Вторая ошибка бога

Глава 4

Глава 4

4.1

Дотта оказалась весьма приличной женщиной. Не пряталась от Маргот, но и не навязывала ей свое общество. Всегда была где-то рядом, но не слишком близко и обращалась к Маргот только из вежливости, - например, за общими трапезами, - или при случайной встрече. Иногда они все-таки пересекались, потому что Дотта много времени проводила с Михаилом Федоровичем, и, если дела требовали от него встретиться с внучкой, или, напротив, Маргот имела необходимость переговорить с адмиралом, то встречи с Доттой было не избежать. Впрочем, она к этому и не стремилась. Госпожа Ангрен была спокойной милой женщиной, и вести с внучкой Борецкого войну за право быть «первой дамой замка», кажется, не собиралась. Маргот это тоже было не в голову. У нее своя жизнь, а у Михаила Федоровича – своя. Придет время вступать в наследство, значит, так тому и быть. Однако на данный момент вопрос так остро не стоял. Посадник жив, здоров и в меру энергичен, — вот даже женщину себе завел, - и значит, Маргот вольна распоряжаться своей жизнью так, как ей заблагорассудится. Так что довольно быстро дела пришли в порядок, и жизнь вошла в свою привычную колею. Утром разминка, - часа на полтора, никак не более, - потом, но уже после завтрака упражнения в прекрасном, то есть, в колдовстве и боевой магии, немного теории тут и там для восполнения пробелов в образовании, и наконец спарринги во второй половине дня. И все это без фанатизма и экстрима, что называется, на низкой передаче. Усилие есть, а ускорения нет. Но главное, что при таком распорядке дня освобождается масса времени на отдых и развлечения. Чуть дольше поваляться в постели, уделив сну не обычных пять часов, а целых шесть, и, разумеется, несколько больше разносолов за один прием пищи, тем более что повар у деда исключительный и приготовить может практически все, что угодно. Скат в коричневом масле по-бретонски? Вуаля! Разве что, скат не атлантический, а ледовитый. Телячья печень по-венециански[1]? Кушать подано! Что называется, любые извращения за ваши деньги! Маргот это сразу понравилось. К хорошему ведь, как известно, привыкаешь быстро, и она себе ни в чем не отказывала. Ни в бокале красного вина, ни во флорентийском бифштексе[2], ни в килограмме кремовых пирожных с литром крепкого кофе без молока и сахара, но зато со ста граммами коньяка, граппы или старки, что под руку попадется.

Вот и этим утром, - а дело было за пару дней до Нового Года, - хорошо потренировавшись, приведя себя в порядок и плотно позавтракав, Маргот покинула Валадарово Палаццо и пешком отправилась в Гостиный Двор в Ярославовом Дворище. Без особой цели, вернее, с целью присмотреться к товарам и торговцам, чтобы решить, что и у кого покупать или заказывать. И торговые ряды не обманули ее ожиданий. Товаров было много, услуг предлагалось еще больше. Оружейные лавки буквально ломились от предлагаемого к продаже разнообразного клинкового оружия, всевозможных луков, - от длинных английских до китайских составных, - арбалетов и самострелов всех видов и размеров. Огнестрел, однако, продавался отдельно, что было, наверное, правильно, потому что винтовками и пистолетами в аномальных зонах не повоюешь, но зато во всех прочих локациях планеты рулит именно разнообразная стрелковка, чему сама Маргот стала свидетелем буквально несколько дней назад.

В общем, прогулка удалась. Погода для северо-запада Гардарики была хорошая. Легкий мороз, яркое солнце, безветрие, и многоголосый «ярморочный» шум увлеченной делом толпы. В такой милой обстановке Маргот слонялась по торговым рядам целых три часа. Приценивалась, примеривалась, любовалась и даже немного торговалась, купив себе по случаю пару отличных ножей, - складень и нож разведчика, - и великолепный современный уолбат[3] с композитной рукоятью и небольшим, но чрезвычайно острым лезвием из высокоуглеродистой стали с легирующими добавками. Топорик ей сразу понравился, а когда взяла в руки и пару раз метнула в некоем подобии тира при оружейной лавке, просто в него влюбилась. Компактный и в меру легкий, ухватистый, броский и сбалансирован лучшим образом. Короче говоря, то, что доктор прописал.

А на следующий день Маргот увела у деда один из его внедорожников и отправилась в Швецию. Прав у нее, разумеется, не было, но машину она водить, - спасибо донору, - умела. Дорожная же полиция гербовый автомобиль тормозить не решалась, да и не за что было, поскольку Маргот вела внедорожник уверенно и строго по правилам. Да, и на границе никто не приставал. Безвизовый режим, даже паспорта не проверяют. И, слава богу, что так. Паспорта-то у нее тоже не было. Один студенческий билет, и все. Однако же доехала до руин своего замка без происшествий. Оставила машину на большой парковке, перекусила в ближайшем кафе и поздним вечером проникла в свои подземные хоромы.

Молодцы ниссе привели их в божеский вид, но это место обживать было уже незачем. Это она им и объяснила, пригласив переселиться в Просковьин Двор в Новгороде, который для них так и остался Хольмгардом[4]. Однако Барди вспомнил, что в Гардарики никогда не было большой колонии ниссе, но зато там живут местные домовые духи, которые могут и не согласиться на переселение.

- Не бойся, Барди, - улыбнулась Маргот древнему домовику. – Я с ними договорилась. Там в округе домовые духи живут только в нескольких подворьях. Я их всех приманила на мед и молоко и договорилась, чтобы вас приняли в свой круг.

На самом деле, ритуал «приманивания» и «уговоров» - дело непростое и не быстрое. И угощение в нем играет отнюдь не первостепенную роль. Куда важнее правильные слова и жертва. Мед и молоко-то были смешаны с ее кровью и с кровью ее деда, так что по нынешним временам это был довольно-таки темный ритуал. Но, к счастью, Маргот никому отчетом обязана не была, а шпионить за внучкой Самого не решилась бы даже святая инквизиция, имей она силу в Гардарики, но и она была бессильна перед кем-нибудь вроде адмирала Борецкого. Неделю длилось ее волхование, но в результате духи все-таки пришли и согласились принять новичков, тем более что языкового барьера в их случае не существовало. Хельмгардские духи издавна знали древнескандинавский и старошведский языки, а ниссе Швеции в большинстве своем знали и древнеславянский, и древнерусский языки. Так что, дело, считай, было сделано, и сейчас им, - ей и ее ниссе, - предстояло новое долгое путешествие. Она поведет машину, а духи потянутся за ней и так доберутся до своего нового дома. Сейчас ей оставалось лишь выбрать, что именно понесут ее ниссе в Просковьин Двор. Объем и масса вещей, которые может захватить с собой в долгую дорогу домовый дух, был Маргот известен. В нынешних мерах речь шла всего о кубическом метре и ста килограммах на каждого. То есть, золота и разных вещей они смогут перетащить достаточно много, но отнюдь не все, что находится в сокровищнице и оружейной. Так что Маргот предстояло все это имущество просмотреть, отобрать нужное и сложить в три больших сундука. Кое-что, правда, она могла положить прямо в машину. Свой легкий доспех, секиру и пару-другую кинжалов и мечей вполне можно было упаковать в несколько меховых шуб и одеял и загрузить в багажник и на заднее сидение машины. Туда же можно будет сложить хотя бы несколько картин старых мастеров, пару небольших гобеленов и шкуру огромного медведя, которую ей подарили охотники отца на ее одиннадцатый день рождения. Зверь был редким даже для тех былинных времен. Теперь, насколько она знала, таких уже не осталось.

«Должно поместиться, - решила Маргот, прикидывая относительные размеры шкуры и автомобиля. – Правда, может привлечь внимание полиции… Тогда придется пускать в дело магию!»

Делать этого не хотелось, мало ли кто заметит, - все-таки закон такие фокусы не приветствует, - но, если все-таки придется, то так тому и быть. Решив этот вопрос, Маргот отправилась в крипту и занялась сбором «приданного». Как и планировала, отобрала с десяток картин художников Северного Возрождения[5]: в коллекции конунга нашлось несколько портретов Яна ван Эйка, полотно Ханса Мемлинга, несколько гравюр Дюрера, и еще по паре картин Босха и Брейгеля. По нынешним временам каждая из них стояла сотни тысяч, если не миллионы золотых рублей. Однако не одними полотнами старых мастеров могла гордиться сокровищница Дёглингов. В ней, среди прочих золотых и серебряных украшений, хранились фамильные драгоценности, принадлежавшие теперь одной лишь Маргот.

«Тем более, надо забрать!»

И вот, перебирая ларцы и шкатулки, чтобы понять, что брать, а что пока оставить, Маргот наткнулась на довольно большую шкатулку черного дерева, украшенную одним лишь потемневшим от времени серебряным сигилом. Эта печать не входила в число знаменитых 72 из гримуара «Малый ключ Соломона»[6], но Маргот ее знала, помнила. Это была печать ее прабабки по материнской линии Рагнхильды дочери Сигурда Оленя из рода Хорфагеров[7], одной из самых сильных ведьм в известной истории Скандинавских стран. Шкатулка хранилась в покоях тетки Маргот Катарины, и как она оказалась в сокровищнице Дёглингов оставалось только гадать. Впрочем, не это занимало Маргот. Она хотела знать, сохранились ли в шкатулке те вещи, которые она видела в последний раз в день своего пятнадцатилетия. Тогда, заехав в замок по дороге с одной войны на другую, она неожиданно встретилась со своей теткой, и та буквально заставила ее рассмотреть вместе с собой все содержимое шкатулки и заучить наизусть все свойства и способы применения тех редких темных артефактов и еще более темных ингредиентов, которые оставила им в наследство прабабка. Пришлось сидеть с Катариной почти целый день, овладевая ритуалами, заклинаниями и проклятиями, которые мало кто знал в Скандинавии даже в ту давнюю пору. Что же касается дня нынешнего…

«Даже не знаю, что сказать!» - покачала головой Маргот и открыла наконец памятную шкатулку.

