Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (СИ)

Глава 3 Первый встречный попался… дракон

Королевский дворец оказался именно таким, каким и должен быть дворец в мире магии и драконов — охрененным.

Я, честно говоря, ожидала чего-то средневекового, мрачноватого, с факелами на стенах и сквозняками. Но нет. Это было нечто. Представьте себе Версаль, если бы его проектировал безумный гений, обкуренный волшебной пыльцой. Золото, хрусталь, мрамор. Люстры размером с мою бывшую квартиру, и горят в них не свечи, а магические шары, источающие мягкий, мерцающий свет.

Я проскользнула внутрь в потоке знати, пристроившись за какой-то шумной компанией пожилых леди, которые обсуждали последние сплетни с таким жаром, будто от этого зависела судьба королевства. Охрана на входе даже не взглянула в мою сторону — приглашения проверяли мельком, больше сканируя ауры на предмет магических угроз. Моя аура, видимо, сошла за безобидную.

И я оказалась в эпицентре роскоши.

Зал был огромным. Настолько, что противоположная стена терялась где-то в мерцающей дымке. Высоченные колонны, увитые живыми цветами (как они тут цветут зимой? магия, наверное), уходили куда-то под потолок. Вдоль стен стояли длинные столы, ломящиеся от яств. Я такое только в кино видела: запеченные лебеди (надеюсь, не настоящие), горы фруктов, пирамиды из пирожных, фонтаны с вином и еще какой-то искрящейся жидкостью, от которой, судя по цвету, можно было знатно улететь в астрал.

Гости прибывали. Дамы в платьях, от вида которых у меня глаза на лоб полезли. Здесь были все цвета радуги и еще десяток оттенков, которых в радуге нет. Кружева, ленты, перья, драгоценности. Столько бриллиантов я не видела даже в ювелирном магазине. На некоторых дамах, кажется, было надето все фамильное состояние, и они с трудом передвигались под тяжестью украшений.

Мужчины щеголяли в расшитых золотом камзолах, при шпагах и орденах. Многие носили при себе магические артефакты — я поняла это по легкому свечению то на поясе, то на груди. Память Айрис подсказывала, что магия здесь — обычное дело, но демонстрировать ее на балу считалось дурным тоном. Только по особым случаям.

В углу играл оркестр. Настоящий, живой. Музыка лилась такая легкая, воздушная, что ноги сами пускались в пляс. Но пока никто не танцевал — все чинно прогуливались, раскланивались, обменивались любезностями и, конечно же, сплетничали. Я буквально чувствовала, как воздух вибрирует от интриг.

— Леди Торнвуд! Какая неожиданность! — раздалось справа, и я вздрогнула.

Ко мне приближалась дама в невероятно пышном розовом платье, похожем на безе. На голове у нее возвышалась конструкция из перьев и цветов, напоминающая гнездо райской птицы. Память Айрис услужливо подсказала: леди Маргарет Стоунвуд, главная сплетница королевства и злейшая подруга (если такое понятие вообще существует в высшем свете) моей предшественницы.

— Леди Маргарет, — я изобразила светскую улыбку, внутренне молясь, чтобы не спалиться. — Как вы очаровательны сегодня.

— О, милочка, — она обмахнулась веером, окидывая меня цепким взглядом. — А вы, я смотрю, в синем. Рискованно. Говорят, герцог Нордвудский терпеть не может этот цвет с тех пор, как его жена сбежала с конюхом в платье именно такого оттенка.

Я мысленно закатила глаза. Ну конечно, здесь даже цвет платья имеет политическое значение.

— Я не знала, — честно призналась я. — Просто платье понравилось.

Леди Маргарет приподняла бровь с таким видом, будто я призналась в том, что ем руками.

— Милочка, вы сегодня какая-то странная. Где ваша обычная язвительность? Я уже приготовилась услышать от вас что-нибудь едкое про графиню Винтерфелл и ее новый головной убор. Говорят, она заказала его у гномьих мастеров, но те, как всегда, переборщили с металлом. Теперь у бедняжки шея болит.

Я посмотрела в указанном направлении. Графиня Винтерфелл, сухонькая старушка с острым носом, действительно с трудом держала голову прямо под тяжестью металлического сооружения, которое, наверное, весило килограммов пять.

— Мне кажется, она сейчас упадет, — не удержалась я.

— И прекрасно! — оживилась леди Маргарет. — Это будет скандал! Представляете, графиня Винтерфелл падает в обморок прямо во время Королевского вальса! Весь вечер только об этом и будут говорить!

Я поняла, что попала в осиное гнездо. Эти люди питались скандалами. Они жили ими. Для них чья-то неловкость была деликатесом, который смаковали неделями. И моя выходка, если она удастся, станет для них пиром во время чумы.

— Пойду, пройдусь, — сказала я, извинившись перед леди Маргарет, которая уже переключилась на обсуждение чьих-то измен с такой страстью, будто сама в них участвовала.

Я лавировала между гостями, делая вид, что любуюсь убранством, а сама сканировала зал. Мне нужна была жертва. Первый попавшийся мужчина, который станет инструментом моего освобождения.

