Я прячусь от ветра

Глава 13

Когда дверь за мальчишкой закрылась, я обернулась к Ченни.

— Ну что? Идем, спасем нерадивых мужчин.

— Доброта — оно, конечно, хорошо. Но не всегда к месту, — ворчливо, но беззлобно пробормотала женщина, снимая с верхней полки над печью небольшую колотушку.

— Посмотрим. Может, я об этом и пожалею, но это будет позднее. Где Хина?

— Они в кладовых. Порядок наводили. Вчера эти привезли еще зерна, муки. Нужно было все учесть и выставить.

— Хоть отдельно от нашего поставили? Мало ли, что с тем зерном прихватили. Чтоб никакая зараза в погреба не попала, — взяв моток, я вслед за экономкой прошла к дверям кладовых.

— Конечно. Все как нужно сделали. Хина, — заглянув в смежную дверь, позвала экономка помощниц, — идемте границу ставить.

— Пять минут. Без нас начинайте, — глухой голос из подвальных помещений.

— Идемте, они чуть позже подойдут.

Прихватив по дороге тонкие колышки и небольшой молоток, сгрузив все это в корзину, мы, наконец, вышли на двор.

В центре, что-то обсуждая с младшими офицерами, стоял Леран, уперев руки в бока.

— Ну что, благородный хар, все ваши в поместье? — ставя корзину на землю, уточнила я, присматривая, где нужны будут колышки.

— Почти. Еще двое подъездную дорогу по краю очищали от мелких веток. Скоро должны вернуться.

— Пусть поторопятся. Можно их как-то вызвать?

— Уже послал человека. И что же, позволь спросить, вы задумали делать? — мужчина, по возрасту годящийся мне в отцы, подозрительно хмурил брови, оглядывая наш нехитрый, но весьма любопытный набор инструментов.

— Да есть одно дельце. Не самое приятное, конечно, но оно может спасти жизнь тем… кто не послушал моих слов, — скривившись, отозвалась я.

— Анна, ты… — было видно, что у хара на кончике языка вертится какой-то неудобный вопрос, но мне и самой от этого было несколько неуютно, так что, не дожидаясь продолжения, я невежливо перебила мужчину.

— Все сами увидите. Вот только скажите своим людям, чтоб за первую ограду, за внутренний круг, не вздумали выходить. Что бы ни случилось.

— Внутренний круг?

— Вот, — обернувшись, я ткнула пальцем в выложенное мелкой галькой кольцо, идущее вокруг дома в метрах двух от крыльца, — первая ограда. За нее — ни шагу.

— Хар, все вернулись, — отрапортовал юноша, служивший на побегушках.

— Отлично, — Ченни хмуро вклинилась в наш диалог, забрав у меня корзину, — раз такая радость, давайте попробуем спасти шкуру вашего командира.

Мы только успели вбить пару кольев в недостающих местах, когда присоединились кухарки. Вчетвером дело должно было пойти бодрее. Крепко привязав конец нитки к забору в том месте, где лес подходил ближе всего к поместью, я передала моток Хине, позволив женщине разматывать нить вокруг всей территории. Ченни уже встряхивала руку, готовясь бить по колотушке, а я же усиленно дышала, надеясь, что все получится. Мне доводилось уже делать такое, но воспоминания были нечеткими и несколько расплывчатыми. В тот раз все получилось как-то само собой. Увидев, как Хина вышла с другой стороны дома, закончив ограничивать большую часть территории, я кивнула Ченни.

— Давай, пора начинать.

Трун-н-н.

Трун-н-н.

Звук был негромкий, несколько приглушенный, словно коровий колокольчик. Это смотрелось бы довольно смешно, не будь так страшно.

— Предки этого дома, помогите мне, — обнимая себя за плечи, пробормотала я, вглядываясь в темные тени между деревьев.