Открыла, заглянула внутрь, осторожно касаясь кончиками пальцев странных вещей, хранившихся в этом потемневшем от времени ящичке, и с облегчением выдохнула. Все было на месте. По всей видимости, тетка Катарина ничего из шкатулки не брала и оставила ее в замке, когда покидала крепость через месяц после отъезда Маргот. И вот, перебирая сейчас все эти темные сокровища, она вспомнила один из показанных ей Катриной ритуалов.

«Буквально то, что доктор прописал!»

И в самом деле, прошло уже больше недели с тех пор, как произошло нападение на кортеж Вельяминовых, а заказчика так пока и не обнаружили. Все нити были оборваны, и нападавшие не оставили никаких зацепок. Следствие, как выяснил Михаил Федорович, зашло в тупик, и сведущие люди намекали, что дело это так и останется одним большим висяком. Очень уж хорошо спрятали организаторы концы в воду. Однако сейчас в руках Маргот оказался древний и крайне эффективный инструмент расследования. Это был темный ритуал, - не чистый и не слишком приемлемый для большинства ведьм даже в ее жестокое время, - но он точно приведет ее к заказчику нападения. Вернее, ритуал найдет виновного и покарает его, обрушив на этого неизвестного всю силу древнего проклятия.

«Жалко, что в замке нет намоленного жертвенника, - вынуждена была признать Маргот, покрутив ситуацию так и эдак. – Придется идти к менгиру[8]».

Менгир Långa ben[9] был хорошо известен в этих краях и тоже крепко намолен. Там, - и без алтарного камня, - в давние времена проводили такие ритуалы и свершались такие обряды, что и сама гранитная глыба, и земля вокруг нее только что не светились от накопленной в них темной магии. И все бы хорошо, но менгир находился километрах в десяти от замка и расположен был в крайне неудобном для ее целей месте. Но делать нечего, придется все устраивать там раз уж ничего другого не предлагается.

Впрочем, был еще один момент, который примерял Маргот с несправедливостями простой жизни. Для ритуала ей нужны были жертвы. Человеческие жертвы, если кто еще не понял. Однако Маргот была добродетельной темной вёльвой, а не какой-нибудь жестокой чернокнижницей, и бросать на алтарь случайных неудачников не могла и не хотела, если не считать той женщины, которую от отчаяния Маргот назначила донором, да и та, если, по совести, была законченной наркоманкой. Наркоманы же, убийцы, насильники – являлись ее сырьевой базой, и вот ведь удача, неподалеку от менгира, - всего в какой-то миле, которая всего-то чуть длиннее полутора километров, - находилась тюрьма строгого режима. Ну, строгим он был по шведским либеральным меркам, но оно и хорошо, потому что ей легче будет прийти туда и уйти оттуда. Маргот этот вопрос изучила от и до, и поняла, что войти не проблема, но вот выйти тем же путем может оказаться проблематичным. Ей же придется тащить трех обездвиженных и лишенных сознания ублюдков, а это, видят боги, совсем непросто. Пришлось делать портал.

Портальная магия никогда не была простым делом, а по нынешним временам являлась и вовсе запрещенным разделом магии. С ней случилась обычная беда - недопонимание, но таковы уж высокопоставленные чиновники во всем мире. Обжегшись на молоке, они усиленно дуют на воду, а та, к слову, даже нагреться не успела. Конечно, в теории те порталы в Агарту, которые на свою беду умудрилось наоткрывать человечество, и те, что когда-то умели строить маги-портальщики, объясняются одними и теми же законами физики и магии. Там и там речь идет о пространственно-временном континууме, вот только открыть портал на семьсот метров или пробить брешь в Границе Миров, это как сравнивать огонек спички и термоядерный взрыв. Спичку зажечь может каждый, даже ребенок, - хотя спички детям не игрушка, - а вот создать атомную бомбу может не каждое государство. И все-таки портальную магию запретили, как и магию крови, призыв демонов и некромантию. К счастью, Маргот росла и училась еще в те времена, когда никаких запретов в магии не существовало, вообще. Да и разделение на темную и светлую стороны было тогда чисто условным. Темными же называли тех, кто умел то, что не умели другие, то есть, тех, кто сохранил знания древней магии, в которой было мало заклинаний, но зато много проклятий и ритуалов на все случаи жизни. Новые заклинания выучить несложно, даже если владеющий ими не хочет тебя учить. Таким магам, как Маргот Дёглинг, способным временами видеть магию, визуализируя ее в своем воображении, достаточно понаблюдать за колдующим человеком, чтобы понять, как правильно что-нибудь наколдовывать, волховать или зачаровывать. Поэтому Маргот знала магию заклинаний на очень приличном уровне и продолжала учиться, тем более теперь, когда она являлась студенткой «магического университета». А вот древней магии могли обучать неофитов только те, кто ее уже знал. Это было знание, переходившее от учителя к ученику, от матери к дочери или от отца к сыну. И к ней оно пришло от матери и теток. Так что, не чудо, что она умела строить порталы и «просачиваться» сквозь стены. Правда, порталы у нее получались максимум на два километра, - на большее просто практики не хватало, - а что касается незачарованных и неукрепленных магией стен, то ее рекордом до сих пор оставались полтора метра кирпичной кладки. Впрочем, теперь так не строили, но зато появился железобетон, а с ним справиться гораздо сложнее. Однако никто не запрещал ей форсировать стену каким-нибудь иным способом: усыпив стражу на воротах или попросту перепрыгнув преграду. Ну или еще что, в зависимости от ситуации.

В общем, она устроила себе полномасштабный квест, в ходе которого Маргот проникла на территорию тюрьмы и, ознакомившись с делами заключенных, подобрала себе трёх подходящих для ее целей злодеев. Затем их пришлось обездвиживать и усыплять, по одному перетаскивая в бойлерную тюремного блока, и уже оттуда, открыв портал, перебрасывать их на лесную поляну неподалеку от менгира. Вот после этого и начались основные трудности. Взвалить ублюдка на плечо, доставить к импровизированному жертвеннику, уложить в правильном месте и идти за следующим. Три жертвы – три ходки, а это время, и время, чего уж там, ее поджимало. Во-первых, не ровен час, в тюрьме хватятся пропажи, объявят тревогу и начнут искать, следствием чего, среди прочего, могут стать блокпосты на дорогах. А во-вторых, ритуал надо закончить затемно, чтобы вернуться в замок и покинуть его на рассвете. Пришлось-таки попотеть, но она успела. И ритуал провела, и следы его уничтожила, и вовремя выехала домой, вывозя полный автомобиль добра и вытягивая за собой трех ниссе с грузом…

4.2

Вакации закончились гораздо быстрее, чем хотелось бы, - и это по-настоящему, длинные каникулы, - но Маргот не роптала. Она знала, что все в мире относительно, и хорошие моменты проходят быстро, а тоскливые могут тянуться целую вечность. Впрочем, рефлектировать было не только не к чему, но и некогда. Да и не в ее характере. Учеба, тренировки, спарринги и снова учеба, и так изо дня в день. Казалось бы однообразно, но даже рутиной не назовешь, потому что курсы оказались даже интереснее тех, что были в первом семестре, а боевая подготовка и того лучше. Ее уровень оценили и больше с ней не миндальничали, обрушив на Маргот такой комплекс упражнений и тренировок, что даже ей порой было не продохнуть. Однако жаловаться не приходилось. Если летом она и в самом деле начнет тренироваться со спецназом ГРУ, нынешние нагрузки покажутся ей легкой «прогулкой на пленэре».

Она уже вполне оценила различия в путях подготовки боевых магов в ее время и сейчас, и нынешние методы ей нравились больше. Принцесса дома Дёглингов брала в бою своим талантом и грубой силой, дарованной ей Матерью Магией. Остальное же, как получится. У нее, спасибо матери и теткам, была очень хорошая магическая школа. Как темная вёльва она могла заткнуть за пояс не только большинство скандинавских ведьм, она и колдунов, - а они кое в чем сильнее вёльв, - могла свернуть в бараний рог. Однако, как воин она в большей степени выезжала именно на своих способностях, - на силе и магии, - хотя кое-чему ее все-таки обучили. Сейчас же, - в этом времени и в этой стране, - подготовкой боевых магов занимались самым серьезным образом. Это было систематическое, хорошо продуманное обучение, и Маргот вполне могла это оценить. Так что, от работы она не отлынивала и трудностей не боялось, и это вкупе с ее несомненным талантом довольно быстро привело к очевидному прогрессу. В общем, дела шли хорошо, а в начале апреля она узнала, что все обстоит даже лучше, чем она думала.

На выходных она навестила Михаила Фёдоровича с Доттой. Метресса прижилась в Валадаровом Палаццо, и, возможно, ее уже следовало называть подругой адмирала, а не его подстилкой. Главное, что она не мешала Маргот. Да и, в любом случае, это была не ее жизнь и не ее выбор, так что, если деда все устраивает, то так тому и быть.

