией снадобий, зелий и эликсиров, что называется, на все случаи жизни.

6.3

Время не стояло на месте, но двигалось оно как-то рывками. То ускорялось, то останавливалось и, как бы, даже не шло вспять. Иногда летело или бежало, а в другой раз едва ползло. Впрочем, так, наверное, и должно было быть. Когда ты на полигоне отрабатываешь какое-нибудь зубодробительное боевое заклинание – это одно, а когда сидишь в библиотеке и читаешь очередную заумную теорию о том, что такое есть Агартха, и как она такая могла возникнуть, — это другое. И так со всем. Ждать свидания – долго и муторно, но сидеть в засаде еще хуже. Осваивать фехтование на тонких мечах, - на шпагах[10], катанах или эльфийских кагета[11], - интересно и утомительно, и время тогда течет медленно, как мед или патока, а вот фехтовать – это совсем другое. Когда дерешься, - и не важно спарринг это или настоящая схватка, - время летит настолько стремительно, что можно даже не заметить, что ты уже умер. Для Маргот все это было естественно, а значит, не безобразно. Она еще в своей прежней жизни великолепно научилась ждать и догонять. А, может быть, и вовсе такой родилась или, как говорится, впитала это умение с молоком матери. Так что она не роптала, а жила в том ритме, какой задавала действительность, данная ей в ощущениях.

Первый семестр второго года обучения оказался куда труднее всего, с чем слушатели Атенеума столкнулись на первом курсе, но старожилы утверждали, что второй семестр будет еще жестче. И, в самом деле, сразу после зимних каникул на них насели по-настоящему. Возросли объемы изучаемых материалов, стали более интенсивными тренировками и возросли физические нагрузки, а Маргот к тому же продолжала проходить ускоренный курс Командного Училища Войск Специального Назначения. Ее явно готовили не к полевой работе, хотя такую возможность полностью исключить было нельзя. Иначе зачем сорокакилометровые ночные марши с полной выкладкой и двадцатикилограммовым тактическим рюкзаком за плечами или спарринги с боевым оружием в руках? Зачем темномагические атакующие чары, щиты пяти разных типов и разнообразный огнестрел при стрельбе по мишеням на стенде или в полевых условиях? Но, с другой стороны, Этнопсихология, Невербальная Коммуникация и Тактика Ведения Переговоров… Если добавить сюда аггадер и йнна аггадер, то явно вырисовывались определенные перспективы. И все-таки ни к дроу, ни к темным эльфам ее пока не посылали. Держали на коротком поводке и не давали шалить.

С Ильей тоже случился непорядок. Его бригаду неожиданно перебросили в Африку, так что пришлось общаться исключительно по телефону или зуму и писать друг другу мэйлы. До переброски у них состоялось всего три свидания, и на третьем они минут десять целовались в машине, так что Маргот решила, что перед четвертым выпьет все те зелья, которые покупала именно на этот случай. Однако не судьба. Илья вместо ее аккуратной попы попал куда-то в жопу мира и воевал сейчас там с местными инсургентами. Так себе занятие, если честно. В особенности, если представить, чем могло бы завершиться их четвертое свидание. Во всяком случае, то, что снилось Маргот, - а воображение у нее оказалось будь здоров какое, - явно понравилось бы не только ей, но и ему.

«Ладно! – вздохнула Маргот, в очередной раз проснувшись в поту и всем прочем. – Вернется, отыграюсь! А пока…»

Пока пришлось принимать Фригидин малой концентрации. Гадость страшная, зато не штормит, и голова занята делом, а не основным инстинктом.

Так продолжалось до мая. Учеба, тренировки и снова учеба, а потом ее вдруг вызвали к декану. Полковник Бурлаков принял ее в своем кабинете. При этом стоя, а не сидя за письменным столом, как водится у начальства.

- Доброе утро, Марина Сигридовна! – поздоровался он, едва она вошла в кабинет.

- Доброе, - попробовала сориентироваться Маргот. - Или нет?

- По правде сказать, не очень, - кисло улыбнулся полковник.

- Что-то случилось? – Она отчего-то подумала, что речь пойдет об Илье и страшно перепугалась.

«Убит? Ранен? Попал в плен?»

И только потом сообразила, что она Куракину пока никто и звать ее никак. Случись с ним что, никто о ней даже не вспомнит.

«Тогда, что? – моментально пробежалась она по возможностям и вероятностям. – Дед или дроу?»

Оказалось, что именно дроу.

- Мы направили к дроу официальное посольство, - не садясь и не приглашая присесть свою студентку, - перешел к делу полковник. – Наши шли в замок Ол-Доньо. Это одна из резиденций князя Агарроса из дома Баил нынешнего правителя княжества Адж-Богд. Шли с проводником и охраной, нашей и дроу, но в предгорьях их перехватили наемники из Буккит-Паггон и катайны из империи, катайны — это по-нашему ушкуйники или вроде того. Короче говоря, их было много и наши попали в засаду. Уцелели немногие, и мы остались без посла или хотя бы временного поверенного в делах. Их посол на нашу территорию прошел накануне и поэтому уцелел. Как вы понимаете, это форс-мажор. У нас цейтнот. Действовать надо быстро, а резерва на данный момент нет. В канцелярии Премьер-министра решили поставить во главе посольства вас, Марина Сигридовна. Будете нашим Чрезвычайным и Полномочным Послом в ранге Министра[12].