Ждать пришлось довольно долго. Хина давно закончила растягивать нить, оставив пустой участок шириной в метр прямо напротив меня. Ченни отступила чуть дальше, не переставая работать колотушкой. Мерный, глухой стук колотушки уже немного кружил голову, вызывая толпу мурашек по всему телу после каждого удара. Первыми замолкли птицы. Их было немного, но щебет как-то успокаивал и поддерживал в сердце надежду на хороший год. Голоса смолкли, и стало как-то холоднее, морознее.

Трун-н-н.

Трун-н-н.

Потом стих ветер. Просто в какой-то момент все замерло, словно укрытое невидимым колпаком. Поежившись, я шагнула чуть вперед, плотно прижимаясь юбками к ограде. От меня почти ничего-то и не требовалось. Просто позвать обитателей топей так, чтобы они пришли первым делом ко мне, а не в деревню. Просто выиграть немного времени. Но все равно было немного жутко.

Я увидела их сразу. Иногда мне хотелось знать, сколько существ прячется в этой мгле, но не в такие моменты. Сейчас хотелось только зажмуриться и спрятаться под кровать. Но вместо этого я стояла на месте, широко распахнув глаза.

Красный туман.

Все же «туман» не совсем то слово. Это было больше похоже на плотный дым, стремительными щупальцами растекающийся по лесу. Быстрые, извилистые движения плотной красной массы, за которой остается непроницаемая мгла, растягивающаяся и разрастающаяся вверх, вширь.

Трун-н-н.

Трун-н-н.

Резко вскинув руку, подала знак Ченни прекратить. Красные дымные щупальца были уже достаточно близко, чтобы не сбиться с пути. Когда-то давно, сразу после свадьбы, мама моего супруга рассказывала, что красный туман способен спасти долину от беды, но стоя здесь и дрожа от ужаса, я плохо представляла, как это можно устроить.

Мгла, плотная и пугающе-яркая в своем цвете, обогнула всю территорию поместья, как о невидимые стены стукаясь о границы нити. Движения дымных щупалец становились все быстрее, словно злее. Духи топей, словно ослепнув, не могли меня найти, и это их сердило. Быстро уколов палец о ножик, висящий на поясе рядом с ключами, я вытянула руку за пределы ограды, еще шире распахнув глаза.

На мгновение за контуром все замерло, а потом десяток дымных щупалец, стремительных и ужасающих, дернулся ко мне. Не сдержавшись, зажмурив глаза, я только и успела заметить, как красный туман окутывает мою ладонь, поднимаясь все выше и выше. Там где меня укрывала мгла, ощущалось легкое покалывание. Туман не пошел выше локтя, но в какое-то мгновение я ощутила легкое, сырое касание к щеке, словно длинный, шершавый и влажный язык прошелся от челюсти вверх до самого виска. Едва не передернув плечами от отвращения, с трудом сдерживая порывы тела, распахнула глаза в тот момент, когда туман отхлынул. Единой волной, как стремительный поток воды, он просто свернулся в обратную сторону, словно кто-то огромный втянул его одним вдохом.

— Ну, кто не спрятался — я не виновата, — можно было еще удержать туман, но это просто было бы небезопасно. Итак, судя по прошлым годам и по записям свекрови, мы выторговали не меньше трех часов на то, чтобы Раит добрался до Весты и удержал Тазура от глупостей. А там ограда деревни все сделает сама. Главное — не выходить за контур.

Усталая, снова страдая от насморка, я обернулась к своим помощницам, махнув им рукой, чтобы сматывали нить. До середины лета больше не понадобится. И в этот момент мой взгляд наткнулся на хмурого Лерана. Других воинов не было видно, кажется, их отправили в дом, но вот взгляд хара мне не понравился. Совсем. Кажется, кто-то серьезно прокололся, решив спасать чужие жизни.

— Вот зря вы все же это затеяли, миледи, — тихо прошептала Ченни, также заметив пристальное, колючее внимание Лерана.