Маргот приехала к обеду, предполагая позже отправиться к себе домой. Стараниями ниссе Просковьин Двор быстро приобрел жилой вид. Кое-какие комнаты теперь можно было даже назвать уютными, остальные имели характер парадных покоев. Терем и прежде был хорошо обставлен и мог похвастаться неплохой коллекцией произведений искусства. Сейчас же на стенах гостиных появились полотна великих мастеров, а в опочивальне Маргот - старинные гобелены и шкура огромного медведя, заменившая ковер на паркетном полу. Тут и там на стоящих в простенках между окнами резных готических сундуках, флорентийских креденца[10] и французских шкафчиках-кабинетах встали золотые и серебряные чаши, кубки и братины. Блистали своими коллекциями так же несколько шкафчиков-дрессуаров[11]. В общем, дом ожил и зажил своей особой жизнью, невозможной без неутомимых и чрезвычайно деятельных домовиков. Они же занимались кухней, заменив поваров и кондитеров, и, вообще, обеспечивали все ее потребности, между прочим, исполняя так же функции кладовщиков, ключарей и комнатных лакеев. Единственным человеком в этой странной компании, не считая, разумеется, саму Маргот, являлся мажордом Тимофеев, который, - по совместительству, - вел так же все внешние дела, связанные с подворьем. Кто-то же должен был закупать провизию и прочие надобности, вести переговоры с поставщиками и ремонтниками, то есть исполнять все те работы, которые не могли взять на себя ниссе.

Так что Просковьин Двор постепенно становился для Маргот таким же домом, каким был когда-то родовой замок Дёглингов, и, отобедав у деда, она действительно предполагала сразу же уехать домой. Однако не получилось. Как только они покончили с десертом, адмирал Борецкий пригласил внучку в свой кабинет и там у них состоялся весьма занимательный разговор.

- Кадровое управление Минобороны не мычит, ни телится, - чуть поморщившись сообщил адмирал, раскуривая сигару. – И я подумал, а за каким бесом нам сдались эти сапоги? В общем, если не будет возражений с твоей стороны, то в понедельник Адмиралтейство присвоит тебе звание мичмана и наградит «Морским Орденом за Мужество в Бою», и пусть утрутся!

Если честно, Маргот было без разницы в каком роде войск она будет числиться. Да хоть в авиации! Боевой маг – может быть хоть мичманом, хоть подпоручиком, и всей разницы, что у флотских парадная форма красивее.

- Я не возражаю, - улыбнулась она деду. – Вопрос один, возьмут ли мичмана в спецгруппу?

- Возьмут, - успокоил ее Михаил Федорович. – Там и сейчас служит несколько ребят из морской пехоты.

- Тогда, возражений нет, - пожала плечами Маргот. – Я закурю?

- Кури, коли хочется, - не стал адмирал строить из себя ответственного взрослого. – Могу и рюмочку налить.

- Благодарствую, - усмехнулась она в ответ, - но давай как-нибудь без алкоголя. Или ты собираешься предложить мне разговор, который без пол-литра не вытянуть?

- Не то, чтобы именно так, но есть пара неприятных вопросов.

- Есть вопросы, спрашивай!

Маргот не смутилась и не стала задаваться вопросом, о чем пойдет речь? Мало ли щепетильных тем. В любом случае, начал, значит закончит, и тогда все по любому откроется.

- Какие отношения тебя связывают с Лизой Вельяминовой? – каким-то не слишком уверенным голосом задал вопрос адмирал.

- Ах, ты об этом! – воскликнула она с облегчением. – Успокойся, дед, я не лесба.

- Ну, извини тогда.

- Да, не за что извиняться.

Маргот понимала Михаила Федоровича. Он за Род свой беспокоится. Вернее, за его продолжение.

- Хочешь, чтобы я кого-нибудь родила? – спросила прямо.

- Да, надо бы, наверное, - тяжело вздохнул он. – Но я тебя принуждать выходить замуж не стану.

- И правильно, - ухмыльнулась Маргот. – Меня принудить, легче просто самоубиться, но я тебя понимаю, дед. Скажи, каков статус твоего здоровья. Есть серьезные проблемы? Плохой прогноз?

- Да, нет, - нахмурился адмирал. – Врать не стану. Здоров. Лет десять, как минимум, продержусь. Может быть, и больше, но это уж как карта ляжет.

- Тогда, сделаем так, - предложила Маргот. – Я слышала, можно зачать в пробирке. Кажется, это называется ЭКО[12] или как-то так. Для этого, вроде бы, необходима только яйцеклетка, но это не точно. Сам понимаешь, в мое время такого не было. А про сейчас я просто не знаю. Не интересовалась.

К его чести, Борецкий никогда не спрашивал ее о том, откуда «дровишки». Но не дурак, наверняка сопоставил ее обширные знания в весьма специфических областях со смертью женщины-историка искусства в городе, расположенном рядом с ее замком. Тут даже разведку привлекать не надо. Достаточно поискать в сети. Но знал или нет, адмирал ее ни в чем не обвинял и ни о чем не спрашивал.

- Хорошо, - кивнул он. – Я узнаю.

— Вот и славно, - усмехнулась Маргот и, достав сигарету и зажигалку, закурила, не прибегая к магии. – Это все или есть что-нибудь еще?

- Есть кое-что, что тебе стоит знать.

- Слушаю тебя внимательно, - чуть прищурилась Маргот, выдохнув дым первой затяжки.

- Что ж… - Похоже, Михаил Федорович не знал с чего начать, но привычка доводить дело до конца взяла свое. – Ко мне обратился один человек… Скажем так, некто, имеющий то же положение в обществе Швеции, какое имею я в Гардарики. Дело в том, что неожиданно скончался близкий друг короля Висбура граф Арвид Бернхард Горн[13]. Умер плохо. Причина – древнее проклятие, какими сейчас уже никто не владеет, но которые, определенно, использовались, как минимум, до XIII века. Впрочем, и это главное, существует некий непроверенный слух, что последней, кто умел проводить этот темный ритуал, была вёльва Рагнхильда дочь Сигурда Оленя из рода Хорфагеров, приходящаяся тебе прабабкой.

- То есть, шведы знают про меня? – уточнила Маргот.

- Вычислили, - согласился с ней старый адмирал. – Так вот, меня просили сообщить тебе, что это была частная инициатива самого графа, и шведская корона не имеет к тебе никаких претензий. Напротив, тебя включили в реестр шведского дворянства под именем графини Маргарет Эббы Йерне и просили передать тебе это.

«Этим» оказалась кожаная папка с ее документами на имя Маргарет Йерне, графским патентом и дарственной на небольшую усадьбу близ города Вестервик в лене Кальмар[14].

«Оперативно подсуетились! – признала она. – И это хорошо. Считайте, господа, что прогиб засчитан!»

- Спасибо, дед! – улыбнулась она. – Дурни! Они что, думали, мне нужна шведская корона? Ничему люди не учатся… Но ведь это не все?

Она угадывала, как минимум, еще один «тезис», который все еще не был озвучен ее дедом.

- Не все, - согласился он, и вытащив из кармана черную бархатную коробочку, в каких обычно продают драгоценности, положил ее перед Маргот.

- Просили передать, - сказал он тихо, - что не будут возражать, если ты захочешь представляться Мариной Дёглинг. Последней в роду и не претендующей на трон.

«Даже так? – удивилась Маргот. – Это я их, что ли, так напугала, что они теперь готовы на все?»

В коробочке лежал перстень ее отца. Тут ошибиться было попросту невозможно. Маргот осторожно взяла его в руку. Это был несомненный подлинник, и магия перстня безошибочно признала кровь последней из Дёглингов. Так что, если бы захотела, могла бы носить, но не будет. У нее есть перстень покойной матери, он того же класса, что и этот, но все-таки женский. Вот его, раз шведы не против, она и станет носить. Теперь можно.

4.3

Следующие месяцы прошли, если так можно выразиться, вполне мирно. Маргот училась, тренировалась, изредка оттягивалась на вечеринках, - иногда даже с алкоголем и травкой, - читала и смотрела фильмы. В общем она жила насыщенной жизнью студентки Атенеума, учитывая, разумеется, тот факт, что она училась на факультете Боевой Магии, а это особый мир боевых заклинателей – военнослужащих регулярной армии и наемников. Маргот была военнослужащей. Однако в Атенеуме об этом знали только Лиза, ректор и декан ее факультета полковник Бурлаков. Форму она не носила, но в шкафу-купе в ее спальне, - задекорированном, чтобы не нарушать стиль под резные панели из мореного дуба, - висели полевая и каждодневная форма и парадный мундир мичмана морской пехоты. На черном с золотой отделкой кителе даже орден имелся и два значка на левой стороне груди: Маг 1-й категории и Боевой Маг. До поры до времени все это было неактуально, но время идет, и многое меняется с его течением.

10 июня Маргот сдала последний экзамен, а уже пятнадцатого облачившись в полевую форму магов, - она несколько отличалась, как от общеармейской, так и от военно-морской, - взвалив на плечо свою огромную сумку-баул и прихватив заодно оружейную укладку, она уже предъявляла дежурному офицеру в аэропорту Долгово свое служебное предписание.

- Вам туда, мичман! – кивнул лейтенант в сторону микроавтобуса, стоявшего поблизости от выхода на взлетно-посадочную полосу.

Ничем не примечательный и явно не новый, он стоял там, словно бы, сливаясь с местностью. Вокруг стояло и сновало множество разнообразной колесной техники, и эта выкрашенная в неброский светло-серый цвет «Шелонь» совершенно не привлекала к себе внимания. Стоит и стоит. Никому не мешает и ладно. Маргот усмехнулась, рассмотрев, микроавтобус и, подойдя вплотную, постучала костяшками пальцев в дверь.

- Тук-тук, - сказала она. – Я знаю, кто в домике живет.

Маргот уже знала, что в кабине за тонированными стеклами сидят двое, а в салоне – один. Рассмотреть их детально она, разумеется, не могла, но заметила, что все они расслаблены и их позы не выражают агрессии.

- Вы уж решайтесь, дамочка, - усмехнулась Маргот, определив на уровне инстинктов и интуиции, что в салоне женщина, - а то я могу открыть сама, но тогда машину сразу в ремонт.

- Хватит сил вырвать дверь? – спросила молодая женщина, отодвинувшая дверь шелони в сторону.

- Сил хватит, дури – нет, - пожала плечами Маргот. – Зачем портить хорошие вещи?