- А не слишком ли жирно для лейтенанта? – удивилась Маргот.

- Для лейтенанта жирно, - согласился с ней Бурлаков, - а вот для княжны-наследницы в самый раз. Вылетаете завтра в восемь утра.

- То есть, это приказ? – все еще сомневалась Маргот. - А дед знает?

- Насколько мне известно, посадник имел долгий и крайне сложный разговор с премьером[13], думским Набольшим[14] и Главкомом, - пояснил декан. – Его согласие получено. Ситуация-то, как я уже сказал, чрезвычайная. Иди знай, кто еще получил выход на дроу. Есть сведения о двух новых порталах, открывшихся точно так же, как Обский, но не на нашей территории.

- Кто-нибудь уже знает, как это произошло, - успела вставить свой вопрос Маргот. Очень уж это было ей интересно, но главное актуально.

- Нет, - покачал головой полковник. – Ученые работают, но, насколько я знаю, подвижек нет. И, предвосхищая ваш вопрос, если портал вдруг закроется, сейчас у нас есть точная географическая привязка к одному нашему порталу, и двум колониальным в Северной Америке. Далеко, конечно, но не безнадежно. Карту и точное описание маршрутов получите завтра перед вылетом со всеми прочими документами.

- Но я даже не в курсе того, что там происходило в последние восемь месяцев, - возмутилась Маргот!

- Брифинг с вами проведут на борту самолета, - отмахнулся полковник. – С вами летят и портальщики, и люди из канцелярии Князя. А отряд сопровождения формируется прямо сейчас. Так что, если вы согласны, то езжайте домой и готовьтесь…

6.4

Сборы были недолги. Все, что требовалось в походе, было заранее приготовлено, собрано и разложено по местам. Что-то в рюкзак, другое – в оружейную укладку. Одежда, оружие и снаряжение на тот или иной случай, и все бы хорошо, но в семь часов вечера позвонили из МИДа и вежливо напомнили, что Маргот, вообще-то, не рядовой боец и даже не лейтенант флота, а Полномочный Посол в ранге Министра, что, разумеется, обязывает, да еще как. Пришлось доставать из закромов «парадно-выходной», облегченный «рыцарский убор» с посеребренной титановой кольчугой и черненым нагрудником из танталовой стали с оскалившимся волком из красной эмали, шлем в виде волчьей головы и все остальное, что прилагается к доспеху, - наплечники, наголенники и далее по списку, - но и это не все. В портплед из тонкой кожи были уложены охотничий костюм из замши и атласа[15], и другой – для путешествий верхом, сшитый из тонкой кожи, шерсти и вареного шелка[16], и конечно же особо тонкая кольчуга, поддеваемая под колет, и часучовая[17] туника, расшитая серебром и золотом, и еще одна из набивного шелка, и прочая, и прочая. Целых два кожаных мешка с бельем, одеждой и мягкой рухлядью[18]. Пришлось также взять пару шкатулок с драгоценностями, - и для себя, и в подарок, - и парадное оружие. Тут у нее был весьма широкий выбор, но Маргот не стала ломать себе над этим голову. Взяла кое-что из того, что хранилось в сокровищнице Дёглингов, и в добавок укладку с кагетой, которую подарил ей адмирал Вельяминов. В общем, получился неслабый такой багаж, но ей, как Чрезвычайному и Полномочному Послу полагались, оказывается, одна верховая и две вьючные лошади, так что, вроде бы, не беда, однако, чтобы все это вынести из дома, а потом загрузить в прибывший за ней шикарный автомобиль, потребовалась помощь водителя и одного из слуг. На аэродроме с этим оказалось проще, потому что обслуживающего персонала было больше. Впрочем, в тяжелый военно-транспортный Святогор грузилось довольно много людей с немалым багажом. Некоторых из них Маргот знала по прежнему походу. С нею вместе из Новгорода на временный аэродром Лукашкин Яр близ Обского портала вылетало семеро бойцов из спецгруппы комбрига Старовойтова, а командовал ими полковник Снегирёв, который поведет в запорталье посольский караван. В принципе, разумное решение сразу по двум обстоятельствам: во-первых, полковник Снегирев и майор Годун были первыми, кто ходил в гости к дроу, а во-вторых, у этих двоих уже была выстроена определенная система отношений с Маргот, которой предстояло возглавлять миссию. Остальных бойцов, - трех парней и двух девушек, - Маргот знала хуже, но они все-таки были знакомы и вместе тренировались на базе отряда, что уже немало. Ближе познакомились уже на борту Святогора, и тогда выяснилось, что эти семеро не случайные люди. Они, оказывается, уже несколько раз ходили к дроу. Недалеко и ненадолго, но все-таки неплохо изучили район предгорий, побывали в нескольких замках дроу и даже в одном их городе, и за этот год неплохо поднаторели в аггадере, - разговорном языке дроу, - и даже понахватались тут и там словечек и присловий из высокого аггадера. Привыкли к местности и климату и перезнакомились с массой местных персонажей. Остальные участники экспедиции являлись или промысловиками и трапперами на государственной службе, имевшими прежде дело с эльфами разных мастей, или сотрудниками МИДа. Впрочем, дипломатов было только двое: Антон Кузьмич Берзин и Анатолий Потапович Корневой. Остальные пятеро были экспертами: ботаник, зоолог, целитель и два специалиста по «магическим практикам». За этим туманным термином, как поняла Маргот, скрывались обыкновенные шпионы. Хотя, возможно, и не обыкновенные, поскольку обычным шпионам в тех краях делать было попросту нечего. Не тот профиль.