— Не думаю, что он понял. Скорее решил, что я кто-то типа Нимы. Это даже немного на руку нам, — меня начинала бить крупная дрожь. Каждый раз я едва не умирала от страха, когда приходилось иметь дело с духами, а сейчас еще сказывались последствия вчерашней прогулки, практически выкачав из меня все силы.

— Э, нет, — поддерживая меня под руку, покачала головой экономка, — на Ниму как глянешь, так сразу ясно, что голова у нее не в ладах с телом.

— Не говори так, — фыркая от смеха, попросила я. В чем-то Ченни была права, наша ведунья иногда витала в таких небывалых высотах, что даже мне было ее не понять.

— Но так оно и есть! Идемте, нужно вас уложить в постель, пока вы совсем не упали.

Не имея сил сопротивляться, только кивнула головой, позволяя утянуть себя в дом мимо хмурого лица хара.

Тазур.

Деревня ожила. Словно возродилась из пепла, за какой-то день наполнившись гомоном и людьми. Мы выехали засветло, так что были на месте почти с рассветом. Несмотря на ранний час, на веревках уже трепыхалось белье, а из печных труб валил дым. Люди здесь не терпели безделья, что меня весьма радовало.

В голове то и дело вспыхивали события вчерашнего вечера. Анна, явно измученная и замерзшая, с чумазыми ногами. Обычно, такой вид девушки не вызывает у меня желания ее целовать, но с этой все было иначе. Она как-то умудрилась прибрать к своим маленьким ручкам управление всем поместьем, приручив даже Лерана, который только внешне был бодряком. Я даже несколько опешил, когда понял, какое количество дел эта темноглазая женщина умудрилась организовать за один день. При этом отсутствуя в поместье. Мои люди сами горели желанием ей помогать и исполнять все, что попросит этот голос, в котором, несмотря на серьезность, постоянно проскакивали смешинки иронии.

Стало вдруг интересно, какова она в постели. Ее реакция на поцелуй, резкие, такие привычные для нее комментарии и какой-то особый блеск в глазах говорили о том, что кому-то достанется очень страстная женщина. Кому-то мне, тут же поправил мысленную фразу, отмечая вполне приличное состояние дороги и первых домов, начинавшихся за невысокой оградой и распахнутыми низкими воротами. От кого такой забор мог спасти — совершенно не ясно, разве что его поставили в качестве обозначения границ поселения, но это тоже не слишком разумно. Деревни имеют свойство расти.

— Кто у вас старший? — Кастан резко осадил коня перед невысоким хмурым мужчиной, который пытался приладить на место калитку.

— Дом старосты прямо по улице. Пятый слева. С зелеными ставнями на окнах, — почти безразлично отозвался тот в ответ, больше интересуясь положением штыря в калитке, чем нашим появлением.

— Иди, приведи старосту в центр. Со всеми сразу говорить будем, — кивнул я, решив не откладывать дела в долгий ящик. Спрыгнув со Слюды, я подошел к мужчине, придержав калитку с другой стороны так, чтобы ему было удобнее вставить штырь на место. Мне достался хмурый взгляд, но хозяин дома ничего не произнес, наконец насадив калитку так, как нужно.

— Почему вы вернулись домой сейчас? — мне было интересно. По дороге мы проскакали сквозь меньшую деревню со смешным названием Долинка, и даже там было куда более людно, если судить только по свету в окнах и дыму.

— Ее милость так велела.

— Да? И как же она вам сообщила? — меня уже просто разрывало изнутри от желания посмотреть на эту загадочную женщину. Мало того, что она должна обладать недюжинной силой духа, так еще и определенной смекалкой.

— Дым. Сегодня неможно оставаться в лесу. И по тракту лучше не ездить, — напоследок добавил мужик, кивнув за невысокую ограду.

— Почему?

— Так красный туман же, — пожав одним плечом, ответил он.

Ну да. Туман. Уж какого тумана я в родных местах не видал. Особенно зеленый по молодости часто настигал. Правда, неизменно в компании выпивки и друзей, но это уже детали.