- Мичман Борецкая? – спросила женщина, протягивая руку к Маргот. Думала, что та сходу вручит ей свое удостоверение и предписание.

- После вас, - глаза в глаза посмотрела женщине Маргот.

- Уважаю, - кивнула та и предъявила Маргот свое удостоверение.

«Штабс-ротмистр Сирах Вирхор… Хазарянка из рода Вирхор… Что-то с ним было, с этим родом, но что?»

У хазарянки была типично славянская внешность[15]. Светлая кожа, светло-русые волосы, прозрачные серые глаза и мягкие черты широкого лица. Высокая, симпатичная, крепко сбитая и, судя по некоторым признакам, отлично натренированная. На взгляд лет двадцать пять, но, может быть, на самом деле чуть больше.

- Здравия желаю, госпожа штаб-ротмистр! – выдала Маргот на одном дыхании. – Мичман Борецкая прибыла для дальнейшего прохождения службы!

О том, что это всего лишь летняя практика, ей было велено не говорить и колоться только в самом крайнем случае. Официальная версия: мичман из морской пехоты, отобранная в качестве кандидата в основную группу. Маргот весьма скептически смотрела на эту попытку навести тень на плетень, но кто она, чтобы спорить с адмиралами?

- Упс! – сказала госпожа штаб-ротмистр, ознакомившись с ее документами. – Спецназ морпехов?

Она смерила Маргот изучающим взглядом.

- А так и не скажешь.

- Все так говорят, - пожала плечами Маргот. – Выгляжу молодо, но я совершеннолетняя.

Последнее было чистой воды вранье, но по легенде ей уже исполнилось девятнадцать.

- Ну, проходите, мичман, - предложила хазарянка. – Добро пожаловать на борт. Так у вас говорят?

Маргот не ответила, только слегка улыбнулась. Впихнула в салон свои вещи, залезла сама, села на одно из кресел и вопросительно посмотрела на женщину.

- Ждем еще двоих и в путь, - сообщила та, возвращаясь на свое прежнее место.

Следующие полчаса Маргот сидела с закрытыми глазами и медитировала. Медитация оказалась интересным инструментом, жаль, что они в свое время не знали о таком способе контроля сознания. Увы, мир средневековой Скандинавии не отличался ни куртуазностью франков, ни утонченной культурой востока. И сейчас Маргот наверстывала упущенное, пытаясь совместить новое со старым. Но долго медитировать ей не позволили. Пришли те двое, о которых говорила штаб-ротмистр. Два боевика, — это было написано на них крупными буквами, - оба два армейские поручики. И, разумеется, при всех регалиях. Значки, поплавки и прочая мелкая хрень. Один – десантник-парашютист с большим «налетом» и маг 2-й категории, другой – снайпер армейского спецназа и маг 1-категории. У Маргот никаких знаков отличия на куртке не было, - имеет право, - и значки, как и орден, навешивать не стала. Просто девушка в камуфляже и с тяжелым автоматическим пистолетом в кобуре на поясе. Но при знакомстве она, естественно, представилась, назвавшись мичманом Мариной Борецкой. Судя по всему, и штаб-ротмистр и оба лейтенанта жили на отшибе цивилизации. И слава богу, что так. Они просто не поняли, из каких она Борецких. Зато и вопросов не возникло. Она заинтересовала их, как красивая девушка, несколько удивив своим присутствием среди кандидатов в члены отряда. Но чего на свете не бывает, наверняка думали они. Может «подстелилась под правильного человека», и ни один из них, конечно же не задался простым вопросом, если через койку, то за каким хером именно в спецназ ГРУ? Это им там было медом намазано, а красотке, делающей карьеру таким образом, никак нет. Но ребята хоть и были хорошими бойцами, - иначе не появились бы здесь и сейчас, - особым интеллектом, по-видимому, не блистали. И это все о них. И, правду сказать, штаб-ротмистр, судя по всему, тоже все про них поняла.

- Что ж, - сказала она, - если все в сборе, поехали.

И шелонь, аккуратно «уркнув» хорошо перебранным мотором, плавно тронулась с места. Ехали недолго, всего минут пятнадцать, но далеко. На дальний край аэродрома, где находилась база ВВС, и там их, оказывается, уже ждал двухмоторный армейский транспортник.

- Далеко летим? – спросила Маргот.

- На базу, - коротко бросила в ответ штаб-ротмистр.

- Я спросила, не куда, а далеко ли? – уточнила Маргот.

- Две с гаком тысячи верст, - усмехнулась хазарянка. – И гак большой. Еще с полтысячи верст.

- Так бы и сказали, - отзеркалила Маргот улыбку. – Далеко и долго. Тогда, я пошла спать.

Она прошла в хвост самолета, где были свалены и закреплены сетью мешки с армейским обмундированием и прочей рухлядью. Попробовала рукой, не торчат ли где твердые углы. Решила, что сойдет, и, затолкав свой «багаж» под металлическую лавку, тянущуюся вдоль борта, забралась на мешки и устроилась спать. Спать ей, однако, не хотелось, да и надобности не было, но и делать больше было нечего: шумно, потряхивает и сидения неудобные. Для десанта, может быть, и сойдет, но использовать этот транспортник в качестве пассажирского – полный отстой. Поэтому Маргот залегла, где помягче, закрыла глаза, расслабилась и, выровняв дыхание, ввела себя в состояние транса. Сейчас ее мозг стремительно анализировал и систематизировал все, что она успела узнать о боевой магии, как ее понимают сейчас. Все-таки она росла и развивалась, как боевик, в архаичные времена, когда методы и средства, находящиеся в распоряжении мага, были совсем другими. Другим был бы и подход людей ее времени, - власть имущих, церкви и простого люда, - к открывшимся ни с того ни сего порталам. Скорее всего, никакого организованного сопротивления на уровне стран и континентов не было бы и в помине. Человечество просто вписалось бы в этот новый Мир, приняв правила игры и приспосабливаясь к новым реалиям. С одной стороны – противостояние, а значит, укрепленные города, замки, форты и форпосты, деревни, обнесенные тыном, фермы, больше похожие на небольшие замки. А с другой стороны – экспансия, то есть продвижение в глубину неведомых земель. Лет сто или двести лили бы кровь и бодались насмерть, но постепенно вписались бы в этот странный новый мир, в котором живут не одни лишь люди. Во всяком случае, психологически человечество было к этому готово. Мифы и легенды превратились бы в реальность, и развитие человечества пошло по другому пути. В нынешних же обстоятельствах появление порталов лишь несколько скорректировало давным-давно выработанный курс, и, обретя второе дыхание или, лучше сказать, новую жизнь, боевые маги изменились, взяв все лучшее, что могли предложить им история Земли и различные «ноу хау» агартанских племен.

Будучи загруженной по самое «не могу» учебой, тренировками и прочим всем, Маргот не располагала временем, на то, чтобы обработать огромный массив новых знаний и включить все это в устоявшуюся картину мира, которая сформировалась совсем в другую эпоху. Грубо говоря, ей нужно было совместить ту Маргрет Кровавую Секиру, что жила пятьсот лет назад, с теми знаниями, которые она украла у неизвестной ей по имени женщины-искусствоведа, и с тем, что узнала уже сама, живя второй год в этом Новом Чудном Мире. И сейчас сложились благоприятные обстоятельства, чтобы наконец наверстать упущенное и сделать то, что, положа руку на сердце, она должна была сделать еще, как минимум, полгода назад. Вот этим Маргот и занималась, уйдя в глубокий транс и представляясь сторонним наблюдателям безмятежно спящей на мешках с армейской рухлядью.

4.4

База группы «Термиты» располагалась, хоть и на отшибе, но все-таки на территории военного лагеря «Обь-2», развернутого на месте поселка Андра на правобережье Оби. В лагере дислоцировались учебный полк так называемых «Войск завесы» и несколько спецгрупп, принадлежащих отделу специальных операций Генерального Штаба. В этом смысле «Термиты» были всего лишь одной из четырех групп, разместившихся внутри охранного периметра общего лагеря. Элитной группой, но все-таки и они принадлежали к армейскому спецназу, поскольку ГРУ – это тоже подразделение ГШ. Однако принадлежность принадлежностью, но у термитов условия проживания были лучше, чем у других групп. Мало того, что ГРУ – это очень серьезная крыша с глубоким карманом, все термиты были офицерами, и большинство имело куда более высокие звания, чем мичман или лейтенант[16]. Достаточно сказать, что группой, имеющей численность всего в 55 человек[17], считая технический персонал, командует комбриг. Впрочем, все эти подробности Маргот узнала только тогда, когда они прибыли на место. Территорию базы «Термитов» отделял от основного лагеря бетонный забор. Не то, чтобы термитам запрещалось выходить за пределы их расквартирования, - на территории «Оби-2» были клуб с кинотеатром, библиотека, военторговский магазин и бар, - но жили и тренировались они все-таки отдельно.

Маргот заселилась в комнату на втором этаже простого деревянного коттеджа. Комната была небольшой. Даже не гостиничный номер. Кровать, стенной шкаф, стол и два стула. Еще крючки на двери, чтобы вешать верхнюю одежду. Удобства в конце коридора. Общий санузел на шесть человек, живущих на этаже. За ужином в общей столовой Маргот с ними познакомилась. Все шестеро, включая ее, являлись кандидатами в группу, а на первом этаже жил технический персонал: оружейник, целитель и пелот вертушки. Они были постоянным персоналом, и условия у них были лучше: комнаты больше и санузел у каждого свой. Столовая же располагалась в административном здании, где находились так же штаб, узел связи и кабинет целителя. С ним Маргот встретилась сразу после ужина. Вручила комбригу Староверову свое служебное предписание, ответила на пару ничего не значащих вопросов и отправилась к целителю.