А самой Маргот в полете занимались Корневой и Снегирев, вводившие ее в курс дел. А дел этих оказалось не так, чтобы мало, хоть времени с прошлой экспедиции и прошло всего ничего. Нашим удалось поладить с дроу, прежде всего, потому что эльфы влипли по-крупному. Их анклав оказался со всех сторон окружен врагами. И, вроде бы, плевать, ведь Чиантар огромная по площади горная страна, на территории которой расположены три княжества дроу и два союзных им княжества людей. Однако самодостаточной эта территория, увы, не является. Дроу и людям нужно торговать, чтобы получить то, чего нету в горах. В прошлом, - на протяжении, как минимум, пяти веков, - все так и обстояло. Дроу поставляли на продажу золото, электрум[19] и самоцветы, древесину редких пород и магически активные травы, зелья и амулеты, оружие и выделанные кожи. Кроме того, в горах водились животные, которых не встретишь на равнине, - те же виверны, скальные медведи и пещерные львы, - а мастера дроу славились своими изделиями из стали, серебра и бронзы, однако меди и железа в Чиантаре было очень мало, а олова не было совсем. В высокогорных долинах очень трудно выращивать хлеб и практически невозможно – хлопок. Дроу выращивали, правда, в предгорьях лен, но и того было мало, а шерстью и местной разновидностью сизаля[20] все нужды достаточно развитого общества не покрыть. В общем, блокада, которую организовали им люди, живущие в четырех разных государствах, - республика, королевство и два герцогства, - и примкнувшие к ним равнинные эльфы, начала тяжело сказываться на экономике дроу и их уровне жизни. Поэтому портал, ведущий в сильное государство доброжелательно настроенных к дроу людей, оказался для них буквально манной небесной, но зато живущие поблизости от портала «потусторонние» хомо сапиенсы позиционировали себя, как сильный, коварный и не склонный к переговорам противник. И это касалось как дроу, так и людей-пришельцев.

С одной стороны, это было выгодно для Гардарики, поскольку люди, жившие в торговой республике Буккит-Паггон и в империи Мансиран, могли предложить гораздо меньше товаров, имеющих ценность именно для новгородцев, чем жители горной страны. Зерно, ткани и металлы новгородцам были не нужны, своего хватало, а вот изделия дроу и их магически насыщенные травы, минералы и минерализованные воды были более, чем востребованы. Однако, с другой стороны, конфликтная ситуация в районе портального перехода мешала нормальному общению и торговле. Таким образом, задачей дипломатической миссии, которую возглавила Маргот, было заключение мирного договора с дроу и подписание большого торгового соглашения, под которое новгородцы были готовы сформировать пару-другую дивизий, способных обеспечить безопасность на торговых путях.

Все это ей методично вбивали в голову в течение всех шести часов полета, а на месте ее ожидал брифинг разведчиков и отчет ее «зампотылу», который пока суд да дело сбивал караван и оснащал его всем необходимым. В итоге, Маргот узнала, что пойдут они тремя «волнами». В первую волну входят разведчики, затем в игру вступает отряд спецназа, сформированного полгода назад для работы в этом конкретном портале, и, наконец, само посольство – полсотни людей и в три раза больше лошадей. Лошадок ее «зампотылу» Кушнарев подобрал лучших, каких только можно было найти в республике: все как на подбор крепенькие, низкорослые и широкогрудые. Четыре десятка карпатских пони[21] и десять дюжин не менее выносливых алтайцев[22]. Ну, и все прочее, что потребно в походе: седла и седельные сумы, вьюки и палатки, арбалеты, кабаньи копья[23] и рогатины[24], пилы и топоры и множество других вещей, без которых не обойтись, путешествуя по первозданным лесам и горам.

- Спасибо, Иван Никанорович, - поблагодарила Маргот майора Кушнарева. – Вы проделали поистине огромную работу. Когда мы сможем выступить?

- Так уж скоро, - пожал плечами тыловик. – Люди собраны, лошади готовы, имущество складировано. Дары и образцы товаров прибыли вместе с вами. Так что, теперь решайте все вопросы с полковником Снигиревым. Он ваш заместитель по оперативным вопросам, а я, извините, занимаюсь исключительно логистикой.