Но, блин, тут было из кого выбирать!

Вон тот, в зеленом камзоле, с пухлыми губками и мечтательным взглядом. Симпатичный, но какой-то… воздушный. Наверное, поэт. Поцелую — он же грохнется в обморок от избытка чувств, и меня обвинят в убийстве.

А этот, с бакенбардами и мощной челюстью. Военный, сразу видно. Стоит, руки за спину, сканирует зал хищным взглядом. Такой, если его поцеловать, может и в ответ тискануть, а потом потребует продолжения. И что я ему скажу? «Извините, это был спектакль, мне просто нужно было опозориться, чтобы не выходить замуж за плесень?»

Нет, не подходит. Слишком опасный.

Вон тот, у колонны. Худой, высокий, с длинными печальными глазами. Похож на местного романтика. Такого поцеловать — он, наверное, решит, что я в него влюбилась с первого взгляда, и начнет писать стихи в мою честь. А потом будет ходить за мной хвостом и страдать. Не хочу портить человеку жизнь.

Мне нужен был кто-то нейтральный. Желательно женатый (женатые мужики обычно не пристают, потому что жены следят), но не слишком старый (целоваться с дедушкой неэстетично), и не слишком важный (чтобы после скандала меня не казнили за оскорбление чувств).

Я продолжила кружить по залу, прихватив с одного из столов бокал с искрящейся розовой жидкостью. На вкус оказалось как клубничный лимонад, но с градусом. Приятно. Я сделала глоток, другой, чувствуя, как напряжение отпускает, а смелости прибывает.

Королевский вальс должны были объявить с минуты на минуту. Король с королевой уже заняли места на возвышении в центре зала. Король оказался представительным мужчиной с благородной сединой и хищным профилем — сразу видно, не последний человек в этом мире. Королева была красива той холодной, величественной красотой, которая не терпит панибратства.

Я посмотрела на часы (местный аналог — магические песочные часы, которые парили в воздухе у входа). Почти полночь. Время икс приближалось.

И тут я его увидела.

Он стоял у одного из окон, отдельно от всех, и смотрел в ночь с таким видом, будто вся эта светская мишура была для него скучной и незначительной. Высокий. Широкоплечий. Черный мундир с серебряным шитьем сидел на нем так, что хотелось аплодировать портному, который сумел облечь такое совершенное тело. Ткань обтягивала широкую грудь, перехватывала талию и… божечки, какие у него ноги! Длинные, мощные, в облегающих черных штанах и высоких сапогах. Задница — просто произведение искусства. Такая упругая, круглая… я поймала себя на том, что пялюсь, и отхлебнула еще лимонада, чтобы сбить румянец.

Лицо… О, лицо заслуживало отдельного описания. Волевой подбородок с легкой небритостью (тут что, бреются опасной бритвой? интересно, он сам или камердинер помогает?), прямые темные брови, острый, хищный нос, губы… Губы, которые, казалось, созданы для поцелуев. Четко очерченные, но не тонкие, с легкой усмешкой в уголках. А глаза… Я не могла разобрать их цвет издалека, но чувствовала взгляд кожей. В нем читались опыт, власть и какая-то древняя, пугающая мудрость.

Он был красив. Нет, это слово слишком пресное. Он был опасен. Смертельно, притягательно опасен. Как дикий зверь, который одним движением может разорвать, но при этом хочется подойти и погладить, чтобы почувствовать эту дикую, первобытную мощь.

Память Айрис взорвалась фейерверком.

Кейн Торнвуд. Черный дракон. Генерал королевской армии. Правая рука короля. Самый завидный жених королевства, но при этом самый недоступный. Поговаривали, что он оборотень, способный обращаться в дракона — огромного, черного, с пламенем, способным испепелить целый город. Он был легендой. Он был страхом и мечтой одновременно.

И он был… Торнвуд. Мой однофамилец. Дальний родственник, кажется, троюродный дядя или что-то в этом роде. Айрис его боялась до дрожи в коленках. В детстве, если она капризничала, нянька пугала ее: «Вот приедет дядя Кейн и заберет тебя в свою черную башню!». И это работало.

Я смотрела на него и чувствовала, как во рту пересыхает, а внизу живота разливается приятное тепло. Охренеть. Вот это мужик. Вот это экземпляр.

Я на секунду замерла, прикипая к месту. Мысли заметались. Вот он. Идеальная жертва. Самый главный, самый опасный, самый… Идеальный.

Но стоп. Он же опасен. Он же генерал. Он же дракон. Если я его поцелую, он может меня испепелить на месте. Или… или жениться. Говорят, у драконов с поцелуями все серьезно.

Но, с другой стороны, больше никто не подходил. Все остальные были либо слишком стары, либо слишком женаты, либо слишком скучны. А время поджимало. Королевский вальс вот-вот начнется.

Я допила лимонад и поставила бокал на поднос проходящего мимо лакея.

— Авось пронесет, — прошептала я себе под нос. — Ну что он мне сделает? Поцелую и убегу. В толпе затеряюсь. А если и догонит… не съест же он меня, в конце концов, при всем честном народе?