Хмыкнув, я покачал головой такой людской наивности. До чего же в местных сильны суеверия. Нужно было поговорить со старостой.

Здесь не было ни фонтана, ни какого-либо здания типа ратуши, хотя деревня оказалась весьма немаленькой. На площади было просто возвышение в семь ступеней, а наверху, на ребре, висел огромный гонг. Он был, совершенно точно, неместного происхождения, но все же занимал почетное место в центре всего поселения. Я как раз рассматривал узор, когда вернулся Кастан с еще парой воинов, сопровождающие старосту. Вот к нему это звание подходило как нельзя лучше. Весь седой, тонкий, как жердь, с гордо вздернутой головой.

— Мое имя Тазур, — кивнув в знак уважения к его возрасту, я сделал знак людям чуть отступить. Старик чуть прищурился, но все же кивнул.

— Я Патчу. Зачем вы приехали в нашу деревню?

— Посмотреть. Себя показать. Ваш барон умер, и король передал мне права на эту и соседние земли.

— Барон умер уже давно. Что-то наш король долго тянул с этим делом, — едкие нотки не смогли укрыться за скрипом старческого голоса.

— Может оно и так, только мне это неизвестно. Да и дела до этого нет. Я приехал, чтобы познакомиться с людьми и объяснить, как изменится теперь ваша жизнь.

— Без крестьян вам поля не засеять, земли не удержать, — тихо, с какой-то злостью произнес старик.

— Это мне известно. Но и вам без барона и армии не удержать земли в порядке.

— Это мне известно, — как эхо отозвался Патчу.

— А посему я все же предлагаю мирно сосуществовать на этих землях.

Старик цокнул языком, более внимательно оглядев меня с ног до головы. Покачав головой, словно я несу полную околесицу, он тяжело опустился на ступени, ведущие к гонгу.

— Шли бы вы в те, другие земли, что вам даровал Сигед.

— Может, так и поступил бы, но и надо мной есть решения, которых я не могу изменить. Всюду есть свои условия.

— Верно вы говорите. Везде есть условия. И вы не можете управлять этой землей по велению Сигеда, будь он хоть трижды королем.

— Но вы платите ему дань, — вкрадчиво произнес я, начиная уставать от путаных условностей.

— Только потому, что не желаем видеть его зад на наших стульях и за нашими столами.

Сдержать смех я не сумел, настолько едким и правдивым прозвучало признание старика. Присев рядом, я вздохнул.

— Хорошо. Королевский указ вам не указ. Что же тогда имеет значение? Мы не собираемся уходить с этих земель. Нам просто некуда возвращаться, а это, ты должен понимать, что-то да значит.

На мгновение скосив глаза на меня, старик перевел взгляд на пасмурное небо.

— Это наследная земля. По крови. Так что значение имеет только воля ее милости.

— А если ее милость умрет?

— Не знаю. Такого не бывало, чтобы в роду не оставалось никого, — тихо, с затаенным страхом ответил староста. Подумав, он все же добавил. — Сперва, наверное, ничего не случится. Потом настанет середина лета. Все выйдет из под контроля, и мы все умрем. Скорее всего, граница потеряет силу. Тогда вымрет соседнее княжество. Может, дотянется до столицы.

Меня пробрала легкая дрожь от интонация, появившихся в голосе старика. Словно холодный ветер забрался под одежду и щипал кожу. Мужчина помолчал, а затем другим, совсем будничным тоном добавил:

— А может, нет. Может, ничего не будет. Погорюем и забудем, как звали, — но даже мне сейчас с трудом верилось в такой вариант. — Все же вам лучше примириться с ее милостью.

— Я бы, может, и рад, да только она прячется от меня по норам, не показываясь на глаза.

— Миледи хоть и еще очень молода, но умом не обделена. Если прячется — значит причина есть. И судя по вашим вопросам, неспроста за свою жизнь опасается.

— Да не собираюсь я ее убивать! Мне от живой куда больше пользы.