Ну, логистикой, так логистикой, и, наскоро перекусив, Маргот уединилась с полковником Снигиревым, начальником охраны посольского поезда капитаном[25] Мерзликиным и начальником разведки экспедиции штаб-майором Годуном. Из этих троих она не была знакома только с начальником охраны. Капитан, судя по знакам различия, формально принадлежал к разведке ВДВ, но уже, как минимум, три года служил в портальном управлении. И раз уж его назначили в посольство, то он являлся опытным и надежным человеком. Во всяком случае, именно так отозвался о нем знакомый с Мерзликиным Снегирев. Однако с первых же секунд встречи Маргот поняла, что, во-первых, никто не удосужился объяснить майору, кто такая есть Марина Борецкая и почему именно она назначена начальником экспедиции. И это было, во-вторых, поскольку из-за спешки до Мерзликина не успели довести некоторые принципиально важные факты. Он просто не знал, что ему предстоит стать начальником охраны поезда Полномочного Посла, а не большой экспедиции в глубь новой территории. Соответственно, придя на встречу, он решил, что адмирал Борецкий таким образом строит карьеру своей внучки. Пробил для нее синекуру начальника экспедиции, где все за нее станут делать другие, а она по возвращении будет осыпана милостями, наградами и званиями. История, к слову сказать, отнюдь не невозможная. Такое случалось в республике и, увы, нередко.

Разубедить майора оказалось непросто, но Маргот никогда не боялась трудностей, а в этом случае ей и напрягаться не пришлось. Вкратце объяснив Мерзликину, что она, вообще-то, боевой маг, награжденный двумя орденами, - а не просто внучка посадника, - Маргот продемонстрировала майору свою мифриловую подвеску-пайцзу.

— Это, - сказала она, показав подвеску, которую носила на груди, - паррасаар, что означает на языке дроу пайцзу, но не простую, а такую, какую одна знатная женщина может подарить другой знатной женщине, назвав ее вуллар, то есть, Сестрой в значении Равная. Конкретно мне этот паррасаар подарила принцесса Хиварра – дочь князя Фарауна Форраса из Дома Ксаранн. Это пропуск в любое из пяти княжеств Чиантара.

- То есть, вы уже бывали на той стороне? – нахмурился майор.

- Я была на практике в отряде комбрига Староверова, когда открылся портал…

- И прошли со всеми через Большой Гон, - кивнул Мерзликин, наконец, сообразивший, что к чему.

- Да, - подтвердила Маргот. – И после ходила вместе с Павлом Дмитриевичем на переговоры к дроу. Там я познакомилась с принцессой Хиваррой и меня признала их главная колдунья.

- То есть, вы не только боевой маг? – уточнил начальник охраны.

- Вы правильно поняли, Борис Иванович, - кивнула Маргот. – А теперь давайте обсудим, как будет организован поезд…

6.5

За первый день пути удалось пройти только пятнадцать километров. Маршрут, предложенный разведчиками, был более или менее безопасен, но зато рельеф местности оставлял желать лучшего. По таким «оврагам и буеракам» и пешком-то попробуй пройди, что уж говорить об их поезде, включавшем более полутора сотен лошадей. Двигались медленно, тем более что по ходу дела пришлось форсировать две нешироких реки, имевших, однако, довольно сильное течение. Впрочем, так все и планировалось, так что никто не роптал.

Второй день путешествия оказался куда более продуктивным. Еще ранним утром отряд вошел в довольно широкую речную долину. Здесь идти было куда легче и по-настоящему дорога ухудшилась только ближе к вечеру, когда им пришлось одну за другой преодолевать каменные осыпи. Собственно, на этих осыпях экспедиция потеряла всю фору, полученную утром и днем. Однако, им все-таки удалось пройти за день порядка двадцати шести километров. Положительным моментом являлось также то, что на них никто не нападал, ни агрессивно настроенные люди, ни опасные хищники. Все было спокойно, но ночью посыльный от авангарда сообщил, что разведчики и спецназ дважды за прошедший день вступали в боестолкновения с разъездами регулярной армии Буккит-Паггона. Эти отряды были немногочисленны, но так далеко от своих границ республиканцы еще не заходили. Это был тревожный знак. Вполне возможно, - учитывая время года и установившуюся сухую погоду, - что нобли Буккит-Паггона решились перейти от блокады к полномасштабному вторжению в пределы Чиантара. И это было не только мнение новгородцев, точно так же думали проводники-дроу, шедшие вместе с посольством. Поэтому на третий день решено было свернуть на одну из старых дорог дроу, которая вела внутрь страны через узкие труднопроходимые ущелья. Это увеличило время в пути и усложнило продвижение вперед, но зато за весь день их никто так и не потревожил.

«Правило трех!» - вспомнила Маргот, обходя уже в темноте периметр бивуака.

