Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (СИ)

Глава 2 Гениальный план «Опала»

Я сидела в своей новой спальне и чувствовала себя Золушкой наоборот. У Золушки была злая мачеха и никаких перспектив, а у меня — любящий, но доведенный до белого каления отец, перспектива выйти за плесневого лорда и целый гардероб платьев, в которых даже сесть нормально нельзя, не то что подумать.

Спальня, кстати, была роскошной. Огромная кровать под балдахином, пушистые ковры, туалетный столик с кучей баночек и скляночек (косметика местного разлива, надо будет изучить), и, что меня особенно порадовало, огромное трюмо в полный рост. В него я и уставилась, разглядывая свое новое лицо.

— Ну здравствуй, Айрис, — прошептала я, рассматривая темные локоны, обрамляющие бледное, но чертовски красивое личико. — Ты, конечно, стерва та еще, судя по воспоминаниям, но мордашка у тебя что надо. Мы с тобой это не пропьем.

Я встала и начала расхаживать по комнате, прямо как мой отец час назад по залу. Мысли лихорадочно метались. Итак, вариантов, как в любой уважающей себя игре, всего два, и оба — полное днище.

Вариант «А»: лорд Тимоти. Я попыталась представить нашу совместную жизнь. Утро. Я просыпаюсь в роскошной постели, потягиваюсь, предвкушая новый день. Рядом сопит нечто бледное, пахнущее нафталином. Я иду завтракать, а мне вместо «доброе утро, дорогая» выдают лекцию о том, как сегодняшняя влажность повлияет на рост грибка в подвале. Вечером вместо страстных объятий — предложение посмотреть его новую коллекцию лишайников. Бр-р-р. Меня передернуло так, что локоны подпрыгнули.

Вариант «Б»: Храм Вечного Света. Я напрягла память Айрис. Серые стены. Вечный холод. Молчаливые тетки в балахонах. Каша на воде. Молитвы. И главное — ни одного мужика! Вообще! Картина маслом: я, Лиза, любительница шумных вечеринок, громкой музыки и флирта, превращаюсь в монашку, которая единственная радость в жизни находит в том, что вовремя зажгла свечку перед алтарем.

— Ну уж нет! — рявкнула я вслух, и мой голос эхом разнесся по комнате. — Я не для того попала в мир магии и драконов, чтобы просидеть всю жизнь в подвале с человеком-грибом или запереть себя в каменном мешке!

Я остановилась напротив трюмо и ткнула пальцем в свое отражение.

— Слушай сюда, Айрис, или Лиза, или как нас там теперь. Мы — баба молодая, красивая, с опытом выживания в джунглях офисных продаж. Мы любого уболтаем и из любой задницы вылезем. И эту задницу мы тоже осилим.

И тут в голову пришла мысль. Гениальная, как мне тогда казалось, и безумная, как показало время. Я вспомнила все, что знала о местных нравах. Это же вам не двадцать первый век с его толерантностью и свободой нравов. Здесь репутация — это все. Здесь девушка должна быть скромной, нежной, тихой, как мышка. Поцеловаться с парнем до свадьбы? Да вас камнями побьют! Опозориться на людях? Все, клеймо на всю жизнь, приличные женихи разбегаются, как тараканы от света.

Скандальная репутация в этом мире хуже бедности. Бедную, но добродетельную девушку еще могут пожалеть и даже пристроить. А скандальную — нет. Скандальная — это ядовитый плющ в огороде благопристойности, ее выкорчевывают и выбрасывают.

И тут меня осенило.

— А что, если… — прошептала я, глядя на свое отражение горящими глазами. — Что, если мне не избегать скандала, а наоборот — создать его? Такой скандалище, что лорд Тимоти сам от меня откажется! Что скажет папочка? «Дочь, ты опозорила род!» А я такая: «Ой, пап, прости, так вышло! Ну кто ж знал, что один невинный поцелуй на балу вызовет такой переполох?».

Я забегала по комнате быстрее. Идея обрастала деталями, как снежный ком. Где можно опозориться так, чтобы это увидели ВСЕ? Где собирается вся местная элита, включая моего отца, лорда Тимоти и, желательно, еще пару десятков важных сплетников?

Королевский бал!

Память Айрис любезно подсунула картинку. Раз в месяц во дворце Его Величества Короля Драконов (да, тут даже король с приставкой «Дракон», серьезные ребята) устраивается грандиозное мероприятие. Съезжается вся знать. Дамы в немыслимых нарядах, кавалеры при орденах, музыка, танцы, интриги. И, что самое важное, в какой-то момент объявляют «Королевский вальс», когда все внимание приковано к центру зала, где кружатся пары под руководством самого монарха.