- Меня зовут Иван, - целителю было лет тридцать, но какое у него звание сказать было трудно, он, как и все остальные, не носил ни формы, ни знаков различия. – У нас тут по-простому, без формальностей.

- Марина, - согласилась с ним Маргот.

- В ваших документах, Марина, не указан ни возраст, ни какие-либо другие подробности, - он жестом предложил ей сесть к столу и сам занял свое служебное кресло. – Полагаю, что тому есть причины. Указано только, что вы абсолютно здоровы, хотя и получили в прошлом несколько серьезных ранений. У вас полный допуск к тренировкам, но все-таки порядок есть порядок. Разденьтесь, пожалуйста, чтобы я мог вас осмотреть. Я должен составить о вас свое личное впечатление.

- Должны, значит, осматривайте, - Маргот споро, но без спешки разделась, оставшись лишь в спортивном лифчике и трикотажных трусах унисекс.

- Впечатляет! – покачал головой целитель. – Мне сказали, что вы непростая девушка, но, чтобы так…

- Еще что-то? – спросила она с полным равнодушием в голосе.

Дед разрешил ей при необходимости действовать жестко. Ее права были обговорены с ГРУ на таком уровне, что ей не о чем было беспокоиться. И этот целитель был не той фигурой, которую следовало брать в расчет.

Целитель посмотрел ей в глаза и, по-видимому, кое-что понял. Кивнул своим мыслям и разрешил ей одеться.

- Если бы я стал настаивать, вы свернули бы мне шею? – спросил, когда она уже оделась.

- С чего вы взяли? – отыграла она легкое недоумение.

- Люди, носящие на себе такие шрамы, обычно имеют свое личное кладбище, - невесело усмехнулся целитель.

- Я думаю, - сказала она осторожно, - что вы, Иван, не хотите знать истинный размер моего персонального кладбища.

- Я так и подумал, - кивнул он. – Я допускаю вас к тренировкам.

«Зачем же надо было прикапываться? – покачала она мысленно головой. – Или на голую девку посмотреть захотел?»

Шрамы были проблемой. Это в XVI веке никто на них не пялился. Все войны носили на себе следы полученных ран. Мужчины ими гордились, женщины восхищались. И это касалось и ее тоже. Женщины знали, что она боевой маг, а не просто мелкая девчушка. Но в этом времени, в рамках этой культуры ее шрамы нервировали людей, подсказывая другим, что она отнюдь не девочка-припевочка.

«Что ж, пора расставить точки на «i»».

Расставлять точки и прочие диакритические знаки[18] она начала уже на следующий день. Комбриг Староверов вызвал новичков на полигон, приказав захватить с собой их личное оружие. На полигоне, расположенном на дальнем краю базы, - дальше только непроходимая тайга и скалы, - собрались все свободные от службы «бойцы и командиры».

«Ну, ничего так…»

Ее вызвали последней после двух поручиков, но что-что, а ждать она умела. Догонять, впрочем, тоже.

- Мичман Борецкая! – представилась она, выйдя на площадку.

Ну, что ж, командир и еще пара-другая людей, похоже, знали кто такой Борецкий и кем ему приходится Марго.

- Чем деретесь, мичман?

- Основное оружие секира, - ответила Маргот комбригу, доставая из укладки свой двухлезвийный бродэкс.

- Даже не топор? – удивился один из ветеранов.

- Секира лучше, - пожала она плечами. – Во всяком случае, для меня.

- А не тяжеловата? – спросил другой.

- Я же боевой маг, - удивилась она вопросу.

- Ну, какой ты боевой маг, мы еще посмотрим, - сказал третий, фатоватый красавчик в форме и с погонами штабс-капитана, что здесь являлось скорее исключением, чем правилом.

И, как часто бывает, он явно был самым молодым и самым слабым в основном составе.

- Самоутверждаешься за мой счет? – ухмыльнулась она. – Выходи на спарринг прямо здесь и сейчас, и я покажу тебе, насколько ты жалок.

- Вы ведь знаете, Марина, - снова вступил комбриг, - что за свои слова надо отвечать?

- Я отвечаю, а что насчет вашей сучки? – Она намеренно обостряла ситуацию, зная, что не проиграет, но зато заставит себя уважать.

- Я бы не рекомендовал, - покачал головой целитель.

- Бабу пожалел? – спросил, выходя на площадку, хвастун.

- Нет, - ответил Иван, - тебя.

Похоже, его слова дорогого стоили. И кое-кто из присутствующих нахмурился, задумавшись о том, что именно имеет в виду целитель.

— Значит, так! – встал со своего места комбриг. – Рукопашный бой, но перед этим каждый из вас долбанет вон по тем мишеням своей магией. Три удара каждый. Телегин, вперед!

Штабс-капитан Маргот не разочаровал, но и не удивил. Чего-то в этом роде она от него и ожидала: стрела, вонзившаяся в каменную мишень, молния, опалившая другую, и воздушный кулак, сдвинувший тяжелую мишень на пару метров назад. Что ж, это было более, чем хорошо. Колдовство с материализацией, - стрела, — это действительно высший пилотаж, но такой бросок тянет максимум на 2-й ранг. И то не на верхние 50%, а на нижние. Молния и вовсе получилась слабенькая, но вот воздушный кулак был хорош.

Маргот вместо стрелы материализовала копье и бросила его с такой силой, что разбила мишень. Вторую мишень она взорвала своей молнией, а третью – родственным «кулаку» «шквалом». И это она еще сдерживалась. Заклинания базовые, узконаправленные и средней силы, не говоря уже о детском расстоянии в пятьдесят метров. По ее результатам реальную силу Маргот не оценить. Может быть, верхняя четверть 2-го класса или даже первая четверть 1-го класса. Но на самом-то деле у Марго верхние десять процентов 1-го класса.

- Круто! – сказал кто-то из зрителей.

- Впечатляет! – сказала штаб-ротмистр Вирхор.

- Я вижу в вашей укладке катану, - неожиданно сменил тему комбриг. – Это ваше второе оружие или просто для коллекции?

- Второе оружие, - подтвердила Маргот.

- Тогда, как насчет спарринга со мной?

- Я не против, - пожала она плечами. – А как же Телегин?

- А Телегину, - вздохнул комбриг, - похоже, ничего не светит. Иди горемычный!

- Так мы же… - Начал было штабс-капитан.

- Телегин, не будь дурнем! – сказал ему целитель. – У мичмана крепкий 1-й класс, как минимум. Как думаешь, она только молнии кидать хорошо умеет?

- Да уж, - прокомментировал кто-то.

- Ладно! – не стал упираться штабс-капитан.

- Приступим? – у комбрига был незнакомый Маргот меч.

- Что это за меч? – спросила она, оценивая не только оружие, но и бойца.

Клинок был интересный. Узкий и длинный. Чуть длиннее ее катаны и тоже заточенный только с одной стороны.

- Флисса[19], - озвучил комбриг название, но оно ровным счетом ничего Маргот не сказало. – Берберский меч.

- Любопытное оружие, - констатировала она, даже не попросив взять этот элегантный клинок в руки.

Меч был, и в самом деле, неплох. Может быть, даже хорош, но настоящие воины знают: драться можно чем угодно. Буквально всем, что под руку попадет. Однако по-настоящему своим всегда является что-то одно. Максимум - два. У нее это была секира, ну и японский меч в придачу, да и то только в последнее время, и все из-за эльфийского наградного меча. А вот флиссой она, конечно, фехтовать смогла бы, - и наверняка даже неплохо, - но предпочла бы все-таки катану, если уж нельзя помахать бродэксом.

Между тем, они вышли в центр площадки и встали лицом к лицу. Маргот приняла свою излюбленную позу. Так она всегда начинала поединки. Внешне расслаблена, взгляд расфокусирован, но на самом деле готова действовать сразу вдруг, реагируя так быстро, как мало кто другой. Впрочем, с комбригом этот фокус не прошел. Он явно все понял правильно и атаковал, не надеясь на внезапность. Он рассчитывал на скорость и технику и опять-таки был прав. Маргот уступала ему в технике, а он почти не уступал ей в скорости. Поэтому первые удары, выпады, финты и батманы[20] прошли на равных, но с небольшим преимуществом Староверова, грозившим превратиться в тотальное превосходство. И тогда Марго влила в руки и ноги еще немного темной силы. Ставки не следовало повышать слишком резко, но даже небольшое усиление могло сыграть свою роль. Так и случилось. Ноги стали легче и быстрее, руки сильнее. Теперь она не только успевала за комбригом, но и выматывала его жесткими блоками, принимая его удары на среднюю часть клинка. Таким образом соревнование шло между крепостью стали их мечей и личной силой Староверова. Клинки держали, руки комбрига тоже. И Маргот продолжила наращивать мощь. Те же движения, - атаки и парирования, - но сила ее рук постепенно росла, и клинок порхал, как какая-нибудь сраная колибри. Очень быстро, и с каждым мгновением все быстрее, и с некоторой мнимой хаотичностью, которой Маргот хотела запутать комбрига, но не преуспела. Очень опытный человек. Настоящий боевик, - как какой-нибудь Рагнар Лодброк или Хальфдан Рагнарссон, - и уже через минуту она поняла, что начинает сдавать. Можно было бы, конечно, задействовать Черную Мглу, но это был бы явный перебор. Все-таки не схватка насмерть, а всего лишь учебный бой боевым оружием.

«Ладно, - решила она. – Еще минута и сдаюсь. Он сильнее».

И эту минуту она продержалась. На пределе сил, но все-таки выстояла, чтобы не потерять уважения к самой себе. Отбила очередной косой удар, отпрыгнула назад и объявила, что сдается.

- Ваша взяла, - выдохнула, борясь со сбитым дыханием.

- Моя, моя, - покивал комбриг.