Трудно сказать, что было первично в овладевшей ею тревоге: древние поверья, наделявшие числа 5, 7 и 13 особым смыслом, или ее ведьминское чутье, неотличимое от «предзнания».Ее тетка Сигрид говорила про такое, «вещует, де, сердце». И это был достаточный повод для беспокойства.

«Что-то будет!»

- Павел Дмитриевич, - обратилась она к Снегиреву, - вводите в действие Красный Код.

Снегирев ни о чем ее не спросил, только заглянул в глаза и сразу же согласился.

- Красный Код и Режим Тишины! – приказал он своим помощникам.

Красный Код означал, что сегодня люди будут спать по очереди и, что называется, не снимая сапог. А тишина… Этот приказ, понятное дело, касался одних лишь людей. Заставить полторы сотни лошадей вести себя смирно, не сможет даже настоящий волхв. Так что лошадям лошадиное, а люди перешли в режим теней. Не шуметь, не делать резких движений и говорить по минимуму. Маргот же сменила парадную кагету на тесак-скрамасакс и вооружилась секирой. Чутье подсказывало, что этой ночью она лишней не будет, а спать Маргот устроилась между двумя валунами, положив рядом с собой секиру и метательное копье. Зачем оно нужно ночью, не объяснить, но ей было очевидно, дротик пригодится, и, что характерно, ничуть не ошиблась.

Проснулась сразу вдруг, - Маргот называла это «боевой побудкой», - прислушалась, втянула носом ночной прохладный воздух и, не задумываясь, кинула на склон ближней горы Паучью Сеть. Время было позднее, под убывающей луной и яркими звездами бивак спал, но казался вымершим. Лишь лошади создавали обычный для них тихий шум, пофыркивая и переступая копытами во сне. Впрочем, Маргот сразу почувствовала людей, притаившихся в секретах и несущих караул в нескольких жизненно важных пунктах раскинувшегося на крошечном плато лагеря. Но заинтересовали Маргот не они, а те бесшумные тени, что скользили между камней на крутом склоне горы. Впрочем, еще через мгновение она засекла еще одну группу «теней». Эти карабкались на плато снизу от довольно большой горной реки.

«Проблема!»

Это были не люди и не дроу. Другой отклик на «поиск живого», другой незнакомый запах, а еще через мгновение Маргот поняла, что «тени» делятся на две не совпадающие по признакам группы: человекообразные особи и что-то среднее между крупными кошками и средних размеров медведями. И те, и другие, по ощущениям, были опасны и воспринимались, как враги. Вопрос был лишь в том, засекли ли их бойцы, охранявшие периметр? Об этом можно было бы подумать еще пару-другую секунд, но рисковать все-таки не стоило. «Тени» показали себя настоящими ночными охотниками. Двигались они быстро и практически бесшумно, стремительно сокращая дистанцию до бивака экспедиции. Но было и кое-что еще. Это был какой-то новый незнакомый Маргот противник, и, учитывая локацию, люди с ним прежде, скорее всего, не сталкивались, а вот дроу явно знали, о ком идет речь. Маргот ощутила, как проснулись и напряглись спавшие неподалеку проводники-дроу, и это разрешила все ее сомнения. Чуть приподнявшись над камнем, она зацепила ночным взглядом одну из ближних к ней «теней» и, не раздумывая, кинула в противника огненное копье. Огонь был нужен только для того, чтобы привлечь внимание людей, но и бросок оказался образцово-показательный. Маргот поразила цель с первой попытки, но разглядывать в кого она там попала, не стала. Сразу же развернулась к реке и бросила в ту сторону Большую Зарницу, разом осветив склон, поднимавшийся к плато от реки. Лагерь откликнулся на ее сигнал хаотично разбросанным по всему биваку движением, но главное было в том, что начали действовать бойцы, находившиеся в секретах. Возможно, они обнаружили противника даже раньше Маргот, но проверять это было некогда, - да и невозможно, - поэтому она и ударила первой. После этого тут и там начали стрелять арбалеты, полетели дротики и файерболы боевых магов. Но, в первую очередь, маги осветили поле боя, подвесив в темном небе Лампионы и Факелы. Для Маргот это было непринципиально, но, имея подсветку, она бросила в кого-то из «теней» сначала дротик, а потом, когда расстояние между ними сократилось еще больше, один за другим три метательных ножа, а следующего врага она встретила уже секирой. Сейчас она уже знала, что антропоморфные создания были в среднем выше людей, тоньше и гибче, двигались быстро, производя при этом минимум шума, несли на себе какую-то необычную гибкую броню и были чрезвычайно сильны. Во всяком случае, скрестив свою секиру с чем-то похожим на китайское гуан дао[26], Маргот уже знала, что ее огненное копье пробило вражеского бойца насквозь, а вот ножи не причинили «теням» ровным счетом никакого урона. Дротик же, по-видимому, все-таки пробил грудной панцырь, но врага не убил и даже не уронил на землю. Ну а сейчас она смогла вполне оценить силу, скорость и мастерство подобравшегося к ней вплотную противника. Он был очень сильным, но не сильнее Маргот, пустившей в руки и ноги свою Темную Силу. Скоростью он ее тоже не превосходил, но Маргот с первых же ударов, вполне «почувствовав» противника, еще больше взвинтила темп боя, и довольно быстро добилась успеха. Ее секира была короче вражеской «глефы», а техника у них обоих была примерно равной, но скорость и сила сделали свое, и после быстрого обмена серией ударов, Маргот пробила защиту чужака, и полукруглое зачарованное лезвие ее нового бродэкса ударило «тень» по правому плечу. «Броню» ее удар тоже, по-видимому, пробил, хотя и с трудом, и противник, вскрикнув, а вернее, зарычав от боли, выронил свое оружие и отшатнулся от Маргот, делая неуверенный шаг назад, и теряя равновесие, но добивающего удара она произвести не успела. Ее атаковал один из действовавших в союзе с «тенями» зверей. Пока дралась с этим кем-то, рассмотреть его толком не смогла. Очень уж быстрая тварь. Быстрая, злобная и сильная. Да и снаряжена для боя более, чем хорошо. На лапах десятисантиметровые когти, а в пасти двойной набор длинных клыков, верхние и нижние, но они каким-то образом складывались вместе и не торчали наружу, мешая хищнику закрывать пасть. В общем, та еще тварь, и она-таки успела разок пробить защиту Маргот, ударив когтистой лапой в грудь. Удар получился сильным, и отбросил Маргот метра на два назад, но броню, к счастью, не пробил. А в следующий момент, прыгнув с места вперед, разозленная Маргот перерубила животине хребет почти у самого основания черепа.