— О, это идеально! — воскликнула я, хлопнув в ладоши. — Представьте: торжественная музыка, все смотрят на короля и королеву, в зале тишина, только шуршание платьев и шепот восхищения. И тут я, прекрасная, как рассвет, подлетаю к первому попавшемуся мужику, хватаю его за грудки и впиваюсь страстным поцелуем! Прямо в губы! С упоением! С языком, мать его!

Картина маслом: зал замирает. Король роняет скипетр. Королева хватается за сердце. Лорд Тимоти, если он вообще не упадет в обморок от такого зрелища, бледнеет еще сильнее обычного и немедленно требует аннулировать помолвку. Отец рвет на себе волосы. А я, опозоренная на все королевство, становлюсь свободной!

Да, меня, возможно, выгонят из дома. Да, общество от меня отвернется. Ну и что? Лучше быть свободной паршивой овцой, чем женой ходячего склепа! Я как-нибудь выживу. У меня язык подвешен, руки из нужного места, а в этом мире, я чувствую, всегда можно найти способ применить свои таланты. В конце концов, тут магия есть! Может, меня возьмут в ученицы к какому-нибудь злому, но жутко привлекательному магу? Или дракон украдет? Говорят, драконы любят красивых девушек. А я красивая. И скандальная. Для дракона, наверное, это даже плюс.

План обретал черты безумного гениального замысла. Я назвала его «Опала». Коротко, емко и со смыслом. Либо я получу свободу ценой опалы, либо… да нет, либо получу.

Первым делом нужно было подготовиться. Я снова встала перед трюмо и начала репетировать. Главное в этом деле — уверенность и наглость. Никакого стеснения, никаких сомнений. Взгляд должен быть таким, чтобы мужик сразу понял: его сейчас съедят, и ему это понравится.

Я прищурилась, склонила голову набок и попыталась изобразить нечто среднее между голливудской соблазнительницей и кошкой, увидевшей валерьянку.

— Привет, красавчик, — промурлыкала я своему отражению. — Не хочешь немного опозориться на всю страну?

Отражение смотрело на меня с легким скепсисом. Маловато страсти. Маловато огня.

— Нет, не так. Надо жестче. Представь, что это Вадик из бухгалтерии, который на тебе жениться отказался, потому что «не готов к серьезным отношениям».

Я представила. Глаза загорелись нешуточным огнем. Челюсть сжалась. Взгляд стал хищным. Да, такой взгляд не оставляет шансов. Таким взглядом раздевают, таким взглядом берут за душу и требуют сатисфакции.

— О, да, детка, — прошептала я, подаваясь вперед. — Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий скандал.

Я отрепетировала движение. Плавный шаг вперед, резкий рывок за воображаемые лацканы камзола, страстный вдох и… чмок! Нет, не чмок. Надо с чувством, с толком, с расстановкой. Вспомнить все лучшие поцелуи из фильмов и романов.

Я целовала воздух перед зеркалом раз десять. То нежно, то страстно, то с натиском, то с придыханием. К концу репетиции у меня устали губы, но я чувствовала себя увереннее. Я была готова. Готова опозориться на все королевство!

— Теперь наряд, — скомандовала я себе.

Я подлетела к огромному платяному шкафу и распахнула створки. Чего там только не было! Платья на любой вкус и цвет. Бархатные, шелковые, парчовые. С кружевами, с лентами, с вышивкой. Нескромные, глубокие декольте и строгие, закрытые воротники. Я принялась перебирать наряды, примеряя их к плану.

Слишком скромное платье? Нет, в таком я буду незаметна. Слишком яркое? Могут запомнить и раньше времени вычислить. Надо найти золотую середину. Чтобы и глаз радовало, и в то же время я не сливалась с толпой, когда придет час икс.

Взгляд упал на платье цвета ночного неба. Глубокий синий, почти черный, с серебряной вышивкой, напоминающей звезды. Декольте было довольно смелым, но не вульгарным. Талия заужена, юбка пышная, но не как у принцессы на горошине. Идеально! В этом платье я буду выглядеть загадочной и роковой. Именно такой образ мне и нужен.

Я стащила с себя то, во что была одета, и натянула платье. Оно село как влитое. Я крутанулась перед зеркалом, юбка взметнулась красивой волной.