Я двинулась к нему, стараясь не трястись. Ноги в туфельках на каблуках (кто придумал каблуки в средневековье? маги, наверное, сволочи такие) подкашивались, но я держалась. Сердце колотилось где-то в горле, пульс стучал в висках так, что я слышала его как барабанную дробь.

Я подходила все ближе. Теперь я видела его отчетливо. Он был огромен. Рядом с ним я, даже на каблуках, чувствовала себя лилипутом. От него исходил жар. Буквально. Воздух вокруг него был теплым, как от печки. Я почувствовала запах — дым, кожа, мускус и что-то еще, пряное и дурманящее, от чего голова шла кругом.

Он почувствовал мой взгляд. Повернул голову. И наши глаза встретились.

Глаза у него оказались цвета расплавленного золота. Горячие, пронизывающие, древние. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь, будто читал все мои мысли, включая те, которые я сама у себя еще не обнаружила.

Я замерла, пойманная в ловушку этого взгляда. Дар речи исчез напрочь. Язык прилип к небу. Я стояла, глупо хлопая ресницами, и чувствовала, как краска заливает лицо от корней волос до декольте.

Он чуть приподнял бровь. Один уголок губ дернулся в усмешке. Он ждал. Он знал, что я иду к нему, и ждал, что я скажу.

— Господи, Лиза, соберись! — мысленно приказала я себе. — Ты не для того шла через весь зал, чтобы сейчас струсить! Это просто мужик! Красивый, опасный, горячий мужик! Ну и что? Целоваться все равно приятно. Авось и правда пронесет!

Я сделала последний шаг. Подняла на него глаза. Улыбнулась самой обольстительной улыбкой, на которую была способна. И, не давая себе времени передумать, подалась вперед.

Я схватила его за отворот мундира (ткань оказалась невероятно мягкой, под ней бугрились стальные мышцы), притянула к себе и… впилась в губы.

В голове стучало: «Давай, Лиза, делай это! Скандал! Свобода! Прощай, плесневый лорд!».

Поцелуй… Поцелуй должен был быть быстрым, техничным, чисто для галочки. Чмокнула и убежала.

Но не тут-то было.

В ту же секунду, как мои губы коснулись его, мир перевернулся.

Я ожидала, что он оттолкнет меня, отшатнется, возмутится. Но он… он замер всего на долю секунды. А потом его рука — огромная, горячая — легла мне на талию и прижала к нему так плотно, что я почувствовала каждую пуговицу на его мундире.

И он ответил.

Это был не поцелуй. Это было стихийное бедствие. Его губы накрыли мои, и я забыла, как дышать. Он целовал так, будто знал меня тысячу лет и ждал этого момента всю жизнь. Глубоко, властно, требовательно. Его язык скользнул в мой рот, и я почувствовала вкус — дым, мята и что-то темное, пьянящее, от чего голова пошла кругом.

Я вцепилась в его мундир уже не для того, чтобы удержать, а чтобы не упасть. Колени подкосились моментально. Внизу живота разлился жар, такой сильный, что я испугалась — не загорюсь ли я прямо здесь, в этом шикарном платье?

Одна его рука лежала на талии, прижимая меня к нему, вторая скользнула в мои волосы, запрокидывая голову, открывая шею для… для чего? Я не знала, но была готова на все. В голове не осталось ни одной мысли. Только ощущения. Его губы. Его язык. Его жар. Его запах.

Вокруг воцарилась гробовая тишина.

Я смутно осознавала, что музыка остановилась. Что король с королевой замерли на возвышении. Что сотни пар глаз уставились на нас. Что леди Маргарет, наверное, уже родила от восторга и сейчас рожает снова. Но мне было плевать.

Я таяла в этом поцелуе. Я растворялась. Я забыла, кто я, где я и зачем я это сделала.

Когда он наконец оторвался от моих губ, я повисла на нем, тяжело дыша, чувствуя, что если он меня отпустит, я просто стеклу на пол лужицей расплавленного счастья.

Он смотрел на меня сверху вниз своими золотыми глазами. В них плясало пламя. Настоящее. Я видела отблески огня в его зрачках.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала, девочка? — спросил он голосом, от которого у меня мурашки побежали по всему телу и сосредоточились в самых интересных местах.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то умное, но вместо этого только пискнула.

В зале стояла такая тишина, что было слышно, как у кого-то упала челюсть на паркет. И в этой тишине раздался грохот. Я обернулась.

Лорд Тимоти, мой жених, стоял у колонны, белый как мел. Белее, чем обычно. Он смотрел на нас выпученными глазами, хватал ртом воздух и… медленно оседал на пол. Ему стало плохо. Он падал в обморок.

— Прекрасно, — пробормотал дракон у меня над ухом. — Одним трупом меньше. Но проблем у нас теперь, маленькая леди, выше крыши.

Я перевела взгляд с оседающего Тимоти на него. На его горячее, опасное, прекрасное лицо. И вдруг поняла: авось не пронесло. Совсем не пронесло.

Но почему-то мне было не страшно. Мне было… интересно. Очень интересно, что будет дальше.