Избавившись от твари, Маргот переключилась на другую «тень», с которой вот уже полторы минуты никак не мог справиться один из бойцов охраны. Он был неплох и к тому же вооружен тяжелым мечом-бастардом[27], но одолеть «тень» в одиночку все-таки не мог. Так что помощь Маргот оказалась отнюдь не лишней, но зато она заинтересовала сразу двоих противников, вероятно, оценивших ее силу и умение. Бойца охраны тут же атаковала очередная тварь, а на Маргот насели вооруженные глефами враги. Впрочем, даже находясь под атакой, она не переставала следить за полем боя и оценивать ситуацию в режиме реального времени, так что быстро сообразила, что «тени» и твари общаются между собой «безмолвной речью». Что-то вроде телепатии, но на нее их способность не распространялась. Маргот их не слышала и ни разу не почувствовала даже робкой попытки ментального вмешательства, но было очевидно, что враги взаимодействуют между собой и что твари, по-видимому, обладают не только силой, но и каким-то подобием разума. Иначе объяснить слаженность действий «теней» и бившихся вместе с ними тварей было невозможно. Это, разумеется, стоило обдумать, но позже, а не во время боя. А бой продолжался долго для подобного рода столкновений. Четверть часа, именно столько времени понадобилось новгородцам, чтобы перебить всех нападавших, но сама Маргот освободилась несколько раньше и, прихватив с собой одного из бойцов охраны, - как раз того, кому помогла в самом начале боя, - полезла наверх. Ее не оставляло ощущение, что там, метров на двести выше по склону находится разгадка ночного нападения. Это снова же была всего лишь интуиция, но она не обманула Маргот и на этот раз.

В большой пещере, находившейся почти у гребня невысокого скалистого кряжа, они с ее спутником обнаружили двух не успевших слинять людей. Один, насколько смогла понять Маргот, был простолюдином, типичным горожанином из Буккит-Паггона, но вот второй, если исходить из его одежды и снаряжения, являлся одним из младших нобилей города-государства. Их язык Маргот знала плохо, - что называется, с пятого на десятое, - но большинство горожан в той или иной мере знали язык дроу, а уж нобли – наверняка.

- Тебе не из чего выбирать, но я предоставлю тебе выбор, - холодно сказала Маргот испуганному мужчине. – Ты или расскажешь мне все сам, и я обещаю убить тебя быстро, или я выпытаю все это из тебя, и умирать ты будешь долго, грязно и крайне болезненно.

Наверное, мужчину ввела в заблуждение ее внешность, поэтому Маргот не стала продолжать разговор, а достав нож, начала его резать. Делала она это неторопливо и со знанием дела, так что говорить младший нобиль был готов уже через минуту, но вёльва никуда не торопилась, и мучила мужчину еще несколько минут, пока он не охрип от крика. И вот тогда он рассказал ей все и во всех подробностях. Те, кто напал на бивак новгородцев, не были в полном смысле слова людьми или эльфами. Они были похожи на людей, но обладали иной физиологией, да и анатомия у них была несколько иная. Арамаски являлись разумными ночными хищниками и жили за океаном. Не вампиры, хотя и пили кровь людей и животных, не дикари, - у них была своя особенная цивилизация, - но жили они небольшими анклавами в труднодоступной местности: в горах, болотах или в заросших густой растительностью поймах рек. Здесь они оказались в наеме вместе со своими охотничьими зверями. Твари эти, - здесь их зовут наджерами, - водились только там, где жили арамаски. Они, и в самом деле, были опасными полуразумными хищниками, вступавшими в строго индивидуальный «побратимский» союз каждый со своим «человеком». Нобили торговой республики Буккит-Паггон наняли арамасков именно для того, чтобы перехватывать близ портала караваны дроу и новгородцев. И засаду, в которую попал, - ну, или почти попал, - посольский поезд, готовили загодя, а наблюдение за караваном осуществлял какой-то колдун, посылавший сообщения отрядам, выдвинувшимся навстречу новгородцам, каким-то своим особым, колдовским способом, о котором младший нобиль ничего не знал. Получалось, что и на новгородцев у местных нашлась управа. Кто-то ведь разработал неглупый план и осуществлял общее руководство операцией, в которой были задействованы, как минимум, один сильный колдун, несколько хорошо обученных отрядов городской стражи, дружины ноблей, и, наконец, ватага арамасков, оказавшихся крайне опасным противником, в особенности, в ходе ночного боя.