— О да, — прошептала я, любуясь собой. — Это платье создано для скандала.

Я распустила волосы, взбила их руками, придав объем. В памяти Айрис нашлась информация о местной косметике. Белила? Ну уж нет, я и так бледная. Румяна? А вот это можно. Я нашла баночку с розоватой пудрой и легонько тронула скулы. Губы подкрасила чем-то, напоминающим бальзам с легким оттенком ягод. Глаза подвела угольком. Получилось отлично. Я выглядела как роковая красавица из готического романа, готовая разбить не одно сердце.

— Итак, — сказала я своему отражению, беря в руки пузырек с духами (пахли они розами и чем-то пряным, сойдет). — План «Опала». Этап первый: попасть на бал. Этап второй: дождаться Королевского вальса. Этап третий: выбрать жертву. Этап четвертый: поцеловать так, чтобы у бедняги искры из глаз посыпались. Этап пятый: наслаждаться скандалом и свободой.

Я подмигнула себе.

— Легко!

Но тут же меня посетила тревожная мысль. А вдруг жертва окажется не первой попавшейся? Вдруг это будет какой-нибудь старый противный лорд с вставной челюстью, которая выпадет от неожиданности? Или, того хуже, сам король? Целоваться с королем на глазах у всей знати — это, конечно, гарантированный скандал, но могут и голову отрубить за покушение на священную особу.

— Нет, короля не надо, — решила я. — Король — это перебор. Выберем кого-нибудь помоложе и покрасивее. Чтобы и мне не противно было, и скандал вышел знатный. Вон в памяти Айрис мелькали какие-то симпатичные мордашки. Капитан королевской стражи, например. Высокий, плечистый, с суровой складкой между бровей. Такого поцеловать — одно удовольствие. Он, наверное, и в постели… Стоп, Лиза! Не отвлекайся! У нас план!

Я еще раз оглядела себя в зеркале. Платье сидит отлично. Макияж в самый раз. Взгляд натренирован. Осталась самая малость — попасть на бал.

И вот тут меня ждала засада. Чтобы попасть на Королевский бал, нужно приглашение. А приглашение получает глава семьи. Мой отец. Который сейчас зол на меня как черт и вряд ли захочет брать с собой скандальную дочь, которую только что пообещал либо выдать за плесень, либо сослать в монастырь.

— Черт! — выругалась я, садясь на пуфик перед туалетным столиком.

Платье красиво легло вокруг меня лужей синего шелка. Красота-то какая, а проку ноль. Как я попаду на бал, если папаша не захочет меня и близко подпускать к выходу? Он, наверное, уже приставил ко мне охрану, чтобы я снова не натворила дел. Я выглянула в коридор. Точно! У дверей моей спальни маячила фигура рослого лохматого детины в ливрее. Сторожит, значит. Ну да, логично. Ожидаемо.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Первая же трудность. Но не зря же я пять лет впаривала людям то, что им было не нужно. Я умею находить обходные пути. Умею убеждать. Умею манипулировать. И уж точно умею делать так, чтобы стражники делали то, что нужно мне.

Я оглядела комнату. Окна. Высоко, конечно, второй этаж, но внизу, кажется, кусты. Можно рискнуть. Но платье… В таком платье по кустам не полазишь. Значит, нужен другой подход.

Я подошла к двери и постучала.

— Эй, любезный! — позвала я самым невинным голоском. — Как тебя зовут?

За дверью послышалось кряхтение, затем басовитый ответ:

— Бертрам, леди.

— О, Бертрам! Какое прекрасное имя! Сильное, мужское. Слушай, Бертрам, я тут подумала… А не хочешь ли ты заработать?

Тишина. Потом неуверенное:

— Леди, мне лорд герцог велел не спускать с вас глаз и никуда не пускать.

— Да кто ж говорит про «никуда»? — я рассмеялась самым чарующим смехом, на который была способна. — Я просто хочу тебя кое о чем попросить. Пустяк, сущий. Ты же добрый, Бертрам? Ты же не откажешь бедной девушке, которую заперли в башне, как принцессу из сказки?

— Леди, вы не в башне… — неуверенно начал он.

— В смысле? — возмутилась я. — Дверь заперта? Заперта! Окна высоко? Высоко! Айрис, хочет погулять в саду, подышать свежим воздухом, помечтать о звездах. Айрис нельзя! Это не башня? Это хуже! Это золотая клетка! Бертрам, ты когда-нибудь был в золотой клетке? Там очень грустно, поверь мне.