— Ну так убедите ее, что от вас тоже есть польза. Хозяйка о людях печется.

— Так я за этим и приехал. Помощь нужна?

Брови старосты уползли куда-то вверх к седым волосам, отражая всю степень веры к моим словам.

— Ну?

— В трех домах крыша протекает, в одном почти провалилась. Палку подставили, но нехорошо.

— Почему сами не делаете?

— Некому. Некогда. У каждого своей беды хватает, а сил почти нет. Крыши совсем разбирать нужно.

— Что еще?

— Печь по той улице повалилась. Печник есть у нас. Только старый. Он бы подсказал да научил. А сам не сможет. Ноги едва ходят.

— Поля вокруг деревни? Колодцы? Что еще надо?

— Поля ее милость еще не велела трогать. Мы ниже Долинки. Кое-где еще снег. Рано.

— Ладно, пока на этом остановимся. Вижу, не доверяешь ты мне. Завтра людей пришлю с инструментом и руками, покажешь, что делать. Только найди, где их приютить.

— Людей не будете созывать?

— А зачем? И без того все ясно.

Старик кивнул, все так же задумчиво рассматривая небо. Я уже был в седле, когда старик вдруг перевел взгляд на меня и четко, с каким-то внутренним торжеством произнес:

— Прямой вам дороги.

— Прямой вам дороги.

— Благодарю. Мы еще немного осмотрим деревню, а потом уже двинемся в путь.

Староста только кивнул, глядя на меня прищуренным, каким-то недобрым взглядом.

Что ж, потребуется немало времени, чтобы эти люди привыкли к новой действительности.

Примерно часа два нам понадобилось, чтобы объехать поселение, осмотреть колодцы и подворья. Здесь был свой постоялый двор, мастерские, небольшой рынок. Людей, кажется, тоже было достаточно, чтобы поддержать деревню. Правда, мужчин мы почти не видели, таких, которые полны были бы сил и жизни. В основном женщины и дети. И все с печатью тревоги и недоверия поглядывали на нас.

— Думаю, мы все посмотрели, что можно, — фыркнул Кастан, морщась от недружелюбных взглядов в спину.

— Да, пора возвращаться. У меня еще разговор с одной выдумщицей.

— Так вы вчера так и не поговорили? Я думал, ты ее дожидаться остался.

— Остался. Но как-то беседы не сложилось, — не желая, чтобы друг хоть примерно догадался, чем окончился вечер, показательно рассматривал лес за окраиной деревни. Отчего-то мне показалось, что деревья словно стеклянные, так неподвижно и ровно стояли стволы. Тряхнув головой, отгоняя неприятные мысли, тронул бока Слюды. День перевалил за середину, впереди еще кусок дороги и дела в поместье.

Фигуру у ворот я заметил сразу. Думал, что староста пришел проверить, все ли мы уберемся из его деревни сегодня, однако ошибся. Было видно, что старик с трудом сдерживает недовольство, когда скрипучий голос произнес:

— Вам лучше остаться.

— Отчего-то мне кажется, что вас все же больше обрадует наш отъезд, — я не смог удержаться от едкого ответа.

— Меня обрадует. Особенно сегодня. Однако ее милость пожелала, чтобы вы пережили этот день, а мы научены не оспаривать ее решений, насколько абсурдными они бы нам не казались.

— Баронесса передала приказ нас задержать? — словно почуяв в воздухе добычу, я резко поднял голову, втягивая носом воздух. Что-то постороннее все же присутствовало вокруг, но не думаю, что сумел бы поймать запах миледи, будь я хоть волк, хоть барс. Но жгущее изнутри нетерпение требовало двигаться, искать. — Она здесь?

— Миледи не здесь, но велела позаботиться о вас. А это означает, что никто не может выйти за ворота сегодня, — Староста подал знак, и несколько человек захлопнули невысокие хлипкие ворота, которые мог бы перемахнуть и куда более мелкий конь, чем мой Слюда.