Допросив пленника, Маргот, как и обещала, отправила его к праотцам, а сама вернулась в лагерь. Допрос длился почти три часа, и оказался достаточно интересным, поскольку много нового удалось узнать не только о неизвестном прежде народе, но и о жизни в Буккит-Паггоне. О Больших и Малых Ноблях, о торговых связях и военных возможностях. В общем, время было потрачено с пользой, но вот взять с тела мертвого нобля оказалось практически нечего. Броня и меч у него были, хоть и разукрашены накладками из серебра и мамонтового зуба, но сделаны из дрянного железа, да и с эстетической точки зрения не представляли из себя ничего особенного.

«Ширпотреб!» - решила Маргот, изучив детали.

Другое дело арамаски и их твари. У тварей оказались отличные клыки и когти, крепкие, едва ли не драконьи, черные кости и прочные, - сопоставимые по прочности с кевларовой тканью, - гладкие аспидно-черные шкуры. Кроме того, по мнению экспертов, входящих в свиту Маргот, их половые железы, сердца и еще кое-какие потроха могли оказаться крайне интересными ингредиентами для зельеварения и алхимии. Много чего ценного нашлось и у самих арамасков. Прежде всего, это их броня животного происхождения. По-видимому, в тех краях, где они обитали, водились не только наджеры, но и другие интересные животные, поскольку прочная и гибкая броня была явно изготовлена из звериной кожи, а негибкими элементами, типа керамических пластинок в бронежилетах, являлись костяные вставки. Кость, из которой они были выточены, была белой, плотной и очень твердой. Оружие у арамасков тоже было непростое. Их глефы были выкованы из высококачественной стали точно также, как ножи и кинжалы. В общем, здесь было чем поживиться. Был, впрочем, и еще один крайне деликатный момент, касающийся арамасков. Их собственные ядовитые железы и кое-какие внутренние органы такие, например, как «второе сердце», способное перекачивать и смешивать со своей собственной кровь других живых существ. На Земле действовал повсеместный запрет на использование в качестве ингредиентов человеческих органов и плоти. В принципе, этот запрет распространялся и на всех прочих разумных, с которыми встретилось человечество в мире, лежащем за портальными арками. Однако, в данном конкретном случае было решено сделать вид, что члены экспедиции все еще не определились с классификацией арамасков в качестве «людей». Ну, а животных, - и даже полуразумных животных, - использовать в зельеварении никто не запрещал, тем более таких, которые нанесли отряду существенный ущерб. Одиннадцать убитых и полторы дюжины раненых в отряде из пятидесяти человек, это много или даже очень много, не говоря уже о том, что после такого боя пришлось объявить дневку, поскольку двинуться в поход сразу с утра было невозможно, а позже – уже не имело смысла.

Весь день они занимались делами. Мертвых надо было сжечь. Раненых подлечить, а добычу подготовить к транспортировке. Было тревожно, поскольку все ожидали новых нападений, но день прошел спокойно, ночью их тоже никто не потревожил, а утром к биваку вышел отряд новгородских трапперов, которые охотились километрах в двадцати южнее, но двое суток назад были вынуждены вступить в бой с двумя десятками наемников из Буккит-Паггона. На их удачу, наемники, вспугнули зверье, и, соответственно, не смогли захватить трапперов врасплох. Охотники устроили засаду и перебили врагов, хотя и сами понесли потери, после чего решили отступить к порталу, но наткнулись на посольский поезд. Впрочем, они посольство не задержали, и колонна вышла в путь, как и планировалось, на рассвете. И опять-таки шли довольно спокойно. Было лишь несколько стычек с хищниками, но, в целом, для такого отряда, как они, это была и не угроза вовсе, а так – дорожное приключение. А на закате к ним вышел отряд разведчиков дроу, и с этого момента путешествие пошло, как по накатанной. Так что через три дня они вышли к сторожевой пограничной крепости Ол-Эсья. Отсюда начинались уже земли дроу, и захватчики пока не достигли этих мест.