- Ну, что, Телегин, ты все понял или еще требуются объяснения? – повернулся Староверов к давешнему штабс-капитану.

Маргот тоже взглянула на этого фатоватого молодца, а заодно и на всех остальных членов группы, и вдруг поняла, что отношение к ней изменилось разом и самым решительным образом. Ее оценили, и это была положительная оценка, идущая рука об руку с неподдельным уважением. Они увидели в ней не просто боевого мага или сильную колдунью, они признали в Маргот настоящего рыцаря смерти. Так смотрели на нее воины ее хирда и офицеры отцовской ставки.

4.5

Итак, ее инициация в спецотряде ГРУ прошла более, чем успешно, и со следующего дня начались обычные для термитов тренировки. Рутиной они, впрочем, были для старожилов. Маргот пока лишь вживалась в их боевой ритм, осваивала новые для себя техники и училась действовать в группе. И надо сказать, это последнее оказалось отнюдь не простым делом. Как ведьма и боец, Маргот была типичным одиночкой, какими в ее время были все сильные боевые заклинатели, а как форинг своего собственного отца она привыкла не заморачиваться вопросами слаживания. Она просто командовала. Своим ли хирдом или отданным под ее руку корволантом или ертаулом[21], если использовать гардарикскую терминологию. Могла взять на себя обязанности кастеляна[22] крепости или замка, сесть в осаду или, напротив, осадить какой-нибудь замок, но вот действовать сообща с другими рыцарями смерти ей пока не доводилось. Здесь же это было крайне важным компонентом подготовки: работа двойками, тройками, пятерками и всем отрядом вместе. Причем, отрабатывалась боевая слаженность не только в мире «меча и магии», но и в условиях современного боя, где используется огнестрел, геликоптеры и бронетехника с артиллерией. В общем, ей было чем заняться, и она этим всем занималась, постепенно врастая в коллектив и проходя некий спецназовский апгрейд[23]. Другое мировоззрение, иная тактика, новая экипировка.

Где-то на третий день ее пребывания на базе Маргот допустили до святая святых отряда - до арсенала термитов, в котором ей взялись подобрать правильную экипировку и подходящий для нее огнестрел. Во время боевых операций на Той стороне термиты носили титановые кольчуги[24], прикрытые сверху кевларовым бронежилетом 1-го класса[25] с дополнительными щитками из сверхвысокомолекулярного полиэтилена (СВМПЭ)[26]. Еще имелись полимерные наколенники, наголенники, наручи и налокотники. Все вместе тянуло на десять килограммов, но в отличие от полного рыцарского доспеха не сковывало движений и при этом надежно защищало от стрел, кинжалов и даже от ударов мечом или копьем, если подставить под клинок или наконечник правильное место. Вот в этом снаряжении со шлемом на голове и с оружием в руках и развешанных тут и там ножнах и кобурах она и тренировалась, получив даже собственный позывной для радиообмена на Этой стороне. В отряде Маргот стала Ёрном[27], и ее это вполне устраивало.

Для этой стороны весь этот тяжелый обвес был не нужен. Только бронежилет с полимерными пластинами, наколенники, налокотники и шлем, а из оружия автоматический пистолет, штурмовая винтовка с оптикой, боевой нож, метательные ножи и финка в ножнах, спрятанных на голени. Это была ее вторая ипостась, но была и третья «общегражданская». После событий на Новопсковском шоссе Маргот твердо решила никогда больше не оставаться безоружной. По максимуму, - если в осенне-зимней куртке – у нее с собой теперь было пару стволов, кинжал, десантный нож и финка-засапожник, ну а по минимуму – короткоствольный револьвер скрытого ношения и небольшой универсальный нож. Лучше, конечно, два, но летняя форма одежды, - и, в особенности, ее гражданский вариант, - не всегда позволяла вооружиться до зубов. И, тем не менее, Маргот опробовала и эту версию, сходив пару раз в платье в клуб на танцы и в кино.

С платьем, если честно, вышло весьма удачно. Маргот с собой из дома не взяла из одежды ничего чисто женского. Думала незачем, но ошиблась, так что перед танцами пришлось посетить магазин и кое-что прикупить. Выбор был невелик, но все-таки она смогла подобрать себе короткое летнее платье и туфельки на среднем каблуке. Не бог весть что, но для провинции сойдет, тем более что провинция-то у них необычная. Военный лагерь – это всегда ни то ни се. Но, следует признать, выглядела она в этом платье вполне прилично, можно сказать даже, что очень хорошо. И это вкупе с ее внешностью и практически полным отсутствием конкуренции делало ее в глазах мужчин поистине неотразимой. Ну, ей к этому было не привыкать, но вот встретить кого-то, на кого отреагировало не только ее эстетическое чувство, но и сердце с тем самым, что внизу живота, было внове. Как-то раньше она ни на кого не западала, а тут раз – и в дамках. Новое, необычное чувство. Непривычные ощущения и еще эта ее магическая чуйка, которая голосом тетки Сигрид, но отчего-то на современном гардарикском сленге, шепчет ей в ухо: «Обрати внимание, детка, какой годный экземпляр! Надо брать!»

А мужчина, и в самом деле, был образцово показательный. Красивый, харизматичный, да еще и настоящий полковник. Командир десантно-штурмовой бригады Илья Борисович Куракин из псковских боярских сыновей. И комбриг, надо отдать ему должное, положил на нее глаз сразу вдруг. Только вошел в зал, окинул танцпол одним коротким взглядом, перевел его к буфетной стойке и моментально сосредоточился на Маргот. Она на него, разумеется, не смотрела. Трепалась с Костей Годуном – разведчиком термитов и веселым парнем, умевшим за одну минуту рассказать три анекдота и еще два раза пошутить. Болтать с ним было прикольно, танцевать тоже, и что немаловажно, Костя на нее губу не раскатывал. Понял, что ни разу не «любовь всей ее жизни», а на меньшее она просто не согласится. Понял и перешел в разряд друзей-приятелей. Однако комбриг ничего этого не знал, он видел то, что видел: красивую юную девушку, смеющуюся над шуткой высокого широкоплечего мужчины в штатском. При этом полковник Куракин был на базе человеком новым и местных особенностей не знал. Поэтому посчитал их обоих вольнонаемными. Вернее, штаб-майора Годуна он принял за вольнонаемного, а Маргот за чью-нибудь дочь. Многие офицеры жили на крупных военных базах вместе со своими семьями, так что его догадка была вполне логичной.

Маргот все это увидела, вернее, почувствовала, и взгляды в ее сторону полковника, носившего на груди неслабый иконостас, состоящий из орденов, медалей и наградных знаков, поняла правильно. И то, как решительно он направился через весь зал прямо к буфету, оценила положительно, но настроение у нее было веселое, да она еще и водки выпила, так что захотелось ей немного похулиганить.

- Костя, ко мне сейчас один красавчик клеиться будет, так, будь другом, не мешай. Ты шоферюга из вольнонаемных, а я… я, скажем, капитанская дочь.

- Ты же знаешь, Мара, - усмехнулся в ответ штаб-майор, - Годун за любой кипеш, кроме голодовки!

- Тогда, еще по одной и вперед!

Костя подозвал буфетчика и попросил повторить. И Маргот едва успела опрокинуть граненый восьмидесятиграммовый стаканчик с холодной, со льда водкой, как рядом нарисовался полковник и весьма куртуазно пригласил ее на танец. Маргот повернулась к мужчине, окинула его заинтересованным взглядом, отметив между делом, что комбриг не окольцован и отнюдь не стар. Одним словом, не ее дедушка и не папахен ее подруги Лизы, а нормальный такой мужчина «тридцать плюс».

«Быстрый карьерный рост? – подумала она. – Впрочем, нестранно. Судя по орденам, воевал и немало, а на войне год за три или как-то так».

В общем, комбриг пригласил ее на танец. Затем на второй. Еще позже предложил подняться в кафе на втором этаже, куда они и поднялись. Выпили по чашке кофе, она с пирожным, он – с табачным дымом. Поболтали, и Маргот узнала, что сейчас Куракин прибыл из Полоцка, где расквартирована его бригада. А в военный лагерь «Обь-2» для участия в учениях переброшена всего лишь одна батальонная тактическая группа, но эта информация осталась без подробностей и комментариев, поскольку Илья переключился на другую тему. Говорили о кино, музыке и книгах, что продемонстрировало широкий кругозор Куракина и его довольно высокий образовательный уровень. К тому же полковник оказался умелым соблазнителем, но ничего лишнего себе в тот вечер не позволил. Впрочем, было понятно, что наверняка он попытает счастья на следующем свидании, о котором они договорились после очередного круга танцев. От себя полковник ее не отпускал, танцевать с другими не позволял, и, в целом, вел себя, как деспот, но деспот адекватный, а временами даже милый. Маргот, которая представилась папиной дочкой, комбриг понравился, тем более что он сразу, пусть и в несколько туманных выражениях, наметил перспективы. По легенде ей было семнадцать, и она только что закончила школу. Полковник этому сильно обрадовался и предложил ей ехать учиться в Полоцк. У них там женская учительская семинария есть и филиал Псковского университета… Тут-то и прозвучал намек на брак по любви и прочую лабуду. Марго не возражала. Флирт был аккуратным, полковник симпатичным, и общаться с ним оказалось интересно, однако выходить замуж Маргот пока не собиралась, да и в Полоцк ей ехать было не с руки.

4.6

Тревогу сыграли в два двадцать с копейками. Такое происходило на базе не в первый раз, и, значит, ей не стоило сильно дергаться, но Маргот обратила внимание, что суета поднялась не только у них. Где-то неподалеку за оградой тоже надрывался матюгальник и временами включалась малая серена.

- Внимание! – Похоже, это был сам комбриг Староверов. – Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога. Через десять минут все должны быть на плацу. Форма Три. Повторяю, форма Три.