— Раз баронессы тут нет, то и мне не стоит оставаться. Отойди с дороги, старик. Не хотел бы тебя покалечить.

— Не стоит искушать судьбу, — женщина лет сорока, высокая и крепкая подняла на меня взгляд, предостерегающе покачав головой, — ее милость делает вам подарок, раз уж вы не слышите слов людей. Сегодня не тот день, когда наша земля может быть гостеприимна. Подождите час, может, чуть больше. И вы поймете, насколько великодушна наша хозяйка.

— Вот как. Один час может показать мне всю широту души этой женщины. Что ж, ради такого зрелища подождем немного.

Спрыгнув на землю, я привязал поводья к ближайшему забору, вскользь оценив его неустойчивость. Если Слюда дернется — половину пролета вынесет. Впрочем, мой конь весьма уравновешенный.

— Час не так и много. И где мы, по-вашему должны ждать?

— Да вот здесь будет в самый раз, — зло выдохнул староста, отворачиваясь к дороге.

Стояли мы еще совсем недолго, обсуждая шепотом срочные и второстепенные дела, когда из домов начали собираться люди. Они становились неплотной стеной метрах в трех от хлипкого забора, напряженно вглядываясь в лес и дорогу.

— И кого мы ждем? Призрака? Демона?

— Ни то, ни другое, и вместе с тем все сразу, — нехотя отозвался староста. В его голосе больше не было злобы, только напряжение и ожидание.

Шелест в тишине. Это было тем, что привлекло внимание. Я упустил момент, когда наступила эта гнетущая тишина, но звук листьев, которые словно пытались сорваться с ветвей, привлек мое внимание. Просто потому, что на деревьях еще не было листвы. Только маленькие набухшие почки, а кое-где даже без этого. Только черные, тонкие, как выгоревшие кости, ветки.

— Это что? — Кастан сделал шаг к забору, перегнувшись через перекладину. — Ничего не видно.

Оно налетело внезапно, так резко, словно только и ждало этого вопроса. Красные дымные вихри, за которыми поднималась мгла, затягивая все позади. Кастан от неожиданности отскочил назад, шлепнувшись на зад и громко чертыхаясь. Люди позади стояли ровной неподвижной стеной, словно лишнее движение могло привлечь внимание тех странных клубящихся субстанций, что находились за забором, постепенно скрывая за красной завесой и лес, и дорогу.

— Красный туман? — я, все еще не веря, шагнул чуть ближе, протянув руку к завесе, которая замерла, колышась за оградой, как покрывало. Не знаю, какими волшебными свойствами обладал забор, но холод внизу живота и волосы, вставшие дыбом на загривке, явно свидетельствовали о том, что правильнее все же находиться по эту сторону. Моя рука почти касалась дымки, которая тянулась вверх, уже закрыв кроны деревьев и обернув деревню со всех видимых мне сторон.

Масса вибрировала и словно слабо пульсировала. В ней чувствовалась сила, схожая с той, что жила в наших пещерах дома, далеко на родине. В множестве переплетений и переходов когда-то мне довелось отыскать озеро, с такой черной водой, что даже белая ткань, попав в него, почти тут же исчезала в темноте. Над озером росли мхи, испускающие слабый свет и поглощающие запах гари. Придя туда с факелом, я в первый момент поразился свежести воздуха и только потом заметил озеро. Вода почти не отражала свет, словно затянутая пленкой, но будучи подростком, я нашел это весьма занимательным. Сожалея о том, что факел скоро погаснет, а без него не найти обратной дороги, я вернулся в долину. Но озеро тянуло, звало. И я приходил снова. И снова. Первый раз я рискнул только коснуться воды. Она была прохладной и немного щипала, как пузырьки в горячих источниках. Выждав несколько дней, убедившись, что рука не почернела и не отвалилась, я решился на большее, окунув в воду уже обе ноги. Всего-то на пару мгновений. Но когда на другой день ноги, ноющие от слишком быстрого роста, перестали болеть, решил, что пора рискнуть.