[1] Господарь — титул Великого Новгорода и правителей Великого княжества Литовского, Северо-Восточной Руси, Молдавии, Зеты и Черногории. Титул появился одновременно в западнорусском и сербском дипломатических языках в XIV веке как калька с латинского dominus (хозяин, господин). В Московском государстве в начале XVII века слово было вытеснено предположительно производным от него «государем».

[2] «Орфей и Эвридика» — опера К. В. Глюка, созданная в 1762 году на сюжет греческого мифа об Орфее; cамое известное произведение композитора. «Орфей и Эвридика» — одно из самых влиятельных (и по мнению многих ценителей, совершенных) произведений в истории оперного искусства. Это старейшая опера, которая остаётся частью стандартного репертуара (и никогда не покидала его с момента своего создания).

[3] Лейтенант флота примерно соответствует званию поручика.

[4] Алтын – три копейки. В Гардарике фразеологизм включает не «пять копеек», а «три копейки».

[5]Rosa «Gloria Dei» — сорт роз класса чайно-гибридных. Иногда этот сорт называют самой знаменитой розой двадцатого столетия. Она была выведена французским садоводом Фрэнсисом Меяном в 1935—1939 годах.

[6] Дефекация — процесс удаления организмом кала из пищеварительного через анальное выходное отверстие (анус).

[7]Парюра (фр. parure — убор, украшение) — набор ювелирных украшений, подобранных по качеству и виду камней, по материалу или по единству художественного решения.

[8] Чокер (англ. от choker «душитель») — вид украшений, короткое ожерелье, плотно прилегающее к шее. Массивные золотые чокеры (Саксонский воротник), украшенные жемчугом и драгоценными камнями, входят в моду в эпоху Позднего Средневековья в XV—XVI веках. Плотно облегающее шею золотое ожерелье могло быть частью более крупного украшения, спускающегося на грудь.

[9] Реприманд - устар., разг. неожиданность, неожиданный оборот дела.

[10]Шпага — русское название холодного, длинноклинкового и как правило, колюще-рубящее оружия, которое является разновидностью узкого европейского меча и состоящее из длинного (около одного метра и более), прямого одно-, двухлезвийного или гранёного клинка и рукояти (эфеса) с дужкой и гардой различной формы.

[11] Придуманный автором тип узкого меча, который земляне считали оружием темных эльфов, но который, как выяснилось куют дроу.

[12] «Полномочный Посол в ранге Министра» — это исторический дипломатический ранг, который сейчас употребляется в сочетании «Чрезвычайный и полномочный посол». Полномочный посол — это дипломат, наделенный всеми полномочиями подписывать соглашения от имени своего суверена.

[13] В Гардарики его по традиции именуют Князем.

[14] Гардарики – парламентская республика. Вече - Парламент, Боярская Дума – Сенат, Набольший боярин Думы – председатель сената.

[15]Атлас - атласное переплетение позволяет получить плотную шелковую или полушелковую ткань, которая хорошо драпируется, отличается гладкостью, мягкостью, блеском с лицевой стороны. Ткань используют для пошива блуз, юбок, платьев, подкладки верхней одежды.

[16] Вареный шелк - глянцевое полотно с текстурой под нежную замшу.

[17] Часуча или дикий шелк - более плотная чем обычный шелк, фактурная ткань с приглушенным блеском. В процессе производства используются нити дубового шелкопряда. Из часучи шьют юбки, платья, костюмы, плащи, брюки, жакеты.

[18] То есть, с мехами.

[19] Электрум (электрон): Природный сплав золота и серебра, содержащий от 15–20% до 80% серебра, часто имеет зеленоватый или серебристый оттенок.

[20]Сизаль — это натуральное грубое волокно, получаемое из листьев растения агава сизальская. Из него делают канаты, шпагат, упаковочные ткани, мочалки и когтеточки для животных, а также используют в производстве матрасов и для декора. Агавы растут в высокогорье.

[21] Гуцульский пони или карпатский пони, известен как гуцулик или гуцул — горная порода домашних лошадей, сформировавшаяся в Карпатах. Разводится в Румынии, Польше, на Украине.

[22] Алтайская — одна из древнейших пород лошадей Сибири, выведенная на территории Алтайских гор, близкая к монгольской породе.

[23] Кабанье копьё — разновидность копья, используемая для охоты на кабанов: короткое и тяжелое копье с широким наконечником и перекладиной, поперечной древку. Кабаньи копья преимущественно известны в Германии и Скандинавии.

[24] Арбалеты, кабаньи копья и рогатины не являются табельным оружием.

[25] Капитан старше по званию, чем штабс-капитан.

[26]Гуань дао — китайское холодное оружие, похожее на глефу или алебарду, состоящее из длинного древка с боевой частью в виде широкого изогнутого клинка; масса в пределах 2—5 кг.

[27] Полутораручный меч — современное обозначение группы средневековых западноевропейских мечей, которые удерживали в основном двумя руками, но при этом их вес и баланс допускал при необходимости одноручный хват.

В средневековых трактатах такое оружие называется просто «меч» без каких-либо уточнений, «меч-бастард» (англ. bastard-sword) или «длинный меч» (англ. longsword).