Тройка означала, что снаряжаться следует для действий на Той стороне или в непосредственной близости от портала на Этой, но, возможно, придется так же стрелять. Последнее предполагало, что кроме всего прочего придется тащить на себе «боевой минимум» - штурмовую винтовку и десятизарядный автоматический пистолет. Поэтому основным холодным оружием у нее будет катана, а вторым – скрамасакс. Кроме того, вместо длинной она надела короткую, а значит легкую кольчугу и вместо нормального броника – кевларовый жилет. Попрыгала немного, проверяя крепления и распределение нагрузки. Закинула на плечи походную торбу – двадцатилитровый тактический рюкзак, прикрепила к нему шлем и повесила на грудь свой «московит» так, чтобы приклад был под правой подмышкой, а ствол смотрел справа-налево и вниз.

Между тем, люди начали выходить на улицу и выдвигаться в сторону плаца, и Марго тоже пошла. А еще через пять минут узнала причину тревоги.

- В районе слияния рек Обь и Томь, - сообщил Староверов, - это где-то в тысяче километров от нас, открылся портал. На нашей территории это впервые, но по данным разведки два таких портала открылись в прошлом году в Шотландии и где-то на Фарерских островах. На данный момент это все, что мы знаем. Наш портал открылся в середине дня, точнее не знаю, и командование решило, что до прибытия 7-й дивизии ВДВ, которая должна будет прикрыть район, держать портал придется нам. Мы выдвигаемся вместе с десантниками из 129 десантно-штурмовой бригады. У нас тут на удачу оказалась их батальонно-тактическая группа.

То, что говорил комбриг и как он это говорил, мало походило на обычный брифинг. Как-то все не по уставу и очень мало вводных. Но, с другой стороны, комбригу и самому было неуютно. Ситуация-то нештатная.

- Кандидаты могут остаться.

«Могут, а не должны, - отметила Марго. – Все верно. Они же не дети, а военнослужащие».

- Я пойду! – шагнул из шеренги один из стажеров, опередив ее буквально на один удар сердца.

- Иду! – сообщила Маргот, оставшись в строю.

И в самом деле, ситуация-то критическая. О самопроизвольном открытии порталов им не рассказывали, но наверняка, это тот еще геморрой. И держать периметр практически некому. А она всяко-разно боевой маг и уже была на войне. Так что, решение обдуманное, только думала она чуть быстрее многих других.

— Значит, идем полным составом! – подвел итог комбриг. – Борецкая! В паре с Кержаком прикрываешь целителя.

- Есть!

Было еще несколько приказов по персональному составу трех боевых пятерок, разведке и группам прикрытия, огневой поддержки и обеспечения, но все они были короткими, строго по делу, и вскоре, загрузившись в автобус, вся ДРГ[28] ГРУ в полном составе выехала в сторону аэродрома. А спустя еще три часа Маргот оказалась в самой гуще сражения. Дрались все со всеми и всем, чем могли, и магии здесь было больше, чем Маргот видела где-нибудь еще.

Портал открылся рядом с небольшим провинциальным городком, имевшим, однако, свою железнодорожную станцию, прихватив заодно две деревни и несколько кулацких[29] хозяйств. Пятьдесят пять километров от с одного края до другого и около километра в высоту. Во всяком случае, такие параметры выдала авиационная разведка. Они же, имея в виду пилотов, видели на Той стороне большой город-порт, но не только. На кратком брифинге разведчики сообщили, что чужой город большей частью находится как бы за кадром. В поле зрения попадает только часть башни-маяка, короткий отрезок стены и самый краешек гавани, отделенной от моря длинным молом, сложенным из огромных ледниковых валунов. Корабль, стоящий на якоре похож на каравеллу, но размерами и парусным вооружением напоминает галеон. Все остальное пространство, видимое через портал, занимает что-то вроде полосы отчуждения перед рвом и лес. Скорее даже, тайга. Девственный лес, из которого на нашу сторону поперли самые разные хищные твари и лесные эльфы. А час назад объявились местные жители. Вооружены хорошо: отмечено использование больших луков и арбалетов, остальное, как всегда. Мечи, копья, алебарды и прочая рубящая и колющая хрень.

- Проблема в том, господа, - завершил разведчик свое краткое описание сложившейся ситуации, - что наша территория, подверженная влиянию магии портала, необычайно велика. До трех километров в глубину практически во всех направлениях.

В общем, это была катастрофа. Регулярных войск в этом районе кот наплакал, полицейских и жандармов тоже немного. Правда, удалось собрать ополчение из местных. Вилы и топоры ближе к порталу, охотничьи ружья и личное оружие за границами зоны магического воздействия. То есть, закрыть периметр наглухо, если и получится, то, увы, нескоро. Десантников решено сбрасывать как можно ближе к периметру. Первые две роты уже на земле и пытаются не пустить «противника» в глубь территории. БТГ полковника Куракина выдвигается для прикрытия железной дороги, 83-го шоссе и моста через Обь. Ну, а спецназу ГРУ поставлена задача проникнуть на чужую территорию и посмотреть, что там и как. И первым делом, выяснить та ли это Агарта, с которой они уже знакомы, или это совсем другой мир.

4.7

К порталу пришлось прорываться силой, и Маргот в который раз поблагодарила судьбу, что в последний момент, - «на всякий пожарный случай» - захватила с собой укладку с арбалетом, секирой и прочим железом. Винтовку и автоматический пистолет пришлось оставить на временной базе уже через полчаса активного боя, и раз так, Маргот внесла изменения и в свой «магический» арсенал. Основным оружием снова стал бродэкс, а вторым скрамасакс. Выбор оказался правильным, потому что, если чем и можно было остановить несущегося на тебя во весь опор шерстистого носорога[30], так это тремя болтами, один из которых, успела выстрелить из арбалета сама Маргот, и ударом секирой по черепу. Можно было, конечно, кинуть какое-нибудь останавливающее проклятие, но резерв не бесконечен, и собственную магию следовало приберечь для чего-нибудь более серьезного. Поэтому Маргот усилила Черной Мглой руки и ноги, - стойка и хват, - и остановила монстра ударом бродэкса по черепу. Правду сказать, это было так себе развлечение, когда семья носорогов, - или как там у них это называется, - атакует отряд, еще даже не успевший приблизиться к порогу портала, но таковы уж игры, в которые играют люди. От зверья, впрочем, отбились, можно сказать, малой кровью. Двое раненых, и обоих целитель поставил на ноги прямо на месте, то есть, в полевых условиях. Одно плохо: экзотическая живность никак не желала заканчиваться.

- Медом им здесь что ли намазано?! – бросил в сердцах один из бойцов отряда, но и то верно, на три километра, отделявших временную базу термитов от границы портала, пришлось девять столкновений с крупными животными и опасными хищниками. И это только те схватки, в которых так или иначе поучаствовала сама Маргот. Хорошо хоть базу свою они более или менее обезопасили. Там неподалеку от «точки сбора» велась какая-то стройка, так что на месте нашлись техника, - экскаватор и автокран, - и потребные для строительства укреплений материалы. Несколько бетонных блоков, пара колец, из которых строители собирали большой водовод и три крупнокалиберных пулемета, простреливавших довольно большой кусок «зараженной» магией территории, должны были защитить четыре армейские палатки их временного лагеря, расположившегося на самой границе Зоны Влияния Портала.

И вот теперь, перейдя за Порог, они шли в глубину чужой территории, а на них раз за разом накатывалось чужое перепуганное зверье.

- Да, - ухмыльнулась Маргот, срубив голову очередному «инопланетному» чудовищу, - не так я себе представляла работу разведчиков.

Эти зверюги были похожи на медведей, но размеры и повадки имели скорее волчьи, чем медвежьи. Охотились большой стаей и не только быстро бегали и далеко прыгали, - что само по себе не есть хорошо, - но и довольно ловко уворачивались от ударов копьями и мечами. И это было уже совсем плохо, потому что намекало на наличие у «медведиков» какого-никакого ума-разума и на богатый опыт, приобретенный в схватках с местными человеками. С людьми они, видно, были знакомы и, скорее, опасались человека со сталью в руках, чем боялись его.

«Скверно, - признала Маргот, - но не смертельно. Прорвемся».

Сложившаяся ситуация заставила командира изменить походный ордер. Вперед выдвинулись бойцы, по необходимости предпочитавшие магии физическую силу и силу своего оружия, а сильных магов, напротив, оттянули назад. Их умения понадобятся позже, когда термиты столкнутся с местными колдунами или, что, возможно, ничуть не лучше, с магическими животными. Так что Маргот теперь шла в центре построения и крайне редко вступала в бой. Но вскоре пришло и ее время, потому что их отряд атаковала виверна. Это был крупный и сильный, да еще и огнедышащий хищник, для которого люди являлись всего лишь дичью. Летали виверны довольно высоко и нападали обычно в пикировании. И этот конкретный недодракон тоже прилетел откуда-то с юго-запада, то есть из дальнего запорталья. Неожиданностью это не стало, еще на подлете виверну засекли, как минимум, восемь сильных магов, и Маргот была всего лишь одной из них.

- Оставьте мне, - предложила она. – У меня есть подходящее заклинание. Называется «Стрела Уля».

- Как это выглядит? - спросил капитан Самсонов.

- Стрела, - пожала она плечами. – Скорее, дротик. Два метра «воображаемой» стали. Летит быстро. В полете сильно нагревается. Пробивает даже дубы метровой толщины.

На самом деле она хотела сказать что-нибудь вроде, «Я такими стрелами била по датским кораблям, и мне понравилось», но вовремя поймала себя за язык.

- Надо бы посмотреть, - поддержал ее поручик Кисилев. – На будущее будем знать, как это выглядит и где может пригодиться.