Я окунулся только один раз.

Стоило поверхности сомкнуться над головой, как на меня словно навалилась огромная каменная глыба. Я не мог двинуться, не мог видеть в чернильной массе воды. Ощущение того, что меня проглотило какое-то неведомое чудище, с каждым мгновением становилось все сильнее.

Лёгкие горели огнем, конечности начинали неметь, а перед глазами плясали пятна.

Когда я уже был готов проститься с жизнью, помянув всех богов и предков, озеро словно выплюнуло на поверхность, кинув лицом в колючие мелкие камни.

Потом мое тело три дня скручивала лихорадка, благо сил хватило добраться до деревни. Я очень хорошо, на всю жизнь, запомнил то ощущение волн, проходящих сквозь тело вверх и вниз. Раз за разом все более сильные, они словно пытались вывернуть меня наизнанку. Правда, когда стало легче, я все равно вернулся к озеру. Не сразу. Через месяц. Со страхом и трепетом погрузив в воду только ладонь, я все слушал внутренние ощущения.

Нырнуть ещё раз я рискнул не скоро. Почти через полгода, когда за пещерами наступила холодная дождливая осень, тоска и печаль, тлеющие в груди стали невыносимы. И я решился. В тот раз все случилось иначе. В темноте, широко распахнув глаза, я разглядел какие-то далёкие, глухие всполохи искр. В воде и правда что-то было.

Стоя напротив мрачной кровавой завесы я чувствовал схожее присутствие. Те же вибрации в воздухе, те же волны, чуть более слабые, но до боли в суставах знакомые. Протянув ладонь, резко выдохнув, коснулся пальцами завесы. Покалывание и зуд прошли по руке. От кончиков пальцев острая волна пролетела до плеча, вызвав дрожь в теле.

Ощущая раздражение и недоумение, идущее как от живого существа, понимая, насколько это может быть опасно, не рискнул делать больше ничего, убирая ладонь.

— Нет! — резкий возглас Кастана опоздал на долю мгновения.

Намид, один из молодых парней, которые присоединились к нам не так давно, сунул руку в туман в паре метров от меня. Бросившись к парню, мы увидели панику, ужас и непонимание в глазах парня.

— Давай! — обхватив его со спины, Кастан пытался оторвать Намида от завесы, но туман не собирался отпускать добычу.

— Тяни, — умом я понимал, что это скорее всего бесполезно, но все же пытался помочь парню.

— Бесполезно. Руку руби. — Я только выхватил клинок, когда туманная мгла ожила, резко, с хлюпающим звуком втянув замершего Намида. Я только и успел в последнюю секунду поймать Кастана, чтобы тот не влетел головой в красное марево.

Рыжий великан в бессилии грохнул кулаком о землю, на которую мы упали. Грубые слова злобы и бессилия сами собой сорвались с губ.

Подняв глаза, я примерно представлял, что увижу, но все же был не готов.

Намид стоял напротив. Всего в паре шагов от забора, глядя на нас какими-то отчаянными глазами. Сложно было сказать, понимает ли он происходящее.

Когда одежда, а затем кожа стали расплываться, словно лёд под солнцем, стекая вниз жидкими кровавыми ошметками, я с трудом не отвёл взгляд. Не прошло и пары мгновений, как на дороге остался только голый скелет, все так же ровно стоящий, словно его поддерживала неведомая сила.

Один судорожный, нервный вздох — и кости вдруг осыпались трухой. Мелкие частицы, больше похожие на пыль, подхватило ветром, взявшимся из ниоткуда, и разметало за кровавой завесой.

— Ее милость будет недовольна, — зло произнес староста, не глядя на нас. Потом, повернув седую голову в мою сторону, добавил.

— Но будь моя воля, все бы вы сегодня встретились с богами.

Молчаливые, хмурые люди, по которым было не понять, насколько тронуло их произошедшее, медленно расходились по домам.