Я услышала, как стражник вздохнул. Кажется, лед тронулся. Эти здоровые лбы с добрыми сердцами — они же как дети. Ими легко манипулировать, если давить на жалость. Или на выгоду. Я решила комбинировать.

— Бертрам, а хочешь, я тебе рубашку вышью? — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Красивую, с драконами? Или с цветочками? У меня золотыми нитками есть. Или… или я папе скажу, что ты меня охраняешь просто замечательно! Самый лучший стражник! Получишь премию!

— Леди, — его голос звучал растерянно. — Я просто выполняю приказ.

— А я и не прошу тебя приказ нарушать, — заговорщицки прошептала я через дверь. — Я прошу о маленькой услуге. Мне нужно всего лишь… попасть на бал.

За дверью воцарилась гробовая тишина. Я представила, как у бедного Бертрама отвисла челюсть и глаза полезли на лоб. Нарушить прямой приказ герцога? Да его ж не просто уволят, его, наверное, казнят!

— Леди, вы шутите? — наконец выдавил он.

— Нисколько, — ответила я, надевая в голос максимум искренности. — Бертрам, я тебе объясню, чтобы ты понял. Меня хотят выдать замуж за лорда Тимоти. Ты знаешь лорда Тимоти?

— Ну… — стражник замялся. — Слышал.

— И что ты слышал?

— Что он… того… не совсем… — Бертрам, кажется, подбирал слова, чтобы не оскорбить аристократа. — Бледный очень.

— Бледный? — переспросила я. — Бертрам, он не бледный. Он синий! От холода! Потому что в нем кровь не греет! Он живой труп, Бертрам! Он пахнет нафталином и коллекционирует плесень! Представляешь, каково мне будет с ним жить? А если я откажусь — меня отправят в Храм Вечного Света. Где до конца жизни только молитвы и никаких мужиков! Бертрам, я молодая, красивая, полная сил! Я хочу любви, страсти, приключений! А мне предлагают либо склеп, либо могилу!

Я, кажется, вошла в раж и почти не играла. Во мне действительно вскипало отчаяние. И это отчаяние, видимо, передалось через дверь, потому что Бертрам молчал очень долго.

— И что вы хотите сделать на балу, леди? — наконец спросил он.

— Хочу найти себе мужа сама, — выпалила я первую попавшуюся ложь. — Хочу, чтобы кто-то увидел меня настоящую, влюбился и попросил моей руки у отца. Тогда папа не сможет отказать, потому что этот кто-то будет знатным и богатым. Понимаешь? Это мой единственный шанс на нормальную жизнь.

Я замолчала, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Если Бертрам не поведется, план «Опала» накроется медным тазом. Придется лезть через окно, а это рискованно, больно и платье жалко.

— Леди, — наконец сказал Бертрам, и в его голосе мне послышалась нотка сочувствия. — Я помню вашу матушку. Она была добра ко мне, когда я только поступил на службу. Она бы не хотела, чтобы вы были несчастны.

У меня аж сердце защемило. Мать Айрис, судя по воспоминаниям, была светлой женщиной. И стражник ее помнит. Какой милый, большой и лохматый Бертрам! Я его расцелую, если все получится!

— Бертрам, ты золото! — выдохнула я. — Ты просто не представляешь, как я тебе благодарна! Я клянусь, что ничего плохого не сделаю! Я просто потанцую, пококетничаю, найду себе приличного жениха и вернусь до того, как папа хватится!

— Леди, — перебил он меня. — Я помогу вам выбраться из комнаты. Но на бал вы пойдете одна. Я не могу оставить пост. И если герцог узнает… меня казнят.

— Не узнает! — заверила я. — Я буду паинькой. Вернусь, и никто ничего не заметит! Обещаю!

Дверь щелкнула. Бертрам отпер замок и приоткрыл створку. В щель я увидела его суровое, но доброе лицо с мясистым носом и кустистыми бровями.

— Идите, леди. Только умоляю, будьте осторожны.

Я порывисто чмокнула его в щеку (бедный стражник покраснел так, что даже уши засветились) и, подхватив юбки, понеслась по коридору. В голове стучала только одна мысль: «План „Опала“ в действии! Бал, я иду к тебе! Готовьтесь, лорд Тимоти, сейчас вы станете свободны! А ты, первый попавшийся красавчик, готовь губы! Я иду!».