- Летун твой, мичман! – принял окончательное решение заместитель Старовойтова полковник Снегирёв.

Маргот очень хотела не опозориться, поэтому работала на полном серьезе. Сосредоточилась, сплела заклятие и бросила его «недрогнувшей рукой». Чары получились стандартные и относительно малозатратные. Полетели, как надо, и перехватили «птицу» метрах в трехстах от Маргот и на высоте метров в пятьдесят. Удар, однако, получился на пределе прочности драконьей шкуры. Стрела ее пробила, но не на вылет. К счастью, виверне и этого хватило. Она, словно бы споткнулась в полете, а затем сразу же кувыркнулась и камнем полетела на землю.

- В следующий раз, вкладывай чуть больше силы! – посоветовал Снегирёв, осматривая пятнадцатиметровую тушу.

– Клык на память возьми, - добавил, заглянув в пасть мертвого монстра. – Это и всех остальных касается. Трофей редкий. Клыки, зубы и когти… И вот еще что…

- Вася! – подозвал он одного из бойцов. – Разделывать тушу у нас нет времени, но подъязычную мышцу и железы-зажигалки надо взять. Фармацевты будут счастливы до жопы!

Маргот еще не изучала в подробностях агартанскую фауну, но она же не дура. И ежу понятно, что бойцы отряда встречаются с виверной не в первый раз, и это означало среди прочего, что этот портал открылся из уже известного людям мира. Другой вопрос, с чего вдруг? И, вообще, как это возможно? Но, увы, это не ее компетенция. Ответы на эти вопросы будут искать совсем другие люди, а ее роль в этой пьесе, по большей части, без слов.

[1] Телячья печень по-венециански - Fegato alla veneziana – с карамелизированным луком.

[2] Флорентийский бифштекс — стейк из говядины, приготовленный на углях. Это «специалитет» (особое блюдо) региона Тоскана, который готовят из говядины «кьянина, мяса местной породы быков. Порция флорентийского бифштекса отличается немалыми размерами: от 450 граммов и более.

[3] Уолбат (англ. дословно — «вращающаяся бита, вращающаяся летучая мышь») — европейское средневековое метательное оружие, представляющее собой небольшой цельнометаллический, часто грубо сделанный топорик, без какого-либо покрытия рукоятки.

[4] Хольмгард (Holmgarðr) — столичный древнерусский город из скандинавской литературы, традиционно ассоциируемый с Новгородом.

[5] Живопись Северного Возрождения характеризуется вниманием к деталям, реализмом и интересом к повседневной жизни. В отличие от итальянского Возрождения, художники Севера уделяли меньше внимания изучению античности и анатомии, предпочитая более детальную прорисовку. Основными центрами были Нидерланды и Германия, а самыми известными мастерами – Ян ван Эйк, Хуберт ван Эйк, Рогир ван дер Вейден, Ганс Мемлинг и другие.

[6] Сигил или сигилла (от лат. sigillum, «печать») — символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой. Сигилы широко использовались магами, алхимиками и прочими «учёными средневековья» для вызова и управления духа или демона. Таким образом, сигил наряду с именем и формулой вызова играл немаловажную роль в гримуаре. Самые известные сигилы представлены в средневековых магических и алхимических книгах (в основном по демонологии): «Малый Ключ царя Соломона», «Печати 6-й и 7-й Книги Моисея», «Сигилы Чёрной и Белой магии» и других. Самым известным сигилом является пентаграмма. Также сигилы использовались в качестве эмблем различных сообществ.

«Малый ключ Соломона» или «Лемегетон» — один из наиболее известных гримуаров, содержащих сведения о христианской демонологии и гоетии. Книга была составлена анонимными авторами в середине 17 века, в основном из материалов на пару веков старше.

[7] Хорфагеры или Род Харальда I Прекрасноволосого — средневековая европейская династия, правившая в Норвегии с 872 по 1319 год (с перерывами), а также в Дании в 1042—1047 годах и Исландии (с 1262 года). Основателем династии является первый великий конунг (король) Норвегии Харальд I Прекрасноволосый (Харальд Хорфагер). Династия является ветвью скандинавского рода Инглингов.

[8] Менгир — простейший мегалит в виде установленного человеком грубо обработанного камня или каменной глыбы, у которых вертикальные размеры заметно превышают горизонтальные.

[9] Långa ben (швед.) – длинная нога.

[10] Креденца — тип мебели позднего средневековья и эпохи Возрождения. Шкафчик с дверцами.

[11] Из креденцы или параллельно с ней во Франции развился особый вид шкафа — дрессуар (фр. dressoir), на втором ярусе которого расположились открытые полки. На полках выставлялись напоказ ценные наборы столовой посуды и прочие предметы роскоши.

[12] Экстракорпоральное оплодотворение (от лат. extra — сверх, вне и лат. corpus — тело, то есть оплодотворение вне тела, сокр. ЭКО́) или Ребёнок из пробирки — вспомогательная репродуктивная технология, чаще всего используемая в случае бесплодия.

[13] В реальной истории Арвид Бернхард Горн (швед. Arvid Bernhard Horn; 6 апреля 1664 — 17 апреля 1742) — шведский государственный деятель периода «эры свобод», генерал-лейтенант (1704 год), граф (1706 год).

[14] Лен Кальмар - лен на юго-востоке Швеции, включающий регионы на континентальном побережье Балтийского моря, а также остров Эланд. Административный центр — город Кальмар.

Вестервик — город в Швеции, расположенный в Кальмарском лене. В качестве города Вестервик впервые упоминается в 1275 году, стоит на берегу Балтийского моря.

[15] Генетики ЮФУ определили внешность хазар, живших на Дону в VII–IX веках: «Исследуемые нами останки знатных воинов, найденные в подкурганных захоронениях Нижнего Дона, относятся к кочевой элите Каганата. Это стало понятно благодаря характерным особенностям погребального обряда. Останки обнаружены в захоронении с чучелом взнузданной верховой лошади, а также со статусными атрибутами: металлическим наборным поясом, серебряным и позолоченным сосудами, ювелирными изделиями и золотыми византийскими монетами».

«По итогам проведенных исследований было обнаружено, что у их обладателей присутствует смешанный монголоидно-европеоидный тип. Также установлено, что восемь из десяти погребенных имели при жизни карие глаза, темные волосы и преимущественно смуглую кожу. Люди из двух погребений имели серо-голубые глаза, а один человек – светлые волосы».

[16] Имеется в виду лейтенант флота.

[17] 55 бойцов и командиров – численность разведроты в Советской Армии.

[18] Диакритические знаки (др.-греч. «способный различать»): в лингвистике — различные надстрочные, подстрочные, реже внутристрочные знаки, применяемые в буквенных (в том числе консонантных) и слоговых системах письма не как самостоятельные обозначения звуков, а для изменения или уточнения значения других знаков.

[19] Флисса — традиционное холодное оружие кабилов, берберского народа Алжира, производившееся до XIX века включительно. Клинок у флиссы прямой, тонкий, сужающийся к острию, заточенный с одной стороны и часто украшенный узорами. Он может иметь различные размеры — от 30 до 97 сантиметров, в зависимости от чего оружие можно считать ножом, коротким или длинным мечом. Рукоять почти всегда делалась из дерева и покрывалась латунью. Гарда отсутствует, а навершие выполнено в виде головы животного.

[20] Батман (фр. battement — «взмах», англ. beat — «удар») — движение, используемое во время атаки в спортивном и сценическом фехтовании для того, чтобы нанести укол или удар по противнику. В фехтовании различают несколько видов батмана, но это не меняет основной сути движения.

[21] Корволант (фр. corps volant — «летучий корпус») — первый корпус в вооружённых силах России, создан Петром I в 1701 году как временное соединение из конницы, пехоты, перевозимой на лошадях, и лёгкой артиллерии; предназначался для действий в тылу противника, перехвата его коммуникаций, его преследования и уничтожения. Должен был быть способен самостоятельно решать стратегические задачи в отрыве от основных сил.

Ертаул — название временного формирования (лёгкого войска, полка) для похода и боя (в военное время), в войске (вооружённых силах) Руси. Выдвигался вперёд по движению войска в походе, с целью ограждения основных сил от разведки противника или его внезапного нападения, как передовая или головная охрана войск в XVI и, частично, в XVII веках.

[22] Кастелян, шателен — в феодальных государствах род коменданта, смотритель (администратор) замка и прилегающих к нему территорий.

[23] Апгрейд - модернизация, обновление, совершенствование.

[24] Вес титановой кольчуги значительно ниже, чем у стальной, и может составлять около 5–7 кг против 10–12 кг у стального аналога того же размера благодаря тому, что титан легче стали на 45%.

[25] Бронежилеты 1 класса обычно легкие (около 2.5 кг), что обеспечивает комфортное ношение в течение длительного времени. Легкие и гибкие, позволяют свободно двигаться, но без усиления не останавливают стрелу из большого лука или болт из арбалета.

[26] Вес щитков из СВМПЭ варьируется в зависимости от класса защиты, для Бр1+ — до 2,1 кг. СВМПЭ легче стали почти в 8 раз при сопоставимой прочности, что делает щитки более легкими и гибкими для носителя.

[27] Ёрн – орлан (швед.)

Орланы (от др.-греч, дословно — «морской орёл») — род хищных птиц из подсемейства орланов семейства ястребиных. В Скандинавии и на севере России водится Белохвостый Орлан.

[28] ДРГ – диверсионно-разведывательная группа.

[29] В Гардарике термин «кулак» имеет исключительно позитивную коннотацию. Кулак – это русский фермер.

[30] Шерстистый носорог был очень крупным животным, не уступавшим по размерам современным носорогам. Высота его в плечах была около 1,5 м, достигая у крупных особей 1,9 и даже 2 м, длина тела — до 4,5 м. Длина переднего рога доходила до 90 см.